Текст книги "Сладкое создание (ЛП)"

Автор книги: С. И. Вендел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

1



Три года спустя

Свадьба леди Эйслинн Дарроу и ее возлюбленного полуорка стала триумфом для всех иных существ, нашедших дом в Дарроуленде, включая Аллариона.

Когда счастливая пара произнесла клятвы и скрепила их поцелуем, он аплодировал вместе со всеми, и его душа стала чуть легче при виде искренней радости на их лицах.

Максим и Эйн когда-то смотрели друг на друга точно так же.

Это воспоминание больше не причиняло боли, как раньше, но пробуждало знакомую тяжесть.

Среди людей за эти годы Алларион впервые остро ощутил бег времени. Время не лечит, но притупляет.

Каждый новый сезон ослаблял его связи с землями фэйри. Каждые две недели вдали укрепляли его магию и решимость. Каждый прожитый день был еще одним днем, который Равенна провела одна в своем чертоге.

Последняя мысль неизменно колола его, как заноза под кожей.

За годы, прошедшие с тех пор, как он покинул Равенну, Алларион пересек леса и реки, сопротивляясь зову земель фэйри в поисках подходящего места. Лишь случай привел его в край, где приветствовали иных, и он оказался одним из первых, кто почти год назад прибыл в Дарроуленд, чтобы основать здесь свое маленькое владение.

После лет, когда лишь Белларанд разделял бремя его магии, находка заброшенного поместья Скарборо стала настоящим облегчением. Он нашел обветшавший особняк и дикие земли очаровательными и начал наполнять их своей магией еще до оформления документов.

Теперь он провел здесь месяцы, отвоевывая землю у леса, восстанавливая дом и укрепляя границы. С каждым днем его магия все глубже проникала в землю, и поместье оживало.

Это был хороший прогресс. Он должен быть доволен.

Требовалось время, чтобы сродниться с новой землей. Лишь он и Белларанд – и магия внутри него быстро становилась едкой. Он отдавал ее Скарборо, где ее поглощали деревья, мох и ручей к западу от дома. Это давало ему день-два передышки, прежде чем магия вновь становилась горькой. Два года сдерживаемой силы едва не сломили его, и он все еще оправлялся от разрыва с фэйрилендом.

Короче говоря, он продвигался вперед, но недостаточно быстро.

Каждый день, потраченный на укрепление земель и защиту, был еще одним днем, когда Равенна оставалась беззащитной.

Он все еще не был достаточно силен, чтобы защитить ее. Даже покинуть новые владения надолго он не мог.

Решение было. Настолько очевидное, что его изящество заключалось в простоте.

Пара.

Общаясь с иным народом, что тоже желал поселиться в Дарроуленде, Алларион узнал: многие приходят в надежде обрести человеческую пару. Не один полуорк уже нашел себе человеческую жену, а мантикоры и вовсе прославились, обхаживая каждую встречную женщину.

Он давно оставил мечты об азай – сердечной паре. Ни одна фэйри не трогала его душу и магию так, как должна бы азай, а он прожил достаточно, чтобы обыскать все земли фэйри. Мысль, что она может оказаться человеческой женщиной, не приходила ему в голову – даже после знакомства с Эйслинн.

Алларион сомневался, что найдет истинную азай – ту, что создана для него, чья магия гармонирует с его собственной, чей разум будет равен его разуму, а душа наполнит его светом. Но это и не требовалось. За годы в человеческих землях он понял: иногда «достаточно хорошо» – уже благодать.

Жене не обязательно быть сердечной парой. Он не настолько глуп, чтобы ждать совершенства – лишь бы хорошая женщина помогла ему укрепиться в этом мире. Такая связь ускорила бы слияние со Скарборо и позволила бы вернуться за Равенной раньше.

Так было до прошлой весны, во время визита в Дундуран. Он шел по знакомому маршруту, день ничем не отличался от других – пока не услышал ее.

Смех. Чистый, будто всплеск свежей магии из земных недр, озаривший его изнутри. Развернув Белларанда, он приблизился к колодцу – самому обычному, каких десятки на городских площадях. И там увидел ее.

И когда он увидел ее, услышал – Алларион понял. Наконец-то Близнецы посылали ему немного удачи.

Когда церемония завершилась и новая пара поднялась, чтобы поблагодарить гостей, он терпеливо ждал, чтобы привести в действие свой план.

Несколько месяцев назад он выторговал у жениха одолжение – неопределенное, на его усмотрение, – за помощь в противодействии предательскому брату леди Эйслин, пытавшемуся захватить город с армией наемников. Алларион и так собирался помочь, и уже принес клятву верности леди Эйслин, но не был настолько глуп, чтобы упустить возможность.

Как и информация, обещания стоили куда больше золота и драгоценностей.

У него уже было смутное представление, что он попросит у Хакона, но теперь решение созрело окончательно.

Потребовалось больше часа, пока толпа вокруг новобрачных поредела.

Конечно, Алларион мог бы ускорить события. Любопытно, что, несмотря на почти год жизни в этих землях, остальные – особенно люди – сторонились его. Он не обижался, но находил это забавным.

Все же он соблюдал приличия – те самые, которым обучила его аристократичная мать целую эпоху назад. Как член одного из древнейших родов фэйри, он с детства находился под грузом ожиданий. Благодаря заботам матери все его братья и сестры преуспели. Старшая сестра стала виртуозной музыканткой, младшая – прославленным мастером-кузнецом Фаллориана, братья отличились в ботанике и животноводстве, создав одну из самых успешных ферм на юге, где выращивали лучшую шерсть и прекраснейшие цветы.

Что касается самого Аллариона – он преуспел в воинской службе, бок о бок с Максимом и другими братьями по оружию. Они заслужили свои доспехи в последние годы правления прежней Королевы фэйри и отличились с честью. Охраняли границы, сражались в стычках с оркскими набегами в первые годы нового правления.

Но когда Амаранта начала войну против собственного народа, Алларион и Максим сложили мечи. Он скитался по землям фэйри без цели, надоедая сестрам и братьям, пытаясь освоить их ремесла. Ничто не пришлось ему по душе.

Все изменилось, когда он отправился на поиски старого друга Максима – и случайно раскрыл его великую тайну. Человеческая азай. Грядущее рождение полукровки – дитя фэйри и человека.

Он едва ли мог поверить, найдя тот прибрежный домик на границе фэйриленда, что его жизнь и судьба вот-вот перевернутся. Теперь у него было куда больше целей, чем он когда-либо мечтал.

Когда Алларион приблизился к леди Эйслинн и Хакону, он заметил человеческую девушку, беседующую с ними. Он видел ее раньше, но не был представлен, хотя догадаться, кто она, не составляло труда. Золотой венец на ее челе говорил сам за себя, да и ее присутствие на свадьбе было широко объявлено и встречено одобрением еще до начала церемонии.

Принцесса Изольда, четырнадцатилетняя наследница Эйреанского трона, почтила сегодняшний день от имени королевской семьи, принеся добрые вести и поздравления.

Она была высокой, стройной девушкой – явно в середине одной из тех стремительных человеческих фаз роста, когда тело выглядит слегка непропорциональным, будто одни части уже вытянулись, а другие спешат за ними. Тем не менее, она излучала энергию, широко улыбаясь во время разговора с новобрачными.

Аллариону не пришлось долго ждать подходящего момента.

– Говорят, в Дарроуленде обитает единорог, – произнесла принцесса. – Это правда?

– В самом деле, ваша светлость, – ответила леди Эйслинн. – Его зовут Белларанд, и он…

Алларион шагнул вперед.

– Сплетничает в конюшнях и вообще всем мешает.

Люди уставились на него выпученными глазами, а стражи принцессы вздрогнули от его внезапного появления. Честно говоря, он двигался бесшумно, но они все равно должны были заметить его приближение. Он не был таким высоким, как орки, сновавшие по замковому двору, но все же достаточно заметным.

Он осклабился, пытаясь разрядить обстановку, но это лишь заставило людей моргать чаще. Как странно. Его улыбка часто вызывала подобную реакцию. Может, стоит перестать улыбаться?

Взяв себя в руки, леди Эйслинн быстро представила его. Алларион с трудом сдерживал смех, наблюдая, как принцесса Изольда изо всех сил старается не разинуть рот при виде фэйри.

– Дайте мне минутку с новобрачными, и я лично представлю вас Белларанду, – пообещал Алларион. – И он будет вести себя подобающе.

Он не пропустил, как леди Эйслинн и Хакон переглянулись с беспокойством, но принцесса только рассмеялась и согласилась, кивнув леди Эйслинн перед тем, как направиться к конюшням.

Оставшись с ними наедине, Алларион склонился в поклоне, его темный плащ разметался по булыжникам. Выпрямившись, он перекинул одну его половину через плечо, обнажив темно-синий бархат камзола – знак его новой верности Дарроуленду.

– Мои поздравления, – сказал Алларион. – Свадьбы всегда приносят радость. Надеюсь, вы вскоре присоединитесь к празднествам.

– Мне обещали несколько танцев, – лукаво заметила леди Эйслинн, подняв взгляд на Хакона с игриво приподнятыми бровями.

Уши полукровки покраснели. Как забавно. Люди и орки были столь экспрессивны – их кожа меняла цвет вместе с настроением. Да и брови их находились в постоянном движении, выдавая сокровенные мысли.

Даже когда им удавалось контролировать румянец и мимику, их запахи неизменно выдавали истину. Кислинка гнева, терпкость ревности, сладость нежности – все это достигало чуткого носа Аллариона.

От леди Эйслинн и жениха он уловил лишь аромат счастья, хотя и почуял легкую настороженность по отношению к себе. Им потребуется время, чтобы привыкнуть к нему – ровно как и ему предстоит многому научиться об их народах.

Он надеялся, что человеческая азай ускорит его обучение.

– Не задержу вас надолго. Я лишь хотел сообщить, что выбрал обещанное.

Выражение лица Хакона стало жестче, и, что любопытно, он притянул новобрачную ближе к себе.

Алларион бесстрастно наблюдал, не понимая, что не понравилось полуорку. Ведь это он дал обещание.

– Не беспокойтесь. От вас пока ничего не требуется.

– Надеюсь, ты не выйдешь за рамки закона, – предупредила его леди Эйслинн.

– Приложу все усилия, – Алларион положил руку на сердце. Его собственное обещание. Или настолько близкое к нему, насколько он был готов, не давая драгоценного обета фэйри. Фэйри следовали своим обещаниям, магически связанные своим словом. Неспособные нарушить их или солгать, фэйри научились быть осторожными не только с обетами, но и со словами.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Хакон, явно не успокоенный заверениями Аллариона.

– Это еще предстоит узнать. Пока – ничего, – он снова улыбнулся, находя внезапное напряжение забавным. – Я выбрал себе пару. Присматриваюсь к ней уже некоторое время, а свадьбы имеют свойство пробуждать чувства. Я намерен добиться ее и сделать своей.

Он повернул голову, отыскивая предмет своих новых чувств, и Хакон с леди Эйслинн последовали за его взглядом. В дальнем конце двора суетились несколько служанок, помогавших замковой прислуге разносить эль и сидр.

Там.

Он сразу выделил ее в толпе.

Молли.

Странное имя.

Во всем ее облике не было ничего от фэйри – от каштановых кудрей, обрезанных по плечи, до теплого загара кожи и веснушек, рассыпанных по носу и щекам. Особенно выделялась ее пышная фигура, испытывающая на прочность швы расшитого лифа. Ее улыбки были часты, цвета одежды теплые и опьяняющие, а ее аромат…

Алларион впервые заметил ее, когда она набирала воду из городского колодца. Необъяснимо притянутый движением ее пухлых губ в разговоре с подругами, он незаметно проследовал за ней до таверны. Ничем не примечательное заведение, но в других не было ее.

Алларион не употреблял спиртного, в нем не было нужды. Однако последние несколько месяцев он приходил туда раз в две недели, садясь в дальнем углу с нетронутой кружкой перед собой, просто чтобы видеть ее.



Он был не единственным, кто приходил сюда ради нее. По вечерам таверна обычно была забита под завязку, а Молли поддерживала веселье, подливая гостям выпивку и заряжая их своим искрометным юмором. Было в ней что-то особенное – то, как она встряхивала волосами… Как грациозно извивалась между столов и стульев… Как наклонялась, подавая напитки…

Это пробуждало в Алларионе чувства, которых он не испытывал… пожалуй, уже века. Он вкусил все возможные удовольствия – партнеров одного или многих, оргии, а затем и долгие годы воздержания. Фэйри живут так долго, что успевают изучить все грани наслаждения. Однако по мере того, как магия чахла под властью Амаранты, любое желание угасало в нем.

Молли воскресила былое пламя одной лишь кривой ухмылкой и игривым покачиванием своих пышных бедер.

Фэйри известны своей алчностью, но он никогда не жаждал ни богатства, ни славы. Однако с той самой встречи все, чего он желал – это Молли.

Это был идеальный выход. Человеческая азай, пробудившая его инстинкты и интерес, несомненно ускорит его связь с землей и, следовательно, достижение главной цели. А то, что она заставляет его черную кровь пылать – лишь сладкий бонус.

Казалось, новобрачные не слишком обрадовались, что его планы обрели конкретную цель.

Внимательно наблюдая за парой, Алларион продолжил:

– Ваше обещание заключается в том, чтобы при случае помочь мне – а если не получится, то хотя бы не мешать.

На шее полуорка напряглась жила.

– Хорошо, – сквозь зубы произнес Хакон. – Желаю удачи в твоих… ухаживаниях.

Этого было достаточно.

– Благодарю, друг мой, – Алларион хлопнул Хакона по плечу, затем поднес руку леди Эйслинн к губам, коснувшись тыльной стороны. – Надеюсь увидеть вас на следующем совете, наследница. Возможно, уже в статусе женатого мужчины.

Леди Эйслинн растерянно моргнула, но в конце концов кивнула.

Попрощавшись, Алларион оставил пару, вполне удовлетворенный достигнутым.

Направляясь к конюшням, чтобы представить любопытной принцессе Белларанда, он не мог сдержать усмешки. Какими бы странными ни казались ему люди, орки и прочие – судя по всему, он казался им втройне страннее.

Как забавно.

2



Свадьба наследницы Дарроуленда напоминала сказку – именно такую, что рассказывают детям на ночь. Даже полуорк-жених с зеленоватой кожей не портил картину, скорее, лишь добавлял волшебства этому дню, что Молли наблюдала с восхищением. Он и правда выглядел внушительно под арочным сводом, украшенным гроздьями глициний, глядя на свою невесту так, будто она воплощала все самое светлое в этом мире.

Молли и другие городские служанки, собранные на обслуживание сотен гостей, пришедших посмотреть, как леди Эйслинн выходит замуж за своего кузнеца, вздыхали от всей этой романтики. Платье наследницы, кристаллы, сверкающие в ее волосах, безудержная улыбка, с которой она смотрела на жениха – все это заставляло и Молли чувствовать сладкое щемление в груди.

Но теперь пришло время работать.

Такие возможности, как сегодня, выпадали нечасто. Семья Дарроу щедро оплачивала труд всех работников – даже временных, вроде нее, – и Молли с нетерпением ждала момента, когда добавит горсть заработанных монет к своим тайным сбережениям.

Она копила эту скромную сумму с тех пор, как поселилась в таверне дяди Брома, твердо зная: когда-нибудь она откроет собственное дело. Никто не прискачет на белом коне и не увезет Молли в закат, сказки не случаются с простыми служанками. Поэтому она припрятывала монетки, которые гости то роняли, то ловко подкидывали ей, прежде чем дядя успевал их «конфисковать». Готовилась к тому дню, когда…

Ну, когда наконец что-то изменится.

Как она часто напоминала дяде Брому, она бесконечно благодарна ему за кров. Обожала своих младших кузенов (у Брома их было аж пятеро от двух жен и любовницы) и даже любила саму таверну. Да, посетители бывали шумными и слишком свободными в жестах, зато веселыми и нередко щедрыми. Порой достаточно было лишь игриво подмигнуть, чтобы получить чаевые.

Но благодарность не означала, что она хочет провести в этой таверне всю жизнь. Двадцать шесть лет, и больше половины из них прошло в заботах о дядином заведении и его пестрой семейке.

Молли не знала, что ждет ее за пределами таверны – «Ничего!» любил твердить Бром – но она хотела получить шанс это выяснить. А для этого нужны были собственные деньги.

Бром, конечно, протестовал против ее ухода на обслуживание свадьбы.

– Кто присмотрит за заведением? – ворчал он.

– Сегодня тут все равно никого не будет, все на свадьбе наследницы, – ответила Молли тем утром. – Справишься и с единственным забредшим пьяницей.

– Но малыши…

– Уже заняли лучшие места, – вероятно, чтобы потом перепродать их с наценкой. Ангельские личики не мешали детям унаследовать коммерческую жилку отца.

Она оставила дядю Брома бубнить себе под нос. Так с ним и надо было – дай ему палец, он и руку отхватит, как убедились все женщины в его жизни. Не случайно все они его покинули, а в Дундуране не находилось желающих выйти за него замуж.

Но сегодня он не имел значения.

Да, сегодня она работала как обычно, но солнечный свет, прекрасная церемония и всеобщее веселье придавали ее шагам особую бодрость. Вместе с другими служанками Молли утоляла жажду гостей, пока свадьба подходила к концу, и люди начали расходиться по двору или выстраиваться в очередь, чтобы поздравить леди Эйслинн и нового лорда-консорта.

Молли щедро раздавала свои лучшие улыбки – не забывая продемонстрировать пышный бюст – когда гости проходили мимо. На ее столик то и дело падали лишние монетки, на что она отвечала игривым подмигиванием и приглашением вернуться за добавкой.

Это была давняя игра с посетителями: достаточно флирта и намека на доступность, чтобы заинтересовать, но не спровоцировать. Она обслуживала столы с тринадцати лет, когда ее женские формы развились куда раньше, чем у сверстниц. Чтобы выжить, пришлось научиться использовать это преимущество.

Глубинная неуверенность в своем теле никуда не делась – грудь привлекала слишком много внимания, а годы еды в таверне сделали бедра округлыми, а живот – мягким. Некоторые мужчины воспринимали ее формы как приглашение к вольностям. Она научилась уворачиваться и давать отпор, знала, когда можно флиртовать, а когда лучше притушить улыбку – но это не всегда спасало от навязчивых рук.

Именно поэтому, несмотря на пышные бедра, она предпочитала носить брюки, а не юбки. И почему в итоге остригла волосы до плеч – так их сложнее схватить.

Молли не любила, когда ее хватали.

Но для такого особого дня она надела лучшую юбку и нарядную блузу с рукавами, которые вышивала сама. Яркие цвета наряда привлекали внимание, а глубокий вырез обнажал верхнюю часть груди. За столиком она чувствовала себя в безопасности – самое худшее, что могло случиться, это солнечный ожог на нежной коже.

Но ее спокойствию суждено было нарушиться.

Обернувшись к следующему гостю, Молли чуть не подпрыгнула от неожиданности, увидев, кто стоит перед ее столиком.

Фэйри.

Тот самый призрак из дядиной таверны. Его внушительный рост заставлял буквально нависать над ней и столиком, а темные глаза с черными склерами прожигали ее насквозь, словно солнечное затмение.

Судьба, с ней определенно что-то не так, потому что когда он смотрел на нее сверху вниз, что-то внутри сжималось – и вовсе не от страха.

Молли не понимала почему, но месяц назад он так же внезапно появился в дядиной таверне, выглядя совершенно потерянным.

Каждый посетитель замер, будто в помещение вошла сама смерть. Фэйри окинул их взглядом своих неестественных глаз, тонкие губы сложены в идеально прямую линию. С головы до ног закутанный в плащ чернее ночи, который словно шевелился как тень, он смилостивился лишь после мучительных мгновений напряженной тишины, заняв место в дальнем углу.

Молли первой пришла в себя, заставив ноги подойти принять заказ.

– Что порекомендуете, – произнес он голосом, гладким, как вода, от которого у Молли поджались пальцы в старых ботинках.

Мужчины не должны так звучать. Как обещания, шепчущиеся на подушках, как теплый янтарный сироп на оладьях и пряный дым костра – все сразу.

Он почти не говорил, просто сидел с час, затем ушел. Его мед остался нетронутым, а на столе аккуратной стопкой лежали монеты – для нее.

Так и продолжалось – он появлялся каждые несколько дней. Говорил мало, хотя Молли жаждала услышать больше. Одного его слова хватало, чтобы усмирить шумную толпу, что неизменно заставляло ее сердце трепетать.

И вот он здесь…

Конечно, он должен был присутствовать – ведь он друг жениха. Воевал плечом к плечу с леди Эйслинн прошлой зимой. А теперь стал землевладельцем в Дарроуленде.

Молли не знала, как долго простояла, уставившись на него, но надеялась, что не настолько, чтобы это сочли грубостью – или что фэйри вообще заметит разницу.

– Снова здравствуйте, – широко улыбнулась она, скрывая странное трепетание в животе. – Вашего обычного напитка здесь нет, он на двух столиках дальше.

– Здравствуйте, – ответил он своим особенным тоном – не медленным, но и не торопливым. Выверенным. – Подойдет любой.

– Может, сидр вам понравится больше меда? – поддразнила она, намекая на то, как редко он прикасался к напиткам в таверне.

Он протянул руку за кружкой, и Молли не могла не заметить, что на этот раз его пальцы были без перчаток. Кажется, она впервые видела его руки – покрытые шрамами суставы.

Воин.

Еще она разглядела едва заметные черные узоры под бледной серо-лиловой кожей. Вены. Четкие линии тянулись по шее, а более тонкие, словно паутинка, расходились по скулам и лбу. Понадобилось несколько встреч, чтобы понять – это не потускневшие татуировки, а кровеносные сосуды.

Возможно, это должно было вызывать отвращение или даже ужас. Но произошло обратное.

Его крупная ладонь накрыла ее руку, задержавшись дольше необходимого. Молли знала толк в таких затянувшихся касаниях, но впервые не поспешила одернуть пальцы.

Она тоже замерла.

– Мне важно лишь то, что предлагаешь это именно ты, – произнес он, тонкие губы растягиваясь в подобии улыбки. Обнажились удлиненные клыки, которые должны были пугать.

Румянец пополз по шее Молли, разгораясь на щеках.

– Ох…

Она слышала все возможные комплименты, но произнесенные этим голосом – глубже гор и океанов – они едва не растопили ее.

Возьми себя в руки!

Ее увлечение фэйри не имело смысла – к тому же он задерживал очередь.

Но так же внезапно, как появился, фэйри склонил голову:

– Доброго дня, мисс, – произнес он с подчеркнутой вежливостью. – До следующей встречи.

– До свидания, – выдавила она в оцепенении, пока он разворачивался и направлялся к замковым конюшням.

До следующей встречи, сказал он. Значит, будет еще встреча.

Сердце Молли трепетало от возбуждения, пока она осмеливалась думать самое безумное, что приходило ей в голову:

А что если… он приходит ради меня?

Резкий удар локтем в бок вывел ее из задумчивости. Подняв глаза, Молли увидела рядом ухмыляющуюся Дженнет – служанку из соседней таверны и свою подругу, которая теперь игриво приподнимала светлые брови.

– И это что было?

– Ничего, – буркнула Молли.

– Что важнее – кто это был?

– Да так, никто.

– Тот самый фэйри, о котором все говорят? С единорогом?

– Да.

Ухмылка Дженнет стала невыносимой.

– И что?

– И ничего. Он иногда заходит в таверну, вот и все.

– Они вообще едят?

Молли уже собралась фыркнуть. Конечно, едят. Но затем задумалась… Он действительно никогда не ел. По крайней мере, при ней. Хотя посещал место, где еды и напитков было в изобилии.

Она растерянно моргнула, отчего Дженнет ухмыльнулась еще шире.

– Ага-а.

Не успела Молли возразить, как другие служанки уже спешили расспросить о фэйри, подходившем к ее столику. Все, что ей оставалось – яростно подавлять предательский румянец.

Неважно, ел ли фэйри или пил. Совершенно неважно, что он делал. Это ее не касалось. Для него она была всего лишь диковинкой – «посмотрите на эту человечку с пышной грудью, как забавно», не более того.

У него не было ни единой причины обращать на нее внимание. Она не была особенной. Просто Молли – сирота, служанка, человек, с горсткой монет за душой, и все.

Даже жизнь, о которой она мечтала – полная семьи, уюта и тепла – не стоила внимания такого существа, как фэйри. Особенно того, кто держался с большим изяществом и достоинством, чем все благородные Дарроуленда вместе взятые. Она не знала, ведут ли себя другие фэйри иначе, но его безупречные манеры и осанка кричали об аристократизме.

Человеческие дворяне едва замечали служанок – разве что в поисках мимолетной забавы во время попоек. Почему фэйри должен был быть иным?

Пока служанки хихикали и сплетничали, она начала наливать сидр слишком резко, и напиток перелился через края кружек. Молли заставила себя вздохнуть и сосредоточиться. Пролитый сидр не принесет лишних монет.

Неважно, что думает фэйри.

Молли была Молли – пусть и немного богаче после сегодняшнего дня – и это было совершенно нормально.

Но что, если…



Конюшни стали тихим убежищем от шумного свадебного двора. Алларион вошел в царство ароматного сена и довольного ржания лошадей.

Поднеся кружку к носу, он вдохнул запах сидра, который налила ему Молли. Горьковато-сладкий букет с нотами яблока и патоки смешивался с терпким алкогольным послевкусием.

Алларион не мог вспомнить, когда в последний раз что-то пил. Фэйри не нуждались в пище – магия служила им источником жизненных сил. Они не выращивали урожай, а животных использовали лишь для шерсти, кожи или молока при изготовлении мыла и настоек. Он даже не был уверен, сохранились ли у него внутренние органы для переваривания. Разумеется, рот должен был куда-то вести, но прошло так много времени с тех пор, как…

Взрыв девичьего смеха заставил его очнуться от раздумий. В последний раз понюхав сидр, Алларион оставил кружку на тюке сена. Ему нужна была лишь минута с Молли – а получил куда больше. Он видел, как расширились ее зрачки при его появлении.

Как и все люди, она боялась его… но в ее случае чувствовалось нечто иное. Нечто завораживающее.

Надежда – опасный порок, сжимающий его грудь болезненным тисками.

Может, удача не отвернется от него, пока он не осуществит последний замысел?

Углубляясь в конюшню, Алларион последовал за звуками смеха и лошадиного ржания. Неудивительно, что принцесса оказалась у загона, где Белларанд устроил свой импровизированный двор.

Единорог обожал навещать Дундуран по простой причине: местные лошади встречали его как триумфатора. Единороги всегда внушали страх и почтение не только «двуногим», как называл их Белларанд, но и всем животным. Будучи единственным единорогом в радиусе сотен миль, он явно наслаждался вниманием замковых скакунов.

Конечно, Белларанд никогда в этом не признался бы.

Приблизившись, Алларион увидел, что его строптивый скакун демонстрирует один из любимых трюков – выводит символы острым кончиком рога на земле.

– Вижу, вы уже познакомились, – произнес Алларион.

Четыре телохранителя принцессы вздрогнули, схватившись за рукояти мечей, но принцесса Изольда лишь улыбнулась Аллариону.

– Действительно. Кажется, он пишет свое имя для меня, – она кивнула на царапины в грунте загона.

Его невозможный скакун определенно писал не имя, а нечто куда менее приличное, не предназначенное для ушей юной принцессы.

Это же смешно, настаивал совершенно несмешной жеребец.

Вовсе нет.

Белларанд фыркнул, встряхнув гривой из шелковистой черной шерсти. Принцесса Изольда ахнула от восхищения, за что удостоилась серии довольных кивков.

Эта мне нравится, заявил Белларанд через их ментальную связь.

Тебе нравятся все женские особи.

Они ценят статную фигуру и блестящую шерсть.

Алларион сдержал желание закатить глаза – чисто человеческий жест, который Равенна переняла в юности и передала ему.

– Позвольте представить жеребца Белларанда Черного, ваше высочество. Сына Буэселлы Отважной, внука Вортигерна Безжалостного, грозного скакуна северных земель. Он рад знакомству.

Белларанд с театральным изяществом склонился в поклоне, вытянув переднюю ногу и опустив длинную голову.

Эта двуногая – принцесса?

Да, так что веди себя прилично.

В ответ Алларион получил раздраженный взмах ушами, но если принцесса Изольда и заподозрила немой диалог между всадником и скакуном, то не подала виду.

– Вы оказали честь жителям Дарроуленда, посетив свадьбу их наследницы. В толпе только и разговоров было о восторге, когда объявили о вашем приезде.

Принцесса Изольда улыбнулась мягко, но в ее глазах вспыхнул острый интерес, когда она повернулась к нему.

– Моя мать прониклась симпатией к леди Эйслинн через их переписку. История с мятежом ее брата была неприятной, и мать хотела выразить поддержку, даже не имея возможности приехать лично.

– Часто ли вы путешествуете по Эйреане, ваше высочество?

– Никогда прежде, – ее глаза загорелись восторгом. – Это моя первая поездка за пределы Глеанны.

– А, понимаю. Значит, великое приключение.

– Не такое уж великое. Дундуран не так далеко.

– Возможно, но для грандиозного приключения не обязательно уезжать далеко от дома.

Принцесса усмехнулась.

– Полагаю, вы правы. И мне здесь очень нравится. Столько интересного можно увидеть, со столькими поговорить, – ее взгляд снова остановился на нем, и Алларион понял, что перед ним умное существо, чья проницательность развита не по годам. – Я готова была проехать куда дальше, чтобы увидеть фэйри и его единорога.

– Рады, что смогли оправдать ваше путешествие, ваше высочество.

– Одинокий фэйри… Кажется, никто прежде о таком не слышал.

Алларион вежливо улыбнулся, отчего ее стражи содрогнулись.

– Мои причины были весьма необычны, заверяю вас. Но можете не опасаться, им не суждено последовать за мной сюда.

– Как загадочно. Надеюсь, когда-нибудь вы мне расскажете.

– Возможно, принцесса.

Он на мгновение задумался, затем спросил:

– Ваша мать отправила вас лишь выразить поддержку… или же познакомиться с «чужаками», прибывшими в Дарроуленд?

– Нет, это сделал мой отец, – еще одна лукавая улыбка. – Он очарован вашим появлением. Полуорков можно было ожидать, они ведь наполовину люди. Даже гарпий логично встретить, они никогда не покидали человеческих королевств, просто остались в фьордах Каледона. Но дракон? Фэйри? Его любопытство вполне объяснимо.

– Понимаю. Что ж, надеюсь, вы напишете ему длинное письмо со всеми новостями.

– Очень длинное, – она снова улыбнулась Белларанду. – Целую страницу придется посвятить такому прекрасному созданию.

Белларанд самодовольно встряхнул глянцевой гривой.

Да, она мне очень нравится.

Ты слишком падок на лесть.

А ты нудный.

Хотя этот словесный поединок с принцессой доставил ему некоторое удовольствие. Ее острый ум был очевиден, и при должной огранке она могла бы стать непревзойденным политиком и дипломатом.

– Он рад это слышать, принцесса. Встреча с вами доставила ему удовольствие.

На лице Изольды расцвело изумление.

– Вы можете с ним разговаривать?

– В некотором роде, – он постучал пальцем по виску. – Мы общаемся через магическую связь, соединяющую наши сознания.