Текст книги "Сладкое создание (ЛП)"

Автор книги: С. И. Вендел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

24



У Молли не просто были большие проблемы, но она наконец стала свидетелем того, что можно было бы назвать настоящим, полным, настоящим фэйри-взрывом гнева. Страшные угрозы в адрес ее дяди, длинные нотации и яростные «я же тебе говорил!» замечания, бешеная жестикуляция руками и внезапные вспышки магии. Понадобились часы, а иногда и приходилось буквально вставать у него на пути, чтобы остановить Аллариона, когда тот уже собрался мчаться к таверне, чтобы сжечь ее дотла, оставив дядю внутри.

– Он получит то, что заслужил, – настаивал ее фэйри.

– Я согласна, – ответила Молли, – но ты все равно не будешь этого делать.

Хотя вид сгорающей таверны мог быть для Молли катарсическим, она понимала, что девочки еще не готовы полностью проститься с этим местом и с своим отцом. Возможно, дядя мог бы устроиться, продав заведения, и действительно измениться – хотя она в этом сомневалась. И, кроме того, Молли не хотела быть той, кто подожжет весь квартал.

Она объяснила все эти причины, но ее бедный фэйри не внемлил доводам. Каждый раз, когда он видел ее отекшую челюсть, он становился больше фиолетовым, чем серым. Она никогда прежде не видела его по-настоящему взбешенным. Если бы она не знала, что это из-за нее, это могло бы быть пугающим, но поскольку так, она на самом деле находила его ярость возбуждающей.

В конце концов, Молли удалось использовать свое тело другими способами, чтобы удержать его в замке с собой. Хотя ее челюсть и лицо были слишком болезненными, чтобы принять его в свой рот, она была более чем счастлива помассировать его между своих сисек, что стало его стремительно вознесшимся в фавориты занятием. Ему было трудно продолжать спорить, когда она опускалась на колени и стягивала его брюки, чтобы поиграть с его членом.

– Молли… – предупредил он.

– Я думала, я получаю все, что захочу, – сказала она, строя жалостливую гримасу. – Я хочу доставить тебе удовольствие – а затем я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью.

По нему прокатился низкий рокочущий стон, и Алларион откинул голову назад, его сияющие, словно звездный свет, волосы ниспадали почти до округлых, мускулистых ягодиц.

– Близнецы, спасите меня от моей своевольной пары.

– А я думала, ты молил о своевольной паре, – напомнила она ему.

– Молил. Возможно, я теперь об этом сожалею.

– Нет, не сожалеешь, – и, чтобы доказать это, она взяла его в руку и стала ласкать, добавляя в конце проворачивание запястьем.

Алларион захлебнулся собственным возражением.

К ее восторгу, он быстро подхватил ее и мягко уложил обратно на кровать. Их одежда вскоре исчезла, и Молли провела вечер, потерявшись в череде оргазмов, которые унесли ее боль. Он вымещал свою агрессию и разочарование языком, плетя и пронзая ее им, и Молли хотела только большего.

Он поглощал ее долго в ночи, пока она не взмолилась о пощаде, но даже тогда, когда она проснулась утром, это было от того, что его рот яростно сосал ее клитор. Ее фэйри был ненасытен, и он сделал ее расслабленной, бескостной и сонной еще до завтрака.

– Слишком устала, чтобы уйти? – произнес он, раскрывая свой замысел.

– Мммм. Сделай это снова.

Итак, в качестве компромисса, Молли провела их последний день в постели, отдыхая между сокрушительными оргазмами. Она пошутила, что при таком раскладе ему придется нести ее на плече, когда они уедут на следующий день.

Его фиолетовые глаза вспыхнули – он воспринял это как вызов.



Было уже позднее утро, когда они были готовы покинуть Дурдуран. Молли уже попрощалась с девочками, оставив им, Гленде и мэру Догерти четкие инструкции о том, как написать ей в поместье. Ей удалось вырвать обещания от всех девочек, кроме Норы, писать ей хотя бы раз в неделю, пусть даже для того, чтобы попрактиковаться в письме – и она умудрилась оставить худшие слезы на тот момент, когда собирала свои вещи в их комнате в замке.

День стал настоящим парадом: дворяне и землевладельцы в праздничных одеждах покидали город, торжественная процессия, на которую с терпением взирала леди Эйслинн. Хотя, если Молли не ошибалась, наследница наблюдала, как все покидают ее замок, с немалым удовольствием на лице.

В одном из своих новых платьев, темно-фиолетовом с прожилками сиреневых и розовых нитей, Молли держалась за руку Аллариона, спускаясь по каменным ступеням замка. Было удивительно подумать, что всего несколько дней назад она поднималась по этим же ступеням, неуверенная в своем месте рядом со своим фэйри. Она не могла сказать, что сейчас ей стало легче выносить внимание других землевладельцев, и не была увереннее в том, что ей место рядом с выдающейся фигурой Аллариона, но эти прошедшие дни доказали ей, по крайней мере, что она смела – а это уже что-то значило.

Белларанд буквально гарцевал на месте во дворе, нетерпеливо готовый покинуть город. Он весь утро подкалывал их насчет того, когда же они будут готовы отправиться в путь. Увидев их, выходящих из замка, он направился к лестнице, не обращая внимания на пажей, конюхов или чиновников, вставших у него на пути.

К сожалению для него – и для нее с Алларионом – на нижней ступени их встретили брат и сестра Фиона и Дугал Брейтуэйт. Они повернулись, чтобы взглянуть на них, приподняв брови, замечая Молли и ее фэйри.

– Мы с нетерпением ждем встречи с вами в следующем сезоне, – полусердечно улыбнулся лорд Дугал.

– В самом деле. По крайней мере в следующий раз мы уже будем представлены, – сказал Алларион, даже не глядя на них.

Молли скрыла свой смешок за рукой.

Звук привлек внимание леди Фионы, и она вытянула шею, чтобы взглянуть за Алларионом на Молли.

– Было очень приятно с вами познакомиться, – сказала она. – Наша новая дружба сделала скучное путешествие в Дундуран по-настоящему стоящим.

Молли почувствовала, как ум Аллариона мгновенно уловил ее мысль о том, что между ними могла возникнуть дружба, но тут благородная дама ахнула:

– Господи, – захихикала леди Фиона, – что это у вас на лице? Вы… что, участвовали в драке в таверне?

Невольно вырвался звонкий смех из Молли. Она усмехнулась с вызовом, и леди Фиона отступила на шаг, смущенная и настороженная.

Но как только ее веселье угасло, рука Аллариона обвила талию Молли, и он ловко повернулся, усадив ее на спину Белларанда.

– Прекрасного дня, миледи, – сказал Алларион, сделав минимальный поклон, и вскочил рядом с Молли, оставив позади моргающую и озадаченную леди Фиону.

– Давай покинем город с хорошим впечатлением о нас, верно? – предложил он.

– Ха! – фыркнула Молли. – Я бы ее уложила!

– О, да, в этом я нисколько не сомневаюсь.

Я говорю, пусть дерутся, прокричал Белларанд у них в голове.

Ведите себя прилично, вы оба, строго произнес Алларион своим самым серьезным тоном, по крайней мере, пока мы не покинем город.



Разумеется, ни один из них не собирался вести себя прилично. Алларион пытался сохранять строгость, но это было почти невозможно, когда его бесконечно забавляли перепалки между его спутницей и его скакуном. Они могли спорить о самых пустяковых, нелепых вещах. Лишь недавно он понял – им это нравилось. Поддевать друг друга было для них формой дружбы и привязанности.

Хотя Алларион был достаточно мудр, чтобы не озвучивать этого ни одному из них.

Под палящим полуденным солнцем они обменивались то грубыми колкостями, то еще более грубыми шутками. И лишь когда они миновали пасторальную деревушку Гранах, Молли огляделась и вдруг заметила:

– Это не дорога в Скарборо.

– Дорога окольная, признаю, – сказал Алларион. – Я хочу переговорить с Баларом и еще кое с кем, чтобы передать это новое требование короля Мариуса.

Молли кивнула, и в ее глазах сверкнул зловещий огонек.

– Выходит, ты теперь почтовый пони, – торжествующе объявила она Беллараанду.

Единорог фыркнул и засопел, и новая волна взаимных оскорблений сопровождала их до самых окраин деревни иных.

Ее основали неподалеку от поместья Бредэй, куда Алларион и многие другие иные переселились, услышав о Дарроуленде.

По мере приближения Алларион без труда отмечал, сколько всего изменилось с его последнего визита. Выросли аккуратные ряды деревянных домов, а на центральной площади, обозначенной камнями и бревнами, кипела жизнь. Несколько человек, в том числе и люди, сновали по площади и меж домами.

Картина была идиллической, и Алларион с гордостью смотрел на то, как далеко продвинулись иные. Из разрозненного лагеря существ, отличавшихся друг от друга не меньше, чем от людей, они создали сообщество, способное поддерживать себя и свои мечты о мирной жизни в Дарроуленде.

Леди Эйслинн и ее отец не скупились на похвалы деревне, и Аллариону было приятно слышать, что Гранах и несколько других поселений вокруг Дундурана приняли мантикор, полукровок-орков, гарпий и драконов в свои трактиры, на рынки и даже на праздничные гуляния. Уже ходили слухи о том, что собираются открыть новую школу под руководством полу-драконихи Брисеи.

Глаза Молли округлились от изумления. Несколько жителей заметили их приближение: одни поспешили навстречу, другие разнесли весть по деревне.

Первым к ним подошел грозный мантикора Балар – старший в своей гордой стае братьев, своего рода деревенский староста. Алларион знал его как сурового, хоть и рассудительного по сравнению с остальными, но сейчас Балар сиял улыбкой, его золотистая грива сверкала на солнце, а хвост нетерпеливо хлестал по воздуху. Львиные глаза уставились на Молли.

– Ну что ж, – прогремел мантикора, – наконец-то ты представишь нам свою невесту!

Балар протянул лапу – пять пальцев, как у человека или фэйри, но с мягкими подушечками на стороне ладони и втянутыми когтями на концах. Его кошачий нос сморщился в широкой улыбке, и в ней блеснули длинные верхние клыки и острые передние зубы.

Алларион чувствовал, как сердце Молли гулко колотилось в груди, но она все же протянула руку, позволив Балару коснуться тыльной стороны ладони рассеченными губами. Алларион мрачно поморщился, когда мантикора щекотнул ее усами, вызвав у нее звонкий смех – и совсем скривился, вспомнив, что мантикоры метят запахом именно губами и языком.

– А ты кто такая, котенок? – пророкотал Балар.

– Молли Данн. А ты кто, котяра? – парировала она.

Золотые глаза Балара сверкнули, и он, глядя на них снизу вверх, произнес:

– Она прелестна, Алларион. Неудивительно, что ты ее украл.

Молли расхохоталась, Белларанд недовольно бил копытом и фыркал, а Алларион, нахмурившись, пробормотал:

– Это Балар.

Тем временем к ним начали стекаться и другие – кто-то, чтобы поздороваться, а кто-то просто взглянуть на азай Аллариона. Он узнал всех собратьев Балара по стае мантикор, нескольких полуорков, а также двух гарпий: старшую, Марицу, и Андрин.

– Пойдемте, присядьте у нашего костра, – предложил Балар. – Поделитесь всеми новостями.

– В другой раз, мой друг. Мы возвращаемся домой после долгих дней в дороге, и нам нужно поспешить, – сказал Алларион.

Балар кивнул с видимой готовностью.

– Пришел подразнить нас, значит?

– Предупредить.

Эти слова вызвали легкое волнение – несколько из собравшихся шагнули ближе. Закругленные уши Балара прижались к гриве.

– О чем?

Алларион вкратце объяснил содержание письма от короля Мариуса, а также свой ответ принцессе Изольде. Балар и остальные слушали с мрачными выражениями лиц, уголки губ опустились вниз вокруг клыков и бивней.

– Я советую вам всем встретиться с принцессой, – сказал он. – Она умное дитя. У меня есть надежда на будущее Эйреана.

– Звучит так, будто ее отец станет проблемой, – заметила Марица. Ее огромные фиолетовые глаза потемнели от упоминания возможной войны с Каледоном. Многие гарпии остались в северных фьордах даже после того, как другие покинули человеческие земли. Они до сих пор имели дела с людьми, но союз с ними в прошлых битвах обошелся им слишком дорого.

– Возможно. А возможно и нет. Он пока далеко, – попытался успокоить их Алларион, сам недовольный тем, что именно ему пришлось принести столь зловещие вести. – Может статься, ничего и не случится. Но я посчитал важным, чтобы вы знали. Король может попытаться обойти Дарроу и обратиться напрямую к вашей деревне. Я подумал, вам стоит быть готовыми.

Балар протянул свою лапу, и Алларион крепко пожал ее.

– Мы благодарны за предупреждение, друг мой.

– Если когда-либо окажетесь в нужде, стоит лишь послать весть в Скарборо. Там вам всегда будут рады.

Балар и остальные кивнули в знак благодарности.

Исполнив свою задачу и облегченный тем, что сбросил с плеч тяжелое бремя, Алларион ощутил, как тревога внутри него сменилась новым чувством гордости. Он гордился проделанной работой, благодаря которой возникла эта деревня. И хотя с ее жителями он никогда не был особенно близок, все же считал их союзниками, друзьями. Все они сражались бок о бок с леди Эйслинн и Хаконом, когда брат наследницы угрожал Дундурану, доказав и свою верность, и свою отвагу.

Когда дела в поместье будут завершены, Алларион твердо решил направить свою магию на юг, к этой деревне. Связь будет полезной – особенно если когда-нибудь деревня окажется в нужде, и ему придется прийти на помощь.

Они обменялись еще несколькими любезностями, пообещав вскоре навестить друг друга: Алларион пригласил Балара и всех желающих приехать весной в поместье, а сам обещал заглянуть в деревню. Он пожал руки Балару, его братьям, Марице и нескольким полуоркам, прежде чем настало время прощаться.

– Ступайте, – махнул им лапой Балар, – вези свою красивую новобрачную домой, – и, хохотнув, одарил Молли развязным подмигиванием. – До скорого, котенок.

– Было приятно познакомиться, котяра! – крикнула в ответ Молли, когда Белларанд повернул обратно к дороге.

Но вовсе не флирт Балара заставлял Аллариона гореть под высоким воротом оставшуюся дорогу до Скарборо, хотя, признаваясь себе в неблагородстве, он все же лелеял надежду, что когда Балар найдет себе пару, то в полной мере познает мучение – не прятать ее ото всех, а делить с чужими взглядами.

Нет, мучило Аллариона другое. Все его внимание – болезненно острое, жгучее – было приковано к одному: к Молли, к ее мягкому, пышному телу, прижатому к нему от бедра до плеча. И виновата в этом была двусмысленность в последней насмешке Балара.

Скоро они вернутся домой. Они будут одни.

Возможно, они… наконец…

Его руки сжали свою пару крепче, хотя он изо всех сил пытался успокоить свое желание. К счастью, Молли привыкла к тому, что он прижимается к ее пояснице – это случалось довольно часто, и она принимала это с доброй, порой игривой улыбкой.

Алларион был бесконечно благодарен за то, что его приветствовали в ее постели. Ночи, проведенные с ней, питали его душу так, как ничего до этого не делало. Это было больше, чем наслаждение ее телом. Лежать рядом, когда она спала, держать в объятьях то, что ему было дорого больше всего, слушать ее сердцебиение и тихие маленькие сопения – все это наполняло его миром и покоем, более глубоким, чем он когда-либо знал.

Здесь мое место, часто думал он про себя в эти ночи с ней. Он лениво проводил пальцами по ее волосам или мягко рисовал узоры на ее спине. Часть его нетерпеливо ждала, когда она проснется и снова к нему вернется, но другая часть наслаждалась тишиной и покоем, чувствуя, что она доверяет ему настолько, чтобы спать в его объятиях.

Надежда на то, что это продолжится, что он останется рядом с ней, жила в нем, как отдельное существо. Сильнее, чем желание наконец почувствовать горячую влажность ее пизды вокруг своего члена, было желание лежать рядом с ней каждую ночь.

Даже если это была самая сладкая пытка, клыки его болели всю ночь.

Темное желание только росло вместе с его любовью и преданностью ей. Хотя теперь он больше не боялся этого порыва, словно зудящей раны, его было трудно игнорировать. Он хотел, чтобы это чувство исчезло – или разрешилось.

Он так и не нашел в этом смысла, как и в первый раз, когда ощутил его. Алларион испытывал легкий страх, что когда наконец войдет в свою идеальную пару и почувствует, как она крепко сожмется вокруг него, он полностью потеряет контроль. Бывали даже моменты, когда, лаская ее языком, он боролся с желанием повернуть голову и вонзить клыки в мягкость ее бедра. Судьбы, когда она сжимала ноги вокруг его головы, расцветая от удовольствия на его языке, в нем зарождался такой глубокий голод, что он…

Белларанд остановился посреди дороги, его уши дергались. Птицы вспорхнули с соседних деревьев, издавая предупреждающие крики.

Здесь что-то…

Земля под ними начала колебаться. Почва дрожала и тряслась, а воздух искрил, словно над горизонтом собиралась буря.

Белларанд пошатнулся и споткнулся, пытаясь удержаться на ногах.

– Ай! – вскрикнула Молли, вцепившись пальцами в его предплечье, обхватывавшее ее талию.

Алларион крепко прижал ее к себе и держался за уздечку. Он сжал бедра и покачивался вместе с Белларандом, пока единорог боролся за равновесие.

Мучительно медленно тянулись секунды, земля гремела и дрожала. Деревья скрипели, камни вдоль дороги сыпались с мест.

И затем, так же внезапно, как все началось, это прекратилось.

Мир погрузился в неестественную тишину.

Белларанд стоял, расставив четыре ноги, тяжело дыша, его мощная грудь вздымалась. Уши вращались из стороны в сторону, улавливая каждый звук.

– Что, блядь, это было? – пронзительно вскрикнула Молли.

– Мы слишком далеко на севере для землетрясения, – заметил Алларион. Не зная причины и ее последствий, и не желая строить догадки при такой уязвимости своей пары, он погладил дрожащий бок Белларанда. – Домой, как можно скорее.

Да. Белларанд встряхнул гриву и рванул вперед, переходя в галоп. Земля взлетала из-под его копыт, а Алларион наклонился к Молли, прижимая их ниже к спине единорога, облегчая путь.

Белларанд мчался по сельской местности с открытым ртом, чтобы глотать воздух на бегу. Деревья мелькали зелеными размазанными полосами, но Алларион всматривался сквозь их тьму, ища… что-то.

В Эйреане землетрясения случались, но в северных землях вроде Дарроуленда были крайне редкими. Конечно, мир был дик и непредсказуем. Это могло быть случайностью, аномалией. Все остальное едва ли имело смысл.

И именно это «все остальное» заставляло мурашки ползти по спине Аллариона.

Тугое ощущение в груди немного ослабло только тогда, когда они пересекли границу имения. Они прошли сквозь охранные чары, защищающие его пределы, магия обволокла их теплой волной.

Алларион почувствовал, как лес оживает, замечая их возвращение. Деревья встряхнули ветви, папоротники развернули свои листья. Фонари вдоль аллеи вспыхнули, хотя был день, отбрасывая лишь скудный свет.

Когда они завернули за поворот, ведущий к дому, Алларион уже слышал, как черепица дребезжит, а ставни раскачиваются на петлях, словно приветствуя их. Дом как будто махал им, приветствуя, хотя Белларанд не остановился, пока они не достигли боковой двери кухни.

Он резко затормозил, земля взлетела из-под копыт. Алларион быстро слез и помог Молли. Она метнулась к голове Белларанда, осторожно обойдя рог, и положила руку на его дрожащую шею.

– Ты был быстрее ветра, – похвалила она.

Конечно… я был… всегда… быстр.

Алларион снял их сумки с спины Белларанда.

Спасибо, что нес нас так стремительно, мой друг.

Сложив сумки прямо у дверей кухни, Алларион приложил руку к стене дома. Открыв чувства, он искал… что-то.

Но дом не имел ничего примечательного, чтобы сообщить. Несколько вещей упало во время землетрясения, но фундамент остался крепким, а сам дом почти не обратил внимания на дрожь, слишком радостно встречая их возвращение.

Когда Белларанд перевел дыхание, а Молли, казалось, успокоилась, Алларион повел ее на кухню. Уже закипел чайник, а он достал маленький мешочек с провизией, которую приготовил для нее до прибытия следующей партии продуктов. Убедившись, что она в безопасности и накормлена, Алларион взял ее руки в свои.

– Я должен проверить охранные чары и границы. Землетрясения редки, но мощны, – сказал он.

Молли кивнула:

– Конечно. Я пока приготовлю себе ужин – и расскажу дому все сплетни.

Ставни кухонного окна весело хлопали.

Она улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. Аллариону не нравилось видеть напряжение на ее лице и тревогу, которая его исказила. Однако такие же заботы таились и в его груди. Лучше убедиться, что все в порядке. А затем…

– Я проверю лес и периметр. Потом… – он привел ее руки к губам и поцеловал каждую костяшку. – Могу я прийти к тебе сегодня вечером?

Тревога исчезла с ее лица, когда брови взметнулись в удивлении. Алларион смотрел, зачарованный, как ее зрачки расширились.

– Я буду ждать тебя, – сказала она, голос ее звучал, как дыхание сирены.

Застонав, Алларион не смог удержаться и поцеловал ее. Этот поцелуй должен был помочь ему продержаться еще один бесконечный вечер.