Текст книги "Париж между ног(СИ)"

Автор книги: Роузи Кукла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

На второй день

На второй день утром ко мне заходит Мари. Личико светлое, глазки слегка подведены и лицо свежо, открыто навстречу улыбается мило. Одета простенько: джинсы и свитерок, только светлей чем вчера и потому я вижу, как у нее отчетливее, чем вчера, выступает из-под него немного приподнятая, небольшая девичья грудь. На ногах туфли спортивные, полукеды и носочки светлые, вся она из себя лучезарная, смотрит на меня.

– Здравствуйте Мадам. Что-то не так?

– Да. Теперь не надо тебе ко мне обращаться на Вы, просто я не люблю, и к тому же мне почти столько же лет сколько тебе, так что прошу тебя без церемоний. Ты уже завтракала?

– Да Мадам, а Вы… простите, прости… ты..

– Я нет. Давай куда-нибудь сходим, я хочу перекусить.

– Ты хочешь сидеть, говорить и кушать?

– Нет, извини, я хочу жрать!

– А что это за слово такое, я такого не знаю, это, надеюсь, не русский мат?

– Веди меня поскорее куда-нибудь, где есть еда, я ведь весь день вчера ни крошки хлеба, только спала и я тебе покажу, что значит жрать. – Кричу, торопливо натягивая платье.

И пока мы идем, она говорит что не беда, потому что, как тут говорят: кто спит, тот обедает, главное, это чтобы был аппетит. А когда тут едят, то им желают и говорят: Бон аппети! И еще она говорит о том что потом мне надо будет купить из одежды, а то я по ее мнению слишком броско одета, и тем себя выдаю, сразу же видно что иностранка. Но я так спешу, потому что так голодна и ей все да, да, хорошо, только бы поскорей мне добраться до тарелки.

– О боги! Вот это еда! – Откинулась на спинку кресла довольная и наконец-то сытно накормленная.

Она с изумлением смотрела, как я поглощала еду и все время мне:

– Может тебе уже хватит, это много, ты спокойнее кушай, не волнуйся у них еще много еды. Что ты хочешь еще, говори? Это и это? Но это же… – Я только мычу с полным ртом, кивая головой, мол, пойдет, потом бурчу, чтобы тащили еще.

Мари уже не на шутку встревожилась и заерзала, особенно от того, что я заметила, как неудобно ей от того, что на меня, скрывая улыбки, глазела прислуга кафе. Наконец-то, спустя полчаса я успокоилась, съев столько еды, что наверное объела, это кафе и даже думала, что в Париже такое чревоугодие уж точно, принимают за обжорство у женщин.

– Уф! – Говорю счастливо. – Обожралась я!

– А, теперь я поняла, что это такое жрать по-русски, это есть как Гаргантюа!

– Кто, кто? Такого не знаю, а кто это? – Она в ответ засмеялась, беззлобно понимая, что я всего не могу знать, а вот насчет еды, как оказалось, она напрасно волновалась.

Потом уже, спустя время я так не срывалась с едой, и к тому же оказалось, что в Париже масса кафе, ресторанов и даже будок на колесах, где всегда можно вкусно перекусить, посидеть и поговорить.

И еще я отметила, что французы – гурманы. Это потому видно, что только они очень долго и кропотливо расспрашивают о еде прежде чем ее заказать и отведать, при этом помногу переспрашивают, уточняют у гарсона, которые терпеливо им поясняют из чего и как приготовлены блюда, и что им лучше поесть сегодня. Потом еще я нигде не видела ресторанных журналов о еде и специальных значков на входных дверях заведений которыми отмечали гурманы облюбленные ими рестораны и кафе.

Кроме того, у французов всегда к блюду подают соус, подливку по-нашему, но вот из чего? О, это сказка: то с грибами и луком тушеным в вине, то со сметаной со специями и креветками, то с какой-то неведомой мне травой и со всякой мне даже неведомой приправой иной. А еще у них все время сыры и вино. И последнего так много, что во всех заведениях специальная винная карта, в которой все о видах и типах вина в погребе данного заведения. Ну и гарсон вам расскажет все о вине в таком заведении как сомелье. Особенно ценится ими вино определенного года и сорт винограда, и все они уже знают, что в такой-то год и такой виноград был самый лучший для вина по их вкусу. А вот их вкус к вину меня разочаровал.

Я с Мари пару раз пила такое вино, которое нам рекомендовали знатоки, но то не вино, в моем понимании, а винный и кислый спиртосодержащий напиток, потому я не могла бы его отнести к отличному вину, я такое сухое пить не привыкла, а им ничего, именно такое пьют и им хорошо.

А оно у них везде и всегда. Даже работяги, я сама это видела, как в обед они сядут в круг, вытащат по огромному бутерброду и по литру вина, и вот так среди бела дня, можно сказать на работе, сидят и пьют. Кстати у них перерыв на обед не сорок пять минут, как у нас, а два часа! Вот что значит забота о своем народе – гурмане!

И не только мужчины, но и дамы, те тоже все время за бокалом вина сидят и болтают в кафе, в ресторане или за столиками уличного кафе. Но всегда у них на все случаи жизни вино, как вода, или чай у нас. Пьют все и всегда, но никогда не бывают пьяны. Вот такая у них культура питья!

Но и это еще не все, потому что в Париже есть такие магазины с погребами под ними, куда можно спуститься и пить, слушая все о вине, с чем его подавать и как.

Но это всего лишь капля того, чем меня угощала Мари.

А десерты, а шоколад? Тот вообще, каких ты хочешь вкуса, формы, цвета и вида, хоть машинки, хоть куклы и даже есть буквы, из которых ты можешь набрать слова. Из которых Мари, кстати, сложила мне такие слова – лямур! Сладкие такие буквы сложились у нее в непонятные для меня слова пока, но такие вкусные и очень приятные мне!

Ради этого стоит ехать и жить в Париже. А тут так и живут, рассказывает Мари.

Все французы гурманы с самого детства.

В воскресенье многие семьи едут на рынки, чтобы купить что-то домой, а заодно и

покушать того что только что привезли, приготовили, и все это из свежих овощей и фруктов, рыбы, мяса, молочных продуктов и всего того, что только что росло, плескалось, дышало и мычало. И вот где-то уже через час оно уже в тарелке у вас и радует глаз, и щекочет нос ароматом и запахом. И притом так все вкусно, и аппетитно приготовлено, ну и как тут скажите не отведать такого свежего и вкусного!

В Париже все готовят только из свежих продуктов, и нередко сам повар – он же, как правило, и хозяин кафе, ресторана сам ходит по рынку, выбирая все самое лучшее, чтобы потом приготовить все для любимых клиентов. Именно так, для любимых и дорогих постояльцев этих поваров, шеф-поваров и просто тех, кто умеет и любит готовить, и кормить этот весь город – Париж и его гостей.

Да и обстановка везде: что в кафе, что в ресторанах, бистро, даже в уличных кафе всюду доброжелательная и спокойная, при этом никогда и никто на тебя не косится, не спросит, почему ты сидишь уже час с чашкой кофе, почему не заказываешь кушать.

У них так, пришел и сиди себе где есть место свободное для тебя, и наслаждайся жизнью, а все они, кто работают в этих волшебных домах, где колдуют с едой, будут рада тебя угостить чем-то вкусненьким и налить бокал вина. Ешь, пей, радуйся жизни Француз! А иначе, зачем же тогда жить и любить, если вкусно ни есть и не пить? Видимо им эта божественная еда для того и дана, чтобы они в атмосфере любовной и сытной прожили очень довольные свой век.

Вот и я приобщилась к их религии кулинарной и потом сама по утрам не просто завтракаю, а в ближайшем кафе получаю бранч, то есть брекфаст и ланч. Вот откуда, сливаясь, получается слово – бранч, то есть завтрак и обед сразу, а по-нашему так это поздний завтрак. Сначала съедаю аппетитное топаса.

Топаса – это какая-нибудь маленькая порция из оливок, сырных и мясных закусок, которые подают обязательно на тосте хлеба.

А напоследок я беру тирамису – лакомство из кофе, шоколада и суфле.

Название тирамису состоит из трех итальянских слов: тира ми су, что можно перевести как – поднимай меня вверх. Наверное, так справедливо, потому что итальянцы, кто придумал ее, имеют в виду эмоциональное состояние, и этот словосочетание следует понимать как подними мне настроение. А еще утверждают, что тирамису считают возбуждающим лакомством и его едят перед любовными свиданиями, поэтому этот десерт и получил такое название – десерт невест.

И я так считала, что пока я в Париже живу, то стала словно невеста – такой аппетитной как топаса и воздушной как тирамису!

Ну а теперь расскажу о своих соблазнениях к женскому белью. Ведь, правда, как это так быть в Париже и не купить белья? Это же преступление, потому после кафе я с Мари окунаюсь в волшебство линжерии.

Линжере – французское слово и означает белье женское, ну это все знают и о том, что такое белье именно тут в Париже изобретено, то не будем спорить. Ведь где еще и когда увидишь такие бюстгальтеры, комбинации, пояса для чулок, корсеты, боди, трусики и прочие сокровища для женщин, и все они мировых брендов: Шанталле, Принцесса Там, Шармель, Пассионата, Емприенте, Имплисити, Аубаде, Лоу, Лиз, Барбара, Ле Габи и еще многих других, о которых я даже не слышала, но знаю, что тут так все для женского тела сработано просто великолепно! Ведь всем нам женщинам надо отдать должное мастерству французских умельцев, ублажающих женщин. Потому что ими впервые придуман бюстгальтер-лифчик для груди женской, умное, утягивающее белье из волокна Лайкры и многое из того, что нами любимо, так как мы уже без него даже не представляем как жить и выглядеть красиво, и особенно сексуально в этих нарядах со своими любимыми.

Перед выходом за бельем Мари читает мне целую лекцию о белье.

До этого я думала, что я, будущая кутюрье, многое знаю о белье, но оказалось, что я знаю только все понаслышке, остальное узнаю от Мари. У них даже в университете читают специальные лекции о женском белье! Вот и Мари о том же мне.

– Прежде всего, скажи, какое на тебе белье, чьей марки оно? Ага, я так и знала, что ты только поверхностно знаешь все о себе, потому мы разберем все о твоем белье.

Мне неудобно и непривычно, ведь до сих пор я так еще ни с кем не разговаривала о трусах и бюстгальтере, что на мне.

Она, видя, что я до сих пор в смущении, все равно начинает со мной лекцию о белье.

– Мы помним, что белье ближе всего к телу, потому оно должно быть безопасным, позволять коже дышать и быть удобным. Немного натянула свитерок на своей груди и продолжает рассказывать мне, показывая на себе.

– Это мой бюстгальтер и он, как ты видишь, почти не видим, потому я расскажу о нем, потому что трусы, они хоть и не менее важны, но знаешь, не очень-то о них и расскажешь. Кстати, именно французы изобрели…

– А знаю я, и колготки они …

– А вовсе и нет! Ну может быть, только отчасти, потому что, как ни странно покажется, но их впервые стали носить …мужчины!

– Как это? Колготки и мужчины?

– А вот так! Хотя из-за стремительного подъема юбки, когда незакрытое пространство между чулками и трусиками надо было закрыть, то, соединив их, между собой, ими заполнили именно колготки. В современном виде они появились в Италии. Кто же не знает колготки Леванте, Сиси или Голден Леди? Однако изобретение колготок принадлежит все-таки не современным итальянцам, а римским воинам, легионерам, которые скопировали высокие чулки у германцев. Уже потом, какой-то находчивый легионер догадался чулки привязывать к коротким штанам, что было особенно ценным для армии, а то получалось в строю у кого как. Представляешь, что это за вид у солдат, когда они со спущенными чулками стоят?

Потом только в восьмидесятых годах двадцатого столетия вслед за подъемом юбки, у нас появились колготки. Так что спасибо скажем опять же мужчинам за то, что нас приодели когда-то, а мы им за это ножки свои показали в сексуальных колготках.

– Ну а панталоны? Разве же не французы впервые надели? Ведь название-то французское.

– Нет, конечно же, снова мужчины и вовсе не французы! Хоть слово трусы происходит именно от французского кюлотте троуссее, что означает – короткие штаны на голое тело. И что ведь комично, что мы, женщины, все время предпочитали ходить без трусов! Только длинная рубаха шемиз и все.

Первые трусы появились только в тысяча сто пятнадцатом году сначала из хлопковой ткани, а потом из льняной. Льняные трусы четырнадцатого века чем-то напоминают длинные и семейные, а уже в пятнадцатом веке запечатлены трусы, мало чем отличающиеся от современных мужских плавок.

– А, помню, это такие очень аппетитные мешочки между ног у мужчин, что одеты были как у Ромео или Монтекки.

– Ты имеешь в виду гульфиками, которыми с пятнадцатого века модники дополнили длинный или короткий дублет. Под ним была рубаха, и цельные штаны с отверстием в верхней части, которое прикрывали гульфиками.

– А что, очень даже фактурная была мужская одежда, по крайней мере, издалека можно было видеть какой это мужчина колоритный, стоили только посмотреть и…

– Но мы о чем говорим, о трусах? А раз так, то только в конце шестнадцатого века трусы из Италии попали во Францию и дальше распространились по всей Европе. Но это всё были мужские трусы, а женские, по утверждению специалистов, начали приживаться только в конце восемнадцатого века.

– Вот мы какие оказываемся и всегда были готовы как пионерки…

– Что ты там бурчишь? Лучше послушай.

Первыми надели трусы англичанки, хотя некоторые ученые утверждают, что трусов, в современном понимании этого слова, не существовало до конца девятнадцатого века. Мужчины ограничивались ношением подштанников, а дамы, даже знатные, и вовсе обходились без трусов. В Европе же, как ни странно, церковь была категорически против трусов, хотя сама же осуждала наготу. Все попытки создать нижнее бельё ей тотчас пресекались. Например, кардинал Мазарини своими эдиктами, категорически запрещал изготовление этой дьявольской безделицы. И только в начале двадцатого века дамы высшего света стали носить трусы, а крестьянки ещё долгое время ходили без трусов.

– Вот какие оказываемся, все мы были голопопые! Вот теперь я понимаю, откуда была такая прибыль населения …

– В девятнадцатом веке носили свободные трусы изо льна, хлопка или шерсти, которые внизу были стянуты в оборки. Такие модели панталон напоминали собой юбки, защеплённые между ног. А потом их так и шили из двух половин с прорезью посередине, а иначе было нельзя, ведь когда нам было надо, то можно всего лишь подтянуть с двух сторон подол и присесть с разведенными ногами.

Позже, для красоты панталоны стали украшать кружевами, лентами, бантиками, воланами и рюшами. Вслед за тем, как стали стремительно укорачиваться дамские юбки, трусикам тоже пришлось подтянуться. Они становятся всё более короткими, и теперь ты знаешь, что классические трусы женские так и называются кюлот и носят их миллионы женщин. Вот тебе и ответ на твой вопрос о том, что же в женских трусах – французского.

– Спасибо тебе, дорогая учительница трусов, теперь уже можно отправляться за покупками. Мне не терпится накупить этих самых кюлот, танга, стрингов, слипов, шортиков и, как ты говоришь, панталонов французских! Хотя я сейчас и жалею, что все таки мы женщины соблазнились в какое-то время и не прислушались к кардиналу Мазарини, а зря!

Пока пьем, она продолжает рассказывать, но теперь уже о другом, именно женском аксессуаре, который мужчинам уж точно был недоступен.

Она откинулась, сидит передомной вся, а я фантазирую глядя на нее, представляю ее с обнаженной грудью такой аккуратной, небольшой и, наверное, с темными, почти мальчишескими немного припухлыми сосками. Я еще почему-то встрепенулась, когда она бросила взгляд на меня и смутилась. Вот же черт!

– Ты потом будешь разглядывать меня, сейчас лучше послушай о бюстгальтерах.

Сказала спокойно и буднично так, как будто бы я не рассматривала ее грудь. Как бы не так! Смотрю на нее во все глаза. А она хороша! Отмечаю невольно, но уже вся я во внимании и слушаю продолжение о ленжерии с интересом, а не так, как минутой назад.

– В современном лифчике бывает до пятидесяти деталей и все они разного материала и покроя. Вот на моем, например, лайкра, утягивающая и как бы это сказать, ну…

– Чашечка, для груди.

– Да, пусть будет так, понятней. Так вот она у меня вся сформирована без единого шва, а твоя…

Пальцами своими провела сверху платья по чашечке лифчика на моей груди и у меня словно кипяток по груди, налились они и соски напряглись. Но она, не обращая внимания на мою реакцию, продолжает как ни в чем не бывало.

– Да твоя чашка пошита не очень-то правильно, для такой груди надо делать перекрестные швы. Твоя грудь прекрасно наполнена, рельефна и это мечта для кого-то, ей богу, и потом эти твои достоинства надо правильно упаковать. Вот сейчас я на взгляд определю твой размер. Так! Что же у нас получилось…

– Я не стандартная? Я не…

– Ну что ты, не беспокойся, ты идеальная – по крайней мере я так считаю о твоей груди. Погоди, значит так… Теперь надо наш размер умножить на пятнадцать и будет… Я ей тут же:

– Восемьдесят пять, Д

Я ее плохо слушала, потому что как только сказала размер свой, то почему-то сама прикрылась рукой и, пока она что-то насчет истории я все рук не могу отвести от груди, но слушаю ее. А она снова интересно рассказывает об истории, именно его, моего футляра, как она мне сказала, потому что такое белье тут даже горничная не носит.

И хотя мы с ней все сидим за столиком кафе, я чувствую себя словно обнаженная под ее взглядом и словами, но она словно не замечает и все мне увлеченно продолжает дальше рассказывать.

– Все в белье связано с модой на женское тело.

Сначала женщин носили жесткие корсеты на китовом усе, но потом умягчили корсет за счет эластичного трикотажного полотна. Так поступил доктор Бернар, основатель бренда Аубаде, потом Гамишон, чья фабрика Шантелле.

И наконец, в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году рождается первый бюстгальтер, от месье Эрмини Кадоля. Запомни это имя, ведь именно ему мы обязаны всем.

– Ты хоть слушаешь? Тебе интересно и мне продолжать? Ну хорошо, только знаешь что, этот месье не разделил его на чашечки, хотя он и носился отдельно от корсета, и только во время Мировой войны четырнадцатого года он как Антанта, на две чашечки развалился. Его назвали соуте горде, поддержка для груди, лифчиком, а бюстгальтером назвали уже потом, это от немцев пошло.

В те же годы мастерица корсетов – Габи, создала утонченную модель бюстгальтера с полыми чашками. Эта Габи основала торговую марку Ле Габу.

В 1903 году Гош Capo, женщина-врач Парижской медицинской академии, разрезала корсет пополам. Верхняя часть стала бюстгальтером, а нижняя – поясом.

И только в 1912 году немецкому производителю корсетов Зигмунду Линдауэру удалось придумать бюстгальтер без жестких деталей, надевавшийся не на рубашку, а прямо на тело. Натерпевшись, со своей новобрачной он засел за создание бюстгальтера, который было бы удобно не только носить, но и расстегивать. В конце концов, Линдауэр разработал модель, устраивающую и женщин, и мужчин, – без полусотни крючков и жестких деталей.

Кстати и твои соотечественники отметились с бюстгальтером. В 1922 российская иммигрантка Ида Розенталь работала швеей в нью-йоркском бутике. Розенталь впервые разработали систему стандартных размеров нижнего дамского белья в зависимости от объемов под и над грудью, и формы груди, а также снабдила эластичными бретелями. Им же принадлежит идея создания специальных лифчиков для кормящих матерей с удобной застежкой впереди.

С 1937 года в Америке начали выпускать фабричные бюстгальтеры с чашечками пяти размеров.

Сразу же после второй мировой войны рождаются марки Имприенте, Лоу, Барбара, Шантлле, Ле джабе в которой придумали бюстгальтер, приподнимающий грудь, потом марка Симон, марка Аубаде.

80-е годы, когда прославленные дома моды – Ив Сен Лоран, Версаче, Гуччи – начали выпускать все новые коллекции белья. Со временем бюстгальтер снова оброс кружевами и ленточками и стал не просто нижним бельем, но и атрибутом роскошного образа жизни женщины.

Кристиан Диор придумал стиль нью лук, силуэт пин-ап, в котором большую роль играло правильно подобранное нижнее белье. Женщины во всем мире захотели иметь такую же форму тела. Французские марки соперничают между собой и у каждой своя методика приподнимания груди: балконетты, бюстье, бюстгальтеры на широко расставленных бретелях, со вставными подушечками или просто с инженерно продуманным кроем, который визуально увеличивает грудь.

В середине шестидесятых появляется снова мода на силуэт девочки в коротенькой мини юбке. Появляются колготки, а бюстгальтеры, благодаря фирме Дю Пон изготавливаются из Лайкры. Начинается сексуальная революция, и вместе с тем бюстгальтер меняется, становится более легким, открытым, прозрачным, на него добавляются кружева, узоры. Появляются знаменитые модели бюстгальтеров Фете от Шантелле, Пюлате от Симоне и наконец – Аубаде выпускает Аграфекоур, бюстгальтер с передней застежкой и вышивкой. Белый цвет снова входит в моду.

Сейчас и ты это увидишь сама, рынок заполнен всеми типами и расцветками, фасонами, формами и предназначением бюстгальтеров, и каждая уважающая себя женщина имеет в своем распоряжении столько бюстгальтеров, сколько у нее трусиков.

– Вот у тебя, к примеру, сколько бюстиков? – Я замялась, не знаю, что даже ей ответить чтобы не выглядеть белой вороной или какой-то дикаркой полураздетой.

Мари переспрашивает по-другому.

– Сколько у тебя моделей от Версаче или Гуччи? Что, ни одного? Ну, тогда нам в самый раз в центр, только надо сначала деньги сбросить на кредитную карточку и потом, как там с возвратом НДС?

– Какого НДС? У вас, что и НДС возвращают?

Как оказалось, что возвращают, особенно при покупках в универсальных торговых центрах.

И уже когда мы садились в автобус, Мари мне тихонечко нашептывала о том, какие бюстгальтеры надо выбирать.

– Главное при выборе бюстгальтеров помнить, что в них должно быть минимум ткани и швов плюс материал из натуральных и дорогих тканей, таких как шелк и органза, и чтобы с украшениями: кружевами, вышивками, плиссированным тюлем, муслином, пике.

– И чтобы для такой как у меня груди, был без швов. Такой можно?

– Все можно, вот приедем, и сама все увидишь, только не набирай сразу много, а то что-то изменится в тебе после замужества, и ты так и не сможешь носить их.

– А что уже видно? – Машинально спрашиваю, и только перехватив вопрошающий и немного хитрый взгляд Мари я понимаю, что себя выдаю с головой. Ах, да ладно уже!

С того дня на мне все самое лучшее и красивое, жаль что мой законный супруг не видит какая я красивая и сексуальная, а я бы пред ним предстала в прекрасном белье от Версаче, да как бы ему … Эх, да что там попусту говорить, только себе душу рвать! Ладно, все еще впереди, наверстаю упущенное, главное дела свои начать и поскорее закончить. Так что теперь мне надо на встречу с тем кутюрье и все, как он обещал…