Текст книги "Париж между ног(СИ)"

Автор книги: Роузи Кукла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Начало

– Основным изделием выбираю – женский демисезонный плащ, стиля тренчкот.

Разработанная модель имеет базовый вариант стиля милитари. Он снят и разработан мною по эскизам русского художника Васнецова. После переработки и привязки с учетом влияния французской высокой моды данная модель станет базовой. В процессе производства, в результате постоянной модификации базовой модели мы рассчитываем перейти к снижению повторяемости моделей. Как по фасону, выточкам, раскрою, наложения и положения карманов, воротника, отворотов, клапанов, а также смены цветовой гаммы основной плащевой ткани, подкладочных материалов, вспомогательных элементов, таких как пуговиц, поясов, ремешков, застежек и отделки в виде вышивки, аппликаций и прочих. Что позволит нам, как считают специалисты, достаточно долго удерживать и удовлетворять самый взыскательный потребительский спрос на достаточно высоком уровне.

Тренчкот – модель чуть выше колена, в покрое которой присутствуют черты военной формы. Такая вещь наиболее всего подходит, как для вечернего наряда, так и для спортивного стиля одежды. Любителям строгого консервативного стиля одежды будет предложен классический фасон плаща, а более легкий и компактный тренч подойдет не только для осеннего сезона, но и для лета.

Вот такая задумка. Все остальное будет зависеть от вашего желания, умения и профессионализма.

На днях из Парижа прибудут лекала, разработанные и заказанные мной в мастерской …такого-то кутюрье. Это совместная разработка и рассчитана на долговременное сотрудничество между нашим домом моды и домом высокой моды. такой-то в Париже. Вся одежда будет производиться под логотипом и маркой Бест, французского дома высокой моды. Место нахождения агентства – Париж.

Прослушайте описание базовой модели….

Плащ женский демисезонный, повседневного назначения полуприлегающего силуэта с двубортной застежкой на петли и пуговицы. Полочка с рельефами, выходящими из плечевых швов и доходящих до низа изделия. На полочке выполнены прорезные карманы в рамку с надстрочными концами. Спинка со средним швом и талиевыми вытачками. Рукав втачной, двушовный, низ рукава обработан в подгибку без манжеты. Но в дальнейших моделях может быть с манжетами. Воротник – английский. Подкладка притачная по низу изделия. По воротнику, краю борта, рельефам, среднему шву спинки и плечевым швам выполнена отделочная строчка. Длина жакета чуть выше линии колен по базовым размерам моделей. Дублированию подвергаются следующие детали кроя: центральные части полочек с лацканами, нижний воротник, подборта, верхняя часть спинки, пройма, низ изделия, окат и низ рукава. Стиль и цвет в дизайне плаща изменяются постоянно в партиях по тысяче штук каждая. Много решений полутональных, так жакет может быть выполнен темно-серым, а рукава, карманы, в том числе, могут быть накладными, все могут быть более темными или, наоборот, светлее. В этой игре полутональностей состоит особенность наших моделей. Мы этими тканями полутональными постоянно будем играть в моделях, чередуя как однотонные, так и двухтональные сочетания в одной модели. Материал плащевой, в основе чистая хлопчатобумажная плащевая ткань в мелкий рубчик с наклоном, наподобие габардина, с водоотталкивающей пропиткой, производства Китая. Плотность меняется в моделях: поверхностная плотность от трехсот одного, двухсот пятидесяти до ста семидесяти пяти. Но все, повторяю – в зависимости от моделей, фасонов. Прокладочный материал – сто процентов хлопчатобумажный с антиусадочной пропиткой, клеевой, плотность по основе пятьсот двенадцать, по утку двести восемьдесят. Нитки лавсан армированные сорок пять эл, эл для стачивания деталей до тридцати пяти эл, эл для выметывания петель, стачивания прокладки. Нитки тоже производства Китая.

Ткани, нитки все отобраны и предварительно заказаны, поставки начнутся сразу же вслед за нашим одобрением по получению опытной партии. Поэтому попрошу усилить внимание на разбраковке тканей, чуть что, тут же отклонять! Ориентировочная стоимость изделия базовой модели… что позволит…..

Говорю и вижу, как меняются выражения лиц, как загораются глаза девочек, как раскраснелись лица, как они слушают меня внимательно.

Мне приято осознавать, что я что-то да и смогу сделать в своей жизни, помочь себе и людям. Ведь это сейчас так важно им и мне. И потом мне так надо поставить дело, чтобы ни один человек не оказался лишним, не сидел без дела и был просто необходим на своем месте и в смене. А о том, что будем работать по сменам, я и не сомневалась! Изделие того стоило, ейбогу, недаром я столько выстрадала, и мы с Мари такого натерпелись. К тому же организовывая такое сложное, постоянно сменяющееся производство, мы рассчитывали, что Чича и его команда не смогут отрывать людей от процесса и тем самым, мы сбережем их от страшной задумки и разрушения их здоровья, а может быть и жизней!

Закончила представление модели, и теперь подталкивая легонько вперед говорю:

– А теперь представляю вам мою помощницу Мари, она вам прочитает вводную лекцию по истории создания плаща. Это для вашего общего развития и понимания момента. В дальнейшем она так и будет вести занятия с остальными конструкторами. Мы планируем открыть постоянно действующую школу мастерства, где все без исключения работники пройдут обучение навыкам и приемам выполнения работ с последующим присвоением квалификационных разрядов по окончанию успешного обучения. Так что старайтесь, спрашивайте, ну а сейчас передаю слово Мари…

– Самый первый плащ был сшит и представлен как универсальный вид одежды, предназначенный для использования в целях перемещения под частыми дождями Великобритании. Вспомните Чарльза Макинтоша первооткрывателя, который выдумал непромокаемую плащевую ткань. Этот химик изобрел новую вещь случайно, однажды измазал составом каучука свою верхнюю одежду, а затем понял, что это место не подвержено воздействию воды.

Одежда, имеющая общие черты с современным плащом, была популярна еще в Римской империи. Тогда верхняя одежда представляла собой мантию или накидку свободного кроя из натуральной ткани.

Вспомним такие названия как тога, туника. Кстати различие в них заключалась в том, что тога состояла из одного куска ткани и наматывалась на тело, туника же, как разновидность длинной блузы, надевалась через голову. Поначалу она была без рукавов, с прорезями для рук, рукава до локтя появились позже, заканчивалась ниже колен и подпоясывалась на бедрах. Туника имела прямоугольный покрой. По груди и спине шли пурпурные полосы – по одной или по две. Основным цветом был белый, материалом служила шерсть. Римлянки носили такую же одежду, но всегда более широкую и длиною до пят. Первое время туника служила им простым домашним платьем, но с ростом благосостояния она стала играть более скромную роль рубахи, как нижняя туника из тонкого полотна, а ее место заняла другая разновидность туники – стола, от латинского слова богатая, со складками, длинным шлейфом, с поясом или без него, выглядела очень внушительно. Она могла быть с рукавами, большей или меньшей длины, или вовсе без них; рукава были открытыми по всей длине, и в двух или трех местах от локтя до плеча скреплялись застежками – аграфами. По краям стола почти всегда окаймлялась цветной вышивкой. Поверх туники римляне надевали верхнюю одежду: мужчины – тогу, женщины – паллу.

Тога вначале была более легкой формой плаща, она представляет собой огромный кусок ткани шириной около трех с половиной метров, длиной свыше пяти метров, выкроенного в форме эллипса или половины эллипса, который обертывается вокруг тела. Как это ни странно, полной ясности в представлениях о форме и покрое тоги нет до сих пор. Само собой разумеется, что тога, с ее грандиозностью и чрезвычайной сложностью укладки, не могла служить повседневной одеждой. Уже во втором веке до нашей эры она сохранялась только как праздничная и гражданская одежда: у знатных римлян – из чисто-белой шерсти, у юношей – с одной пурпурной полосой по краю, тога праетекста – окаймленная, обрамленная, у императоров более позднего времени – сплошь пурпурная. Для замены тоги необходимой верхней одежды римляне использовали пенулу – закрытый со всех сторон теплый плащ из плотного кастора, с вырезом для головы посередине, закрывавший тело, начиная от плеч, часто с капюшоном. Позже этот плащ стали застегивать на правом плече, как греческую хламиду. Подобный, но более короткий плащ – сагум носили солдаты. По своему происхождению это был галльский плащ для верховой езды.

Подобно тому, как вне дома мужчины носили тогу, римские женщины надевали паллу – длинный плащ, доходивший иногда до лодыжки и состоявший обыкновенно из одного куска материи размером выше человеческого роста. При жертвоприношениях ею покрывали голову или обвивали ее вокруг тела ниже плеч. Палла или свободно спускалась вниз, или прижималась к телу поясом. Палла складывалась вдоль вдвое. Одна ее половина закрывала грудь, другая – спину; на плечах при посредстве застежек обе эти половины соединялись.

Надевалась палла разными способами: она могла покрывать оба плеча, как гиматий, либо скрепляться застёжкой на одном или обоих плечах, либо набрасываться на голову и окутывать всю фигуру. Материалом служила довольно тонкая шерсть – пурпурная разных оттенков, цвета гелиотропа, мальвы, бледно-лиловая или желтая.

Палла – это прообраз нашего с вами женского плаща. Иногда женщины носили поверх туники верхнее платье – столу, напоминающую тунику, но более длинную и широкую, с большим количеством складок. Если нижняя туника имела рукава, то стола была без рукавов и стягивалась поясом под самой грудью, образуя напуск. Понизу столу обязательно обшивали плиссированной оборкой, иногда представлявшей нечто вроде шлейфа. Появляться без столы или паллы в общественном месте считалось неприличным….

И дальше, но я уже не слушаю, вышла и размышляю, как же мне дальше поступать?

Вскоре, вместе с лекалами поступил и первый плащ, изготовленный в мастерской у кутюрье, первый в моей жизни серийный шедевр. Именно так о нем отозвались мои помощницы с фабрики.

– Это надо же как? А красивый, а современный! – Только и слышу, как они о нем отзываются.

А так как он пошит был с примеркой на Мари, то я ее прошу надеть его и походить. И вижу, как она волнуясь, надевает, не попадая в рукав.

– Не волнуйся ты, девочка моя, все позади, все! Теперь только модели успевай менять! Ну что, девки, так я говорю?

Чистый листик

У меня подобрался целый коллектив. Помимо Мари с нами еще добровольные помощники появились. Это девчонки и женщины с фабрики и даже две молодые девицы, но уж больно шустрые. Я все время боялась засылки ко мне в штат со стороны Чичы кого-то, а тут эти девицы? Сказала Мари, а она как-то неопределенно мне: не знаю, не похоже, надо присмотреться…Что это думаю, она такое проявляет равнодушие? Осерчала на нее и на заметку эту ее позицию приняла. Я ведь сама стала замечать, что что-то с ней происходит, а вот что не пойму. И только сегодня спустя почти месяц я узнаю, что у нее на ноге браслет, и она его носит, боится, что с помощью его они все подслушивают и еще она в страхе мне по секрету:

–В нем какая-то иголка, отравленная и как только, – говорит она, – я в сторону шагну, или вздумаю бежать, так мне они раз! И какую-то команду подадут на браслет, и мне в ногу вопьется яд!

– Что это за бред? – говорю, – а ну-ка дай-ка я его рассмотрю?

– Что ты, что ты, нельзя, там же микрофон и яд, ты подальше от меня и я…

Сказала Генке, а он своим парням, те осмотрели этот предмет, а потом заявляют, что никакой там иголки нет, это точно, а вот микрофон, так мы вот, аппаратуру возьмем с собой и просветим.

– Вот тогда и узнаем, есть ли там микрофон или его нет? – Говорил Генка, специально низко нагнувшись к ее ноге.

На следующее утро, мне Чича звонит:

– Слушай, Бест, мне надо эту, твою лягушку французскую расспросить по одному делу. Ты ее к нам отпусти на часик, хорошо?

– Хорошо, только, что там вас задело? Если все дело в браслете, что на ее ноге, то мои ребята все сами сделают, ты не волнуйся. Просто ты знай, впредь, что тебе не удастся за мной шпионить, тем более, не стоит девочке молодой всякую глупость рассказывать, а то напугать-то ее ты напугал, что, мол, там и иголки и яд, а вот теперь это все ни к чему! В общем так! Мари вы не получите, таков был уговор, ну, а что вы подсунули, мы сами посмотрим, понятно? Джеймс Бонд!

Ух, как ему не понравилось все. Тем более Геннадий действительно на следующий день снял с Мари браслет и попутно по всем комнатам они вместе прошлись с ребятами и, конечно же, повытаскивали жучков. А Мари так переживала и все просила, чтобы ей дали ремень, а то вдруг они ей приведут в исполнение приговор, так она успеет ногу перетянуть!

– Ну и что? – Говорю ей. – Если даже там яд, то, что же ты будешь дальше с такой перетянутой ногой? Прыгать, скакать и как долго? Может тебе сразу ее отрезать и все сомнения прочь?

Мари как глянула на меня, так я поняла, что шутки она не воспринимает сейчас и даже такие черные, неумные.

– Вот видишь? – Говорит Генка, – Это маленький микрофон вот! А никакой вот иголки вовсе и нет. Так что выходит, они тебя взяли на понты. Ничего, мы им тоже кое-что и кому-то подложим! А вот куда и кому? – Сказал так специально, наклонившись в самый браслет. – Так что вот мы возьмем им и…

Он взял и специально радио переносное громко включил и подсунул его к самому браслету. Стоит и смеется беззвучно. А потом минут пять спустя, после того, как они вытащили батарейки из браслета он мне.

– Вот, а теперь пусть они помучаются, пусть поищут, якобы заложенную к ним закладку. Ха, ха, ха!

А Мари осторожно так, спрашивает:

– И что? Вы так ничего не заложите им?

– Нет! А что мы должны будем у них заложить? Мы что же, дураки? Пусть они ищут вчерашний день, а мы пока своими делами займемся… – И отошел.

А Мари. Посидела, посидела, а потом к Генке подошла и сказала торжественно и где-то с обидой в голосе.

– А давай им подложим взрывчатку! Бомбу под них, а сами скажем, что пультик-то у нас! Вот так – то! Ну как? Сделаем им такую закладку? Уж больно они заслужили это все, особенно Хозяин и его Жаба!

И что ведь интересно? Спустя два дня, днем, вдруг раздается грохот недалеко от проходной! Ребята кинулись туда на грохот, а потом пришли, говорят, что точно! Рвануло под одной машиной из банды, и она горит! Но жертв нет. А вот от чего и кто это постарался непонятно?

– Может это ты, Мари? – Спрашивает Генка.

Мы все взгляды на Мари. А она как сидела на подоконнике, так и сидит, полуобернувшись, жует яблоко и смотрит в окно. Но не слышать вопрос она не могла, но никак не реагирует. Сидит беспечно, жует себе, ножкой болтает! Что за черт!

– Мари! – Говорю громко. – Это ты?

– Я. – Отвечает спокойно, не поворачивая головы. – Ну да, это я, а то кто? Это я Мари.

Оборачивается и такими невинными и счастливыми глазами, но как ангел.

– А что это вы все на меня так смотрите? Будто Мари это не я!

Генка ухмыляясь.

– Да ты, ты! Будто мы не знаем Мари?

Но потом, сколько я ее не спрашиваю, она или делает вид или действительно не знает. Так и осталось для меня загадкой ее реакция на этот подрыв и закладку. Зато другая закладка оказалась у нее на пальце.

Я уже сплю отдельно от всех, так как могу ночью встать сходить в туалет или попить водички. Сами понимаете, женщина-то перед всеми беременная! Потому и с Мари все реже и реже, к тому же она просто пропадает на занятиях. Она так и читает всем новичкам лекции по истории одежды, костюма и чего-то еще. Я не вникала, мне было некогда, своих дел хватало невпроворот, вот! Кстати если уж зашел разговор о лекциях, то скажу вам что как и обещала, всех обучали, а затем на занятиях в цехах, учили приемам работы на станках. Но это для всех, кто вновь поступал, а остальных, кого как.

Это от того, что по плану мы рассчитывали только через два, три месяца начать производство, а пока устанавливали оборудование и станки, машины швейные, то сразу же как поставят, то их сначала настроят, а уже потом обучают. Строителей, рабочих, настройщиков много прибыло и из разных мест, а также рабочих, строительных специальностей, а тут и девчонки стали приезжать, новые работницы. Вообще закрутилось все, завертелось.

Целыми днями звонки, люди идут ко мне, то уточнить, то спросить и как? Потому я за день устаю, да и животик уже ничего, к тому же немного стала отекать. Тяжело! Но и интересно!

Следом за людьми город стал шевелиться, стали и мэра доставать. Где селиться, где поесть, как доехать и все к нему? А Чича, мне показалось, растерялся даже.

Ага! Думаю, так тебе и надо! Ты думал, что станешь, как прежде, воровать и грабить? Ан, нет! Теперь некуда деваться, давай, включайся и работай, решай дела, езди, мотайся!

К слову сказать, это Игоря была работа, именно он так и рассчитывал, завалить, загрузить бандита до отказа и чтобы он не справился, завалился под грудой нерешенных проблем и дел. А тут еще и фабрика! И он валился!

Так вот встречаю я наконец-то как-то вечером Мари и к себе ее приглашаю, на чашку чая. Она пришла, и я вижу, как она хоть и устала, но все что вокруг нее происходит, ей нравится! Она прямо на моих глазах похорошела, фигурка снова выпрямилась, плечики разошлись, и сама она приняла с одной стороны беззаботный, а с другой, какой-то свой и деловой вид. Ни следа не осталось от того, какой я ее увидела раньше, сразу же после возвращения ко мне. Мари зашла, и я сразу же почувствовала в ней, что она не просто заработалась, но и…

– Мари, – говорю, – откуда такой счастливый вид? Ты, что же,…. – хотела спросить, а она сама подошла и молча на стол мне какие-то листочки, записки и даже конвертов парочку вытащила и все на столе оставила лежать.

– Что это?

– А ты возьми и прочти, только вслух! Ну же?

Беру первый чистый листик, сложенный по нескольку раз, разворачиваю и начинаю читать записку: «Мария! Давай встретимся в восемнадцать часов. Я буду ждать тебя у часов. На мне будет,… – и дальше в чем она будет, подробно, а в конце…. – Только приходи одна! И мы так и будем – ты и я».

– Что это? Похоже на любовную записку. А это что же еще? Ба! И фотография даже!

«Марийка! Ты мне очень нравишься! Давай дружить. Я та, что сидит на занятиях»….-и дальше подробно где.

– А вот и еще, но это уже из конверта! А тебе что же письма уже пишут поклонники?

– Не поклонники, а поклонницы, дорогая! Вот как!

– Ну да? И кто же они такие?

– Да наши девочки, заводские и даже те, кто приехал и на моих лекциях. Ты знаешь, я даже не знала, что на мои лекции и занятия столько девчонок станет приходить. И я не только им по программе, но и потом они мне вопросы. А то окружат и давай мне вопросы о Париже и о жизни вообще. Кстати и тобой некоторые интересуются!

– Как это? Я же в положении и потом…

– Да, да! Я им говорю то же самое, а они меня даже не слушают.

– И что ты хочешь мне этим сказать?

– А ничего! Просто вот… понимаешь они такие…

– Что? Уже лучше чем…

– Нет, нет! Ты меня не так поняла…

– Да, наверное, поняла правильно и вот…. – беру руку и рассматриваю у нее на большом пальце красивое с камнями и дорогое кольцо…. – … это откуда?

– Это Роза…

– Да вижу я, что роза и красивая такая…

– Да, – говорит она тихо, вытаскивая и отпуская руку. – Очень красивая…

– И что? – Хотела спросить про этот подарок, что за рисунок, символ на кольце? – Что это обозначает?

– Прости, я не хотела тебя обижать, но я…

И тут я внезапно поняла, да так, словно пощечину получила от осознания! Вот именно так и восприняла то, о чем уже не могла даже слышать! А она как назло! Пытается мне говорить вдогонку, потому что я вдруг, не желая слышать даже и представить себе, вдруг срываюсь и быстрыми шагами из комнаты….

Когда я вернулась, то ее уже не было, и только лежал одинокий, белый безжизненный конверт, как смерть!

Вытащила листик, развернула и читаю ее все еще корявые буквы, пытаюсь дочитать, но все буквы сливаются, плывут…

«Прости, дорогая, родная! Я знаю, я понимаю, но я не могу не сказать, что я с тобой… порываю. Порываю со слезами и болью. Так не могу тебе даже об этом сказать, сил не хватает и смелости: говорить и смотреть тебе прямо в глаза. Ты знай, что для меня ты так и останешься навсе…» Дальше не могу, слезы текут, руки трясутся и буквы прыгают, как будто хотят убежать с их смыслом…

Но я уже все понимаю! А, может быть, так и должно было случиться? Почему она должна была так и остаться возле меня? Почему?

Как сказала себе и тут же подленькие мысли вцепились и терзают, накручивают…

– Да потому, что ты для нее столько сделала! Потому что она без тебя…

Да перестань ты! Она взрослая и уже пусть сама…

– Что значит сама? Без тебя?

Да! Без меня! А зачем я для нее? У меня своя жизнь, у нее…

– Да! И что же у нее? Интересно, ты хоть знаешь, видела эту ее Розу? Наверное, она очень красивая?

Конечно! Обязательно красивая, ведь она только красивых и любит!

– Ну а ты?

А что я? Разве же я красивая? Посмотри на меня? Пузо торчит, на лице появляются пятна. Сама как утка ходить стала вперевалку. И скажу по секрету, у меня там, ну понятно где это, все время не так, как раньше… и если бы я даже и захотела с ней, то, как бы я ей такой и с такой вот, можно сказать, источающей лишние соки оттуда дамой встречалась?

– Ну, как, как? Почему ты спрашиваешь: ты, что же, не знаешь, как раньше ты с ними встречалась? По-моему у тебя это очень даже неплохо получалось! Так почему теперь не так?

А потому, что я уже не могу! Сама не могу, да и не хочу, наверное. И потом, у меня Игорь мой, Игорек. Он же, как сокол, кружится, кружится надо мной… Охраняет нас с Верочкой. А что, не так что ли?

– Да так, так! Все именно так! Да только вот она все же уходит от тебя, а не от него, вот! Ты знаешь, ты ее уже не держи, отпускай, давай уже! Отпускай! Пусть уходит, пора уже, пора ей…

Наверное, ты права! И не потому, что такой стала она, нет, но и потому, что другой стала я. Во мне все изменилось и в ней. Я стала другой и она уже… Тем более через такое прошла, такое испытала, а ведь это все, оно женщину выворачивает, перерождает! Ведь если раньше она о таком не то что не знала, даже не слышала, то потом на ней все это проделали, и она все равно запомнила, впитала, хотела она того или не хотела. Причем, если все это с любимым человеком, это одно дело, а вот когда так с ней, через силу, через ее нежелание, то тогда и она сама может так же. Не скажу что с силой, но настоять на своем и самой теперь так, же проделать все как и с ней. Недаром ведь говорят, береги честь смолоду и не поясняют, как ее беречь. Просто говорят, береги и все! Не растрачивай, не позволяй ни себе ни другим. И рано, наверное, же? Одно дело, так пробовать годам к сорока, сорока пяти, а другое, когда она такая еще совсем, совсем, девочка и уже с таким соприкоснулась. Так что права ты! Отпускать ее надо, пусть уже сама, опережая все представления о сексе, и уже с кем-то сама решает, как ей будет лучше, как интересней…

А мне уже совсем по-другому и не хочется уже, как-то и в голову не лезет. У меня все мысли и все внутри на него и ее настроены. Мне теперь, а может пока, кто его знает, но и того что у меня есть, мне с головой хватает и я самая с ними счастливая! Ей богу, ведь, правда! Как о них подумаю, то на меня такая благодать находит, такая, так к черту Мари! Прости! Но это так, и ничего я с этим поделать не могу, да и не хочу! Все! Я только с ними, с моими родными: Игорьком и Светочкой, моей деточкой!

Вы думаете, я на этом успокоилась? Сейчас, как бы не так! Вам женщин надо как следует знать! Мы ведь не то что не хотим, а не можем проигрывать и особенно так, когда нас отвергают! Заметьте, не вы сами, а вас! А как же реванш, желание оставить последнее слово за собой? Выговорить для себя какую-то, только вам одному известную правду и смысл в расставании, и вот только потом у вас наступит хоть какое-то успокоение. А тут? И что примечательно ведь? У меня и пузо, и Игорь, а я все равно в сомнениях, в разочаровании. А вот в каком, в чем? И даже не понимаю, наверное, мне больше всего уже жалко себя, не ее. А вот ведь раньше все было наоборот: я о себе не вспоминала даже, а только все время о ней! И вот я уже с такими мыслями истерзалась, потеряла покой, и почему-то в меня словно бес вселился, мне надо увидеть ее, ту, что теперь стала с ней, вместо меня! Я себя с одной стороны вроде бы успокаиваю, и чем больше я так, тем все больше во мне как протестная волна! Раскачивает и раскачивает внутри меня мое самолюбие, мое эго и всю меня. И вот теперь все это сплелось в какой-то большой и болезненный узел и кому же и что досталось? Правильно! Игорю первому! А кому же еще? Ведь это он рядом, это он все время надо мной и кружит и кружит, обороняет, охраняет от всех невзгод, выходок, столкновений, но то все вокруг, а вот во мне самой, то кто и как? Да, как охраняет? Почему охраняет, от кого? Чьих посягательств, на что?

Да на что?