Текст книги "Париж между ног(СИ)"

Автор книги: Роузи Кукла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Инспектор Андре

– Смотря что Вы хотите мадам? – Спрашивал Андре, инспектор полиции, которого привел мне для помощи Пьер.

– Откуда Вы так хорошо говорите на русском языке. – Спрашиваю удивленно.

– Еще бы! Я и есть русский, вернее молдаванин, а теперь здесь в Париже идентифицируюсь как выходец из Трансильвании. В Париже все чаще сталкиваешься с румынским криминалом, так что полиции ничего больше не остается как нас же самих привлекать к борьбе с этой преступностью из Румынии. И потом знаете, это не безопасно, потому французы нас предпочитают вперед выталкивать, хоть и объясняют это тем, что мол, нам так лучше как землякам со всей этой мафией разбираться.

– И как, помогает? – Спрашиваю.

– Не очень-то, если честно, и мне мадам уже кажется временами, что мы проигрываем ей окончательно, так она разбушевалась тут. К тому же, как мы ни старались, а она срослась с афрофранцузами, кто буквально оккупировал пригороды Парижа. Теперь даже полиция туда не суется, только спецназ и то, если уже ничего сделать нельзя. Там прямо настоящие войсковые операции проводятся, ад да и только. Войсковые, никаких полицейских!

– И что же? Ничего не помогает?

– Какой там! Они в нас стреляют уже из боевого оружия, а наши тупоголовые начальники думают, что их можно выкуривать слезоточивым газом. Мафия румынская и албанская тесно переплелись, а тут еще и косовская, сам черт не разберет, и все с автоматами Калашникова. А все от законодательства либерального, болтунов этих в парламенте. Пустили к себе беженцев, ну и какие же они беженцы, от чего?

Это у них такое времяпровождение, вроде развлечение в Европе. Дома-то семьи кормить надо и потому надо работать, а тут можно бездельничать, развлекаться. Они так и ведут себя тут, словно в банде наркоманов и преступников, никто не работает, воруют, насилуют женщин, грабят среди белого дня, и уже даже на центральных улицах. Раньше такого не было, порядка было больше, а сейчас…

– Да, бог с ними, что же у Вас, мадам, рассказывайте? Пьер мне в двух словах рассказал, что Вас решили шантажировать, вот я и хочу от Вас самих все услышать, что Вы сами по этому поводу думаете? Да и фото, конверт сохранились? Вот и хорошо. Что еще? Я Вас слушаю внимательно.

И дальше все в том же духе.

Бутылка хорошего Бурбона, со льдом припасенная, заранее сделали его более сговорчивым.

– Значит так! Халида, как Вы утверждаете, простите не Вы, а Пьер, связана с кем-то, допустим с теми, кто обеспечивает безопасность в ночном клубе. Кстати, кто там нанят? Ах да, знаю, знаю их… Такие громилы, гориллы, а не женщины. Они их этих гермафродитов специально накачивают гормонами, и у них знаете ли не только бицепсы, но и гениталии становятся как мужские… Простите мадам, я потому углубился в подробности, что при всей мерзости нашей жизни не разделяю того мнения, что дамы обязательно должны занимать те же рабочие места, что и мужчины и во всем иметь те же права и обязанности в обществе. А кто же тогда будет детей рожать и воспитывать, такие уродины, как эти гориллы?

– Простите, я снова отвлекся, расслабился…. – При этом вижу, как он с удовольствием потянулся за следующей рюмкой.

– Так и что же тогда? Допустим, и это мы обязательно проверим, что Халида именно так и работает, подставляет жертвы под снимки в темноте, а потом они жертву эту раскручивают… на бабки. Так у Вас, по-моему, говорят об аферах с деньгами? Ну и что же тогда? Получается, что…

Опять он выпивает и с удовольствием откидывается в кресле, довольный своими недалекими, как мне кажется рассуждениями.

– …получается, что жертва шантажа ни к кому не обращается, так как сама ей не отказывала и потому… – Теперь он внимательно рассматривает меня.

– Скажите мадам Руссо, а Вы с ней не…

– Нет, комиссар Андре, такого не было и в мыслях даже. Мне если по правде сказать, она нужна была только как мостик к кутюрье. Он почему-то стал отказываться от сотрудничества, хотя обещал мужу перед отъездом. И я думала, что с ней заигрывая, попытаюсь через нее выйти на кутюрье и найти его благосклонность, привлечь к своему бизнесу, ведь она его пассия или любовница, даже не знаю, кто она ему приходится?

– Но чем Вы больше к ней и дальше…

– Именно, так все и завертелось. Она, Вы знаете, раскрутила меня, то ей надо со мной туда, то сюда, стала приглашать в разные, простите, злачные места…

– Да мадам, все понятно – классический развод на деньги. Ничего нового, старо как мир. Мы конечно же эту манекенщицу проверим, но… Сами понимаете как с такими видными людьми работать, как около них трудно оставаться незамеченными.

– Я Вас, Андре прекрасно поняла, и на мою поддержку в разумных пределах, конечно же, Вы можете рассчитывать. Сколько Вам месье надо на первое время?

– Нет, нет, мадам Руссо! Я конечно, не отказываюсь от вашей помощи и лишнего с Вас не возьму, Пьер знает меня, что я на жертвах денег и карьеру не делаю, тут другое я хотел сказать. Даже не знаю, как Вас не обидеть, но простите мадам, мы с Вами не сможем эту мадмуазель привлечь, не получится ничего, только сможем ее отбить от Вас и не больше. Я понимаю, Вам хочется большего но мадам мы с Вами имеем дело не с ней, манекенщицей какой-то и чьей-то любовницей, а в конечном итоге – с той же мафией, и какой еще, это надо все разузнать. Ведь, к примеру, такой клуб роскошный содержать, построить на это же Вы понимаете, ушел не один миллион. А у кого такие деньги имеются? Правильно! Опять мы с Вами к той же преступности и все вокруг закрутилось, как всегда тут. Все вокруг этих кланов, обществ и еще черт знает что. А воевать с мафией, даже президент Франции не решается, не то что мы с Вами. Так что давайте лучше обсудим, чего мы сможем реально добиться в Вашем деле, на чем остановимся, что для Вас составит удовлетворение.

И дальше мы стали обсуждать детали, подробности и варианты того, что и как нам предстоит сделать.

Спустя несколько дней произошло мое освобождение от шантажа, и как я поняла, от пристального внимания к моим деньгам со стороны Халиды.

Во-первых, не без помощи Пьера пустили слух о том, что я уже якобы банкрот. Во-вторых, по номеру телефона, который мне передал отец Мари, комиссар без особого труда выяснил кто эти две паршивки. Ими оказались лицеистки, даже не стала их запоминать, потому, как быстро инспектор их взял в оборот.

Кстати, через неделю я свое мнение о его умственных способностях изменила довольно быстро, он оказался более изощренным и повел такую тонкую политику с этим шантажом, что я только удивилась его ловкости и умению быстро выбираться среди всех этих мерзостей.

Он мне рассказывал потом, как все устроил ловко.

– Вы представляете мадам, как мне пришлось все делать тонко, ведь эти девчонки, эти шантажистки оказались детьми приличных родителей. И что спрашивается им не хватало? У одной отец в банке, а у другой на бирже, типичная золотая молодежь, откуда и наклонности неприличные. Они обе в лицее Кандорос, что на улице Авр, дом 8, в бывшем монастыре Капуцинов. Это же элитное заведение, всего-то на пять сотен учеников, а вот видите, что значит дети, заброшенные своими родителями! Им видите ли, некогда девочками своими заняться, кстати, в обеих семьях на первом месте любовницы и любовники, куда им до детей своих! Кстати, они так и не имеют ни братьев, ни сестер, может, потому и сошлись, и предались такой утонченной любви между собой, но ведь им же всего по пятнадцать! Не стал я на них уголовное дело заводить, пожалел, а напрасно!

– Почему, месье, что же в этом плохого, наоборот дали им еще шанс в жизни исправится.

– Ну да, мадам, я тоже так думал, а потом когда прочитал их дневники и переписку между собой, то у меня просто волосы на голове зашевелились.

Вот послушайте некоторые выдержки.

– «Розетка». – Так они между собой общаются, одна из них как девушка, а вторая как мальчик, электрическая вилка.

– Почему месье такие странные имена, все-таки они же девчонки молоденькие? – Встреваю, не подозревая ни о чем плохом.

– Ну да, мадам, та, что розетка та принимает в себя ее пальцы, потому и розетка, ну а та, что сует, вы уже понимаете, кто она. Ну, так вот, послушайте, что они дальше о нас говорят между собой.

– Розетка, ты б…. что? Ничего не поняла, сука, что я тебе говорила о том, чтобы ты сопли свои розовые не распускала перед этим Румыном е……, полицейским. Ты зачем раскололась так быстро? У них нет против нас никаких аргументов и фактов, мы же чисты перед ними, а ты….

–Простите мадам, не буду Вам даже переводить весь поток ее грязных ругательств в адрес своей …ну, розетки, если хотите. Причем она ей угрожает откусить в следующий раз, ну, как вам сказать, предмет такой мужского рода в женской киске, а та ей в свою очередь грозится описать ее всю в таком случае. Ну и все дальше в таком же духе. Они это после нашей встречи так разговаривают между собой и, между прочим, они так и не отказались от своего плана и снова решили Вам что-то преподнести нехорошее, так что мы зря их отпустили.

– А как же Вы их, месье вычислили так быстро и так с ними разобрались тихо?

– О мадам, двадцатый век это век техники компьютерной и если с одной стороны преступник сидит за компьютером, а с другой умный полицейский и компьютерный гений, то все дело только во времени.

– Не понимаю, простите…

– Все очень просто, мадам. Мы подсунули им объявление, что им можно пользоваться на льготных условиях, с некоторых пор такси месье…. – Да, я знаю, отца Мари и…

– … они не преминули им тут же воспользоваться. Тут же заказали его такси и решили в нем, как и раньше, своими проказами заниматься и баловаться с розеткой и штепселем, ну, а наша задача была месье… э… – Владельца такси остановить под каким – то предлогом, а их в качестве свидетелей несуществующего преступления затянуть в жандармский участок. Ну а там… мы мадам умеем с ними со всеми. Там все у нас поставлено на высшем уровне и потому вот вам и результат!

А фотографии эти. – Выложил на стол приличную пачку. – Мы их вместе с архивом из компьютера вытащили, пока одну девочку из них вроде бы как отпускали, а вторую у себя оставляли. Ну а потом той, что уже вышла, говорим, что мол, хочешь помочь освободить подругу, тогда давай фото и доступ к файлам. Главное было узнать, у кого из них информация, а вытащить ее уже было дело техники. Ничего необычного мадам, все как всегда, так что Вы можете спокойно заниматься своими делами. Вас они больше не станут доставать. А мы ими все-таки займемся плотнее.

Только я, старый идиот, не учел их зарвавшиеся амбиции буржуа, и теперь снова мне надо будет их как-то перехватить, и уже без родителей мы не обойдемся на этот раз. Хотя там мне скорее не помощь окажут, а еще и в суд подадут. Ну, мне не впервой, главное, что они никакой суд не выиграют, а только деньги приличные потеряют. А вот я с них за моральные издержки потребую уже кругленькую сумму, пусть знают, зарвавшиеся богачи, что инспектор Андре…

Да! И с клубом мы все тоже решили, направили им предупреждение, как соучастникам и еще пояснили, что их вызовем в суд, если еще раз произойдет утечка видеозаписей, и газетчиков подошлем, так я говорю Пьер?

– А насчет манекенщицы что?

– Относительно вашей утки подсадной мы ей обязательно займемся, но только сейчас у меня уже нет времени, извините дел много, и начальство больше не дает времени заниматься ей.

Но я думаю, что это она сама почувствовала или опять у нас произошла утечка информации. К сожалению мадам, случается такое часто. Ведь полицейским тоже жить надо, и потом не у всех концы с концами сходятся по бухгалтерии, знаете, мы себе позволяем иногда такие обременительные вольности… вот, и подрабатывают ребята, сливают служебную информацию за деньги. А Халида эта не простая штучка, и за ней я чувствую жертвы и жертвы, так что Вы еще счастливо отделались, но вида ей не показывайте, что узнали о ней от меня. Советую Вам вести себя с ней как всегда, только остерегайтесь теперь с ней куда-то выходить наедине и тем более не подпускайте ее к себе, особенно к такому совершенному и красивому телу, мадам как у Вас. Простите!

Эх, были бы у меня деньги и время, я бы Вам такой Париж показал! Поверьте, я его знаю не хуже Халиды Вашей, а что касается его чрева, то тут я, сами понимаете, специалист…

Инспектору звонили и его ждали новые дела в этом городе с электрифицированными девочками, которые периодически подключали друг друга с помощью розетки и вилки штепселя и к тому же успевали шантажировать иностранцев….

Примирение

Звонок Мари:

– Я все знаю, папа рассказал. А почему ты так поступила? Зачем?

– Во-первых, я рада!

– И я, я тоже рада!

– Господи, спасибо что вразумил! Я не просила, честное слово, сказала только что без тебя мне не справиться и все.

– И все?

– И все, и ничего большего… Только это Мари, и к тому же я наслышана, уже знаю, что ты и Пьер…

– И что?

– Что Мари? Неужели ты еще… и тебе еще что-то надо?

– Ничего мне не надо, только…

– Что только, неужели ты хочешь все по-другому?

– А ты?

– Я? Нет Мари, мне так, чтобы было как прежде и чтобы ты…

– И что? Ты даже никакой мне не оставляешь… надежды?

– Прости Мари, но я… И потом, я ведь уеду. Уеду все равно, рано или поздно, а ты так и останешься тут в Париже, и я думаю, что тебе лучше не привыкать ко мне, и у тебя же есть Пьер, и вы самая лучшая пара, и вы….Ты почему молчишь? Ты плачешь?

– Да… Я думала, что когда я все узнаю, что ты и я….

– Нет, Мари, девочка моя, все останется так, как и было и потом я….

А следом гудки, она положила трубку, а я так и осталась стоять задумчиво с трубкой телефонной в руке…

А ведь она так и не узнала обо мне ничего! Я ведь хотела сказать ей, а теперь уже нет, не скажу. Может это и хорошо? Хорошо, что она не успела услышать, а то бы еще черте что произошло.

А что? Что должно было бы произойти, что бы изменилось от того, если бы я ей сказала?

Почему это тебя так волнует? – Спрашиваю се6я и не могу честно ответить себе, хотя понимаю, что она мне не просто девчонка для перевода и не простая подруга, а она для меня еще…

Нет! Не надо даже и думать об этом! Все, теперь уже ничего лишнего я ей не позволю ни себе, теперь для меня все это уже где-то там далеко позади, потому что я…. Ну пока что это только мои предположения и ощущения, а вот как на самом деле обернется все, мы еще посмотрим?

– Посмотрим, – говорю, а сама уже к зеркалу присаживаюсь и смотрю в отражении на свое лицо. – Ну и что тут у нас?

– Постарела, сморщилась, поблекла? Вроде бы нет, я до сих пор хороша! А впрочем…

Придирчиво рассматриваю каждую черточку и складочку лица и тут же невольно ловлю себя на той мысли, что мне от того, что узнала о себе хочется сейчас выглядеть как-то по-особенному хорошо и вовсе не буднично, а празднично. Ведь я думаю, я чувствую, что я уже становлюсь совсем другой, становлюсь женщиной, и что во мне зарождается…

Пробую неумело, но настойчиво и отчаянно краситься, наносить макияж. К тому же Мари создала для меня целый склад божественный косметики, до которой мне раньше не было никакого дела, потому что я не красилась до этого никогда! Никогда с самого детства, от того, что считала себя самой красивой девочкой, женщиной, и к тому же такая моя коса…она не очень-то гармонировала, как мне казалось всегда – с макияжем. Я так и считала, что красивым краситься не надо, пусть этим занимаются дурнушки некрасивые и все что в них плохо замазывают, исправляют красками, отвлекают помадой, тушью от своих недостатков, а у меня их нет, потому и нечего закрашивать и замазывать..

Вспомнила, как мне эту косметику чуть ли не каждый раз приносила Мари, а я так и не обращала на это внимание. Она то помаду, то какую-то особенную тушь для ресниц, по пудру тональную какой-то знаменитой фирмы, то еще что-то, а вот это, это же щетка массажная какая-то особенная, вспомнила, как она убеждала меня обязательно именно этой щеткой расчесываться и обязательно подкрашиваться, наносить макияж.

Боже, чего я только с собой не вытворяла в тот вечер?

В журнале, что валялся на диване, выискала какую-то новомодную окантовку для глаз и когда, сопя от напряжения навела себе контуры вокруг глаз, то просто замерла от восхищения собой.

На меня в отражении уставилась подведенными темными глазами, резкими очертаниями неведомая и роковая женщина. К тому же огромные глазищи прекрасно оттеняли распушенные ресницы, да и лицо, подпудренное тональным кремом с подведенными яркими губами, заставили меня внутренне встрепенуться.

И еще от того, что подумала, что мне нравится так выглядеть, и мне бы хотелось, ой как же мне хотелось ей показаться, чтобы она увидела меня именно такой, как я думала – роковой женщиной!

Заерзала перед зеркалом и отчего-то передо мной, не очень отчетливо, но выплыли из глубины очертания ее глаз и лицо…

– Неужели я… без сомнения, я…. – Сердце вдруг учащенно забилось, лицо вспыхнуло, и я ясно почувствовала, что я больше не для себя стараюсь, а для нее ведь…

Откинулась, и даже стыдно мне стало от того, что я с собой натворила, накрасилась не для себя ведь, как оказалось, а для нее!

– Ну и зачем это мне? Зачем и почему только теперь, почему не раньше, до того как я узнала об этом? – Шепчу своему отражению и жду в нелепой тоске от понимания того, что мне надо сдерживать теперь не только ее, но и себя.

В глубине, где-то под самым сердцем больно кольнуло от мысли, что я что-то такое большое и мне нужное упустила, что я прошла мимо чего-то такого большого и чистого. И еще как-то странно ощутила одиночество, обездоленность, неприкаянность, ненужность никому как женщины.

Неужели я ошиблась, неужели я поступала опрометчиво от того, что отвергала с ее стороны малейшие попытки сближения и не только физического, но и духовного? Неужели не разглядела в ней эту безграничную преданность и непорочную заинтересованность во мне как женщине? Неужели она увидела во мне свою возможную наперстницу и любовницу?

Отвернулась, потом снова быстро обернувшись, глянула на себя, ухватила умоляющий, взывающий взгляд…

– Ну и что же мне теперь с тобой делать, как там она сказала обо мне, кто я? Ах да, я … я…порочная…порочная женщина.

– А впрочем, чем черт не шутит, может я и правда такая? Сейчас разберусь. Итак…

Поначалу я обижалась на такое ее определение, а потом успокоилась и даже где-то гордилась. Только я не понимаю, что же мне от того, плохо или это на пользу? Раз я женщина порочная, то что же это значит в жизни, чем я отличаюсь от других, не порочных? И потом, порочная женщина это такая, которая что? Да, что?

Наверное, она такая, которая лишена самого главного в нас женщинах… Наверное, такая женщина просто доступная? Ведь мы же все отвергаем, флиртуем, а такая без церемоний, раз и у цели. Точно! Пока все мы, изображая из себя добродетель и невинность, скромно держимся на дистанции, она этим не обременяется, а пользуется сексом с мужчинами по их прямому предназначению. Раз и погружает в себя предмет вожделения и рокового предназначения женщин.

Ну, тогда я очень похожа на порочную, а что же еще?

Может то, что такая, она подвержена страстям в большей мере, чем остальные. Нет! Не так, потому что мы порой сами не знаем о том, на что мы способны в сексе и на какие страсти поддадимся. Наверное, порочная тоже не знает, но не боится, а наоборот, сама стремится в таким неведомым страстям.

И тут я такая же! Так, что же еще?

Может тем, что все время хочет в жизни своей изменить, исправить, внести больше жизненной энергии и где-то безрассудно действует, атакует в жизни, чтобы заводило, возбуждало больше, чем надо?

Ну, и тогда я такая же!

А может от того, что притягивает к себе, затягивает безрассудно, не думая о последствиях и наплевав на мнения?

И тут я такая же!

По всему выходит, что Мари мне правильное дала определение. Права оказалась девочка, я женщина и правда порочная! А раз так, то мне прощается многое! Выходит, я зря ее отвергаю…

Интересно, а что бы она во мне такое нашла, что бы я в ней отыскала еще такого, чего я не познала в других, например в той же Бленде, Халиде? Ну она, может быть, отыскала бы во мне, а вот я? Ну и что бы я смогла отыскать в ней найти для себя после того, что я уже знала о взрослых женщинах?

Может, наивность детскую и юное нетерпение любить?

А что? Они все такие молодые нетерпеливые и торопливые. Стоило только им осознать себя молодыми женщинами как тут же готовы доказать, что именно они становятся половозрелыми женщинами и тогда только так. Их сдерживает только боязнь начать, а скромность и воспитание им все уже по боку. В них, только чиркни, как вспыхивает страсть! Вспомни, как у тебя с той, в юности, в походе вспыхнуло, словно молнией поразило от ее настойчивости. Нет, не так, а того что я почувствовала, когда я сама к ней небрежно и нагло, полезла настойчиво, так, для развлечения можно сказать, как мне показалось тогда. А в ответ неожиданно на меня вдруг обрушилась такая волна нежности и готовности, неутоленного желания предоставить себя для наслаждения с ее юным телом, от нарождающейся женщины, и это так захватило меня.

Ведь сначала я как? Она мне показалась такой недалекой, туповатой, неопытной в сексе, а также толстопопой, сисястой и какой-то ограниченно скромной в свои-то годы. А потом?

Да, потом я сама в нее погрузилась, и она меня так захватила, так закружила, смяла во мне всякую небрежность, опрокинула мою наглость и словно тут же обмыла, словно чистой водой окатила. Она светлая оказалась и чистая, и я, находясь с ней, и сама с ней причащаясь очистилась.

Может и с Мари будет так? Может плюнуть на все и сорваться с ней как с той Наденькой, толстенькой и свеженькой, от которой так хорошо пахло, особенно у нее там… Ой, да что это со мной?

Мне явно недостает ее, но не их всех…, а просто мне недостает – любви!

Особенно сейчас я чувствую себя одиноко, где-то с краю Земли, в какой-то чужой мне стране, в которой застряла от чего-то и все никак не могу ничего… Да, именно так! Ничего не могу и не получается у меня, ни по-хорошему, ни по-плохому! Ничего не получается, это факт! Более того, как там говорят, благими делами дорога выстелена в ад? В ад, не ад, а я попала! Заигралась с Халидой той, и она меня оказывается, как пацанку, как босявку подставила! Эх! Вот бы с этим разобраться! Но тут снова вопрос, а как? И главное, с кем, кто будет мне помогать?

Снова я без нее, моей девочки, ни шагу, да и потом, если она со мной, то мне можно рассчитывать на помощь ее отца и Пьера, а это уже команда. Команда между прочим хорошая! Вспомни, как мне отец ее и как она сама за меня горой и так они все за меня! И мне почему-то хочется думать, что тут не деньги играют роль, а что-то большее. Ну, да! Постой, постой?

Ну как же я не поняла, что все они и я тоже, что все мы крутимся вокруг нее, Мари!. Это надо же? Мы все вокруг нее, а она незаметно и скромно продолжает делать свое дело, и все у нее получается, и так глядишь, и у меня следом за ней все получится!

Так, что же дальше? А дальше вот что, я буду с ней, моей девочкой, более аккуратной и деликатней. И так, чтобы и надежды ее оправдать, вроде бы как, и от себя не отталкивать, не обижать, а рядом ее при себе держать. Так у меня силы добавятся, и, может быть, удачи прибавится вместе с ней. Потому что, как я поняла, она у нас ключевой игрок, и мне на нее надо ставить в своей катавасии с кутюрье. И потом, это же так приятно, когда тебя любят и к тебе так относятся! И я к ней, но об этом она не будет знать никогда, и не узнает…