Текст книги "Париж между ног(СИ)"

Автор книги: Роузи Кукла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

К чему мы приходим

Вечером так устаю, мне хватает без этого всех остальных забот, и я словно самнабула брожу, кружу по номеру, вспоминаю что-то, что было сегодня, что было когда-то, и почему-то все равно всплывают картины и образ Мари. И вот я в таком состоянии неожиданно захожу в ванную и ее вдруг внезапно застаю голой и с бритвой в руках!

– Что это, почему это ты, для чего?

А она, согнувшись, стояла и бритвой оголяла себя на лобке!

– Я…, я…, понимаешь…, она…, мы…

У меня кровь к лицу! Даже темно вдруг в глазах и только я на нее смотрю, но не вижу, а только вот всю фигурку ее, согнувшуюся и глаза на меня, как два уголька! Знакомые, ведь и такие глаза ее….

– И что? – говорю, и не говорю, а просто хриплю, – у вас уже все так зашло далеко?

А мысли скачут и почему-то меня как будто бы кто-то под локоть толкает, и я ей колко, с издевкой…

– А как же Пьер?

– А что Пьер? – Говорит, выпрямляясь.

А я как дура уставилась на ее бугорок и глаз не могу отвести от него, вот!

– Да! Что? Хотелось бы знать!

– А что знать-то теперь? Он, как ты знаешь, он нас с тобой предал! Что? Разве не так?

– Да, так, так, только вот…. – Она перехватила мой взгляд, отвернулась и быстро халат на себя раз!

А потом мы так с ней и стоим, молчим. Она смотрит в зеркало. Приняла такой независимый гордый вид! А я в отражении том, словно побитая собака с хвостом, что висит, словно плеть за спиной. Стоим и молчим! Первая она не выдерживает и мне говорит.

– Ну и что, так и будем стоять? Давай лучше поговорим? Может нам надо так именно…

– Расстаться? – Спрашиваю сама, обжигаясь смыслом.

Она, гордо вскинув головку, проходит мимо меня, а я в последнюю секунду почему-то ее хватаю за край рукава!

– Что? Что? Зачем!

Потом все словно выстреливает из меня в нас! И как будто бы эта волна, разрывая время, бросает друг к дружке…

– Мари!

– Бест!

М…м…м!!! Ах, ах!!! От поцелуя удар, молния, все сметая! Я забываю все! Кто, где я, что я вот такая сейчас и только ощущения, прикосновения, от нее, к ней, ее телу, горячей и мощной волной все во мне сминая, и я, теряя рассудок, шепчу ей бесстыдно…

– Хочу…

И уже вспыхивая, разрываясь от напряжения этих мгновений ожидания, замирая всем на свете, я слышу от нее…

– Я хочу, я тебя, я хотела все время …сказать… что….

Вы представляете, что произошло? Что? Осуждаете? Не принимаете? Ну что же, так и должно! Вы скажите, а что же хотите от них вот таких! А каких? Многое вы понимаете? Кто вообще может понять женщину? Кто?

Ах, вы о том, что беременная? А беременная, это самая что ни на есть женщина из женщин! Понятно? А что? Вы пробуете возражать?

Вот тут, мой милый читатель, я оставляю тебя в твоем понимании…

Как хочешь, так и понимай, что и как между нами произошло… А что? Одни тут же с брезгливостью книгу может быть отодвинут. Хлопнут страницами! Хлоп! Дура! Скажут.

А другие, потирая руки… Ну же и что же? Давай городи огород свой, ведь такого не может быть! И тоже вслед, от того, что прочтут тут! И скажут, ей богу скажут, а почему бы и нет?

А вот вы, кто остался, предан сюжету и героиням, прочтут….дальше….

– Мария?

– Что милая?

– Скажи мне, как ты, вот так и с ней?

– А что тут сказать? Все как-то само взяло и произошло…

– Это она?

– Да! Но и я тоже…Сначала только она, а потом уже я… Понимаешь, она не такая как…

– Как я?

– Не обижайся, но так. Она совсем другая…

– Красивая?

– Да, очень!

– И что, настолько, что ты в нее сразу?

– Нет, не сразу, но по правде, не пропустила мимо, запомнила. Ну вот, сама посуди. Я приходила на занятия, а они все на меня как на инопланетянку! А как же? Они и я из Парижа! Да тут еще о каких-то далеких народах. Невольно, как представишь себя в их гематиях, туниках, палиях, так и хочется ощутить их шелковистость, касание легкое… Я им рассказываю, а сама ощущаю, как они чувствуют, понимаешь, ну так же, как я, это обнажение тела, соприкосновения легкой одежды…

– Нет! Я думаю, что ты им так рассказывала, чтобы они именно так и почувствовали! Я так поняла. Ну откуда им из их деревень, от навоза, от нищеты и …

– Так, не скажи! Ты знаешь, я тебе уже рассказывала, как с ним, Хозяином, мы по деревням, да в парных как там с ним…

– Постой, как это ты с ним? Он что же и тебя к своему…

– Нет, у него не такой! А вот, я запомнила, как он всем им, он о нем и они так, что, мол, вот такой у него вот…

– Что, он говорил и называл его …..? Он так говорил?

– Нет, вовсе не так! Это я все слышала и видела, а у него был, ну этот, и даже не знаю, это слово можно произносить или нельзя?

– А почему нельзя? Скажи? Ну и как он о себе?

– Да вот так, всегда как показывал его, так и говорил, что у него… елдык!

– Что?

– Вот видишь, я предупреждала, а ты меня вынудила, и я вот взяла, и сказала, я знала …

– Ничего ты не знала! И потом это слово – оно не матюг.

– Как? Тогда почему как он так скажет, то все они, кто рядом сидят и хихикают, радуются! А чему? Такому размеру? Такому слову о нем? Кстати, ни сразу же ведь с ним, с таким хорошо…

– Ну, а ты? Как? Наверное, не сразу нашла это в нем?

– Конечно же, о чем ты говоришь? Просто он, понимаешь, меня совращал, совращал постепенно. Каждый раз затаскивал к ним туда в баню, заставлял меня им помогать, подключал в свою игру. И я, знаешь, мне стыдно признаться в том и сказать, но мне как-то стало потом именно этого, грубого, наглого не доставать! Я даже сейчас, как подумаю, то знаешь, меня от всего того даже одного напоминания волнует меня все и возбуждает. Вот как я увлеклась.

– Прости, что сморозю может быть глупость, а увлеклась, это как и куда?

Потом она мне о таких сторонах своего заключения сексуального, что я только и спрашиваю:

– Как и туда? А так разве можно? А я ведь такого даже не знала!

Потом спустя какое-то время.

– Ну, Мари, ты меня удивила! Ей богу! Это что же сейчас получается, что ты словно школу заканчиваешь, а я словно в первый класс! Так?

Ну и как ты теперь с этой Розой? Что ты ее так же, как научилась? Ну что ты молчишь, отворачиваешься? Я представляю, как ты с ней сейчас… Я бы так не сумела. Ей богу, так что ты уже и меня прости. Видишь, какая я и потом…

– Разлюбила? Ты так хотела сказать?

А я, выбираясь с дивана, переваливаясь, не хочу ей ни врать, ни говорить что-то, чего уже и не знаю. Ну, вот, думаю, мы поцеловались с ней, и это уже напоследок, наверное? Да меня толкнуло к ней, потянуло там, в ванной комнате, но только на миг, только самый, самый последний! Как прощальный был наш с ней, и в то же время страстный поцелуй! И вот и все! Все, понимаешь! Ну и как ей об этом сказать? Как? Я ведь не сумею?

Она видимо догадалась, встала, поправляя халат.

– Ну я пошла, понимаешь, мне надо …

– Не опоздать на свидание?

Она молча кивнула головой и ушла к себе в соседнюю комнату. А я все сидела и меня постепенно отпускала она… Она, моя Мари, она выходила из меня с этим последним поцелуем, словно открытым шлюзом. Из меня истекала, как вода, да из шлюза…она… Она уходила, а я вдруг испытала облегчение! Да, да! Самое настоящее! И тут же, плотно прикрыв дверь, Игорю звоню.

– Игорь!

– Что-то случилось у тебя такой голос тревожный?

– Да случилось!

– А от чего так радостно, это что-то такое приятное для тебя?

– Да! Дурачок мой! Да!

– Ну, знаешь, тебя ведь не поймешь, то я утром дурак ненабитый, а вот сейчас, дурачок счастливый!

– Точно, любимый!

– И вот уже и любимый! Ты что влюбилась, тогда хоть скажи мне в кого?

– Ну что тебе сказать, дурачку такому, простофиле и глупому? Что? Если ты даже не чувствуешь ничего и такое у меня расспрашиваешь?

– Да, ты как такое скажешь, так я просто холодею от догадки! Может, ты мне все-таки расскажешь?

А я взяла и отложила трубку и закружилась вдвоем с малюткой и запела счастливо….

– Бест, Бест! – Слышу временами, когда оборачиваюсь. – Ну что за девка такая мне попалась…

– А ну-ка! Мой дорогой, скажи мне, какая я тебе попалась?

А потом слышу и плыву в облаках от сравнений его и посланий ко мне обращенных, словно к богине той, что в тунике стояла, купаясь в мягких прикосновениях одежд красивых, что приносили мужчины веками нам женщинам любимым…

Заключение

В последние дни я все время больше в себе и в агентстве своем пропадала. К тому же

Игорь меня уже некуда не отпускал одну, но все равно ведь, дело надо было делать, решать, и я попадаю на заключительное совещание к нам на фабрику.

Села тяжело, сижу и смотрю на подруг, я из президиума, а они мне, кто радостно и кивают, а кто-то сочувственно, мол, понимаем, сами мы вот такие или были, или…

Стоп, стоп! Вот же черт! Наклоняюсь к знакомой и ей тихо так на самое ушко.

– И что много таких подруг?

– Каких подруг, не пойму?

– Ну таких, как я дирижаблей! Беременных, с животами?

– Ах, таких? Хватает. Да ты знаешь… Погоди, сейчас наш Начальник производства выступает, послушай, толковая баба, между прочим, хотя и молодая!

Но я все в себе и пока что отойти все никак не могу. Сижу и все никак не врубаюсь, о чем это она, неужели, думаю это их, а вовсе не наше начало и уже оно пошло… Следом пошло за нами… Они, что же не понимают, что им тут преподносят? Их как коров обрюхатят, а потом…

Стало мне нехорошо, и я ртом, как рыба, воздух потянула, рот свой открыла….

– Бест, тебе я вижу не хорошо? Сейчас я мигом. Простите, дайте пройти нам!

Потом завозились, в президиуме и меня, остановив совещание, выводят за кулисы. Но я понимаю, что я тут наделала переполох, и в то же время, мне надо все слышать, понять что тут и как у них, и все ли готово к запуску линий, конвейера, говорю им.

– Ничего, не беспокойтесь, вот я здесь за кулисами, полежу немного на кушеточке, хорошо? Мне надо послушать этого вашего начальника производства. И потом мне уже лучше. Идите спокойно, работайте, проводите совещание, я тут отлежусь, а если мне надо будет, то я позову.

Они потоптались, одна девушка осталась со мной. Села в ногах. Что-то расспрашивает тихонько, но я уже прислушиваюсь к выступлению той, которую я мельком увидела на трибуне. Она говорит, и я, слушая ее ровный и довольно приятный голос, отмечаю, что вот ведь действительно все у нее ловко и правильно. А она продолжает:

– Так вот! Мы две недели тому закончили пооперационные действия, отработали все огрехи и уже третий день как запускаем пробный пошив изделия. И хоть ткань и не легкая, но пошив получается, особенно хочу отметить старания и умения участка рукавов. Вытачают умело, гладко, а вот подкладочницы все никак не научатся. Стыдно ведь, это же вам не рукава тачать, это же подкладка, легкая, простая ведь работа!

Потом слышу из зала кто-то.

– Ну конечно, как что, так мы виноваты, а у нас, между прочим, состав уменьшен. Было три пары, а теперь только три человека. И как мы теперь, по одному в смену?

В зале зашумели.

– Тише, тише дорогие. А почему это вы не выходите всем участком? Вас же учили, и все прошли квалификацию. Где остальные?

Опять из зала.

– Вы что же, не знаете что ли или прикидывайтесь? У нас половина на сохранение легла, а вот в бригаде…

Что? Мне даже опять неважно, и я снова ртом воздух… Ам, ам!

– Вам плохо, Вам что-то надо?

– Дай деточка, водички налей! Постой, постой, а ты что же тоже беременная?

– Я? Нет пока еще, но думаю! Вы знаете, у нас ведь многие девочки так решили. Нам ведь и премиальные специально установили по триста долларов! И потом, ведь можно спокойно и в профилактории, там знаете какие врачи? Что с Вами, что?

Потом опять они перерыв. И уже около меня люди, кто-то поддерживая голову, дает воды напиться.

– Ты кто? Я тебя знаю. Ты начальник производства! Так?

Та головой мне кивает, а потом мне спокойным голосом.

– Вам надо не разговаривать, Вы полежите спокойно, тихо.

– Хорошо! Спасибо! У тебя руки теплые и добрые, и сама ты красивая такая, а как звать-то?

Что?!!! Как Роза?!!! Так вот ты какая?!!!

После того совещания меня уже Игорь никуда.

– Все! Никакой работы, даже не думай! Слышишь?

Но я ведь разве слушаю его, я ведь только себя и ее мою малютку и слушаю.

С таким удовольствием села и выкраиваю распашонки, чепчики! Боже! Как же хорошо на душе! Я уже все и обо всем позабыла на свете, ведь только и думаю, как я теперь буду рожать? Но Игорь как-то заходит и мне.

– Не хотел говорить, отвлекать, но все ведь все равно узнаешь. Мама, наверное, каждый день звонит, да и девчонки. А тут еще эта, как ее там – Роза, Начальник производства все просит с тобой переговорить. Так ей не разрешил. Правильно я поступил?

– Правильно, правильно, Игорек мой!

– Да и еще новость. Сняли ведь Чичу, полетел с мэра, да еще и дело инкриминируют ему. Теперь он под следствием!

– Правильно, правильно все!

– Ну и совсем тебе скажу. Только ты не волнуйся, хорошо?

– Это что-то плохое или приятное?

– Ты знаешь оно и такое и другое, все сразу.

– Как это? Так разве бывает?

– Бывает, бывает…, а впрочем?

– Что? Раз уж начал, то скажи! Ну же? Итак, я слушаю…

– Вот сегодня, да, вот прямо сейчас на фабрике ОМОН. Все, конец им! Всем! Понятно! Я ведь тебе всего не рассказывал, а ведь мы с новыми девчонками, которых по деревням собирали, туда сотрудниц внедрили и они все, все разузнали. Материала хватит не на одно уголовное дело! Ну как тебе такая новость?

– Правильно, правильно все Игорек мой!

– Только знаешь?

– Что? Я чувствую, что ты что-то от меня скрываешь? Ну же не тяни? С кем, что там стряслось? С Мари?

– Да! Не волнуйся, она жива, но…

– Что но? Ну же?

– Она совершила покушение на…

– На Жабу? Вот она молодец какая! Постой, а причем же ты такое говоришь, что-то о ней плохое? Она что, пострадала? Ну, говори! Муж! Да что ты все намеками? Ну же?

– Нет! Никто не знает. Видели, как она покушалась, а вот куда подевалась и куда пропала, никто не видел. Ищут.

– Ай да Мари, ай да девочка моя сладкая! Вот это настоящая француженка! А впрочем, она ведь и не француженка вовсе.

– Как? А кто же?

– Да сербка она! Из Сербии ее родители, оттого и такая смелая! Ничего не боится! Ведь ты же не знаешь, сербы они никому не прощают! Не то, что мы. Потому и она такая же! Это надо же сама и одна против их всех, да еще с пистолетом…

– Каким пистолетом? Она знаешь, совсем ведь не пистолетом, а …. Звонок.

– Слушаю, не молчите, кто? Кого позвать? А кто говорит? – Потом оборачиваясь ко мне, спрашивает.

– Ты будешь говорить, с каким там Перышком, так назвались, но голос женский и приятный.

– Буду! Вот теперь буду, и ты знаешь, закрой, пожалуйста, за собой дверь!

– Что так? Опять секреты, тайны! Ты вся ими опутана, словно муха на паутине, только я не пойму другой раз, ты кто, муха или сама паучиха? Так кто ты?

– Так, Мух мой милый, иди, иди уже! Дай мне трубку, дай же, ну быстрей же…

– Бест!

– Не плачь, говори, говори, я тебя слушаю, моя девочка … Я решила, нет, не перебивай! Я хочу, чтобы ты знала, я свою дочку так и назову….

Да, да! Теперь у меня будут две самые любимые в жизни женщины, ты и моя Мари! И вот теперь Мари и ты – это Франция и Париж.

Вот теперь, когда буду рожать, я скажу, нет, прокричу…. Париж между ног!

И ты паришь от любви, между ног ощущая жизнь, и ты паришь, и паришь….

Конец

Белград, Сербия 2014 г