Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Потянувшись к телефону, Лин нажал на кнопку.

– Да, сэр? – раздался голос радиооператора из белой стерильной комнаты компьютерного центра связи особого отдела МИ-6.

– Кто сейчас на дежурстве из «Стрекозы»? – спросил Лин, имея в виду элитную группу из девяти агентов, докладывавших регулярно о своем местонахождении без каких-либо дополнительных разъяснений.

– Их двое, сэр: в машинах «три» и «семь». В течение нескольких минут я смог бы связаться и с остальными. Пять, мы проверили, находятся дома. Об остающихся двух тоже известно, кто где. Один до одиннадцати тридцати пробудет в кинотеатре «Пагода», после чего вернется к себе домой, но мы можем в любой момент вызвать его из кинозала клаксоном. Другой отправился в яхт-клуб в Абердине с женой и ее родней. Она – англичанка, вы знаете.

Лин улыбнулся:

– Не сомневаюсь, расходы английской семейки проделают основательную брешь в нашем и без того скромном бюджете, пополняемом за счет поступающих из Лондона средств.

– Неужели, майор? Если тем агентам, что входят в «Стрекозу», действительно дозволяется швыряться деньгами, то не возьмете ли вы и меня туда: авось сгожусь на что-нибудь?

– Не будьте нахалом!

– Извините, сэр…

– Шучу, молодой человек! На следующей неделе я угощу вас роскошным обедом. Вы отлично работаете! В общем, я доволен вами.

– Благодарю, сэр!

– Это я должен вас благодарить.

– Надо ли мне связываться со всей группой и поднимать ее по тревоге?

– Да, свяжитесь, пожалуйста, с каждым, хотя и с иной целью. Все они на протяжении нескольких недель работали с огромным напряжением сил и без выходных. Скажите им, что, по-прежнему докладывая мне о своих перемещениях, они могут следующие двадцать четыре часа предаваться отдыху, если только не поступит вдруг от нас какого-либо распоряжения другого толка. Агенты, дежурящие в машинах «три» и «семь», могут ехать домой, но в питейные заведения чтобы не заглядывали. Передайте, что я пожелал им отоспаться как следует и вообще провести это время по своему усмотрению.

– Слушаюсь, сэр! Их это вполне устроит.

– Сам я буду в машине «четыре». Возможно, я еще свяжусь с вами. Продолжайте так же добросовестно работать.

– Есть, майор!

– Вы и впрямь заслужили обед, молодой человек.

– Если позволите, сэр, – отозвался с энтузиазмом радист, – я скажу за всех нас: мы хотели бы работать только с вами.

– В таком случае вы, я думаю, заслуживаете не одного, а двух обедов.

Припарковавшись перед жилым домом на Ян-Пинг-роуд, Лин снял микрофон с рычага под приборной доской:

– Внимание! Я – «Стрекоза-ноль»!

– Да, сэр?

– Соедините меня напрямую с группой захвата. О том, что есть связь, я узнаю, когда услышу зуммер, не так ли?

– Да, так, сэр.

При каждом повороте диска радиотелефона на линии едва различимо пульсировал дребезжащий звук. Когда майор набрал номер, послышались гудки, а вслед за тем и женский голос:

– Да?

– Мистера Зу, пожалуйста. Куай! [177]177
  Быстро! (кит.)


[Закрыть]– произнес Лин резко, давая понять, что ему некогда.

– Да-да, конечно, – промолвила женщина на кантонском наречии.

– Зу слушает, – произнес тут же мужчина.

– Суньсу! Сяосш! [178]178
  Скорее, выкладывай новости! (кит.)


[Закрыть]– проговорил Лин сиплым шепотом. Слова его прозвучали мольбой отчаявшегося человека о помощи. – Говорит Шен. Поддерживайте с нами постоянную связь! Сапфир ушел!

– Что?.. Кто это?

Майор нажал на рычаг, а затем на кнопку справа от микрофона.

– Да, «Стрекоза»? – тотчас ответил радист.

– Подключитесь ко мне и к опергруппе и переводите все вызовы на меня. Прямо сюда. И так до тех пор, пока я не отменю этого распоряжения. Все понятно?

– Да, сэр! – отчеканил подчиненный.

Телефон зазвонил. Лин снял трубку и небрежно, будто позевывая, буркнул:

– Да?

– Майор, это Зу. Только что у меня состоялся довольно странный разговор по телефону. Кто-то, у кого, судя по голосу, страшно болело горло, попросил меня связаться с кем-то по имени Шен. И еще сказал, что Сапфир ушел.

– Сапфир? – переспросил майор с внезапной тревогой. – Никому ничего не говорите, Зу! Проклятые компьютеры! Не знаю, как это получилось, но информация предназначалась мне. Это не для «Стрекозы». Повторяю: никому ничего!

– Понятно, сэр.

Лин завел двигатель и, проехав несколько кварталов на запад до Тан-лунг-стрит, повторил ту же операцию. И снова у него раздался звонок.

– Майор?

– Да?

– Мне только что звонил кто-то, говорил едва слышно, словно был при смерти. Он хотел, чтобы я…

Лин объяснил случившееся примерно так же, как и в прошлый раз: произошла, мол, досадная ошибка, что весьма опасно. Но к «Стрекозе» все это не имеет никакого отношения. Никто ничего не должен знать о разговоре с незнакомцем.

Распоряжение Лина было выслушано с полным пониманием.

Лин еще трижды проделал свой номер, располагаясь всякий раз возле того здания, куда звонил, будь то жилой дом или пансион. И опять это ровным счетом ничего ему не дало: с Лином связывались сразу же после его звонка с тревожным сообщением, и никто не выбежал на улицу к таксофону, по которому можно говорить, не опасаясь, что тебя подслушивают. Майор знал лишь одно наверняка: тот, кто был внедрен, не использовал бы для тайной связи свой домашний аппарат. Все набранные номера фиксировались в счетах за пользование телефоном, которые затем представлялись в ведомство для оплаты. Данная практика приветствовалась агентами: ведь таким образом их разговоры по телефону оплачивались особым отделом, словно все звонки делались исключительно по служебным делам.

Связь с двумя освобожденными от дежурства агентами, находившимися в машинах «три» и «семь», была осуществлена через штаб.

Один направился прямо с дежурства к своей подружке. Дав понять, что он не намерен покидать ее в ближайшие двадцать четыре часа, агент попросил радиста самому принимать все адресованные ему срочные звонки, а каждому, кто попытается связаться с ним, сообщать, что начальство отправило его в Антарктиду. Все это, включая юмор, не походило на поведение двойного агента.

Второй оказался, если можно так сказать, еще более ни при чем. Он информировал штаб, что готов к решению любых задач – и больших, и малых, – относящихся и не относящихся к «Стрекозе», и, если потребуется, с удовольствием подежурит на телефоне. Его жена недавно родила тройню, и голосом, близким к паническому – так, во всяком случае, выразился радист, – он откровенно признался, что на работе отдыхает лучше, чем дома. Нет, он явно вне подозрений.

Семеро было проверены, и семь раз проверка агентов ничего не дала. На следующие сорок минут оставался агент, находившийся в кинотеатре «Пагода». И еще один – в яхт-клубе в Абердине.

Радиотелефон майора вновь зазвонил. На этот раз особенно громко. Или в том возбужденном состоянии, в котором пребывал Лин, ему так показалось?

– Да?

– Я только что получил сообщение для вас, сэр, – доложил радист. – Зачитываю текст: «„Орел“ – „Стрекозе-ноль“. Срочно. Отвечайте».

– Благодарю. – Лин взглянул на часы в центре приборной доски. Оказалось, он на тридцать пять минут опаздывал на встречу с Хевилендом и легендарным хромым агентом прошлых лет Александром Конклином. Поскольку линия еще не была отключена, майор снова поднес микрофон к губам: – Молодой человек!

– Да, сэр?

– У меня нет времени заниматься каким-то «Орлом», но мне не хотелось бы обижать его. Если я не отвечу, он позвонит снова, поэтому я прошу вас сообщить ему, что вам так и не удалось разыскать меня. Конечно, как только вы это сделаете, так сразу же доложите мне.

– Отлично; майор!

– Что еще?

– «Орел», когда звонил, был сильно не в духе. Он кричал о встречах, на которые надо являться вовремя, если договорились, и что…

Выслушав пересказ критических замечаний в свой адрес, Лин отметил про себя, что если ему удастся пережить эту ночь, то он непременно поговорит с Эдвардом Мак-Эллистером о том, как следует вести телефонные разговоры, особенно в чрезвычайной обстановке. Сахар вызывает приятные ощущения, соль – только гримасы.

– Да-да, я понял, молодой человек. Как говорили наши предки, орла можно распознать по его испражнениям. Сделайте все точно, как я просил вас, а заодно побеспокойте через пятнадцать минут нашего человека в кинотеатре «Пагода». Когда он позвонит, дайте ему мой не внесенный в список номер четвертого уровня и подключите его к этой частоте, не забывая, понятно, поддерживать связь и с остальными членами опергруппы.

– Будет исполнено, сэр!

Промчавшись по Хеннеси-роуд прямо на восток, у Флеминга, уже за Сутхорн-парком, Лин повернул на юг, в Джонстоне вновь двинулся в восточном направлении и по Борроу-стрит подъехал к кинотеатру «Пагода». Зарулив на стоянку, он занял место, отведенное для помощника управляющего сим заведением и, выставив полицейскую карточку на ветровом стекле, зашагал ко входу в кинотеатр. У кассы стояло всего несколько человек, жаждавших попасть на полуночный сеанс «Восточной страсти». Странный выбор сделал сидевший в данный момент в кинозале агент. Майор, чтобы не привлекать к себе внимания, – в его распоряжении оставалось еще шесть минут, – встал позади трех мужчин перед кассой и спустя полторы минуты купил билет. Войдя в зал, он отдал билет девушке, стоявшей у двери. Глаза его скоро освоились с темнотой в зале и порнографическим фильмом на экране. Довольно необычный способ развлечения для человека, прошедшего столь строгий отбор, подумалось Лину, но он тут же приказал себе избегать предвзятости.

Однако сделать это было не так-то легко. Человек, взиравший с вожделением где-то в этом темном зале на вялую постельную возню, не вызывал у него особых симпатий, хотя майор и считал его одним из лучших в своем подразделении. Этот агент, смотревший на всех свысока, был смелым парнем, – он проработал восемнадцать месяцев в Бэйдцзине, а ведь каждый час, проведенный им в коммунистической столице, мог стать последним. В органах государственной безопасности КНР он занимал довольно высокое место, открывавшее ему доступ к бесценной развединформации. Перед тем как бежать на юг, агент разыграл спектакль, глубоко потрясший его горячо любимую жену и дочь. Чтобы обезопасить своих близких от возможных подозрений или преследований, он инсценировал собственную гибель. Обнаружив некое простреленное, полусожженное тело, правоохранительные органы решили, что в дни, когда родину захлестнула волна преступности, этот человек пал смертью героя в бою с одной из банд. В результате матери и дочери ничто теперь не угрожало, и, кроме того, правительство предоставило им пенсию. Его же как перебежчика высокого ранга подвергли в соответствующем учреждении самым строгим проверкам, которые должны были бы сорвать любые попытки противника внедрить в английскую разведслужбу своих агентов. В данном случае присущее ему высокомерие говорило в его пользу. Он не старался понравиться, оставаясь всегда самим собой, и в своих действиях руководствовался исключительно интересами родного Китая. Власти должны были принять его таким, какой он есть, или же он предложит свои услуги кому-то еще. Все было тщательно проверено, и только материальное благополучие его жены и ребенка никого особенно не заботило. Деньги поступали на место работы жены без каких-либо объяснений. Впрочем, иного и быть не могло, поскольку сообщать ей что-либо было нельзя: если бы у властей возникло хотя бы малейшее подозрение в том, что ее муж жив, супругу агента подвергли бы пыткам, пытаясь получить от нее сведения, которыми она в действительности не располагала. В общем, если вдуматься, этот китаец не очень походил на двойного агента, несмотря на его слабость к киноэротике.

Оставался агент в Абердине, – по мнению Лина, личность странноватая. Маленького роста, всегда безупречно одетый, педант, работавший некогда бухгалтером, был старше своих товарищей. Служебные обязанности он выполнял с таким рвением, что Лин чуть было не сделал его своим доверенным лицом, но вскоре отказался от этой мысли, поскольку обнаружилось, что тот не умеет держать язык за зубами. Агент и майор являлись, по существу, ровесниками, и, возможно, именно поэтому Лину казалось, будто у него с его подчиненным много общего… И, однако же, удивительное прикрытие для перебежчика из Бэйдцзина! Жена – англичанка, благодаря которой он стал членом дорогого и престижного яхт-клуба. Все у него было в ажуре, да и он как бы олицетворял собой респектабельность. И Лин представить себе не мог, чтобы его ближайший соратник, пожилой раздражительный человек, настаивавший на аресте австралийца-дебошира за оскорбительные реплики в адрес «Стрекозы», был вдруг подкуплен и завербован Шеном Чу Янгом… Такое исключается!

Видимо, подумал майор, придется проверить еще раз освободившего с дежурства шутника, просившего говорить всем, будто он в Антарктиде, или того энтузиаста-сверхурочника, который готов дежурить хоть у телефона, лишь бы не слышать громогласного хора своих детишек-тройняшек у себя дома.

Нет, его явно повело куда-то не туда!.. Лин Вензу встряхнул головой, словно надеясь таким образом освободиться от своих домыслов… Давай же, думай! Сейчас! Здесь! Соберись с мыслями!

Решение ему подсказала лестница, которая вела на балкон. Поднявшись по ней, Лин оказался перед будкой киномеханика. Постучав предварительно в дверь, он надавил на нее и, сломав слабую щеколду, вошел.

– Тинг дзи! [179]179
  Прекрати! (кит.)


[Закрыть]– крикнул киномеханик, шаривший под юбкой сидевшей у него на коленях женщины. Молодая особа вскочила со своего насеста и отвернулась к стене.

– Полиция! – заявил майор, показывая удостоверение. – Поверьте, я не сделаю никому из вас ничего дурного.

– Само собой! – воскликнул механик. – Здесь не церковь, чтобы соблюдать благочестие.

– Согласен, что это и впрямь не церковь. Ну, а что касается всего остального, то это вопрос спорный.

– Мы оплатили лицензию…

– Сперва выслушайте, зачем я пришел сюда, – прервал механика Лин. – Полиции просто требуется от вас кое-какая помощь, и, думаю, оказать ее нам будет в ваших же интересах.

– Куда ты? – сердито окликнул киномеханик скользнувшую в дверь женщину.

– Остановите фильм секунд, скажем, на тридцать и включите свет. Зрителям объясните, что порвалась лента, но все будет быстро исправлено.

Киномеханик поморщился:

– Это уж слишком! Поднимется такой рев!

– Это ненадолго, только до тех пор, пока в зале будет гореть свет. Давайте же, делайте, что вас просят!

Проектор с жужжанием остановился, зажглись огни, и по громкоговорителю сделали объявление.

Механик оказался прав. Кинозал содрогнулся от воплей, сопровождаемых взмахами рук с вытянутыми указательными пальцами. Глаза Лина просматривали публику, начиная с противоположного конца зала ряд за рядом.

Он был там. И не один. Агент, наклонившись, беседовал с кем-то, кого Лин Вензу никогда раньше не видел.

Майор, взглянув на часы, повернулся к механику:

– Внизу есть таксофон?

– Есть. Работает, когда не сломан.

– А сейчас?

– Не знаю.

– Где он?

– Под лестницей.

– Спасибо. Через пятьдесят секунд можете снова прокручивать фильм.

– Вы же сказали: через тридцать.

– Я принял новое решение. Вы ведь радуетесь жизни благодаря выгодной работе по лицензии, не так ли?

– Они же как звери – те, что там, внизу.

– Приставьте стул к двери, – посоветовал Лин, выходя. – Замок сломан.

В вестибюле под лестницей майор подошел к таксофону. Помедлив немного, выдернул из аппарата гибкий шнур и, подойдя к своей машине, встал так, чтобы видеть телефонную будку на другой стороне улицы. Потом подбежал к телефону-автомату, узнал его номер и быстренько вернулся к автомобилю. Взобрался на сиденье, взглянул на часы, дал машине задний ход, выехал на улицу и остановился в нескольких сотнях футов от кинотеатра. Выключил фары и повел наблюдение за входом в «Пагоду».

Через минуту с четвертью из здания выскочил перебежчик из Бэйдцзина и, повертев головой, увидел, как и ожидал майор, будку по ту сторону улицы. Поскольку аппарат в кинотеатре был выведен из строя, агент мог теперь воспользоваться только этим телефоном-автоматом. Пока его подчиненный перебегал дорогу, Лин быстро набрал номер. Телефон сам зазвонил еще до того, как агент, заскочив в пластиковую коробку, обращенную открытой стороной к проезжей части улицы, успел опустить монету.

– Давай новости! – произнес приглушенным голосом Лин. – Я знал, что ты найдешь этот телефон! Говорит Шен! Поддерживай с нами постоянную связь! Сапфир ушел!

Майор опустил трубку, но оставил на ней руку, чтобы вновь поднять ее, как только агент попытается связаться с ним.

Однако звонка не было. Лин обернулся и посмотрел на открытую пластиковую будку таксофона через дорогу. Агент набрал другой номер, но говорить с майором не собирался, о чем свидетельствовал молчащий аппарат Лина. Ехать в Абердин не имело смысла.

Майор тихо вышел из машины, перешел улицу в затененной ее части и направился к таксофону. Шел Лин медленно, скрываясь в полутьме и, как часто это делал, ругая свои гены, из-за которых вымахал таким верзилой. Оставаясь незамеченным, майор наконец приблизился к телефону. Перебежчик, стоя спиной к майору в восьми футах от него, говорил возбужденно и с отчаянием в голосе:

– Кто такой этот Сапфир? И при чем тут этот номер? Откуда он мог знать, что я подойду к этому таксофону и именно в это время?.. Нет, я не сказал вам, он назвался именем нашего вождя!.. Да-да, совершенно верно, он назвался его именем. И это не было ни кодом, ни шифром! Одним словом, безумие какое-то!..

Того, что услышал Лин Вензу, было достаточно. Вынув пистолет, он решительно шагнул вперед из темноты.

– Фильм прервался, и в зале включили свет. Мы со связным…

– Повесь трубку! – приказал майор.

Перебежчик обернулся.

– Вы! – вскрикнул он.

Лин навалился на двойного агента всем своим огромным телом и, вжав его в пластиковый корпус будки, схватил трубку и разбил ее о металлический корпус аппарата.

– Хватит! – заорал он.

Внезапно майор ощутил, как по его животу скользнуло холодным жаром острое лезвие. Перебежчик стоял пригнувшись, с ножом в левой руке. И Лин спустил курок. Звук выстрела потряс тихую улицу. Двойной агент упал на тротуар. Его горло было пробито пулей, кровь, струясь по одежде, окрашивала в красный цвет асфальт.

– Ни маде! [180]180
  Ни с места! (кит.)


[Закрыть]– раздался слева от майора крик, подкрепленный потоком ругательств. Связник двойного агента, беседовавший с перебежчиком в кинозале, поднял пистолет и выстрелил. Майор, раненный в правое плечо, обрушился на него огромным, окровавленным торсом, и тот, словно под натиском сдвинувшейся с места стены, потерял равновесие. Лин произвел ответный выстрел. Его противник упал, вскинув руки к правому глаза. И тут же умер.

В кинотеатре на другой стороне улицы как раз закончился порнографический фильм. Из дверей посыпала мрачная, озлобленная, раздосадованная толпа. Лин, тяжело раненный, выбиваясь из последних сил, поволок бездыханные тела двух соратников заговорщика Шена к своей машине. Зрители из «Пагоды» смотрели на него безразлично тусклыми глазами. Воображение у них было развито столь слабо, что они были не в состоянии осмыслить то, чему сами являлись свидетелями.

Алекс Конклин поднялся со стула и по-медвежьи проковылял к темному пыльному окну.

– Что, черт возьми, вы хотите мне сказать? – спросил он, обернувшись, посла.

– Только то, что у нас не было иного выхода. Мне пришлось следовать единственно открытой для меня дорогой, чтобы заполучить Джейсона Борна. – Хевиленд поднял руку. – Прежде чем вы скажете мне что-либо в ответ, я должен справедливости ради заметить, что Кэтрин Стейплс, так же как и вы, не согласилась со мной. Она считала, что мне следовало просто рассказать обо всем Дэвиду Уэббу. Он, мол, помимо всего прочего, знаток Дальнего Востока, способный оценить, как высоки ставки в этой игре и сколь велика трагедия, которой чреват наш проигрыш.

– В данном случае она была не права, – заявил Алекс. – Он бы скорее всего посоветовал вам бросить эту затею.

– Благодарю вас, – кивнул дипломат. – Я придерживаюсь того же мнения…

– Подождите, – продолжил Конклин. – Дэвид сказал бы вам так не потому, что не согласился бы с вами, а потому, что не поверил бы в свою способность справиться с подобным заданием. Вы решили, забрав у него Мари, заставить его вернуться в далекое прошлое и снова стать тем, о ком он хотел бы забыть навсегда.

– О?..

– Вы действительно сукин сын, черт бы вас побрал!

Внезапно весь огромный дом огласило завывание сирен, за окнами замелькали лучи прожекторов, обшаривавших пространство вокруг здания. Затем раздались выстрелы и послышались удары пуль о металл и скрежет шин. Посол и агент ЦРУ бросились на пол. Однако через несколько секунд все затихло. Но только Хевиленд с Конклином встали на ноги, как дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Лин Вензу. Под мышками он держал два мертвых тела. Грудь и живот у него были в крови.

– Вот он, предатель, сэр, – проговорил майор, роняя обоих убитых. – А это его напарник. Поскольку с этими двумя покончено, «Стрекоза», я думаю, отрезана теперь от Шена.

Закатив глаза, Вензу издал тяжелый вздох и рухнул на пол.

– Вызовите «Скорую помощь»! – крикнул Хевиленд людям, столпившимся у двери.

– Принесите марлю, бинт, полотенца, антисептики… Все, что сможете найти! – закричал Конклин и, хромая, подбежал к китайцу. – Надо немедленно остановить это чертово кровотечение!