Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Дождь, барабанящий по моей согнутой спине и по крышке ящика, был таким сильным, что через минуту на крышке не осталось никаких следов земли. – Ящик лежал под небольшим углом, и грязная вода стекала с него.

Я осторожно, прикрывая рукой, включил фонарик и осветил крышку. – Ни пометок, ничего, что указывало бы на содержимое. На концах ящика – веревочные ручки.

 Я, спрятав фонарик в карман, ухватился за одну из ручек и попытался приподнять ящик. Он был длиной около двух метров и такой тяжелый, словно набит кирпичами. И все же я мог бы сдвинуть ящик с места, но земля вокруг ямы настолько пропиталась водой, что ноги мои скользили и погружались в жидкую и мягкую массу, так что я сам, в конце концов, чуть не угодил в яму.

Я снова вынул фонарик и внимательно осмотрел крышку ящика. Никаких металлических замков, никаких винтов. Единственное, что держало крышку – пара гвоздей с каждой ее короткой стороны. Спрятав фонарик, я сунул лезвие лопаты под крышку. Гвозди жалобно заскрипели, словно протестуя. Оторвав один конец крышки, я приподнял ее и посветил внутрь.

Даже мертвый, Яблонски улыбался. Лицо было спокойным и умиротворенным, и только между глаз фонарик мой позволил заметить крошечную дырочку. Такое отверстие оставляет пуля из малокалиберного автоматического пистолета.

В эту ночь, находясь на открытых просторах Мексиканского залива, я дважды вспоминал о Яблонском, завидуя в душе, что он спит сном праведника в теплой постели. Он действительно спал! Спал уже многие часы, ибо кожа его была холодна, как мрамор.

Я не стал обыскивать карманы убитого – Ройал и Вайланд, несомненно, сделали это до меня. К тому же я твердо знал, что Яблонски не мог носить при себе ничего, что могло бы указать на истинную причину его проникновения в дом генерала, ничего, что могло бы рассказать о моих планах. А также ничего говорящего о том, что мы с ним каким-то образом связаны.

Я стер с мертвого лица капли дождя, опустил крышку и тихонько забил гвозди обратно рукояткой лопаты. Раскапывал я просто яму, а закапывал – могилу. Ройалу повезло, что я не встретился с ним в эту минуту, ему и пистолет бы не помог.

Поставив лопату и грабли в сарай, я направился к белому домику сторожа. В коттедже у ворот было темно. Со стороны сада дверь черного входа и два окна – домик был одноэтажный, – и все они были заперты. Еще бы! В этом месте все так и должно было быть.

Но гараж был не заперт. Только сумасшедшему могла прийти в голову мысль угнать «роллс-ройс» – через снабженные электроприводом ворота выезд машин абсолютно исключался. Гараж был под стать машинам: весь инструмент и все оборудование были первоклассными, мечтой всех приверженцев движения «Сделай сам!».

Нижний край окон был невысоко над землей. Каждое окно имело по две створки, перемещающиеся вертикально независимо друг от друга. Одно из окон было с матовыми стеклами – скорее всего там ванная. Никто в ванных не спит, поэтому проникать в дом следует через это окно. Всегда почему-то считают воров рабами привычки – считают, что когда они проникают в дом через окно, то толкают нижнюю створку вверх и проползают под ней. И поэтому обычно сигнализацию устанавливают на ней. Принимая это во внимание, я решил трудится над верхней рамой.

Я сломал пару отличных стамесок, вгоняя их в щель между створкой и верхним краем рамы, действуя стамесками как рычагами,  прежде чем удалось сломать защелку, фиксирующую створку. Видимо здесь не очень боялись воров – не удосужились даже установить приличные защелки. Опустив верхнюю створку, я пролез внутрь. Впоследствии выяснилось, что сигнализация на нижней створке все же была.

Я никого не разбудил и не опрокинул полку с кастрюлями и сковородками по той простой причине, что помещение, куда я попал, не было ни спальней, ни кухней. Я намеренно выбрал окно с матовым стеклом, рассчитывая, что это – окно ванной. И я не ошибся.

В коридоре я включил свой фонарик и огляделся. Архитектура домика, если это можно было назвать архитектурой, была незатейливой. Коридор непосредственно соединял черный и парадный входы. С каждой стороны коридора находились по двери. Вот и все. Помещение напротив ванны было кухней. В ней я не обнаружил ничего интересного. Я прошел по коридору в своих хлюпающих ботинках, ступая как можно тише, остановился у двери слева. Оттуда доносилось глубокое, спокойное дыхание спящего человека. Осторожно повернул ручку и неслышно вошел в комнату.

Закрыв за собой дверь и оказавшись в  метре от спящего, стал светить фонариком прямо в его закрытые глаза. Он тотчас же проснулся и приподнялся, опираясь на локоть, а другой рукой заслоняя глаза от слепящего света. Я заметил, что он, даже разбуженный среди ночи, выглядел так, будто за две секунды до этого аккуратно пригладил и расчесал свои черные, отливающие блеском волосы. У меня же спросонья волосы всегда напоминают стрижку «ежик», придуманную близоруким идиотом с содовыми ножницами.

Он не сделал никакой попытки к сопротивлению. Он выглядел крепким и разумным парнем, который знает, когда что можно делать, а когда нельзя. Он понял, что сейчас нельзя… Сейчас, когда он почти слеп.

– За фонариком пистолет тридцать второго калибра, Кеннеди, – сказал я. – А где ваш пистолет?

– Какой пистолет? – В голосе его не было страха. Видимо, он действительно не испугался.

– Встать! – приказал я. Его пижама, как я с радостью отметил, не была бордового цвета. Я бы и сам мог выбрать на свой вкус такую. – И отойдите от кровати к двери!

Он отошел. Я пошарил под подушкой.

– Вот этот! – Я достал из-под подушки маленький серый автоматический пистолет неизвестной мне марки. – А теперь снова садитесь на кровать и не двигайтесь.

С фонариком в руке и пистолетом в другой я быстро осмотрел комнату. Единственное окно было закрыто портьерой. Я подошел к двери, включил верхний свет, взглянул на пистолет и опустил предохранитель. Он щелкнул громко, отчетливо и деловито. Кеннеди сказал:

– Значит, у вас не было оружия?

– Зато теперь есть!

– Пистолет-то не заряжен, приятель!

– Такие сказки рассказывайте кому-нибудь другому, – усталым голосом сказал я. – Вы держите его под подушкой только для того, чтобы перепачкать простыню маслом, так что ли? Если бы он не был заряжен, вы набросились бы на меня и раздавили бы, как клопа.

Я еще раз осмотрел комнату. Уютное холостяцкое жилье, почти пустое, но комфортабельное, хороший ковер, хотя и не такой пушистый, как у генерала, пара кресел, покрытых восточной тканью, стол, кушетка и буфет со стеклянной дверцей.

Я подошел к буфету, открыл его и достал пару стаканов и бутылку виски. Потом взглянул на Кеннеди.

– С вашего разрешения. Вы не желаете?

– Странный вы человек, – сказал он холодно.

Его тон не остановил меня, и я налил себе виски. Большую порцию. Мне это было необходимо. По вкусу оно было хорошим, хотя виски соответствующего качества попадается довольно редко. Я наблюдал за Кеннеди, а он – за мной

– Кто вы, уважаемый? – наконец спросил он. Я совсем забыл, что моего лица почти не было видно. Я опустил воротник куртки и снял шляпу. Волосы были мокрые и прилипли к голове, но от этого, я думаю, не стали менее рыжими. Рот Кеннеди сжался в узкую линию. По выражению его глаз я понял, что он узнал меня.

– Тэлбот, – медленно проговорил он. – Джон Тэлбот. Убийца.

– Вы правы, – согласился я. – Убийца.

Он сидел, не двигаясь, и наблюдал за мной. Скорее всего, в голове его пронесся рой самых разнообразных мыслей, но ни одна из них не нашла отражения на лице – словно выпиленном из дерева лице индейца. Его выдавали только карие умные глаза: они не могли полностью скрыть его враждебности ко мне и холодной ярости, проглядывающей из их глубин.

– Что вам надо, Тэлбот? Что вы здесь делаете?

– Иными словами, почему я не уношу ноги?

– Зачем вы вернулись? Не знаю, с какой целью они заперли вас в доме во вторник вечером. Вы сбежали так ловко, что вам не пришлось убирать кого-то с вашей дороги, иначе мне было бы известно об этом. Может быть, они не знают о побеге? Скорее всего, так. До данного момента я тоже этого не знал, но сейчас я в этом уверен, так как от вас пахнет морем и на вас рыбацкая зюйдвестка. Вы отсутствовали несколько часов и промокли так, что даже простояв полчаса под водопадом, не смогли бы промокнуть сильнее. И все же вернулись. Убийца, человек, которого разыскивает полиция. Весь этот спектакль чертовски подозрителен и непонятен.

– Да, все чертовски запутано, – согласился я. Виски было отличным и, впервые за многие часы, я почувствовал, что наполовину возвратился к жизни. Он был очень неглупым, этот шофер, и соображал трезво и быстро. Я продолжил: – Но еще более противоестественно и непонятно, что вы работаете на подобную странную компанию.

Он промолчал, но я и не ожидал ответа. Будь на его месте, тоже не стал бы тратить время на то, чтобы обсуждать своих хозяев и их дела со случайно оказавшимся в доме убийцей. Я решил разговорить его по другому:

– Эта смазливая генеральская дочка, хорошенькая шлюшка, не правда ли?

Попадание в самую точку! Он вскочил с кровати, глаза загорелись яростью, руки сжались в тяжелые, как гири, кулаки. Он был на полпути ко мне, прежде чем вспомнил, что пистолет направлен ему в грудь.

– Хотел бы я, чтобы вы, Тэлбот, повторили все это, но без пистолета в руке. – тихо сказал он.

– Вот так-то лучше, – усмехнулся я и одобрительно посмотрел на него. – Наконец-то вижу у вас какие-то признаки жизни, и они совершенно явно свидетельствуют о том, что вы иного мнения о девушке. Реакция человека может сказать больше, чем слова. Если бы я спросил, какого вы мнения о мисс Мэри Рутвен, вы или вообще не проронили бы ни слова, или послали бы меня ко всем чертям. Я тоже не считаю мисс Мэри девицей легкого поведения. Более того, я знаю, что она не такая. Я считаю ее милым ребенком, действительно считаю ее отличной девушкой.

– Да уж конечно, – в голосе зазвучали горькие нотки, но в глазах я впервые уловил нечто похожее на удивление. – Именно поэтому вы и напугали ее до смерти в то утро.

– Весьма сожалею об этом, искренне сожалею. Но поверьте, у меня не было другого выхода, Кеннеди. Не было выхода, хотя совершенно не по той причине, которую принимаете в расчет лично вы или любой из банды убийц, находящейся в этом доме, – я допил свой стакан, посмотрел, на него долгим пристальным взглядом и бросил ему пистолет. – Может, поговорим?

Он был явно удивлен, но, несмотря на это, его реакция оказалась быстрой, очень быстрой. Кеннеди схватил пистолет, осмотрел его, глянул на меня так, словно решал, верить ему мне или нет. Он явно колебался. Потом пожал плечами и слабо улыбнулся:

– Думаю, что пара лишних пятен не испортит вконец моей простыни! – Он сунул пистолет под подушку, подошел к столу, наполнил оба стакана и застыл в ожидании моих пояснений.

– Только не подумайте, что я действую наобум, – начал я. – Дело в том, что я слышал, как Вайланд убеждал генерала и Мэри избавиться от вас. И понял, что вы потенциальная угроза для Вайланда, генерала и всех остальных, понял, что вы не в курсе тех делишек, которыми они занимаются. А вы ведь наверняка догадываетесь, что здесь творятся какие-то странные дела.

– Я всего лишь шофер… А что они ответили Вайланду? – По тому, как было произнесено это имя, я понял, что он питает к Вайланду далеко не нежные чувства.

– Они уперлись и наотрез отказались!

Это ему было приятно слышать. Он, правда, постарался выглядеть равнодушным, но это ему не удалось.

– По-видимому, вы недавно оказали семье Рутвенов большую услугу, – продолжал я. – Разделались с тремя головорезами, которые пытались похитить Мэри.

– Мне повезло… – Я подумал, что ему, видимо, всегда везло там, где дело шло о быстрой и энергичной реакции. – Тогда я был телохранителем, а не шофером. Мисс Мэри – лакомый кусочек для любого гангстера и охотника до легкой наживы… Но сейчас я уже больше не телохранитель, – закончил он отрывисто.

– Я видел вашего преемника, – кивнул я. – Валентино. Ему нельзя доверить охранять и пустую детскую.

– Валентино, секс-символ немого кино? – Кеннеди усмехнулся. – Да, это вы в самую точку,  с его-то физиономией неандертальца.  Вообще-то, это Эл Гунтер. Но Валентино, пожалуй, подходит ему больше. Я слышал, вы повредили ему руку?

– А он мне ногу. Сейчас она вся сине-багровая. – Я задумчиво посмотрел на него. – Забыли, что говорите с убийцей, Кеннеди?

– Вы не убийца, – ровным голосом заявил он. Наступила длинная пауза. Потом он отвел от меня взгляд и уставился в пол.

– Вы, что, в курсе здоровья патрульного Доннелли?

Он молча кивнул.

– Да, Доннелли жив и здоров, – подтвердил я. – Правда ему пришлось потратить несколько минут на то, чтобы смыть с брюк следы пороха, но большего ущерба он не понес.

– Зачем вся эта фальсификация? – тихо спросил Кеннеди.

– Попробую объяснить. Расскажу не все, не имею права, так что не обессудьте. Из того что вы прочитали обо мне в тех газетах. – Я кивнул на журнальный столик в углу. Там на обложке нового журнала опять напечатали мое фото, и эта фотография была еще хуже, всех предыдущих. – Лишь только кое-что правда, но в основном – чушь собачья. Меня действительно зовут Джон Тэлбот и я действительно являюсь специалистом по подводным работам. Я действительно был во всех тех местах, которые упоминались в суде, за исключением Бомбея, и примерно в то же время. Но я никогда не был замешан ни в каких преступлениях.

Что же касается Вайланда, а возможно, и генерала, то они действительно преступники, по которым давно плачет тюрьма. И мне нужно было проникнуть в их среду. Именно для того, чтобы обеспечить этой шайке столь уютное жилище, и проводится грандиозная операция спецслужб. Я участвую в этом деле отнюдь не как частное лицо. Не буду сейчас вдаваться в пространные объяснения, но стало известно, что генералу очень нужен эксперт по поднятию со дна моря затонувших кораблей. Было потрачено много сил и времени, чтобы создать мне соответствующую легенду. И не зря. Это дьявольски осторожные бестии. Они телеграфировали своим агентам в Голландию, Англию, Венесуэлу, чтобы установить мою личность. Данные, которые они получили, вполне их удовлетворили.

– Откуда вы знаете, что они посылали телеграммы?

– Последние два месяца все международные телеграммы из Саус-Венис подвергались проверке. Генерал – а все телеграммы идут от его имени – конечно, пользуется шифром. И это – совершенно легально. Но есть один человек из Вашингтона – кстати, он живет недалеко от почты, – так он настоящий гений по части расшифровки. Он говорит, что шифр генерала – это просто детские игрушки…

Действие виски начало ослабевать, я начал дрожать от холода. Пришлось встать и ходить по комнате. Я ходил и говорил:

– Чтобы оказаться в банде не в одиночку, а с напарником, и был разыгран этот спектакль – похищение дочери генерала.

– С напарником? Яблонский ваш напарник? А как Мери оказалась в зале суда именно тогда, когда вам было нужно?

Я отметил, что он сказал «Мэри», а не «мисс Мэри», как полагалось. Возможно, это не имело значения, а возможно она для него была именно просто Мери.

– Мисс Мэри, конечно, не в курсе происходящего. Но судья Моллисон находится в дружеских отношениях с генералом, и мне удалось убедить его пригласить Мэри на обед. А перед обедом она должна была заехать в суд и подождать, пока он окончит рассмотрение последнего дела.

– Неужели и судья Моллисон тоже посвящен во все это?

– Да. У вас здесь есть телефон и телефонный справочник. Может, хотите позвонить ему, уточнить?

Он отрицательно покачал головой.

– Моллисон знает об этом, – продолжал я. – И около десятка полицейских тоже. Все они дали присягу молчать и знают, что одно неосторожное слово будет стоить им работы. Да, спектакль получился на славу, Голливуд позавидует. Первые два холостых патрона в кольте Доннели, ложное заграждение на дороге, погоня с пальбой холостыми патронами… Единственный человек, не относящийся к полиции и посвященный в тайну, – это хирург, который, как все полагают, оперировал Донелли и потом подписал свидетельство о его смерти. Сначала он отказался, ссылаясь на совесть и этику, но мне удалось его уговорить.

– Значит, все это было мистификацией, – пробормотал он.

– Так было задумано… Все сообщения международной полиции и сообщения с Кубы были фальшивкой. Но это было сделано при полной поддержке здешней полиции.

– Но… но пробитое пулей ветровое стекло?

– Когда мисс Мэри легла на пол машины, я сам выстрелил в ветровое стекло. Машина, гараж, Яблонски – все это было запланировано заранее.

Теперь насчет Яблонски. Этот план разрабатывали свыше двух лет. Прежде всего нужен был человек, который знал бы карибский преступный мир как свои пять пальцев. Таким человеком был Яблонски. Он родился и вырос на Кубе. Два года назад он был полицейским Нью-йоркского департамента, расследующего убийства. Именно Яблонски придумал все фальшивые обвинения относительно себя самого. Очень остроумная идея: она не только объясняла исчезновение одного из лучших полицейских страны, но и давала возможность проникнуть в среду преступников, если в этом возникнет необходимость. Он работал со мной по этому делу последние 18 месяцев.

– Но ведь он сильно рисковал, работая на Кубе – она второй дом для половины преступников Штатов, и шансы…

– Он изменил внешность, – терпеливо пояснил я. – Отрастил усы, бороду, перекрасил волосы, надел очки – родная мать не узнала бы.

Наступило долгое молчание. Потом Кеннеди поставил свой стакан на стол и пристально посмотрел на меня.

– Так что же здесь все-таки происходит, Тэлбот?

– Очень сожалею, но не имею права сказать ничего кроме того, что уже сказал. Поверьте – это в ваших же интересах. Все, кто участвовал в этой мистификации, знают не больше. Просто они получили сверху соответствующий приказ на этот счет вот и все.

– Это что-то серьезное?

– Очень серьезное… Послушайте, Кеннеди, не задавайте лишних вопросов, просто помогите мне. И еще вот что. Если вас до сих пор не беспокоила безопасность Мэри, пора побеспокоиться о ней. Думаю, что она знает о делах Вайланда и генерала не больше, чем вы, но я убежден, что она в опасности. Дело может пойти и о ее жизни. Нам противостоят крутые парни, играющие по-крупному. На кону такие деньги… уже восемь трупов, и это только то, что я знаю наверняка. Я играю с вами в открытую и хочу предупредить, что если ввяжетесь в это дело, то у вас будут все шансы получить пулю в затылок. И несмотря на это, я прошу вас помочь, хотя не имею ни малейшего права на это. Что скажете?

Его смуглое лицо слегка побледнело, но только слегка. Мои слова, конечно, не очень-то ему понравились, но если он и испугался, то я этого не заметил.

– Вы умный человек, Тэлбот, – сказал он медленно. – Может быть, даже слишком умный… Не знаю. Во всяком случае, вы не рассказали бы мне всего того, что рассказали, если бы не были уверены, что я соглашусь. Значит, они поставили на карту очень многое? Что же, я тоже не против включиться в эту игру.

Я не стал терять времени, чтобы поблагодарить его за смелость. Человек сует голову в петлю – какие уж тут могут быть благодарности! Вместо этого я сказал:

– Я хочу, чтобы вы не отходили от Мэри. Куда бы она ни пошла, вы должны идти за ней. Я почти уверен, что завтра утром – то есть это уже сегодня утром – мы все отправимся на Икс-13. Мэри почти наверняка отправится с нами. У нее не будет другого выбора. И вы поедете с ней.

Он хотел было прервать меня, но я поднял руку.

– Знаю, вы больше не телохранитель. Тем не менее найдите какой-нибудь предлог явиться в дом. Повидайте Мэри. Скажите ей, что с Валентино этим утром случилось маленькое несчастье, и она…

– Маленькое несчастье? Что вы имеете в виду?

– Пусть это вас не тревожит, – хмуро ответил я. – Неприятность с ним действительно случится, и в течение некоторого времени он будет не в состоянии присматривать даже за собой, не говоря уже о том, чтобы присматривать за кем-то другим. Пусть Мэри настаивает на том, чтобы ее телохранителем стали вновь вы. Если она будет действовать настойчиво и даже устроит скандал, то она выиграет. Генерал возражать не станет, да и Вайланд – тоже. Тем более что все это – на один день. Послезавтра вопрос о том, кто ее охраняет, уже не будет его беспокоить. И не спрашивайте, откуда я это знаю. Но готов поспорить, что все будет именно так. – Я помолчал. – Во всяком случае, Вайланд может просто подумать, что она питает к вам слабость. – Он продолжал слушать с непроницаемым лицом, как у индейца, и я добавил: – Я не утверждаю, что это все так и есть на самом деле. Да мне и все равно, но я хочу вам сказать, что Вайланд именно так и может подумать и уступит, принимая также во внимание тот факт, что он не доверяет вам и что его вполне устроит, если вы со всеми вместе будете находиться на нефтяной вышке у него на глазах.

– Хорошо, – он ответил с таким хладнокровием, словно я предложил ему поехать со мной на пикник. Этот парень действительно отлично владел собой. – Я скажу обо всем Мэри. Скажу так, как вы хотите, – он на минуту задумался и потом добавил: – Вы сказали, что я суну голову в петлю. Возможно, так оно и есть. Возможно. Но я иду на это по своей воле и считаю, что это должно побудить вас быть откровеннее со мной. Быть честнее по отношению ко мне.

– А я не откровенен? – я не был раздражен, просто почувствовал смертельную усталость.

– Да. Вы не сказали мне всей правды. Хотите, чтобы я приглядел за дочерью генерала? По сравнению с тем, за чем вы охотитесь, Тальбот, безопасность Мэри для вас ничего не значит. Вы оцениваете ее жизнь не дороже двух центов. Если бы ее безопасность действительно имела для вас какое-то значение, вы могли бы спрятать ее, когда позавчера взяли заложницей. А вместо этого привезли обратно. Вместе с тем, предупредили меня, что ей угрожает серьезная опасность. Хорошо, я не спущу с нее глаз. Но знаю, что понадобился не только для того, чтобы охранять Мэри, а еще для чего-то другого.

Я кивнул.

– Да, вы действительно нужны мне. Я вступаю в это дело со связанными руками. Я – пленник и мне нужен человек, которому смог бы доверять. Я доверяю вам.

– Но вы можете доверять Яблонски, – спокойно сказал он.

– Яблонски мертв.

Кеннеди молча уставился на меня. Потом протянул руку, взял бутылку и налил в стаканы виски. Его губы сжались в тонкую линию, похожую на шрам на загорелом лице.

– Посмотрите, – я кивнул на свои залепленные грязью ботинки. – Это земля с могилы Яблонски. Я зарыл его могилу пятнадцать минут тому назад, перед тем, как пришел сюда. Ему выстрелили в голову из мелкокалиберного пистолета. Пуля угодила точно в переносицу. Он улыбался. Вы слышите? Он улыбался, Кеннеди. Человек не станет улыбаться, зная, что за ним пришла смерть. А Яблонский не видел, что за ним пришла смерть. Его застрелили, когда он спал.

Я дал краткий отчет о том, что произошло с тех пор, как ушел из дома генерала, начиная с моей поездки на Х-13 и кончая моим возвращением сюда… Выслушав все, он спросил:

– Ройял?

– Да.

– Вам никогда не удастся доказать это.

– Мне незачем доказывать, – сказал я, почти не сознавая от усталости смысла своих слов. – Ройял никогда не предстанет перед судом. Яблонский был моим лучшим другом.

Кеннеди отлично понял, что это означает, и тихо сказал:

– Не хотел бы я, чтобы вы стали моим врагом, Тэлбот.

Я допил виски. Теперь оно уже не оказывало на меня никакого эффекта. Я чувствовал себя старым, измученным, опустошенным, мертвым.

Кеннеди заговорил снова:

– Что вы намерены предпринять?

– Предпринять? Намерен занять у вас сухие носки, туфли и нижнее белье. Потом вернуться в дом в отведенную мне комнату, высушить свою одежду, надеть на руки наручники, пристегнуть их к кровати и выбросить ключи. Утром они придут за мной.

– Вы сумасшедший! Почему они убили Яблонски?

– Не знаю, – устало ответил я.

– Этому есть только одно объяснение, – настаивал он. – Они убили его, так как обнаружили, что он обманывает их. А если они разоблачили его, должны были разоблачить и вас. Они уже поджидают вас в комнате, Тальбот. Они считают, что вы вернетесь, ведь они не знают, что вы нашли труп Яблонского. Как только ступите за порог, получите пулю в лоб. Неужели не понимаете этого, Тальбот? Господи, неужели вы действительно не понимаете этого?

– Все может быть. Возможно, они все знают обо мне, а возможно и нет, Кеннеди. Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка, но может быть и так, что, все зная обо мне, они не убьют меня. Не убьют, пока я им нужен. – Я поднялся на ноги. – Все давай собираться.

Какую-то секунду казалось, что Кеннеди намерен силой задержать меня. Но, видимо, выражение моего лица заставило его изменить намерения. Он дотронулся до моего рукава.

– Сколько платят за такую работу, Тальбот?

– Гроши.

– А вознаграждение, за результат?

– Никакого.

– Тогда, ради Бога, скажите, что заставило такого человека, как вы, взяться за эту безумную работу? – его красивое смуглое лицо выражало тревогу и недоумение, он не мог понять меня.

Я и сам не мог себя понять. И я ответил:

– Не знаю… хотя нет, знаю! И когда-нибудь вам расскажу…

– Вы не доживете до того, чтобы иметь возможность рассказать об этом, – угрюмо буркнул он.

Я взял сухие ботинки и нижнее белье, пожелал ему спокойной ночи и ушел.