Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Глава 9

Надавив на кнопку звонка и услышав трезвон, я отошел от двери, сжимая в руке «П-38». Наконец дверь открылась, и появилась серебряная блондинка. В этот раз я назвал бы ее так: серебряная. Температура немного упала, и она накинула пестрый пуловер, резко контрастирующий с золотым бикини, но теперь не более четырнадцати карат.

Она взглянула на меня, увидела пистолет, и ее глаза чуть заметно расширились.

– Вы хотите напугать меня?

– Фарго там?

– Он уехал три часа назад. Вы хотите его видеть или как?

– Или как, – сказал я. – Я буду его ждать.

Она заколебалась:

– Я не уверена, что Кенту это понравится.

– А я уверен. – Я небрежно двинул рукой так, чтобы 38-й был направлен на ее беззащитный пупок. – Вы будете умницей, да?

Она проглотила слюну.

– Это не в моем жанре, – возразила она, – но и спорить со шпиком с пушкой тоже не мой жанр!

Она оказалась достаточно разумной и попятилась.

Я вошел за ней и заботливо закрыл дверь. Затем я осмотрел всю квартиру: гигантскую гостиную, столовую с телевизором, вделанным в стену, полностью автоматизированную кухню, ванную, которая заставила бы самого Нерона пиликать на арфе целый день, две спальни и комнату, служившую Фарго кабинетом.

Фарго в квартире не было.

Я вернулся в гостиную и нашел серебряную блондинку у бара.

– Я же вам сказала, что его нет, – торжествовала она. – Хотите выпить? Хотите еще чего-нибудь?

– Я охотно выпью стаканчик и буду ждать Кента.

– Он будет недоволен. Выпьете чинзано?

Она налила стаканы. Потом посмотрела на меня поверх своего стакана.

– Что он сделал? – спросила она.

– Кто? Фарго?

– Не прикидывайтесь! Вы всегда приносите неприятные вести и отлично это знаете. Значит, он что-то сделал. Он был вне себя от ярости, когда поехал отсюда и взял с собой Чарли. – Она вздрогнула. – А с этим парнем не каждый договорится.

– Теперь с ним уже никому договариваться не придется.

– Как это?

– Он умер.

Она поперхнулась своим чинзано:

– Умер?

– Да, в результате небольшой дискуссии… а Фарго драпанул, обвиняемый в убийстве. Не оставайтесь в его лагере, милочка, не советую.

– Проклятие! – сказала она холодно. – Что мне теперь делать?

– Не знаю. Боюсь, что вы мне не по средствам, крошка.

– Меня зовут Тони, – машинально сказала она.

– У вас, случайно, нет сестры-двойняшки?

– Нет, почему вы спрашиваете?

– Просто так. Если Фарго вернется сюда, вы пойдете ему открывать, а я стану позади вас со своей хлопушкой.

– У него свой ключ.

– Можно наложить цепочку. Он будет вынужден позвонить. Я сейчас сам сделаю.

Я направился к двери и наложил цепочку, потом вернулся и стал рассматривать тропических рыбок. Они умнее людей – никуда не уходят и никуда не спешат.

– Ну и Фарго! – сказала Тони. – Он уверял, что все устроит, и я поверила.

– Видимо, он не смог, – заметил я. – Может, ему помешало что-нибудь. Или кто-нибудь.

– Он чокнутый, ей-богу, – сказала она. – Не злой, как Чарли, но все равно чокнутый. Вы представляете, волочиться за этой ханжой столько времени!

– За какой ханжой?

– Когда эта дерьмовая актриса его бросила, он так и не оправился. Это невероятно! Он чуть не ревел вчера после вашего ухода, когда вы ему рассказали эту историю.

Я отвернулся от рыбок и взглянул на нее:

– Вы говорите о Джорджии Браун?

– Конечно, не о папе римском.

Она снова налила себе чинзано.

– Я не знал, что он был в нее влюблен.

– Он долгое время и сам не знал. То ругал ее по-всякому, то сидел и смотрел на ее фотографию, не обращая внимания, что я тут. Я ему говорила, чтобы он решил раз и навсегда, кто она: то она девка, шлюха, которая ему изменяла, а через минуту – единственная краля, которую он по-настоящему любил. Меня тошнило от этого!

Я взял свой стакан и ликвидировал жидкость.

– Пойду загляну в его кабинет, – сказал я.

Она пожала плечами:

– Будьте как дома.

– Вам лучше пойти со мной.

– Зачем?

– Мне одному будет скучно, и вы можете снять цепочку.

– Я? – Она покачала головой. – Для Кента Фарго? Вы принимаете меня за его собачку?

– Пойдем, держась за руки.

– Ладно.

Она взяла в одну руку стакан, в другую – бутылку. Я пропустил ее вперед. Второй раз я видел, как действовали ее четырнадцатикаратные бедра. В первый раз я их не переоценил.

Мы прошли в кабинет Фарго, и я сел за его стол. Тони устроилась в кресле напротив меня, скрестив длинные ноги. Она отвлекала меня от работы, за что я был ей признателен.

Я начал с первого ящика стола, затем осмотрел второй и третий, но ничего интересного не нашел. Я открыл последний, когда в дверь позвонили.

Стакан Тони приземлился на толстый ковер, на котором стало расплываться большое пятно.

– А если у него пушка? – сказала она хрипло.

Я успокоил ее:

– Не волнуйтесь, девочка. Я буду позади вас…

– Иначе говоря, он должен будет пристрелить меня, чтобы добраться до вас! – захныкала она.

– Идите откройте. Вы же не хотите, чтобы он потерял терпение и озлился?

Она встала и пошла передо мной неровным шагом. Около двери я встал сбоку и дулом моего 38-го сделал знак, чтобы она открыла.

Тони сняла цепочку, когда снова раздался настойчивый трезвон. Она зажмурилась и открыла дверь.

– Я хотел бы видеть лейтенанта… – Фраза, начатая четко и ясно, вытянулась и закончилась молчанием. – Это вы? – каркнул тот же голос при виде меня.

– Входите, Полник, – сказал я, убирая оружие.

Сержант вошел в холл. Тони поспешно закрыла дверь и водворила цепочку на место.

Полник поглядел на нее еще раз, потом повернулся ко мне:

– Хотел бы я одеть мою хозяйку в такой костюм и провести вокруг квартала.

– Чтобы все восхищались?

– Может быть, она бы не вернулась, – просто ответил он. – У меня для вас поручение от капитана, лейтенант.

– Хорошо, но не сейчас, я занят. Оставайтесь здесь и не спускайте глаз с Тони.

– Это она – Тони? – спросил он, указывая большим пальцем на серебряную блондинку.

– Она.

– Не спешите, лейтенант, – сказал он. – Занимайтесь хоть всю ночь, если нужно.

Я вернулся в кабинет Фарго атаковать четвертый ящик. Я выгреб содержимое, разложил перед собой, закурил и открыл первую папку. Видимо, я попал в точку; во всяком случае, я нашел кое-что интересное.

Папка содержала вырезки из газет трехлетней давности, касавшиеся самоубийства Меннинга. Я их внимательно прочел. Все они содержали почти одни и те же факты. Ничего нового я из них не узнал.

Я докурил сигарету и собирался прикурить от нее другую, как услышал покашливание. Я поднял глаза и увидел на пороге смущенного Полника.

– Извиняюсь, лейтенант, но я вспомнил, что говорил капитан. Он сказал, что это очень важно.

– Что же?

– Он сказал, что вернется в кабинет шерифа и что вы должны сейчас же идти туда же. Он сказал, что это приказ Лейверса и что вам лучше его не раздражать.

– Спасибо.

Он заколебался:

– Эта блондинка, Тони, спросила, не хочу ли я выпить стаканчик.

– А вы хотите?

– Ну. – Он облизал губы. – Но я сказал, что сначала спрошу вас.

– Я не возражаю. Принесите заодно и мне.

– Спасибо, лейтенант.

Через минуту он снова появился и поставил передо мной стакан.

– Вы думаете, что Фарго придет сюда? – спросил он.

– Не обязательно, но лучше оставаться здесь, чтобы быть уверенным.

– Вы совершенно правы, лейтенант! – с энтузиазмом одобрил он. – Вы знаете, что Тони раньше работала в стриптиз-баре?

– Ничего об этом не знал, – ответил я как мог серьезнее.

– Ну да. Она собиралась мне обо всем рассказать.

– Ладно, возвращайтесь туда. Вы не хотите ни крошки упустить, я полагаю?

– Нет, лейтенант, – горячо воскликнул он. – Вы знаете, лейтенант, мне очень нравится работать с вами. Кто, кроме вас, мог бы достать мне такую шикарную девочку? У меня внутри щемит, когда я думаю, что вас должны убрать с этой должности.

– Спасибо, – сказал я машинально и тут же спохватился:

– Что-что?

– Ну, так сказал капитан. – Он посмотрел на меня с несчастным видом. – Я ведь не мог заткнуть себе уши!

– Что именно сказал капитан?

– Он сказал, что если бы вы делали все, как надо, – извините за выражение, лейтенант, – то упомянутый Коте не был бы прихлопнут. И еще сказал, что, если бы вы сказали, куда идете, он бы велел наблюдать за домом той девчурки Стейнвей, и Фарго взяли бы как миленького.

– Возможно, капитан прав, – должен был согласиться я. – Почему бы вам не попросить Тони станцевать для вас танец живота, смешанный с ча-ча-ча?

Его глаза заблестели.

– Идет! Я пошел, лейтенант.

– Если она на это способна, я бы на вашем месте потихоньку удрал, пока она это не продемонстрировала, – добавил я.

Но Полник уже исчез. Я просмотрел последние вырезки.

Минуты через две я наконец напал на одну стоящую вещь. Статья о смерти Джеральдины Морган, девочки шестнадцати лет, у которой, возможно, было слабое сердце.

Заметка была опубликована за неделю до самоубийства Меннинга. Там не было никакого намека ни на Меннинга, ни на то, что она умерла в его доме. Это была одна колонка на пятой странице. Автор – вероятно, женщина – играла на сентиментальных струнах, и очень сильно. Она описывала надежды и стремления маленькой провинциалки, приехавшей в город Фабрикантов Иллюзий, чтобы найти там свой путь. И очень скоро Смерть оборвала ее мечты… Далее шли два отрывка из писем, которые она писала своей старшей сестре, где говорила, какой чудесной ей кажется жизнь в Голливуде. Письма были как раз такие, каких можно ожидать от шестнадцатилетней девочки, которую ничего не стоило поразить, – достаточно проехать по модным местам. Было упомянуто, что она провела уик-энд в Лагуна-Бич, но не уточнялось с кем.

Я дочитал статью и взял свой стакан. У меня сжало горло, когда я сделал глоток. Я понял, что это моя вина: надо было уточнить, что я хотел выпить. Полник принес мне чистого джина.

Я взял другую вырезку из того же номера газеты, что и статья о Джеральдине Морган. Это были два мутных фото, вырезанных из шестой страницы под рубрикой «События недели».

Заголовок: «Смерть оборвала мечты». Подпись под первой фотографией: «Молодая умершая, Джеральдина Морган, 16 лет. См, с. 5, пятую колонку». Подпись под второй фотографией: «Мэнди Морган, старшая сестра Джеральдины».

Я внимательно разглядывал второе клише. Чем больше я смотрел на это лицо, тем больше оно казалось мне знакомым. Я сложил обе вырезки и сунул в карман. Потом вернулся в гостиную.

Полник удобно устроился в кресле с громадным стаканом джина в одной руке и еще более громадной сигарой в другой. На лице его было написано блаженство.

Тони тихонько покачивалась перед ним на собственном фундаменте.

– Понимаете, – говорила она, чуть ворочая языком, – на этой набедренной повязке было нечто вроде бахромы, и когда я танцевала танец живота…

– Мне жаль, что я прерываю вас, – сказал я наполовину искренне.

Полник посмотрел на меня, поморгал и поспешно встал:

– Что прикажете, лейтенант?

– Я сейчас уеду, – сказал я, – вы оставайтесь здесь в засаде и ждите.

– Слушаюсь, лейтенант! – ответил он с энтузиазмом. – Вы сейчас едете в бюро шерифа?

– Не думаю.

– Но что же я скажу, если капитан позвонит? – обеспокоенно спросил он.

– Скажите ему… что, возможно, я не приеду.

Я взглянул на аквариумы. Мне показалось, что что-то изменилось, когда я вернулся в гостиную. Теперь до меня дошло: тропические рыбки больше не плавали.

– Что случилось с рыбками? – спросил я.

Тони громко закудахтала.

– Я их усыпила, – сказала она, указывая на пустую бутылку из-под джина. – У меня из-за них болела голова, когда они плавали по кругу. – Ее взгляд стал ледяным. – Фарго взбесится, – добавила она зловеще.

Глава 10

В половине одиннадцатого я припарковался у «Старлайт-отеля». Я дошел до апартаментов Дженис Юргенс и постучал. Она открыла не сразу и, открыв, не выразила удовольствия при виде меня.

– Вы никогда не отвяжетесь? – раздраженно вскричала она. – Как нам от вас избавиться? Просить защиты у полиции?

– Вы скрытничали, – с упреком сказал я, – не правда ли… Мэнди?

Она плотнее запахнула халат, и ее глаза внезапно застыли.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказала она.

– Разрешите войти, и я объясню, – ответил я.

Она посторонилась и пропустила меня в комнату. Остановившись у письменного стола, она повернулась ко мне:

– Вы, должно быть, не в ударе, лейтенант. Вы меня больше не забавляете.

Я вынул из кармана газетные вырезки и показал ей фотографии. Она молча смотрела на них несколько секунд, потом медленно подняла голову.

– Мэнди Морган, Дженис Юргенс – имена разные, надо же так постараться, ничего общего. – Глядя ей в глаза сказал я.

Она подошла к окну и раскрыла его настежь, как будто ей не хватало воздуха. Она стояла неподвижно, спиной ко мне.

– Когда вы сменили имя? – спросил я. – Сразу после смерти вашей сестры?

– Не понимаю, что вы хотите сказать, – ответила она, задыхаясь.

– Даже на скверном газетном фото трехлетней давности я узнал в вас Мэнди Морган, – устало сказал я. – Если вы предпочитаете молчать, я не против. Нетрудно найти в Луисвилле кого-нибудь, кто вас узнает. Например, ваш отец.

– Он умер, – угрюмо объявила она. – Он умер два года назад, попав под машину. Пьян был, конечно.

– Это уже лучше. Вы – Мэнди Морган?

– Да. – Она отошла от окна и приблизилась к столу. – Я Мэнди Морган.

– Зачем вы трудились менять имя?

– Мне все опротивело. Опротивело жить в Луисвилле, осточертело видеть вечно пьяного отца… Да еще Джеральдину убили! Я хотела начать все с нуля, не иметь ничего общего с прошлым, даже со своим именем. Я уехала в Нью-Йорк и стала Дженис Юргенс.

Я сел в ближайшее кресло и слегка дотронулся до лба. Он был какой-то липкий у корней волос.

– Рассказывайте дальше, – попросил я.

Она села за стол и закурила:

– Что я вам могу еще сказать?

– Все, что угодно, со всеми подробностями, даже если это вам кажется несущественным.

Она машинально трогала клавиши пишущей машинки.

– Я окончила курсы секретарей и некоторое время работала в агентстве. В этом агентстве Паула отыскала продюсера для своей телепередачи. Я часто виделась с ней тогда. Она вечно торчала в бюро или звонила туда. Когда ее программа наконец подошла к концу, она предложила мне стать ее секретаршей. Она платила больше, чем агентство, и работа была интересной. И я приняла ее предложение.

Я снова взглянул на вырезки:

– Как случилось, что одна газета Лос-Анджелеса опубликовала письма, написанные вам Джеральдиной?

– Один из инспекторов, занятых расследованием, приехал в Луисвилль и допросил меня. Видимо, он и рассказал о них газете.

– Вы помните его имя?

Она задумалась:

– Лейтенант, очень милый… Кажется, Монро.

Я мягко спросил:

– Он вам сказал, как умерла ваша сестра?

– Он сказал, что она была убита, – бесстрастно ответила она. – Он рассказал мне о Ли Меннинге и его уик-эндах в Лагуна-Бич. Это явилось для меня дополнительной причиной для перемены имени. Я чувствовала себя замаранной.

– В конце концов Меннинг поплатился, – сказал я. – Он покончил с собой через неделю после смерти вашей сестры.

– Я знаю.

– Но кое-кто не поплатился. Например Джорджия Браун.

– Что вы хотите сказать?

Я встал, подошел к столу и посмотрел ей в глаза:

– Вы знали, кто была Джорджия Браун, не так ли?

– Звезда кино, – ответила Дженис, отводя взгляд. – Все это знали.

– Но не все знали, кто свел Меннинга с вашей сестрой. И не все знали, что этой сводней была Джорджия Браун. Она была во всех отношениях гораздо хуже Меннинга. Она хладнокровно торговала девушками типа вашей сестры, и даже не столько ради денег, а из порочности. Монро это знал, и, если он говорил вам о Меннинге, он говорил и о Джорджии.

– Куда вы клоните, лейтенант? – спросила она обеспокоено.

Что бы я дал за то, чтобы хлебнуть глоточек…

– Я разговаривал с лейтенантом Монро сегодня утром. Ему можно позвонить, и он вспомнит, говорил ли он вам о Джорджии Браун.

– Ладно! – бросила она. – Он действительно говорил о Джорджии Браун. Ну и что из того?

– В руководстве по составлению настоящего детектива перечислены некоторые основные правила, например: в преступлении сначала надо искать мотивы и возможности. Джорджия назвала Пауле имена четырех особ, которых она предполагала разоблачить и у которых были причины ее устранить; я пошел по следам четырех подозреваемых, имеющих мотивы. Но я пренебрег рассмотрением вопроса о возможностях.

– Вы собираетесь наказать меня лекцией? – спросила она устало.

– Она не будет длинной, не беспокойтесь. Если бы я своевременно подумал о возможностях, я был бы избавлен от разочарований. Я должен был помнить, что вы и Паула порознь уверяли меня, что только вы с ней знали, где находится Джорджия Браун.

– Вы стараетесь что-то доказать?

– Я думаю, что уже доказал. Я должен был подумать о том, что вы обе имели возможность убить Джорджию Браун. Теперь поговорим о мотивах. Какую причину могла иметь Паула? Она рассчитывала на участие Джорджии в телепрограмме, чтобы увеличить число своих телезрителей и свой престиж; значит, она никак не могла желать смерти Джорджии. Но вот у вас – наилучший мотив, какой только может быть. Джорджия была косвенно, или даже прямо, ответственна за смерть вашей сестры.

Дженис закурила вторую сигарету:

– Вы спятили, лейтенант.

– Вы не любите мужчин. Это понятно после того, что случилось с вашей сестрой. У вас способности, дар к механике – вы мне сказали, я помню, что моя машина нуждается в техническом осмотре. Убийца явно был человеком, которому Джорджия доверяла. Человеком, которого она спокойно впустила к себе. Человеком, который мог оставаться у нее достаточно долго, чтобы прикрепить эту бомбу к звонку. Я должен был подумать, что она никогда не впустила бы к себе ни одного из этих четверых.

Дженис оттолкнула кресло и снова подошла к окну:

– Теория ваша интересна, лейтенант, но у вас нет никаких доказательств.

– Пока нет, но они будут. Даже если вы соорудили бомбу из старой консервной банки, взрывчатку вы все-таки должны были купить. Джорджия подписала контракт с Паулой в Сан-Франциско; затем вы приехали сюда. Значит, вы достали взрывчатку либо во Фриско, либо в Пайн-Сити. Это не совсем обычный товар; так что мы легко узнаем, где вы его купили. Добавьте это к мотиву и к возможности – и суд будет иметь прекрасную партию.

Дверь открылась. Появилась Паула в серо-голубом халатике. В ее глазах выразилось изумление, когда она увидела меня.

– Извините, – сказала она, – я не знала, что вы здесь, лейтенант. Надеюсь, я не помешала.

– Входите, – сказал я, хотя приглашение было излишним. – Раз уж вы здесь, я хотел бы, чтобы вы мне помогли проверить одну-две детали. Сколько человек знало, где скрывалась Джорджия?

– Только мы двое, – ответила она. – Дженис и я, насколько мне известно. Хотя, ясное дело, убийца должен был знать. Откуда – не знаю.

Она нерешительно посмотрела сначала на Дженис, потом на меня.

– Что-нибудь не ладится? – спросила она.

– Нет, все хорошо, – ответила Дженис, слабо улыбнувшись. – Я поздравляю вас, лейтенант, с вашей ловкостью и техникой! Я заблуждалась на ваш счет, думала, что вы интересуетесь только женщинами.

– В сущности, вы не ошиблись, – ответил я.

– Лейтенант Монро действительно говорил мне о Джорджии Браун, – продолжала она. – После самоубийства Меннинга я узнала из газет, что она неожиданно исчезла, и я читала все газетные статьи, которые ее касались. Затем дело заглохло, и я почти забыла о Джорджии. Но я никогда не могла забыть Джеральдину.

– Джеральдину? – спросила Паула безразлично. – Кто это?

– Сестра Дженис, – ответил я. – Она умерла в Лагуна-Бич, у Меннинга, за неделю до того, как он бросился со скалы… Это длинная история.

– Да? – спросила Паула еще более безразлично.

Дженис, не обращая на нее внимания, продолжила:

– Потом Паула мне сказала, что к ней пришла Джорджия и уверила ее, что может раскрыть правду обо всем, что произошло во время смерти Меннинга. Паула сказала, что Джорджия считает себя невиновной, из этого я заключила, что она отнюдь не собирается говорить правду. Она хотела только замарать других и сделать себе рекламу.

– И тогда вы ее убили?

– Не за это, а за то, что она сделала Джеральдине и куче других девчонок. Это было чрезвычайно просто, уверяю вас. Я купила взрывчатку, набила ею маленькую коробочку и обмотала проводом. Как только мы сюда приехали, я отправилась к Джорджии. Она знала, что я секретарша Паулы, и открыла мне, а затем вернулась в ванную.

– И вы воспользовались ее отсутствием, чтобы прикрепить бомбу к звонку?

Она согласилась:

– На это понадобилось две минуты. Джорджия была еще в ванной, когда я ушла.

– Затем вы обратились к Лейверсу и просили защиты полиции для Джорджии Браун и Паулы?

– Именно, – спокойно ответила она. – Я подумала, что это снимет возможные подозрения.

– Когда вы давали мне адрес, вы знали, что, как только я нажму на кнопку, я тем самым превращу Джорджию в фарш?

– Признаюсь, что такая мысль у меня была, лейтенант.

– Неужели это вы! – внезапно крикнула Паула. – Неужели это вы ее убили?!

– Это уже давно даже вам должно было стать очевидным, даже вам! – холодно сказала Дженис.

– Я… я не могу этому поверить! – сказала Паула. Она сделала шаг, пошатнулась и внезапно упала.

Дженис презрительно взглянула на нее:

– Ей обязательно нужно, чтобы на нее обратили внимание. Тут годится любой номер, лишь бы она была на первом плане.

– Вы бы оделись. Я вас подожду.

– Не желаю. Прощайте, лейтенант. Не могу сказать, что была в восторге от знакомства с вами.

Она ступила на подоконник и шагнула в пустоту.

Я подскочил к окну как раз тогда, когда она ударилась о козырек над входом в отель. Ее тело подскочило и упало на тротуар. До меня долетел слабый вскрик двух женщин, оказавшихся поблизости. Я вернулся к столу и позвонил куда следует.

Когда я закончил, Паула Рейд пришла в себя. Я помог ей сесть в кресло, она слабо улыбнулась мне:

– Меня потрясло, когда я узнала, что Дженис убила Джорджию. Глупо, конечно, падать, закатив глаза, но…

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Сейчас я приготовлю выпивку. Мы оба в ней нуждаемся.

Я взял в буфете два стакана.

– Лейтенант… где она?

– Она прошла через окно, – сказал я, наливая на четыре пальца виски в каждый стакан.

– Она… выбросилась?

– Скажем – вышла, но результат одинаковый.

– Какой ужас! – вздохнула она. – Она работала со мной с тех пор, как я пустилась в эту телепрограмму. Я… я все еще не могу поверить… Ox! – вдруг вскрикнула она.

Я повернулся и вопрошающе посмотрел на нее.

– Я чуть не забыла, – сказала она. – Дженис дала мне вчера кое-что и попросила спрятать. Я полагаю, что должна вам это показать.

– Что это было?

– Не знаю. Это был запечатанный конверт; она сказала, что это вещь большой ценности и она боится ее потерять. Я предложила ей запереть это в сейф.

– Вы хорошо сделаете, если дадите это мне.

– Сейчас принесу.

Я выпил свое виски и налил еще. Я собирался добавить несколько кубиков льда в оба стакана, когда вернулась Паула и подала мне тщательно запечатанный конверт.

Она поспешно выпила виски, которое я ей протянул, и снова упала в кресло.

– Невероятно! – бормотала она. – Дженис!

Я вскрыл конверт и вытряхнул содержимое в ладонь. Это был негатив примерно 6 на 9 сантиметров. Я посмотрел его на свет, различил три силуэта, переносящих груз, и все. Негатив был слишком мал, чтобы можно было ясно разглядеть детали. Я снова положил его в конверт и спрятал в карман.

Я поднял голову и констатировал, что Паула дрожит от любопытства.

– Интересно, лейтенант? – спросила она, стараясь казаться равнодушной.

– Не знаю еще, – ответил я. – Увидим.