Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Глава 12

Пот ручьями стекал с наших лиц. Температура поднялась почти до пятидесяти градусов; воздух был влажен и практически непригодным для дыхания. Наши хриплые вдохи были единственными звуками в этом замкнутом пространстве, находящемся на дне Мексиканского залива на глубине сто пятьдесят метров.

– Вы нарочно оставили прибор в комнате? – Вайланд даже не шептал, а хрипел, в его глазах застыл ужас. – Мы останемся… здесь? Здесь в этом… – голос его замер. Он стал озираться. Так смотрит перед смертью крыса, попавшая в крысоловку. Да он и был крысой.

– Останетесь. Другого выхода нет, Вайланд, – хмуро сказал я. – Даже не получится у вас избежать длительных мучений и погибнуть быстро,  открыв входной люк. Да, тогда вы даже не успеете захлебнуться, вас просто расплющит о стенку кабины.  Но и это вам недоступно. На такой глубине вода прижимает люк с силой почти восемьдесят тонн. Так что, Вайланд, последние минуты вашей жизни будут очень мучительны. Вы увидите, как посинеют лицо и руки, потом они станут пунцовыми, перед тем как начнут лопаться сосуды в легких, и вскоре после этого…

– Перестаньте, перестаньте! – вскричал Вайланд. – Ради Бога, перестаньте!.. Выведите нас отсюда, Тэлбот! Выведите нас отсюда! Я дам вам все что угодно. Миллион! Два миллиона! Пять миллионов! Берите все, Тэлбот, все! – Его лицо и руки при этом дергались, как у безумного, глаза вылезали из орбит.

– Мне противно даже смотреть на вас! – бесстрастным голосом сказал я. – И я бы не поднял вас отсюда, Вайланд, даже если бы мог. Я оставил на столе тот переключатель чтобы не поддаться искушению. Нам осталось жить пятнадцать-двадцать минут, если предсмертные муки можно назвать жизнью. – Я оторвал от своей куртки пуговицу и сунул ее а рот. – Я-то страдать не буду, я готовился к этому долгие месяцы. Это – не пуговица, Вайланд, а капсула с цианидом. Стоит перекусить ее – и смерть наступит мгновенно. Я даже не почувствую, что умираю.

Это совсем его доконало. Роняя слюну, бессвязно что-то бормоча, он бросился на меня, уж не знаю, с какой целью. Да он и сам, наверное, не знал. У него настолько помутился рассудок, что он и сам не понимал, что делает. Однако я предвидел это и держал наготове тяжелый разводной ключ. Удар получился не очень сильный, но его оказалось достаточно. Вайланд тяжело рухнул на пол.

Ройал сидел, скорчившись на складном стуле. Поняв, что остается жить считанные минуты, он начисто забыл о том, что его лицо должно быть бесстрастным, как у сфинкса. И на его лице начало появляться выражение, которое было ему совершенно неведомо в течение всех этих долгих лет, – страх. Страх стал глубоко проникать в его мозг, захватывая самые сокровенные уголки. Он еще не поддался панике, как Вайланд, еще сохранил какую-то долю самообладания, но способность здраво рассуждать, трезво оценивать ситуацию, его покинула. И он поступил так, как всегда поступал в экстренных случаях, поступил чисто рефлекторно: вытащил свой маленький черный смертоносный пистолет и прицелился в меня, но я знал, что он не выстрелит. Впервые в своей жизни Ройял встретился с проблемой, которую невозможно было разрешить нажатием пальца на курок.

– Что, Ройал, страшно? – Спросил я. Спросил с трудом. В воздухе почти не осталось кислорода и дыхание настолько участилось, что говорить стало почти невозможно.

Он молча смотрел на меня, и все дьяволы ада бушевали в глубине его черных глаз. От этого его взгляда, второй раз за последние сорок восемь часов, на меня дыхнуло запахом свеже выкопанной сырой могилы. И адский воздух кабины был здесь абсолютно не причем, я в этом мог поклясться.

– Ройал, Ройал-убийца, бесстрашно-беспощадный убийца, помнишь ли ты всех тех, что, стоя перед тобой, дрожали от страха, кто до сих пор дрожит, стоит им только услышать твое имя? Хочешь ли, чтобы они увидели тебя в сейчас? Увидели, как ты дрожишь от страха? Ведь ты дрожишь от страха, не так ли, Ройал? Ты испытываешь такой ужас, какого еще никогда не испытывал. Ведь ты испытываешь ужас, Ройал?

Он продолжал молчать. Дьяволы все еще жили в его глазах, но теперь они следили не за мной, а накинулись на самого Ройала. Они проникали в темные извилины его темного мозга, и по его искаженному лицу было видно, как они тащат его каждый в свою сторону, но в то же время все вместе – к черной пропасти небытия, к той последней ступени неописуемого страха, который граничит с безумием.

–  Ну как, тебе нравится твое состояние? – спросил я Ройала хриплым голосом. – Чувствуешь боль в своем горле и своих легких… Я вижу, что твое лицо уже начинает синеть… Пока оно еще не очень синее… синева появилась только под глазами… Вначале синева всегда появляется под глазами, потом начинает синеть нос. – Я сунул руку в нагрудный карман и вытащил маленький прямоугольник. – Вот зеркало, Ройял. Посмотри на себя в зеркало. Разве ты не хочешь увидеть, как…?

– Убирайся к черту, Тэлбот! – Он выбил зеркальце у меня из рук. Голос его наполовину напоминал крик, наполовину рыдания. – Я не хочу умирать! Не хочу умирать!

– А разве твои жертвы хотели умирать, Ройал? – я уже не мог говорить разборчиво, мне пришлось сделать четыре или пять вдохов, прежде чем смог выговорить это предложение, Ройал?  – Или, может быть, они все хотели покончить свои счеты с жизнью, а ты им просто помог по доброте сердечной?

– Я тебя сейчас пристрелю, Тэлбот! – Хрип его перешел в прерывистое карканье. Пистолет в трясущейся руке был направлен мне в грудь. – Сейчас пристрелю!..

– Не смеши меня… Ведь у меня во рту цианид! – В груди у меня все болело, окружающие предметы плавали перед глазами. Я знал, что долго так не выдержу. – Что ж, валяй! Нажимай на курок!

Он посмотрел на меня обезумевшими глазами, которые уже почти не реагировали на окружающее, и спрятал свой пистолетик. Начали сказываться полученные им удары по голове, от них он был в гораздо худшем состоянии, чем я. Ему стало совсем плохо. Он начал раскачиваться на своем стуле и вдруг упал с него на четвереньки, мотая головой, будто хотел стряхнуть обволакивающий его туман. Я, едва не теряя сознание, повернул ручку системы регенерации воздуха с минимума на максимум. Заметно улучшится воздух только через две-три минуты. И лишь минут через десять атмосфера приблизится к нормальной. Эти две-три минуты надо использовать по максимуму. Я наклонился над Ройалом:

– Ты умираешь, Ройал. Мы с тобой умираем. Мне интересно, что ты чувствуешь перед смертью, Ройал? Скажи мне, что ты испытываешь, зная что могила твоя будет на дне моря в ста пятидесяти метрах от поверхности? Зная, что тебе уже никогда не придется вдохнуть чудесный, чистый, свежий воздух, что никогда не придется увидеть ласковое солнце? – Я еще ниже склонился над ним. – Скажи, Ройал, а ты хотел бы спастись?

Он не реагировал, он уже почти ничего не соображал. Пришлось повторить, выкрикивая прямо ему в ухо:

– Ты хотел бы спастись, Ройал, ты хочешь жить!?

– Я… я хочу жить… – это было скорее стоном. А его кулак бессильно стучал по полу. – О, Господи, как же я хочу жить!

– Может быть, я позволю тебе жить… Возможно. Ты повержен, Ройал. Ты молишь, чтобы тебе сохранили жизнь! Я поклялся, что увижу тебя на коленях и услышу, как ты вымаливаешь себе жизнь! И этот час настал, не так ли, Ройал!

– Черт тебя побери, Тэлбот! – прохрипел он, стоя на коленях и качая головой из стороны в сторону. Внизу, на полу, воздух был еще почти лишен кислорода, и лицо Ройала стало принимать синеватый оттенок. Он дышал, как задыхающаяся от бега собака. Каждый вздох доставлял ему мучительную агонию. – Спаси меня. Ради Бога, спаси меня!

– Ройал, – сказал я ему почти в ухо, – может быть, ты еще и увидишь солнце. Но, может быть, и нет. Я обманул Вайланда, Ройал. Мы еще сможем подняться, я просто немного изменил систему управления. Чтобы исправить то, что я сделал, вам бы понадобилось много часов. Я же могу все исправить за тридцать секунд.

Он перестал мотать головой, взглянул на меня, подняв свое синеватое, блестящее от пота лицо, и в его налившихся кровью, потемневших от страха глазах мелькнула слабая искра надежды.

– Спаси меня, Тэлбот! – прошептал он. Он даже не знал, можно ли еще надеяться на что-нибудь или это просто продолжение изощренной пытки с моей стороны.

– Я мог бы спасти тебя, Ройал. Конечно, мог бы. Для этого достаточно всего лишь несколько оборотов отвертки, – я улыбнулся ему, не испытывая к этому убийце никакой жалости. – Но я предпочитаю раскусить таблетку цианида, Ройал, – я показал ему зажатую в зубах пуговицу.

– Не надо, – прохрипел он. – Не раскусывай, ты что с ума сошел, Тэлбот? Ведь в тебе же должно остаться хоть что-то человеческое?! – Все клиент дозрел, этот великий гуманист Ройал заговорил о человечности, можно задавать вопросы.

– Кто убил Яблонски? – спросил я спокойно. Мне уже стало легче дышать, но Ройал на полу еще не чувствовал облегчения.

– Я… Я убил его… – простонал он.

– Каким образом?

– Застрелил в голову… Он спал.

– А потом?

– Мы зарыли его в огороде… – Ройал все еще стонал и покачивался, но изо всех сил пытался собраться с мыслями и отвечать связно. От его самоуверенности не осталось и следа. Он зарабатывал себе право на жизнь и отлично это понимал.

– Кто стоит за Вайландом?

– Никто.

– Кто стоит за Вайландом? – решительно повторил я.

– Никто! – Он почти кричал, стараясь тем самым убедить меня. – Раньше за ним стояли двое, один из кубинских министров и Хурас, работник администрации Колумбии. Но теперь никто…

– Куда же они делись?

– Они… их устранили, – устало сказал Ройал. – Я их убрал.

– Кого ты еще убил с тех пор, как работаешь на Вайланда?

– Никого.

Я снова показал ему пуговицу, зажатую между зубами. Его передернуло.

– Пилота… Пилота, который сбил самолет, летевший с ценным грузом… Он… он слишком много знал.

Я кивнул:

– Так вот почему мы не могли найти этого пилота! Но тут ваша банда совершила ошибку, Ройал, убив его раньше времени. Еще до того, как он показал вам то место, где был сбит самолет… Это Вайланд тебе приказал?

Ройал кивнул.

– Не слышу ответа на мой вопрос? – настаивал я.

– Да, все приказы мне отдавал Вайланд.

Наступило короткое молчание. Я посмотрел в иллюминатор и увидел какое-то странное существо, похожее на акулу. Оно появилось в полосе света, бесстрастно уставилось на батискаф, потом – на разбитый самолет и, лениво вильнув хвостом, исчезло. Я отвернулся и похлопал Ройала по плечу.

– Постарайтесь привести в чувство Вайланда!

Пока Ройал возился со своим боссом, я повернул ручку системы регенерации воздуха, отрегулировал – я не хотел, чтобы атмосфера нормализовалась слишком быстро. Через минуту или две Ройалу удалось привести Вайланда в чувство. Недостаток кислорода в крови у Вайланда зашел уже довольно далеко, но дышать он мог. Открыв глаза, он стал дико озираться и, увидев меня с пуговицей в зубах, сразу испустил пронзительный крик. Он то разражался ужасными, дергающими все нервы криками, то затихал. В замкнутом пространстве кабины батискафа эти крики казались особенно резкими и неприятными. Я наклонился, чтобы надавать ему по щекам и вывести из состояния панической истерии, но Ройал опередил меня. Он уже видел проблеск надежды и был намерен сделать все, чтобы раздуть этот крошечный огонек. Ройал не церемонясь, довольно сильно ударил Вайланда по щеке, и стал резко и грубо трясти его:

– Прекрати истерику! Прекрати! Прекрати! Тэлбот сказал, что может все наладить. Ты слышишь меня? Тальбот сказал, что может все наладить!

Постепенно вопли затихли, и Вайланд уставился на Ройала глазами, в которых страх и безумие стала постепенно отступать перед слабыми проблесками понимания.

– Что… что вы сказали, Ройал? – хрипло проскулил он.

– Тэлбот говорит, что сможет поднять батискаф. Говорит, что обманул нас… Говорит, что эта штука, которую он оставил наверху, на столе, не имеет значения. Он может поднять батискаф! Может поднять!

– Вы… вы в самом деле можете это сделать, Тэлбот! – От удивления глаза Вайланда широко раскрылись. Его дрожащий голос звучал благоговейно, как молитва, вся его поза выражала мольбу. Он все еще не смел ни на что надеяться, ум его уже побывал в царстве теней, и он не мог поверить, что снова увидит свет. – Вы спасете? Вы… даже теперь вы…

– Возможно, я это сделаю, а возможно – нет! – Мой тон, несмотря на хрипоту, был как раз в меру равнодушен. – Я уже говорил, что предпочел бы остаться здесь, внизу, но возможны и варианты. Все зависит от вашего поведения. Идите сюда, Вайланд.

Вайланд встал и подошел. Он весь дрожал, с трудом держался на ногах. Я схватил его здоровой рукой за лацканы пиджака и подтянул к себе так, что наши лица почти соприкасались.

– Воздуха осталось минут на пять, Вайланд. Может быть, даже и меньше… Быстро расскажите, какую роль вы играли во всем этом деле вплоть до того момента, когда встретились с генералом Рутвеном. И поторопитесь!

– Вытащите нас отсюда! – простонал он. Здесь совсем нет воздуха! Здесь нечем дышать! У меня болят легкие. Я не могу… я не могу дышать. Я не могу говорить… я просто не могу говорить… – он не преувеличивал, ему действительно было плохо.

– Говори, будь ты проклят, говори, – Ройял сзади схватил Вайланда за плечи и начал трясти так, что голова того стала болтаться, как у сломанной куклы. – Говори! Ты что хочешь подохнуть здесь? Решил и меня утянуть за собой? Говори, гад!

И Вайланд заговорил. Менее чем за три минуты, задыхаясь, кашляя и всхлипывая, он рассказал мне о том, что я хотел узнать, о том, как он заключил сделку с кубинским военным министром и тот несколько недель держал наготове самолет, как он дал взятку офицеру, ведавшему  радиолокационной станцией слежения на западе Кубы, как он подкупил довольно влиятельное лицо в Колумбии, как наш самолет выследили, атаковали и сбили и как он велел Ройалу избавиться от тех, кто способствовал успеху его авантюры. Он начал было говорить и о генерале, но я, поднял руку.

– О’кей, Вайланд, достаточно! Ступайте-ка на свое место!

Я снова настроил систему регенерации воздуха на максимум.

– Что вы делаете? – прошептал Вайланд.

– Впускаю сюда немного свежего воздуха. Вам не кажется, что здесь слишком спертый воздух и нечем дышать??

Они уставились друг на друга, потом – на меня, но промолчали. Я мог ожидать от них взрыва возмущения, ярости, даже попытки нападения, но ничего подобного не последовало. Ими все еще владел страх, который оставался доминирующей эмоцией. Они знали, что все еще полностью находятся в моей власти, что от меня зависит – жить им или умереть.

– Так кто же… Кто же вы, Тэлбот? – прохрипел Вайланд.

– Думаю, что вы могли бы назвать меня полицейским. – Я сел на складной стул. Я не хотел начинать работу по подъему батискафа до тех пор, пока воздух, а заодно и мой мозг, не очистится окончательно.

– Когда-то я был был порядочным и честным человеком, работал по подъему затонувших судов. Вместе с моим братом. Мой брат, или, точнее говоря, то, что от него осталось, сидит вон там, на месте пилота, Вайланд! Мы были отличной командой. Мы подняли золото со дна моря у побережья Туниса и деньги, полученные за эту работу,  использовали на то, чтобы создать свою собственную авиатранспортную компанию. Во время войны мы оба были пилотами на бомбардировщиках, и оба получили лицензию на работу в гражданской авиации. И все шло очень хорошо, Вайланд, пока… пока вы не встретились с нами. После того как вы учинили вот это, – я показал на разбитый, покрытый водорослями и морскими улитками самолет, – я вернулся в Лондон. Меня арестовали. Сначала подумали, что я тоже в этом участвовал. Но вскоре все разъяснилось, и лондонская фирма Ллойда – она потеряла на страховке огромную сумму – пригласила меня в качестве специального следователя. Они готовы были потратить большие деньги, чтобы вернуть хоть какой-то процент страховой суммы. А поскольку дело касалось государственных ценностей, меня поддержали правительства Великобритании и Америки. И крепко поддержали. Едва ли кто мог рассчитывать на такую поддержку. Американцы дали мне в помощь первоклассного полицейского. Это был Яблонски.

Эти слова их потрясли. Они уже освободились от непосредственного страха смерти и в значительной мере вновь приобрели чувство реальности, чтобы воспринимать мои слова и скрытый в них смысл. Они переглянулись, потом посмотрели на меня. Никогда я еще не имел такой внимательной аудитории.

– Вы совершили роковую ошибку, не правда ли, джентльмены? – продолжал я. – Вы застрелили Яблонски, а уже этого вполне достаточно, чтобы посадить вас на электрический стул. Судьи очень не любят людей, которые убивают полицейских. Возможно, это не совсем лояльно со стороны правосудия, но это так! Убейте рядового гражданина, и это вам еще может сойти с рук. Но попробуйте убить полицейского – и тогда вам крышка наверняка. Правда, в данном случае это не играет особой роли. Нам известно о вас так много, что мы могли бы шесть раз послать вас на электрический стул…

Далее я рассказал им, как я и Яблонски проработали почти год, разыскивая следы пропавших ценностей, разыскивая следы пропавшего пилота, как мы пришли к убеждению, что ценности до сих пор никто не обнаружил, – ни один из ограненных изумрудов не попал на рынок мира. Стоило на мировом рынке появиться хотя бы одному камешку, как через два, максимум три дня об этом стало бы известно Интерполу.

– Этому могло быть лишь одно объяснение. – Самолет упал в море, и кто-то поторопился уничтожить единственного человека, который мог точно указать, где затонуло сокровище, то есть пилота, сбившего самолет с сокровищем.

Район наших поисков сузился до западного побережья Флориды. Чтобы вести поиски чего-то на дне моря требуется корабль и глубиномер высокой чувствительности. Мы обязали всех крупных поставщиков судового оборудования в Европе и Северной Америке немедленно уведомить нас о том, что они продают кому-то именно глубиномер высокой чувствительности. Естественно, что суда военно-морского флота, торговые и рыболовецкие суда исключались.

Они слушали очень внимательно. Они почти уже вернулись в нормальное состояние, и в их глазах я читал огромное желание прикончить меня. Я продолжил:

– Надеюсь, вы меня понимаете, какой была следующая, после несвоевременного убийства пилота, ваша ошибка? В течение четырех месяцев частными лицами было куплено шесть высокочувствительных глубиномеров. Все шесть были куплены владельцами больших яхт. Но лишь одна из них курсировала вдоль западного побережья Флориды – «Соблазнительница» генерала Блэра Рутвена!

Это была блестящая идея, вынужден согласиться. Лучшего прикрытия для того, чтобы, не вызывая подозрений, обследовать буквально каждый квадратный метр морского дна у побережья Флориды, не сыщешь. Пока геологи генерала, взрывая на дне моря свои бомбочки, составляли сейсмологические карты подводных горных пластов, вы, пользуясь глубиномером, тоже составляли свою карту, отмечая контуры каждого, даже небольшого, предмета, покоящегося на дне моря. На эту работу ушло почти шесть недель. Вы немного просчитались и начали работы, уйдя слишком далеко на север.

Мы следили за вашими действиями уже тогда. У нас даже было специальное судно для ночного патрулирования. Именно с его помощью я и побывал на платформе сегодня ночью. Наконец вы нашли самолет. Вы даже потеряли три дня, пытаясь зацепить самолет тралами, но вам удалось вытащить только часть левого крыла… Видите? – Я показал в иллюминатор. – Этот облом совсем свежий.

– Откуда вы это знаете? – снова спросил Вайланд.

– А я устроился механиком на борт «Соблазнительницы». – Я не обратил внимания на вырвавшееся от неожиданности проклятие и на невольный жест руки, которая сжалась в кулак. – Вы с генералом думали, что видели меня на борту испытательного судна в Гаване, но вы ошиблись. Я пробыл пять недель на «Соблазнительнице», и только тогда, когда ушел оттуда, я выкрасил волосы в адский цвет, придумал себе хромоту, а хирург сделал мне пластическую операцию – вот этот шрам… Вы оказались не так наблюдательны, Вайланд, иначе вы могли бы меня узнать!

Ну так вот, вы знали, где находятся ценности, но не могли наложить на них руку. А потом кому-то, наверняка вашему покойному другу, инженеру Брайтону, пришла в голову гениальная мысль. Он прочел где-то о проводимых в Вест-Индии испытаниях батискафа и предложил использовать его, приспособив соответствующим образом платформу буровой.

Воздух уже почти очистился, хотя в кабине было еще душно и очень жарко, кислорода было уже достаточно, и процесс дыхания перестал быть проблемой. И с каждой минутой поведение Вайланда и Ройала становилось все наглее и нахальнее.

– Так что, как видите, у многих в этом деле были блестящие идеи, – продолжал я. – Но самая красивая и блестящая идея, которая и привела вас обоих к такому вот концу, пришла в голову Яблонски. Это он предложил помочь вам добыть батискаф, чтобы вы смогли выполнить задуманное.

Вайланд тихо, но грязно выругался, взглянул на Ройала и перевел взгляд на меня.

– Не хотите ли вы сказать… – начал он.

– Да-да, все было специально подстроено, это я и хочу сказать, – произнес я устало. Разговор этот не доставлял мне никакого удовольствия. – Французские и британские корабли проводили испытания в Лионском заливе, но охотно согласились перенести их сюда. Мы обеспечили широкую гласность, мы позаботились о том, чтобы преимущества батискафа при поднятии со дна моря затонувших кладов стали очевидны каждому идиоту. Мы были уверены, что пройдет немного времени и «Соблазнительница» клюнет. Так оно и вышло. Мы оставили батискаф в симпатичном уединенном местечке без присмотра, но предварительно я наладил его таким образом, чтобы никто кроме специалиста-электрика, который разбирается в системах батискафов, и меня самого, не смог бы заставить заработать его двигатели. Поэтому вам пришлось искать для этого специального человека. И тут – не правда ли, как удачно, Вайланд! – тут подвернулся я! Кстати, интересно, что скажут ваши друзья – прораб и инженер, когда обнаружат, что почти три месяца бурили в двух милях от того места, на которое указывали им геологи? Полагаю, что вы с Брайтоном изменили отметки на картах? Подделали их так, что оказались в нескольких милях от того места, где залегает нефть, но зато рядом с затонувшими сокровищами. При нынешних темпах работы они скоро пробурят Землю насквозь и выведут бур в Индийский океан – а нефти все нет и нет…

– Вам не удастся воспользоваться этой информацией! – свирепо прервал меня Вайланд. – Ей-Богу, вы…

– Помолчите! – с презрением сказал я. – Лучше помолчите! Иначе я переведу тут кое-какие рубильники, и вы оба, как и пять минут назад, снова начнете ползать на коленях и выпрашивать спасение!

Как им хотелось убить меня в эту минуту. Как им хотелось услышать мои стоны и увидеть, как я корчусь у их ног в предсмертной агонии. Ведь никто и никогда не говорил с ними в подобном тоне, и они не знали, чем ответить на мои слова, потому что их жизнь находилась в моих руках.

После долгого молчания Вайланд откинулся назад на своем стуле и улыбнулся. Его мозг снова заработал.

– Я полагаю, Тэлбот, что вы собираетесь передать нас властям! Угадал? – Он ждал ответа, но, не получив его, снова заговорил: – Если так, то на вашем месте я отказался бы от этой затеи. Хоть вы и страшно умный полицейский, но один пустяк вы все-таки проморгали! Ведь я уверен, что вам совсем не захочется стать виновником смерти двух невинных людей, не так ли, Тэлбот?

– О чем это вы? – спросил я без интереса.

– Не о чем, а о ком. – Вайланд метнул взгляд на Ройала, взгляд, в котором не было больше страха, а было торжество. – Я говорю о жене генерала и его младшей дочери.… Вы понимаете, о чем я говорю, Тэлбот?

– При чем тут жена генерала и…

– О, Боже ты мой! А я ведь на минутку действительно подумал, что мы в ваших руках! – На лице Вайланда теперь явно читалось облегчение. – Ну и болван же вы, Тэлбот! Настоящий болван! Ведь генерал… Вам никогда не приходило в голову, как мы заставили его быть заодно с нами? Неужели вам никогда не приходило в голову, почему такой человек, как он, предоставил нам яхту, свою буровую вышку и выполнял все наши требования?

– Ну, я думал…

– Вы думали! – Он издевательски усмехнулся. – Ну и болван же вы! Старик Рутвен был вынужден помогать нам, хотел он этого или нет. Он помогал нам, потому что знал, что от нас зависит жизнь его жены и младшей дочери!

– Жены и младшей дочери? Но… но ведь они официально оформили развод… То есть генерал и его жена. Я сам читал это во всех…

– Разумеется, разумеется, читали! – Забыв свой страх, Вайланд пришел почти в игривое настроение. – Так же, как и миллионы других людей. Уж генерал постарался, чтобы эта история получила огласку. Иначе ему пришлось бы худо! Они – заложники, Тэлбот! И мы упрятали их в такое место, откуда они выйдут только после того, как мы завершим нашу операцию. Или же…

– Вы… вы похитили их?

– Наконец-то дошло! – бросил Вайланд с той же издевательской усмешкой. – Разумеется, мы их похитили!

– Вы и Ройал?

– Я и Ройал!

– И вы признаетесь в этом? Ведь это уголовное преступление, за которое по законам Соединенных Штатов полагается смертная казнь! И вы так открыто признаетесь в этом – открыто и добровольно?

– Ну да… Почему бы и не признаться? – Вайланд бравировал, но в тоне его все же промелькнула нотка беспокойства. – Короче говоря, вам лучше забыть про полицию и о намерении передать нас им. И потом: неужели вы воображаете, что смогли бы безнаказанно увезти нас с Икс-13? Ведь это чистая фантастика, Тэлбот! Вы это понимаете?

– Жена и дочь генерала, – повторил я задумчиво, как будто не слыша его слов. – Неплохо придумали. Но в конечном счете вам все равно пришлось бы их освободить, вы бы не осмелились поступить иначе. С другой стороны, вы знали, что, когда дело будет закончено, генерал все равно не сможет ничего предпринять. Просто его слово стояло бы против вашего, а у вас была бы еще козырная карта – Ройал. Пока Ройал разгуливает по американской земле, генерал никогда не осмелился бы и рта раскрыть. Наверное, ваша операция обошлась генералу в кругленькую сумму, но для него это пустяк по сравнению с жизнью жены и детей. Да, план вы разработали действительно роскошный.

– Вот именно! И у меня в руках все козыри, Тэлбот!

– Да-да, конечно! – сказал я рассеянно. – И каждый день, ровно в полдень, вы посылали шифрованную телеграмму псам, охраняющим миссис Рутвен и Джин. Видите, Вайланд, мне даже известно имя дочери… И если телеграмма не приходила ровно в назначенный час, их должны были перевезти в другое место, более надежное. А вам не кажется, что держать их в Атланте было слишком рискованно?

Лицо Вайланда посерело, руки снова затряслись, голос превратился в сдавленный шепот.

– Что… что вы сказали?

– Да, вы ловко провели нас. Мы были как слепые котята. Многие недели проверяли каждую телеграмму, отправляемую из Саус-Венис, совершенно выпустив из виду, что существует так называемый внутренний телеграф между соседними штатами, им мало кто пользуется. Я додумался до этого только двадцать четыре часа тому назад, и через Кеннеди сообщил об этом судье Моллисону. Вы помните мою якобы драку с Кеннеди? Именно тогда я и передал с ним свою записку судье, и с этого момента началась самая яростная и беспощадная охота ФБР на ваших людей, Вайланд. С той самой поры, как вы убили Яблонского, ФБР шло на все, чтобы найти виновных. Оно не останавливалось ни перед чем. Теперь, Вайланд, у меня есть для вас одно сообщение: миссис Рутвен и Джин находятся в безопасности и чувствуют себя отлично, а ваши друзья, Вайланд, в настоящее время уже сидят под замком и говорят, говорят, говорят, не закрывая рта, в надежде хоть как-то смягчить себе будущий приговор. – Эту последнюю деталь я присочинил, но, думаю, был недалек от истины.

– Вы… вы просто блефуете, – прохрипел Вайланд. Его лицо снова исказил страх, и он пытался ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку. – Вы ведь весь день находились под охраной.

– Если бы вы побывали в радиорубке и увидели, в каком состоянии находится ваш наемник, который пытался помешать мне связаться с шерифом, вы бы этого не сказали. А кто разукрасил голову Ройалу, если не Кеннеди? И тот же Кеннеди втащил Ройала в комнату и сделал все так называемые расчеты на бумаге, пока я занимался другими делами… Дело в том, что я опасался принимать решительные меры, пока их не освободят. Но теперь они вне опасности…

Я посмотрел на серое, дергающееся и затравленное лицо Вайланда и отвернулся – зрелище было не из приятных. Между тем, пора было возвращаться наверх. Я узнал все, что мне требовалось, собрал все возможные улики. Я нажал нужные кнопки, и стал ждать. – Воздух из баллонов, в которых он сжат под большим давлением, стал поступать в балластные цистерны, вытесняя оттуда воду, и постепенно уменьшая вес батискафа. По идее мы уже должны были начать всплывать, но этого не происходило. Батискаф лишь странно дергался, но оставался на месте. Вот уже все балластные цистерны заполнил воздух, а батискаф лишь слегка приподнял корму. В чем дело? Слишком глубоко погрузились в ил? Затянуло под скалу? Господи, какая ирония судьбы, если после всего того, что я сделал, мы все трое останемся здесь навеки. Меня снова стали мучить боли в плече и во рту. Они мешали ясно мыслить и отвлекали. Я вытащил изо рта пуговицу и рассеяно сунул ее в карман.

– Это… это действительно капсула с цианидом? – Лицо Вайланда по-прежнему было каким-то пепельно-серым.

– Чепуха! Олений рог лучшего качества!

Я взглянул на Вайланда и Ройала и увидел в них отражение того страха, который шевельнулся в моей душе. Медлить не было ни смысла, ни времени. Надо было срочно принимать решение. Я включил двигатели батискафа, дав «задний ход», а также двигатель барабана для намотки каната и одновременно нажал на переключатель, сбросивший за борт две большие электрические батареи, укрепленные снаружи батискафа. Батареи с глухим шумом, потрясшим батискаф, одновременно погрузились в воду, подняв вверх темное облачко быстро расплывающегося вокруг батискафа ила. В течение нескольких секунд, показавшихся мне вечностью, ничего не происходило. Последняя надежда исчезала. И вдруг в какую-то долю секунды батискаф покачнулся, вырвал погруженный в ил нос и начал всплывать. Я услышал, как после пережитых ужаса и перенапряжения, зарыдал от радости Вайланд.

Я выключил двигатели, и мы медленно, но неуклонно начали подниматься. Когда мы поднялись метров на тридцать, Ройал заговорил:

– Значит, все это был блефом, Тэлбот, и вы совсем не собирались оставить нас внизу? – проговорил он эти слова каким-то зловещим шепотом, и здоровая половина его лица приобрела его обычное выражение – то есть полное отсутствие какого бы то ни было выражения.