Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

– Входите, джентльмены! – наконец сказал он вежливо.

Я не был уверен, относится ли это приглашение ко мне, но у меня и выбора-то не было. – Яблонский подталкивал меня в спину своим маузером, а навстречу из полутьмы веранды вышел еще один человек с пистолетом в руке.

Мы прошли через просторный, освещенный люстрой и выложенный плитами холл в коридор, а из него – в большую комнату. Вот тут я оказался прав: это действительно была библиотека, в камине действительно трещали сосновые поленья, а легкий запах книг в кожаных переплетах приятно мешался с запахом шотландского виски и дорогих сигар, хотя никто из присутствующих не курил. Стены были наполовину отделаны полированным вязом. Кресла и канапе обтянуты темно-золотистой кожей, портьеры тоже золотистого оттенка. Весь пол покрыт огромным ковром бронзового цвета. И при достаточно сильном сквозняке ворс на нем, наверное, колыхался бы так же, как пшеничное поле на ветру. Ножки кресел были так погружены в этот ковер, что их почти не было видно.

– Шотландского, мистер… э… как вас? – спросил генерал, обращаясь к Яблонски.

– Яблонски… Не возражаю, генерал. Все равно ведь приходится ждать.

– Чего ждать, мистер Яблонски? – У генерала Рутвена был спокойный, приятный голос, который он почти не повышал. Имея 265 миллионов, можно позволить себе говорить тихо – тебя все равно услышат.

– Ну и шутник же вы, а? – Яблонски держался так же спокойно, как и генерал. – Я жду маленького листочка бумаги с вашей подписью. Чек на пятьдесят тысяч долларов.

– Да, да, конечно… – Генерала, казалось, удивило, что Яблонски счел необходимым напомнить ему об их соглашении. Он подошел к камину и взял с него лежащий под пресс-папье желтый листок. – Чек уже готов – остается написать лишь имя предъявителя… – Мне показалось, что по его лицу промелькнула легкая усмешка, но при такой растительности на его лице я мог и ошибиться. – И можете не беспокоиться – я не позвоню в банк и не скажу им, чтобы они не гасили чек. Это не в моем стиле!

– Знаю, генерал.

– Моя дочь бесконечно дороже мне. И я еще должен поблагодарить вас за то, что вы вернули ее мне.

– Ну что вы, генерал… – Яблонски взял листок, небрежно посмотрел на него, потом перевел взгляд на генерала и задумался, словно что-то прикидывая.

– Вы ошиблись, генерал, – наконец сказал он. – Я просил пятьдесят, а тут написано семьдесят.

– Совершенно верно. – Генерал кивнул и мельком взглянул на меня. – Но я ведь предложил десять тысяч долларов за сведения об этом человеке. Кроме того, я чувствую себя морально обязанным уплатить и те пять тысяч, которые были обещаны властями. Ведь гораздо проще выписать один чек и на одно имя, вы согласны?

– А еще пять тысяч?

– За ваши труды и за то удовольствие, которое я получу, собственноручно сдав этого человека властям… – Мне снова показалось, что он улыбнулся, и снова я не был в этом уверен. – Могу же я позволить себе иногда маленькие капризы, не так ли?

– Ваше удовольствие – мое удовольствие, генерал! В таком случае разрешите откланяться. Вы уверены, что справитесь с этим молодчиком? Ведь он силен, хитер и находчив.

– Здесь найдутся люди, которые с ним справятся. – Было ясно, что генерал имеет в виду не дворецкого и не другого слугу в ливрее, который стоял где-то на заднем плане, а кого-то еще. Он позвонил и, когда появился еще один человек, похожий на лакея, сказал: – Попросите сюда мистера Ройала, Флетчер!

– А почему бы вам самому не позвать их, генерал? – Я считал, что сейчас я – главное лицо в этой маленькой сцене, но они почему-то совершенно игнорировали меня, и я решил, что мне пора сказать свое слово. Я наклонился над вазой с искусственными цветами, стоявшей на столике у камина, и выудил из нее маленький микрофон. – Эта комната прослушивается, и бьюсь об заклад, что ваши друзья слышали каждое слово из того, что здесь говорилось. Для миллионера и члена высшего общества у вас довольно странные привычки, генерал Рутвен! – Я взглянул на трио, которое как раз в эту минуту появилось в дверях. – И еще более странные друзья.

Последнее утверждение было не совсем точным. Первый из них выглядел в этой обстановке роскоши как дома. Он был среднего роста, не худой и не толстый, в прекрасно сшитом смокинге и курил сигару в руку длиной. Так вот откуда этот аромат дорогих сигар, который я уловил, переступив порог библиотеки! Ему было лет пятьдесят с небольшим, седина тронула его виски, остальные волосы и аккуратно подстриженные усики были черны как смоль. Лицо гладкое, без единой морщинки и к тому же очень загорелое. Он словно был создан для роли высокопоставленного чиновника в каком-нибудь голливудском фильме: вкрадчивого, ловкого и абсолютно уверенного в своей компетентности. И только вблизи, взглянув ему в глаза, вы могли ощутить скрытую в нем жестокость – физическую и духовную – и суровость, несвойственную героям фильмов. Человек, с которым надо быть начеку.

Второй из вошедших показался мне чуждым этой обстановке. И трудно было сказать, откуда появилось у меня это чувство. На нем был мягкий серый костюм, галстук того же цвета и белая рубашка. Он был немного ниже среднего роста, коренастый, с бледным лицом и гладкими, прилизанными волосами почти такого же оттенка, что и волосы мисс Рутвен. И только всмотревшись в него попристальнее, вы смогли бы понять, откуда возникает это ощущение диссонанса: не потому, что в этом человеке есть что-то особенное, а потому, что в нем этого особенного нет. Никогда я еще не видел человека с таким безжизненным лицом и такими пустыми глазами.

Сказать «чуждый элемент» о третьем значило бы не сказать вообще ничего. Он был такой же свой в этой библиотеке, как был бы Моцарт в клубе рокеров. От силы двадцать или двадцать один год. Высокий, костлявый, со смертельно бледным лицом и черными как уголь глазами. Эти глаза ни секунды не смотрели спокойно, они все время тревожно бегали по сторонам, как будто им было больно смотреть в одну и ту же точку, и сверкали, переносясь с одного лица на другое, как блуждающие огоньки в осенний вечер. Я даже не обратил внимания, во что он был одет, я видел только его лицо. Лицо наркомана, который уже зашел так далеко, что не может существовать без допинга. Отнимите у него это зелье даже на двадцать четыре часа, и он поднимет такой визг, будто в него вцепились все дьяволы ада.

– Входите, мистер Вайланд! – Генерал обратился к человеку с сигарой, и я в десятый раз пожалел, что не могу разгадать выражения его лица. Он кивнул в мою сторону: – Это Тэлбот, человек, которого ищут. А это мистер Яблонски, человек, который его нашел.

– Рад с вами познакомиться, мистер Яблонски. – Вайланд дружески улыбнулся и протянул руку. – Я главный инженер у генерала…

«Ну, если он главный инженер, – подумал я, – то я – президент Соединенных Штатов!»

Вайланд тем временем представил Яблонски человека в сером костюме:

– Познакомьтесь: мистер Ройал!

– Мистер Яблонски! Мистер Яблонски! – Молодой человек с бегающими глазками не произнес, а буквально прошипел со свистом это имя, рука его молниеносно нырнула за отворот куртки, и в ней в ту же секунду заблестел пистолет. Одно за другим он выкрикнул подряд три нецензурных слова, а глаза его остекленели, как у сумасшедшего. – Я ждал этой встречи целых два года, а вы… Черт побери, Ройал, почему вы не…

– Ларри! И это в присутствии молодой леди! – Я мог поклясться, что Ройал не шевельнул и пальцем, но тем не менее в его руке блеснуло тоже что-то металлическое, и пистолет юноши перелетел через комнату и, отскочив от поверхности стола с медной инкрустацией, упал куда-то на пол. Вот вам и пример ловкости рук! Я никогда не видел ничего подобного.

– Дело в том, что мы знакомы с мистером Яблонским, – продолжал Ройал, и голос его был удивительно мелодичным, ласкающим и мягким. – По крайней мере, мы с Ларри… Верно, Ларри? Однажды Ларри отсидел шесть месяцев за любовь к наркотикам. И кто, вы думаете, отправил его за решетку? Яблонски!

– Яблонски? То есть, вы хотите сказать, – начал генерал…

– Да, да, Яблонски! – Ройал улыбнулся и кивнул в сторону этого верзилы. – Вы видите перед собой лейтенанта уголовной полиции Нью-Йорка Германа Яблонски, специалиста по расследованию убийств.

Глава 4

Это была та еще пауза! Молчание длилось, длилось и длилось. Красноречивое молчание, как его называют. Правда, меня это мало трогало. Если уж быть откровенным, то я предпочитал бурное развитие событий. Первым заговорил генерал, и его голос, как и выражение лица, были холодными и напряженными, когда он обратился к человеку в смокинге.

– Как вы объясните ваше возмутительное поведение, Вайланд? – сказал он. – Вы приводите в дом человека, который, очевидно, не только наркоман, но и в тюрьме успел побывать? А что касается полицейского офицера, то кто-нибудь мог бы предупредить меня…

– Не волнуйтесь, генерал, – сказал Ройал тем же спокойным и мягким голосом. – Я не совсем точно выразился. Следовало сказать: бывший лейтенант уголовной полиции. В свое время был умнейшим парнем по части наркотиков, потом – убийств. На его счету больше арестов и приговоров, чем у любого полицейского в восточных штатах… Но вы поскользнулись… не правда ли, Яблонски?

Тот не произнес ни слова, и в лице его ничего не изменилось, но это отнюдь не означало, что в голове у него пусто. В моем лице тоже ничего не изменилось, однако мозг мой напряженно работал. Я мучительно размышлял, как бы удрать отсюда. Слуг уже не было – они удалились еще раньше по знаку генерала, и в эту минуту все, казалось, обо мне забыли. Я осторожно повернул голову. Нет, к сожалению, я ошибся! Был здесь человек, который интересовался мной. В коридоре, за порогом открытой двери, стоял Валентино, мой старый знакомый из зала суда, и интерес, с которым он следил за мной, с лихвой возмещал отсутствие внимания к моей особе со стороны других. Я с удовлетворением заметил, что правая рука у него на перевязи. Ладонь левой руки он сунул в карман своей куртки. Но, ее одной было явно недостаточно, чтобы карман пиджака оттопыривался так сильно. Валентино, наверное, очень хотелось, чтобы я попытался бежать.

– Яблонски был главной фигурой в самом грандиозном политическом скандале в Нью-Йорке со времен войны, – продолжал между тем Ройал. – На его участке был совершен ряд убийств. Очень серьезных убийств… На них-то Яблонски и погорел. Все знали, что убийцы действуют под покровительством. А Яблонски знал только одно: что он получает хорошее вознаграждение за то, чтобы искать где угодно, но только не там, где надо. Тем не менее, в полиции у него было даже больше врагов, чем вне ее, они его и прищучили! Это было полтора года назад. Целую неделю о нем писали все газеты. Разве вы не помните этого, мистер Вайланд?

– Теперь припоминаю, – кивнул головой Вайланд. – Кажется, ему дали тогда три года тюрьмы…

– А через полтора года он уже оказался на свободе, – закончил Ройал. – Вы что, бежали, Яблонски?

– Освобожден досрочно за примерное поведение, – спокойно ответил Яблонски. – И считаю себя вполне респектабельным гражданином… Чего, кстати, совсем не скажешь о вас, Ройал! Вы что, наняли его, генерал?

– Я не понимаю, при чем тут…

– Я просто хочу сказать, что если вы наняли его, то знайте, что переплачиваете сто долларов. Сто долларов – это обычная цена, которую он требует у нанимателей за венок на могилу очередной жертвы. Очень пышный венок! Или теперь цены повысились, Ройал?

Все промолчали. Слово опять взял Яблонски:

– Этот Ройал внесен в полицейские списки всех штатов, генерал. Пока еще никто не нашел против него улик, но все о нем знают. Истребитель номер один, но только не клопов, а людей. Он много запрашивает, но работает чисто, не оставляя следов. Вольнонаемный, на которого огромный спрос! Вы даже не представляете, генерал, сколько людей пользуются его услугами и кто эти люди! И спрос на него не только потому, что он всегда выполняет заказ, но и потому, что он никогда не тронет человека, который его нанимал, – это одна из статей его кодекса. Большая масса людей, генерал, спят по ночам спокойно именно по той причине, что знают, что Ройал внес их в свой список «неприкосновенных». – Яблонски потер свой щетинистый подбородок огромной, как лопата, рукой. – Вам, генерал, не приходит в голову, что он может охотиться, в данный момент, за вами?

Впервые на лице генерала появились какие-то эмоциональные оттенки. Даже борода и усы не смогли скрыть того, как сузились его глаза, сжались губы, а щеки слегка, но заметно побледнели. Он медленно облизывал губы и смотрел на Вайланда.

– Вы что-нибудь знали об этом? Какая-то доля правды в этом…

– Яблонски просто плетет, что на ум придет, – вкрадчиво заметил тот. – Отправим лишних в другую комнату, генерал! Нам нужно поговорить.

Генерал хмуро кивнул. Вайланд взглянул на Ройала. Тот улыбнулся и сказал ровным голосом:

– Пошли, Яблонски, оставь свой «маузер» здесь.

– А если я откажусь?

– Ты еще не получил деньги по чеку, – туманно сказал Ройал. Ясно, что они все слышали.

Яблонски положил револьвер на стол. У Ройала в руках оружия не было – правда, с его молниеносной способностью реагировать он и не нуждался в том, чтобы держать его наготове.

Наркоман Ларри подошел ко мне сзади и с такой силой ткнул меня своим пистолетом в поясницу, что я вскрикнул от боли. Так как никто на это не среагировал, пришлось мне самому проявить активность, я прошипел:

– Попробуй повторить такую штучку, вонючий наркоман, и дантисту понадобится целый год, чтобы привести в порядок твои челюсти!

Он не заставил себя ждать и дважды повторил свой маневр – причем с такой же силой, что и в первый раз, а когда я повернулся к нему, он с неожиданной быстротой отскочил в сторону, успев сильно смазать меня по щеке дулом своего пистолета. Стоя в четырех футах от меня, он направил пистолет мне в живот, его ненормальные глаза буквально плясали, а злобная усмешка словно приглашала меня к нападению. Я вытер с лица кровь и, повернувшись, вышел за дверь.

Там меня поджидал Валентино с пистолетом в руке. И к тому времени, когда Ройал лениво вышел из библиотеки, закрыл за собой дверь и остановил Валентино единственным произнесенным словом, я уже не мог ходить. Бедра у меня нормальные, они служили мне верой и правдой долгие годы, но сделаны они не из дуба, а тяжелые ботинки у Валентино были с металлическими накладками на носках

Короче говоря, в эту ночь мне страшно не везло. Яблонски помог мне встать и посадил в кресло. Я посмотрел на усмехающегося Валентино, стоящего в дверях, потом – на Ларри и мысленно занес обоих в свой «черный список».

В этой комнате мы пробыли, пожалуй, минут десять. Мы с Яблонским сидели, наркоман ходил взад-вперед, держа в руке пистолет и надеясь, что я хотя бы поведу бровью. Никто не произнес ни слова, пока не появился дворецкий и не сказал, что генерал хочет нас видеть. Мы снова потянулись в библиотеку. На этот раз мне удалось благополучно миновать Валентино. Может быть, он повредил ногу, но скорее всего это не так – ему велели оставить меня в покое. А компания тут собралась такая, что не любит повторять свои приказы.

За время нашего отсутствия атмосфера в библиотеке заметно изменилась. Девушка все еще сидела у камина, понуро опустив голову, и отблески огня играли на ее светлых волосах, но Вайланд и генерал вели себя непринужденно, спокойно, с доверием друг к другу, а генерал даже улыбался. На столе лежали две-три газеты, и я мрачно подумал, а не в этих ли газетах под заголовками «Разыскивается убийца!», «Констебль убит» и «Шериф ранен» говорится о моей личности? И не эти ли газеты помогли генералу и Вайланду договориться?

И словно для того, чтобы подчеркнуть изменившуюся атмосферу в библиотеке, лакей внес поднос со стаканами, графинами и сифоном с содовой. Лакей был еще совсем молодой, но шел он какой-то скованной походкой – тяжелой и неуклюжей – и опустил поднос на стол с таким усилием, что казалось, вы вот-вот услышите скрип его суставов. Лицо его было неприятного и странного цвета. Я взглянул на него и быстро отвел взгляд, надеясь, что мое лицо не выдало им того, что я внезапно понял.

И лакей, и дворецкий были, видимо, хорошо начитаны по части этикета: они отлично знали, как себя вести. Лакей принес напитки, дворецкий подносил их присутствующим: девушке – шерри, мужчинам – виски. Подчеркнуто обойдя наркомана, дворецкий, наконец, остановился напротив меня. Мой взгляд перешел с его жидких волосатых запястий на его переломанный нос, а затем на генерала. Тот кивнул, и я снова уставился на серебряный поднос. Гордость говорила: нет! Великолепный аромат, исходивший от янтарной жидкости, налитой из треугольного графина, говорил: да! Гордость натолкнулась на серьезное препятствие: чувство голода, промокшую одежду и избиение, которому я только что подвергся, и аромат победил. Я взял стакан и посмотрел поверх него на генерала.

– Последний глоток осужденного, не так ли, генерал?

– Пока вас еще не осудили. – Он поднял стакан. – Ваше здоровье, Тэлбот!

– Очень остроумно, – сказал я с усмешкой. – Как это проделывают в штате Флорида, генерал? Привязывают вас над ведром с цианистым калием или просто зажаривают?

– Ваше здоровье, – повторил он, – вы еще не осуждены и, может быть, никогда не будете осуждены. У меня есть к вам предложение, Тэлбот!

Я осторожно опустился в кресло. Должно быть, сапог Валентино повредил какой-то нерв у меня в ноге, потому что мышца бедра непроизвольно дергалась. Я показал рукой на брошенные на столе газеты.

– Насколько я понимаю, вы их прочли, генерал? И вероятно, вы знаете все, что произошло сегодня? Так что же такой человек, как вы, можете предложить такому человеку, как я?

– Очень многое… – Мне показалось, что на его щеках появились два красных пятна, но голос его звучал спокойно и ровно. – В обмен на небольшую услугу, о которой я вас попрошу, я предлагаю зам жизнь!

– Прекрасное предложение, генерал! И что же это за небольшая услуга?

– В данный момент я не могу вам этого сказать, но, пожалуй, через тридцать шесть часов я скажу… Не так ли, Вайланд?

– Да, к этому времени мы уже должны знать, – согласился Вайланд. Каждый раз, как я смотрел на него, он все меньше и меньше казался мне похожим на инженера. А он пыхнул своей сигарой и посмотрел на меня.

– Ну как, вы принимаете предложение генерала, Тэлбот?

– Только не стройте из себя наивного простачка, – огрызнулся я. – Что же мне остается делать? А после той работы, в чем бы она ни заключалась…

– Вам выдадут документы и паспорт и отправят в одну из стран Южной Америки, где вы будете находиться в безопасности, – ответил генерал. – У меня есть связи…

«Черта с два я получу документы и отправлюсь в Южную Америку! Скорее всего, мне на ноги наденут бетонные носки и отправят по вертикальной дорожке на дно Мексиканского залива!»

– А если я не соглашусь, то тогда…

– Если вы не согласитесь, то ими овладеет чувство гражданского долга, – вмешался Яблонски, саркастически улыбаясь, – и они передадут вас полиции… А от этого дела воняет до небес, поверьте мне! Вы – и вдруг понадобились генералу! Ведь он практически может нанять любого человека в стране! Зачем ему понадобилось нанимать убийцу, за которым охотятся власти? И почему он решил помочь убийце ускользнуть от суда? – Он задумчиво отхлебнул из своего стакана. – Генерал Блэр Рутвен, столп общественной морали Новой Англии, самый известный и здравомыслящий поборник добродетели после Рокфеллеров! Нет, это дело чертовски вонючее, поверьте мне… Вы барахтаетесь в какой-то темной и грязной воде, генерал! И погрузились в нее по самую шею! Одному Богу известно, на что вы ставите в этой игре. Должно быть, это что-то фантастическое! – Он сокрушенно покачал головой. – Вот уж никогда не поверил бы!

– За всю свою жизнь я никогда по своей воле не совершал ни одного бесчестного поступка! – твердо сказал генерал.

– Ха-ха! – воскликнул Яблонски. Несколько секунд он молчал, а потом неожиданно сказал: – Ладно! Спасибо за угощение, генерал. Не забудьте взять большую ложку, когда сядете ужинать. А я возьму свою шляпу и чек и двинусь в путь. Считаю вас своим должником до тех пор, пока не получу эти денежки!

Кто подал сигнал, я не видел. Возможно, Вайланд. Не заметил я и того, каким образом в руке Ройала очутился пистолет. Но сам пистолет я увидел. Яблонски тоже его увидел. Это был крошечный пистолетик, совершенно плоский, с курносым дулом, меньше даже, чем тот «лилипут», который отобрал у меня шериф. Но Ройал обладал острым глазом охотника на белок, и этого оружия ему было достаточно – крошечная дырочка в сердце, сделанная пулей из этого пистолета, превратит вас в такого же мертвеца, как и огромная дыра, сделанная тяжелым «кольтом».

Яблонски задумчиво посмотрел на пистолет.

– Вы бы хотели, чтобы я остался, генерал?

– Уберите к черту этот пистолет! – резко сказал генерал. – Яблонски на нашей стороне. По крайней мере, я надеюсь, что он будет на нашей стороне. – Он повернулся к Яблонски. – Да, я хотел бы, чтобы вы остались. Но никто не заставит вас остаться, если вы не захотите.

– А что может заставить меня захотеть? – Яблонски, видимо, адресовал этот вопрос всей компании. – Или, быть может, генерал, который по своей воле не совершил ни одного бесчестного поступка в своей жизни, решил задержать оплату этого чека? Или, может быть, просто собирается порвать его?

Генерал отвел взгляд. Судя по всему, догадка Яблонски была верна. В этот момент вмешался Вайланд.

– Дело только в отсрочке, Яблонски. Дня на два, может быть, от силы на три. В конце-концов вы получите большие деньги за небольшую услугу. Все, что мы просим у вас, – это проследить за Тэлботом, пока он не сделает того, что мы хотим.

Яблонски кивнул.

– Понимаю, Ройал до этого не снизойдет. Он привык заботиться о людях более основательным образом… Да, а кому вы могли бы это поручить? Этому бандиту в коридоре, дворецкому, или нашему юному другу Ларри… Тэлбот может проглотить их всех перед завтраком! Должно быть, он вам очень нужен, не так ли?

– Да, он нам нужен, – мягко согласился Вайланд. – И судя по тому, как рассказала нам о вас мисс Рутвен, и по тому, что о вас знает Ройал, вы вполне с ним справитесь. А насчет денег можете не беспокоиться – вы их получите!

– Угу!.. Только прошу вас объяснить мне толком, кто я? Пленник, стерегущий пленника, или человек, свободный в своих действиях?

– Вы не слышали, что сказал генерал? – ответил Вайланд. – Вы свободны в своих передвижениях, но если действительно захотите выйти, то должны удостовериться, что он заперт или связан и не сможет убежать…

– Семьдесят тысяч долларов за роль тюремщика, каково! – угрюмо сказал Яблонски. – Хорошо, он будет в надежных руках, как золото в банке. – Я заметил, как Вайланд и Ройал быстро переглянулись, а Яблонски между тем быстро продолжал: – Потом, я немного беспокоюсь по поводу этих семидесяти тысяч. Ведь если кто-нибудь узнает, что Тэлбот здесь, то не видать мне этих денег. И вместо них, учитывая мое прошлое, я получу десять лет за сокрытие преступника, которого разыскивает полиция. – Он задумчиво посмотрел на Вайланда, потом на генерала и добавил, понизив голос: – Где гарантия, что в этом доме никто не будет болтать?

– Уверяю вас, никто! – категорически заявил Вайланд.

– Ваш шофер… Он живет в том коттедже при воротах? – спросил Яблонски, словно намекая на что-то.

– Да, там и живет… – Вайланд произнес эти слова тихо и задумчиво. – Пожалуй, неплохая идея: избавиться от него…

– Нет! – неожиданно выкрикнула мисс Рутвен и вскочила на ноги, сжав руки в кулаки.

– Ни при каких обстоятельствах! – спокойно произнес генерал. – Кеннеди – неприкосновенен. Мы слишком многим ему обязаны.

На мгновение темные глаза Вайланда сузились, уставившись на генерала. А девушка ответила на невысказанный вопрос Яблонски:

– Саймон не будет болтать, – сказала она почти беззвучно. С этими словами она встала и направилась к двери. – Я пойду поговорю с ним.

– С Саймоном? – Вайланд почесал ногтем большого пальца свои усики и остановил на ней оценивающий взгляд. – Речь идет о Саймоне Кеннеди, шофере и мастере на все руки?

Она возвратилась от двери, остановилась перед Вайландом и посмотрела на него усталым, но твердым взглядом. Право же, все пятнадцать поколений, прошедших со времен «Мейфлауэра» и все 265 миллионов долларов смотрели из этих глаз!

– Мне кажется, вы самый отвратительный человек, из всех которых я когда-либо знала!

С этими словами она вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

– Моя дочь слишком возбуждена, – поспешил сказать генерал. – И она…

– Забудем об этом, генерал, – сказал Вайланд своим обычным мягким и вежливым тоном, но мне показалось, что он несколько взволнован, хотя и пытался скрыть это. – Ройал, вы бы проводили Яблонски и Тэлбота туда, где они будут ночевать, – в восточный конец нового крыла. Комнаты уже готовы.

Ройал кивнул, но Яблонски многозначительно поднял руку.

– Эта работа, которую Тэлбот должен выполнить… Он будет делать ее в этом же доме?

Генерал Рутвен взглянул на Вайланда и покачал головой.

– А где же? – требовательно спросил Яблонски. – Если этого парня надо будет выводить из дома, то его могут увидеть, и тогда нам крышка. Мне, в частности, тогда придется распрощаться со своими деньгами. Думается, вы должны дать какие-то гарантии на этот счет, генерал.

Снова быстрый обмен взглядами между генералом и Вайландом и едва заметный кивок со стороны последнего.

– Думаю, что мы можем вас успокоить, – сказал генерал. – Это – работа на моей нефтяной базе Икс-13. – Он слабо улыбнулся. – В пятнадцати милях отсюда, в открытом заливе. Никаких нежелательных встреч там не будет и не может быть.

Яблонски удовлетворенно кивнул и ничем больше не интересовался. Я уткнулся в пол, не смея поднять глаз. Ройал тихо сказал:

– Пошли!

Я допил стакан виски и поднялся. Тяжелая дверь библиотеки открывалась в сторону коридора, и Ройал с револьвером в руке отступил, давая мне выйти первому. Ему следовало быть умнее! Правда, может быть, его обманула моя хромота. Люди обычно считают, что вследствие своей хромоты я не могу быстро двигаться, но люди ошибаются.

Валентино уже не было. Я прошел в дверь, замедлил шаг и приостановился сразу же за дверью, как будто поджидал Ройала, чтобы тот показал мне, в какую сторону идти, а потом мгновенно повернулся и с силой ударил ногой по двери.

Ройал оказался между дверью и косяком. Если бы удар пришелся по голове, то тут и был бы его конец! Но ему зажало плечо, чего, кстати, сказалось достаточно, чтобы он застонал от боли и выронил пистолет, который отлетел ярда на два в коридор. Я бросился за пистолетом, упал на пол, схватил пистолет за ствол, и перевернулся на спину. Вижу, слегка пришедший в себя Ройял, падает на меня с намерением отобрать любимую свою игрушку. Куда я попал рукояткой пистолета, сказать не могу, но в лицо это точно. Звук походил на удар топора по сосновому полену. Он потерял сознание, но придавил меня к полу. Топор не может остановить падающее дерево! Ройял очень помешал мне. Для того, чтобы столкнуть его, перехватить пистолет для стрельбы и встать на колени потребовалось не более двух секунд, но этих двух секунд было достаточно для такого человека, как Яблонски.

Одним ударом он вышиб у меня из руки пистолет. Я бросился ему в ноги, пытаясь схватить их, но он отпрыгнул в сторону с быстротой чемпиона наилегчайшего веса и от удара колена я оказался на полу. Ну, а потом что-либо предпринимать было уже поздно, ибо в руке у него был «маузер» и этот «маузер» был направлен мне между глаз.

Я медленно, с трудом поднялся на ноги. К тому времени в коридор выскочили генерал и Вайланд, последний с револьвером в руке, и, увидев Яблонски, облегченно вздохнули и остановились. Вайланд наклонился и помог Ройалу, который уже пришел в себя и громко стонал, принять сидячее положение. Над левым глазом у Ройала лоб был в крови – завтра на этом месте будет огромный синяк. Через полминуты он потряс головой, чтобы привести мысли в порядок, вытер рукой кровь с лица и медленно оглядел всех присутствующих, пока взгляд его не остановился на мне. Раньше я ошибся, сказав, что у него совершенно пустые глаза. Это не так. Когда я сейчас взглянул в них, мне сразу показалось, будто я чувствую запах земли и вижу перед собой свежевырытую могилу.

– Теперь я вижу, джентльмены, что вам без меня действительно не обойтись, – с усмешкой сказал Яблонски. – Вот уж не думал, что кто-нибудь сможет так отделать Ройала и остаться при этом в живых! Как говорится, век живи – век учись! – Он порылся в кармане, вытащил пару тонких стальных наручников и ловко накинул мне их на руки. – Сувенир, оставшийся от тяжелого прошлого! – извиняющимся тоном объяснил он. – Может быть, в доме найдется еще пара или какая-нибудь цепочка или проволока?

– Найдется, – машинально ответил Вайланд. Он все еще не пришел в себя после того, что случилось с его непобедимым оруженосцем.

– Прекрасно! – сказал Яблонски и с усмешкой посмотрел на Ройала. – Ночью на замок можете не запираться, я уж позабочусь, чтобы Тэлбот не тронул больше ни волоска на вашей голове!

Тот сразу перевел свой зловещий взгляд с моего лица на лицо Яблонски, но, насколько я мог понять, выражение его при этом ничуть не изменилось. Я подумал, что теперь он, пожалуй, рисует в своем воображении не одного, а двух покойников.

Дворецкий повел нас наверх, потом по узкому коридору в заднюю часть этого громадного дома. Там он достал ключи, отпер дверь и ввел нас в комнату. Это была спальня, обставленная немногочисленной, но дорогой мебелью с умывальником в углу и кроватью из красного дерева, стоявшей справа у стены. Слева находилась дверь в другую спальню. Дворецкий вторым ключом открыл и эту дверь. Вторая спальня оказалась копией первой – за исключением кровати, которая представляла собой допотопное сооружение с железной сеткой или, скорее, решеткой. Казалось, что на нее пошло все, оставшееся после постройки железнодорожного моста, – такой прочной она казалась на первый взгляд. Похоже было, что эта кровать предназначалась для меня. Мы вернулись в первую спальню. Яблонски протянул руку.

– Ключи, пожалуйста.

Дворецкий какое-то мгновение колебался, бросил на него нерешительный взгляд, а потом пожал плечами и, отдав два ключа, повернулся, собираясь уходить. В тот же момент Яблонски мягко сказал приятным тоном:

– Вот этот «маузер», что у меня в руке… Не хотите ли вы, чтобы я вас смазал им по голове разок-другой?

– Боюсь, что не понял вас, сэр?

– Ага, «сэр»! Это уже хорошо! Никак не ожидал, что ваш брат дворецкий читает книги по этикету… Еще ключ, приятель. От двери, что ведет из комнаты Тэлбота в коридор!