Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

– На обед? – Ройал улыбнулся своей бледной улыбкой мертвеца. – Вы и ваш тюремщик выпили вдвоем всю бутылку. Это и был ваш обед.

Я медленно кивнул. Ройал держался уверенно, ибо ничем не рисковал: ведь если мне подсыпали наркотик, то я имею самые туманные представления о том, что случилось непосредственно перед тем, как я потерял сознание. Я хмуро посмотрел на него и показал глазами на наручники:

– Снимите эту проклятую штуковину!

– Почему на вас только одни  наручники? – мягко повторил Ройал.

Какое разница, одни наручники или двадцать? – раздражено ответил я. – Ничего не помню. Наверное, Яблонски спровадил меня сюда в большой спешке и ему удалось найти только одни наручники. Мне кажется, что он не очень-то хорошо чувствовал себя. – Я поднес руку к лицу и сделал вид, будто протираю глаза, чтобы прийти в себя. Сквозь пальцы я увидел, как Ройял медленно кивнул в знак того, что понимает мое состояние и поведение Яблонски. Именно так и должен был действовать Яблонски. Почувствовав, что с ним что-то неладно, он поскорее втолкнул меня в комнату и поспешил приковать к кровати, а затем уже ничего не соображая добрался до своей.

Наручники сняли, и, проходя через комнату Яблонски, я взглянул на стол. Бутылка стояла там теперь совершенно пустая. – Ройал этим подтверждал свои слова, что мы с Яблонски выпили вдвоем всю бутылку

Мы вышли в коридор. Ройал впереди, Валентино – за мной. Я резко остановился, и пистолет Валентино уткнулся мне в спину. Все, что делал Валентино, никогда не отличалось мягкостью, но на этот раз он сравнительно слабо двинул меня пистолетом. Мой громкий крик боли был бы оправдан, если бы этот удар был раз в десять сильнее.

 Ройал резко обернулся на крик. Он повторил свой колдовской фокус, и в его руке мгновенно очутился игрушечный пистолет.

– В чем дело? – спросил он холодно, ровным спокойным голосом. Как бы я хотел дожить до того дня, когда я увижу страх в его глазах. Страх за свою судьбу.

– В нем! – раздраженно сказал я. – Или вы уберете эту обезьяну подальше от меня, или я разорву его на куски, невзирая на пистолет.

– Оставь его в покое, Гунтер! – спокойно сказал Ройал.

– Послушайте, босс, я едва дотронулся до него… – Его лицо человекообразной обезьяны, обезображенное к тому же сломанным носом, следами от оспы и шрамов, мало было приспособлено для выражения эмоций, и все же Валентино попытался выразить удивление и острое чувство несправедливости. – Я только слегка ткнул его…

– Верю! – Ройал уже снова отвернулся и двинулся вперед. – Но оставь его в покое. Вообще не прикасайся.

Ройал первым дошел до лестницы и успел уже спуститься на пять-шесть ступеней вниз, когда я добрался до лестничной площадки. Я снова резко остановился, и Валентино снова натолкнулся на меня. Мгновенно развернувшись, я ударил его ребром ладони по запястью и выбил из его рук пистолет, который упал на пол. Валентино наклонился, схватил пистолет левой здоровой рукой, и заорал от боли – каблук моей ноги с силой опустился ему на пальцы, расплющив их на металлическом полу. Я не слышал, как хрустнули кости, но скорее так оно и было, теперь обе руки Валентино вышли из строя. – Значит Мэри Рутвен требуется новый телохранитель.

Я не пытался нагнуться и поднять пистолет, не пытался сделать ни единого движения. – Ройял уже вернулся на площадку:

– Отойдите от пистолета! Вы, оба!

Мы отошли. Подняв пистолет, Ройал шагнул в сторону и жестом показал, чтобы я спускался. Сам последовал за мной. Не знаю, о чем он думал сейчас, – с таким выражением лица он мог, например, наблюдать, как падает лист с ветки дерева. Он не сказал больше ни слова и даже не потрудился спросить Валентино что с его рукой.

В библиотеке нас ждали генерал, Вайланд и Ларри. Лицо генерала было, как обычно, непроницаемым, но белки его глаз покраснели, и он был бледнее, чем тридцать шесть часов назад. Но, возможно, мне это только показалось – в то утро мне все рисовалось в мрачных тонах. Вайланд был вежлив, обходителен, улыбчив и степенен, как всегда. Одет он был в прекрасно сшитый костюм темно-серого цвета, чисто выбрит, а из-под красного галстука выглядывала белая рубашка. Это был образец денди! Ларри – это был просто Ларри, с бледным лицом и бегающими глазами наркомана. Он прохаживался взад-вперед по комнате, однако не дергался, как обычно, а даже улыбался, так что я пришел к выводу, что у него был плотный завтрак, состоящий, главным образом, из героина.

– Доброе утро, Тальбот – поприветствовал меня Вайланд. Преступники экстра-класса в наши дни считают, что уметь быть вежливыми так же необходимо, как кричать и бить по голове. Многие даже считают, что быть вежливыми целесообразнее, чем прибегать к побоям, так как это приносит лучшие результаты. – Что там был за шум, Ройал?

– Гунтер слишком пришпорил Тэлбота, – Ройал равнодушно кивнул в сторону Валентино, который как раз входил в библиотеку, спрятав левую руку под перевязанную правую, и стонал от боли. – А тому это пришлось не по душе.

– Убирайся со своими стонами куда-нибудь подальше, – холодно сказал Вайланд Гунтеру и повернулся ко мне. – Нервишки не в порядке с утра, а, Тэлбот? – Сейчас он даже не пытался создать видимость того, что хозяином в доме является генерал. Не ясно было, имеет ли генерал вообще право голоса – он держался где-то на заднем плане, замкнутый и, в некотором роде, трагический. Но может быть, эта трагичность есть лишь плод моего воображения? Я вообще в генерале мог ошибаться.

– А где Яблонски? – сухо поинтересовался я.

– Яблонски? – Вайланд лениво приподнял бровь. – А зачем вам Яблонски, Тэлбот?

– Он ведь мой тюремщик, – бросил я. – Так где же он?

– Вы очень хотите это знать, Тэлбот? – он посмотрел на меня долгим испытующим взглядом, и мне это совсем не понравилось. – Мне кажется, я где-то видел вас раньше, да и генерал говорит то же самое. Но никак не могу вспомнить, кого вы мне напоминаете?

– Микки-Мауса. – Я почувствовал, что вступаю на опасную почву. – Так где же он?

– Уехал. Исчез со своими семьюдесятью тысячами долларов.

«Исчез» было неосторожным словом, но я не подал виду.

– Так все-таки, куда же он уехал?

– Какой же вы зануда, друг мой, – он щелкнул пальцами. – Ларри, телеграммы!

Тот схватил со стула какие-то бумаги, вручил их Вайланду и, посмотрев на меня с волчьей ухмылкой на губах, снова заходил по комнате.

– Мы весьма осторожные люди, Тэлбот, – продолжал Вайланд. – Можно даже сказать, весьма подозрительные люди, что, впрочем, одно и то же. Так вот, мы навели о вас справки. В Англии, Голландии и Венесуэле. – Он помахал бумагами. – Они пришли сегодня утром. Здесь подтверждается то, что вы говорили. В отношении того, что вы – эксперт по подводным спасательным работам, и, причем, один из лучших в Европе. Так что теперь мы спокойно можем вас использовать, и Яблонски больше нам не нужен. Поэтому сегодня утром мы его отпустили вместе с его чеком. Он сказал, что собирается поехать в Европу.

Речь Вайланда была спокойной, убедительной и очень искренней – сам Святой Петр доверился бы ему, и открыл перед ним двери царства господня. Я выслушал его с таким видом, с каким, видимо, слушал бы его и Святой Петр, но зато потом высказался так, как Святой Петр никогда бы не высказался, а в заключение прорычал:

– Гнусный и грязный обманщик!

– Вы это о ком? О Яблонски? – поинтересовался Вайланд, опять лениво и с артистизмом, приподнимая одну бровь.

– О ком же еще? И подумать только, что я ему поверил, его лживым словам! Никогда не прощу себе, что даже на пять секунд ему доверился. Он обещал мне…

– Что же он вам пообещал? – почти с нежностью спросил Вайланд.

– Хорошо, скажу. Теперь это уже никому не повредит, – проворчал я с обозленным и хмурым видом. – Он сказал, что меня ожидают здесь крупные неприятности, и обещал помочь мне их избежать, если я помогу ему, дав информацию о генерале Рутвене и о том деле, в котором я буду принимать участие. Он сказал, что те обвинения, из-за которых его уволили из Нью-Йоркской полиции, были сфабрикованы. Он думает, что сможет доказать это, если представится случай допросить некоторых полицейских и проверить кое-какие полицейские досье. – Я снова стал ругаться. – Подумать только, и я поверил ему…,

– Не отвлекайтесь, Тэлбот! – резко прервал меня Вайланд. Он смотрел на меня очень внимательно, словно изучая. – Ближе к делу!

– Он уговорил меня помочь ему. Целых два часа в нашей комнате он пытался вспомнить старый код Федерального бюро, а потом настрочил текст телеграммы с предложением представить весьма интересную информацию о генерале Рутвене и его сомнительных делишках, в обмен на возможность предоставить ему для изучения досье на некоторых людей. Каким же я был идиотом, решив, что он действительно намерен действовать подобным образом.

– А вы, случайно, не помните имя человека, которому была адресована телеграмма?

– Нет, забыл.

– Но я бы очень рекомендовал вам вспомнить ее. Возможно, этим самым вы купили бы для себя нечто очень важное – свою жизнь!

Я посмотрел на него без всякого выражения, а потом уставился в пол. Через какое-то время я сказал, не поднимая глаз:

– Кэйтис… Картин, Кертин… Да, да, именно Кертин! Дж. К.Кертин!

– И все, что он предложил ему, сводилось к тому, что он дает определенные сведения, если выполнят его условия, так?

– Так.

– Можете считать, Тэлбот, что сейчас вы купили свою жизнь.

Еще бы не купил! Я, правда, заметил, что Вайланд не стал уточнять, как долго мне позволят пользоваться моей покупкой. Хорошо, если дадут сутки. Все будет зависеть от того, насколько хорошо пойдет работа. Удовлетворение, которое я получил, наступив на вторую руку Валентино, было ничто по сравнению с тем жарким волнением в крови, которое я почувствовал сейчас. Они проглотили мою историю, проглотили целиком – с крючком, леской и поплавком в придачу. При данных обстоятельствах и правильном расчете это было неизбежно, а мой расчет оказался точным. Им просто не могло прийти в голову, что все это – выдумка. Они не знали и сейчас не могли знать, что я знаю об убийстве Яблонски и что мне известно о том, как они организовали за ним слежку и установили адресата его телеграммы. Ведь они не могли даже заподозрить, что я ночью побывал в городе, что Мэри подслушала их разговор в библиотеке и потом пересказала его мне. Если бы они хоть немного заподозрили, что я был сообщником Яблонски, они пристрелили бы меня прямо здесь, на месте. А так они дадут мне пожить еще некоторое время. Не очень долго, но, может быть, достаточно…

Я видел, как переглянулись Вайланд и Ройал, – лишь едва заметный взмах ресниц. И как Вайланд чуть заметно пожал плечами. Ну и крепкие же они, эти двое, – крепкие, хладнокровные, безжалостные, расчетливые и опасные! Последние 12 часов они, несомненно, жили с сознанием того, что агенты ФБР в любой момент могут схватить их за горло, и, однако, они не проявили никаких признаков спешки или волнения… Интересно, что бы они подумали и как бы реагировали, если бы узнали, что агенты ФБР могли захватить их еще три месяца назад. Но тогда было еще не время. Не пришло оно и сейчас.

– Поскольку нас больше ничто не задерживает, джентльмены, советую поспешить, – это произнес генерал, первый раз за все это время он решился заговорить, и, несмотря на его обычное спокойствие, я уловил в его голосе некоторое волнение. – Погода быстро ухудшается. Предсказывают ураган.

Насчет погоды он был прав. С одной маленькой оговоркой: она уже была достаточно плохой. Ветер уже не стонал, а выл – тонко и непрерывно, раскачивая дубы и сопровождая свой вой кратковременным, но интенсивным ливнем. Низкие тучи быстро сгущались. Я взглянул на барометр. Стрелка ползла вниз, что не предвещало ничего хорошего. Я не знал, попадем ли мы в самый центр урагана или он обойдет нас стороной, но если мы окажемся на его пути, то мы это почувствуем раньше, чем через 12 часов, намного раньше!

– Сию минуту, генерал! Все уже готово. Петерсон ждет нас на берегу… – Петерсон, как я догадался, был их пилот. – Пара перелетов, и все мы будем там через час. И тогда Тэлбот сможет приступить к работе.

– Все? – переспросил генерал. – Кто это все?

– Вы, я, Тэлбот, Ларри и, конечно, ваша дочь.

– Мэри? Разве это необходимо?

Вайланд не ответил ни слова и даже бровью не повел – он просто посмотрел в упор на генерала. Пять секунд, может быть, немного больше, и пальцы генерала разжались, плечи поникли. Все было понятно без слов. В коридоре послышались легкие женские шаги, и в открытой двери появилась Мэри Рутвен. На ней был легкий светло-зеленый костюм, а под ним – зеленая блузка с глубоким вырезом. Под глазами у нее была синева, выглядела она бледной и усталой, но мне показалась прекрасной. Ее сопровождал Кеннеди, но он не вошел, а почтительно остановился в коридоре, держа шляпу в руке, – рапсодия цвета бордо в сверкающих сапогах. Лицо его застыло в замкнутом ничегоневидящем и ничегонеслышащем выражении. Такое выражение может появиться только у вымуштрованного до совершенства шофера. Я ненароком придвинулся ближе к двери, ожидая, что Мэри сделает то, что я посоветовал ей два часа назад, перед тем как мы расстались.

– Отец, я еду с Кеннеди в Марбл Спрингс, – сказала Мэри Рутвен без всякого предисловия, хотя эти слова и прозвучали как констатация факта, но на самом деле были просьбой о разрешении.

– Но… но ведь мы собирались на Икс-13, дорогая, – ответил ее отец. – Вчера вечером ты сказала…

– Я и не отказываюсь, – сказала она с ноткой нетерпения. – Но мы не можем лететь все сразу. Я полечу со второй партией. Мы задержимся не более чем на двадцать минут. Вы не возражаете, мистер Вайланд? – спросила она с невинным очарованием.

– Боюсь, что это может нарушить наши планы, – вежливо ответил Вайланд. – Видите ли, Гунтер повредил себе руку и…

– Это очень хорошо!

Брови Вилэнда от удивления приподнялись:

– Для вас это не очень-то хорошо, мисс Рутвен. Вы же знаете, как ваш отец заботится о том, чтобы у вас была охрана, когда…

– Лучше, чем Кеннеди, меня никто не охранял! – сказала она холодно. – Он будет охранять и впредь! Более того, я все равно не поеду на нефтевышку с вами, Ройалом и этим… этим типом… – было ясно, что она имеет в виду Ларри, – если со мной не будет Кеннеди. Это решение окончательное! А сейчас я еду в Марбл Спрингс!

Интересно, кто и когда говорил с Вайландом в таком тоне последний раз? Тем не менее на его лакированной физиономии и трещинки не появилось.

– Зачем вы туда поедете, мисс Рутвен?

– Есть вопросы, которые джентльмен даже не осмеливается задать даме! – отпарировала она ледяным тоном.

Это положило его на обе лопатки. Он не знал, что она имеет в виду, и он растерялся. Взоры всех находившихся в комнате были устремлены на них двоих – взоры всех, за исключением моего. А мой взор был обращен к Кеннеди, а его ко мне.

Сейчас я уже находился совсем близко от двери и стоял спиной к остальным. До этого я без труда извлек из-под воротничка мою записку и сейчас держал ее так, чтобы Кеннеди увидел там имя судьи Моллисона. Выражение его лица оставалось прежним, и только микрометр мог зафиксировать его утвердительный кивок. Но я сам в этот момент был не хуже микрометра. Все шло прекрасно – разве что оставалось пожелать только, чтобы Ройял не пустил мне пулю в затылок когда, как я ринусь вон.

Но именно Ройал разрядил обстановку, придя на помощь Вайланду:

– Я бы с удовольствием подышал свежим воздухом, Вайланд. Я мог бы съездить с ними в Саус-Венис.

Я проскочил в дверь со стремительностью выпущенной торпеды. Кеннеди преградил мне путь, и я схватил его за руку. Мы оба рухнули на пол, делая вид, что деремся друг с другом. В первые же секунды я сумел засунуть записку в его карман, затем я услышал щелчок предохранителя. Этот щелчок нельзя спутать ни с каким другим звуком:

– Прекратите вы, оба!

Мы поднялись. Я оказался под дулом пистолета Ройяла. Где-то на заднем плане, возбужденно размахивая своим пистолетом, прыгал Ларри. Будь я на месте Вайланда, я бы не доверил ему даже рогатки.

– Неплохо, Кеннеди! – сказал между тем Вайланд. – Я этого не забуду.

– Благодарю вас, сэр, – ответил тот деревянным тоном. – Но я тоже не люблю убийц.

– В этом мы с тобой сходимся, дружище, – одобрительно сказал Вайланд. Видимо, он нанимал их только из желания перевоспитать. – Хорошо, мисс Рутвен! Мистер Ройал поедет с вами, только постарайтесь не задерживаться.

Она быстро, с гордо поднятой головой прошла мимо него, не удостоив его ни словом и не взглянув на меня. Говоря откровенно, я опять невольно подумал: как она прекрасна.

Глава 8

Полет на Икс-13 не доставил мне удовольствия. Я часто пользовался авиацией, летал на собственном самолете. Даже был совладельцем одной небольшой чартерной авиакомпании, но вертолет не для меня, даже в хорошую погоду. А в это утро погода была отвратительная. Нас будто какой-то пьяный гигант держал на веревочке и дергал, как ему вздумается. Нас болтало, качало и бросало то вверх, то вниз. Девять десятых пути мы просто летели вслепую, потому что стеклоочистители не справлялись с потоками воды. Однако Петерсон оказался прекрасным пилотом и благополучно доставил нас на место. Около девяти часов утра мы уже опустились на посадочную площадку Икс-13.

Шесть человек держали машину, пока мы сходили – генерал, Вайланд, Ларри и я. Едва последний из нас ступил на площадку, как Петерсон тут же отправился в обратный путь, исчезнув в потоках дождя из поля нашего зрения буквально за десять секунд. Я невольно подумал: а увидим ли мы его снова?

На открытой площадке, расположенной посреди моря, ветер ощущался гораздо сильнее, а порывы его были намного яростнее, чем на суше, и мы, как могли, пытались сохранить равновесие на скользкой металлической поверхности. Опасность упасть назад мне не угрожала, так как пушка Лэрри все время упиралась мне в поясницу. Отправляясь на Икс-13, Ларри облачился в куртку, которую именно и носят в такую ненастную погоду, если верить голливудским фильмам, с большим воротником, большими отворотами, поясом и обтянутыми кожей пуговицами. В одном из карманов своей куртки он держал пистолет. Это меня нервировало. Ларри меня не любил и поэтому мог пожертвовать курткой и проделать в ней дыру, нажав на спуск. Я был для Лэрри, как заноза попавшая под седло для лошади, и намеревался там оставаться. В тех редких случаях, когда мне приходилось обращаться к нему, я называл его не иначе как «наркоман» и выражал надежду, что его запасы белого порошка исправно пополняются. Еще этим утром, отправляясь на аэродром, я заботливо осведомился у него, не забыл ли он упаковать свой «штык», и, когда он, с подозрением посмотрев на меня, спросил, какое нецензурное слово я имею в виду, я ответил, что имел в виду просто шприц. Только соединенными силами генерала и Вайланда удалось оторвать его от меня. Никто так не опасен и непредсказуем в своих поступках, как потребитель наркотиков, и в то же время никто не вызывает к себе столько жалости. Но в моей душе не было к Ларри жалости. Ларри был самым слабым звеном в их цепи, и я намеревался «пилить» его до тех пор, пока что-нибудь не надломится.

Мы двигались против ветра и наконец добрались до возвышающейся над палубой небольшой будки, из которой широкий трап вел в нижние помещения. Там нас уже поджидала группа людей. Я поднял воротник, опустил поля шляпы и стал вытирать лицо носовым платком. Но я напрасно беспокоился: Джо Каррена, бригадира подсобников, с которым я разговаривал десять часов тому назад, среди них не было. Я попытался представить, что было бы, если бы он здесь меня увидел и спросил у генерала, нашел ли мистер К.С.Фарнборо, его личный секретарь, потерянный портфель. Мое воображение оказалось не в силах нарисовать эту картину. Вероятно, я одолжил бы у Ларри пистолет и тотчас застрелился. Двое мужчин выступили вперед и поздоровались с нами. Генерал Рутвен представил их:

– Мартин Джеральд, наш прораб, и Том Хэррисон, инженер по нефтедобыче. А это, джентльмены, Джон Смит, инженер, прибывший из Англии, чтобы помочь Вайланду в его исследованиях…

Джон Смит, как я понял, был придуман в минуту вдохновения и означал мою особу.

Оба произнесли подобающие в подобной ситуации слова. Ларри ткнул меня в спину, и я сказал, что я тоже очень рад познакомиться с ними и так далее. У обоих был довольно встревоженный вид, но они старались изо всех сил скрыть это. Тем не менее от генерала это не ускользнуло:

– Вас что-то беспокоит, Хэррисон?

Вайланд молчал. Очевидно, на Икс-13 его политика диктовала ему держаться на втором плане.

– И даже очень, сэр! – Хэррисон, человек в массивных очках в роговой оправе, показался мне совершенным юнцом, котором впору еще ходить в колледж. Но он был достаточно компетентен, чтобы выполнять столь ответственную работу.

Он развернул небольшую карту и указал на ней что-то карандашом.

– Смотрите, если верить «Прайд и Ханивелл», а это лучшая геологическая фирма, определяющая месторождения нефти, то в нашей точке мы дано должны были встретить нефть. Уже пройдено лишних триста шестьдесят метров, а пока нет даже запаха сопутствующих газов. Никак не могу найти объяснение этому, сэр.

Я бы мог ему это объяснить, но момент был неподходящим для этого.

– Это иногда бывает, мой мальчик, – спокойно сказал генерал. – Нам бы крупно повезло, если бы мы наткнулись на нефть руководствуясь этой картой. Ни один геолог не может указать со стопроцентной уверенностью месторасположение нефтяного слоя. Пройдите еще триста метров. Ответственность беру на себя.

Теперь я начал по-настоящему понимать, в каком напряжении генералу приходится сейчас жить, и то как он умудряется при этом сохранять поистине удивительные самообладание  и сдержанность, вызывало невольное восхищение.

– Благодарю вас, сэр! – Хэррисон вздохнул с облегчением, но, тем не менее, чувствовалось, что его еще что-то продолжало волновать.Генерал моментально уловил это:

– Вас, все же, еще что-то тревожит?

– Нет, сэр, – ответ Гариссона был слишком быстрым и слишком подчеркнутым. Он не был таким опытным актером, как генерал. – Нет, меня абсолютно ничто больше не тревожит.

– Гм… – Генерал задумчиво посмотрел на него, а потом перевел взгляд на Джеральда. – А вас?

– Погода, сэр…

– Ну, это понятно… Согласно последним сообщениям, Саус-Венис попадает в зону урагана, значит, и Икс-13. Вам незачем ждать моих указаний, Джеральд, вы и так знаете! На этом корабле вы капитан, а я только пассажир. Мне не хочется терять десять тысяч долларов в сутки, но, если вы сочтете необходимым приостановить работы, вы должны это сделать.

– Не в этом дело, – сказал Джеральд с несчастным видом и жестом указал через плечо. – Та экспериментальная опора, сэр… Не следует ли опустить ее, чтобы обеспечить максимальную устойчивость буровой вышки?

Так, значит, бурильщики знают, что с опорой, которую я исследовал, происходит что-то необычное. Хотя ничего конкретного им конечно не сообщили, но их предупредили, дали какое-то правдоподобное объяснение. Ведь если просто ввести охрану, это только вызовет излишнее любопытство и никому не нужные подозрения, наводящие на опасные размышления. Интересно, какую сказочку подсунули бурильщикам? Надо как можно скорее узнать это.

– Вайланд, – генерал обратился к Вайланду, стоящему рядом. – Что скажете?

– Я принимаю на себя ответственность, генерал Рутвен! – Вайланд ответил спокойным и уверенным тоном, каким мог говорить первоклассный инженер, хотя я был бы очень удивлен, если бы ему удалось отличить болт от гайки. Но рассуждать он умел и добавил:

– Ураган идет с запада, и максимальная нагрузка придется на опоры восточной стороны. Мне кажется, совершенно незачем опускать дополнительную опору на западной стороне, когда другие опоры на этой же стороне будут выдерживать нагрузку, которая будет гораздо меньше нормальной. Кроме того, генерал Рутвен, мы теперь настолько близки к завершению работ по созданию технологии, которая внесет революцию в методы подводного бурения, что было бы преступлением откладывать ее, возможно, на несколько месяцев, опуская опору и уничтожая все наше хрупкое оборудование, ведь убрать его сейчас мы просто не успеем.

Да, голова у него работала. Я должен был признать, что это было хорошо сказано: энтузиазм, звучавший в его голосе, был совершенно правильным, ни в коей мере не преувеличенным.

– Хорошо, меня это устраивает, – сказал Джеральд. Он повернулся к генералу. – Пройдете к себе, сэр?

– Позднее. И не ждите меня к ленчу. Прикажите подать его в мой кабинет, пожалуйста. Мистеру Смиту не терпится приступить к работе…

«Старый хрен! – подумал я. – Еще шутить изволит в такой ситуации!»

По широкому проходу мы спустились во внутренние помещения. Внизу, в глубине площадки, завывание ветра и шум волн были совершенно не слышны. Возможно, их и можно было бы услышать, если бы не шум работающих агрегатов. Видимо, мы проходили мимо машинного отделения.

Дойдя до конца коридора, мы свернули налево и, пройдя дальше до конца, остановились у двери, на которой большими буквами было написано:

ПРОЕКТНЫЙ ОТДЕЛ

ПО ИССЛЕДОВАНИЮ МЕТОДОВ БУРЕНИЯ

и ниже, не менее крупными буквами:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН

Вайланд постучал в эту дверь каким-то особым и долгим стуком. Я попытался запомнить этот код: два долгих, четыре коротких, снова два долгих, потом он подождал, пока изнутри не ответили четырьмя долгими ударами, и снова постучал: четыре быстрых удара подряд. Через десять секунд нас впустили и дверь заперли на ключ и на засов. Все это, на мой взгляд, делало надписи «Совершенно секретно» и «Вход строго воспрещен» абсолютно излишними.

Стальной пол, стальные стены, стальной потолок – не комната, а какой-то мрачный черный ящик. В переборке справа была еще одна высокая решетчатая дверь. А переборка, напротив двери через которую мы вошли, представляла собой выпуклый полукруг, вдававшийся внутрь комнаты, с люком в центре.   Я был уверен, что эта вогнутая стена – часть, большой стальной колонны, опускающейся на дно моря. С двух сторон люка висело по огромному барабану с намотанными на них шлангами армированными гибкой стальной оболочкой. Под каждым барабаном стоял агрегат, прикрепленный болтами к полу. Один из них, вероятно, был воздушным компрессором – это его работу я услышал, обследуя опору ночью. Второй, возможно, был отсасывающим воду насосом. Что касается обстановки, то она была спартанской – простой рабочий стол, две скамьи и прикрепленная к стене металлическая полка.

В комнате находились двое – тот, кто открыл нам дверь, и другой, сидящий за столом. Перед ним были разбросаны засаленные карты, изо рта торчала потухшая сигара.

Эти двое удивительно походили друг на друга. И не потому, что оба были без пиджаков и у каждого из них на левом боку на ремне висела кожаная кобура, и даже не потому, что они были одного роста и веса и почти одинакового сложения. Главное сходство заключалось в их лицах, жестких, лишенных всякого выражения лицах с холодным, неподвижным и настороженным взглядом. Я и раньше встречал людей такого типа – преступников-профессионалов высшей марки. Ларри отдал бы многое за то, чтобы быть похожим на них, но у него не было ни малейшей надежды стать таким. Эти парни были именно тем типом людей, с которыми, по моим понятиям, должен был иметь дело Вайланд, и присутствие среди них Ларри казалось еще загадочнее.

Вайланд буркнул какое-то приветствие и сразу же перешел к делу. С привинченной к стене полки он достал длинный рулон бумаги на матерчатой основе, намотанной на деревянный валик, развернул его на столе и положил с обеих концов бумаги грузики, чтобы она не сворачивалась. Это был сложный чертеж аппарата замысловатой конструкции длиной метра полтора и шириной около восьмидесяти сантиметров. Отступив на шаг, Вайланд спокойно взглянул на меня.

– Видели это когда-нибудь, Тэлбот?

Я внимательно ознакомился с чертежом, потом выпрямился и сказал:

– Прошу прощения, но я вижу это в первый раз.

В следующее мгновение я уже лежал на полу. Секунд через пять я с трудом поднялся на колени и потряс головой пытаясь рассеять поднимавшийся в ней туман. Подняв глаза, я застонал от боли за левым ухом, но заставил себя сфокусировать свое зрение. Отчасти это удалось. Во всяком случае, я различил Вайланда, который стоял надо мной, сжимая в руке дуло своего пистолета.

– Я ожидал такого ответа, Тэлбот… – Симпатичный, спокойный голос, и сдержанный, как будто мы сидим с ним у викария за послеобеденным чаем и он просит меня передать ему бутылочку. – Ваша память, Тэлбот… Может быть, ее следует пришпорить еще разок, а?

– Неужели нельзя обойтись без этого: – В голосе генерала Рутвена слышалась боль, и вид у него был расстроенный. – Право же, Вайланд, вы…

– Помолчите! – срезал его Вайланд. По тону его я понял, что мы все-таки находимся не у викария в гостях. Он повернулся ко мне: – Ну как?

– Какой толк бить меня по голове. – сказал я, чувствуя, что во мне поднимается гнев. – Ведь это не поможет мне вспомнить то, что я никогда…

На этот раз я был наготове, поднял руку и нейтрализовал удар. Однако для видимости пошатнулся и ударился о стену, а для полноты картины я даже скользнул вдоль стены на пол. Все промолчали. Вайланд и два его гангстера с интересом смотрели на меня. Генерал побледнел и прикусил нижнюю губу. На лице Ларри застыла демоническая улыбка.

– А теперь припоминаете?

Я послал его подальше и, шатаясь, поднялся на ноги.

– Что ж, чудесно! – Вайланд пожал плечами. – Мне кажется, что Ларри очень хочется переубедить вас…

– Вы позволите?.. В самом деле позволите! – Жадное животное нетерпение, написанное на лице Ларри, внушало страх и отвращение. – Вы действительно хотите, чтобы я заставил его заговорить?

Вайланд улыбнулся и кивнул.

– Только не забудь, что, когда ты закончишь, он должен быть в состоянии выполнить для нас одну работу.

– Не беспокойтесь, не забуду! – Это была великая минута в жизни Ларри, так называемый «звездный час». Одновременно находиться в центре событий и отомстить мне за мои насмешки и издевательский тон, а самое главное – иметь возможность излить свою садистскую страсть. Да, эта минута должна была стать одной из вершин его существования.

Он приблизился ко мне. Револьвер дрожал в его руке, он то и дело облизывал губы и хихикал каким-то высоким отвратительным фальцетом…

– Вначале я врежу ему в промежность. Он завизжит, как… как свинья, которую режут. Потом ногой в правый бок. О не беспокойтесь, работать он сможет. –  Глаза Ларри расширились, стали совсем безумными, я первый раз в жизни увидел человеческое существо, у которого изо рта текла слюна.