Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

– Вы согласны, Эл? – с тревогой настаивала она.

– Ну конечно, малышка. – Я протянул руку позади ее шеи и слегка похлопал ее по плечу. – Могу ли я в чем-нибудь вам отказать?

– Вы очаровательны! Я знала, что вы согласитесь. Если я скажу вам секрет, вы обещаете не сердиться?

– Обещаю.

– Так вот, я подумала, что надо сначала обойти все возможные препятствия, а потом уже просить вас. Инспектор Мартин и шериф Лейверс не видят ничего неудобного в том, что вы будете участвовать в телепередаче.

– Отлично, – сказал я без особого энтузиазма.

– Они сказали, что вы, естественно, не можете принять никакого вознаграждения; поэтому я отдала тысячу долларов для вдов и сирот полицейских.

– Как?

– Эл, вы обещали не сердиться.

– Но я не вдова и не сирота!

Она рассмеялась:

– Вы всегда видите смешную сторону вещей, да, Эл?

– Ну да, – сказал я с горечью, – это из меня так и брызжет. Смейся, паяц!

Она повернулась ко мне, блестя глазами:

– Вы не понимаете, что это значит для меня! Я не знаю, как вас благодарить!

– Старый добрый способ лучше всего.

– Я думаю, вы правы, Эл, – нежно сказала она. – Почему я об этом не подумала?

Она встала, сняла через голову платье и посмотрела на меня:

– Вы знаете, что женщины двуличны, Эл?

– Если их лицо так же очаровательно, как ваше, то это – козырь, – ответил я.

Она насмешливо улыбнулась:

– Вы не только мужественны, но и галантны! Ну, теперь шутки в сторону, я буду рада с вами расплатиться.

Я как околдованный смотрел на воздушную кучку на ковре. Бледно-голубая комбинация лежала на платье. За ней последовали такие же трусики и бюстгальтер. Пояс для чулок, сокращенный до минимума, был темнее, почти синий.

Она растянулась на диване, закинув руки за голову. Ее волосы и ногти были голубыми, но все остальное – ослепительной белизны. Она протянула ко мне руки, сцепила пальцы на моем затылке и прижала меня к себе с неожиданной силой.

– Вы правы, Эл, – зашептала она, – старые способы всегда лучшие.

Около шести часов я налил два стакана и принес их на диван. Она лениво выпрямилась:

– Скажите-ка, Эл, что у вас под подушкой? На ощупь – металл.

– Да? – машинально ответил я.

Я сел рядом, держа стаканы. Она сунула обе руки под подушку, достала что-то и потрясла перед собой. Я закрыл глаза, пока она рассматривала трусики от бикини.

– Ну-ну! – сказала она со смешком. – Кто-то что-то забыл, как видно. Главное, похоже, что нить из настоящего золота!

– Четырнадцать карат, – выдавил я.

Она вскочила и оделась быстрее, чем скупщица краденого, которая видит приближающийся десант полиции.

– Еще раз спасибо, Эл, – сказала она, оправляя голубое платье. – Вы можете быть в студии завтра в четыре? Мы проведем небольшую репетицию, чтобы вы привыкли к камерам и прожекторам. Я никогда не делаю сценария, так что вам не придется ничего учить. – Она была уже у двери. – Не могу вам выразить, как это для меня важно! Я вам бесконечно признательна… Не провожайте, я знаю дорогу. До завтра, до четырех…

Дверь закрылась.

– Ну, Тони, – сказал я с отвращением, – ты шлюха, и больше ничего! Желаю тебе получить триппер!

Глава 13

На следующее утро я прибыл в комиссариат чуть позже десяти и поднялся в кабинет Мэрфи, врача. Увидев меня, он нахмурился:

– А, Уилер! Я слышал, вы собираетесь стать звездой вестерна для взрослых сегодня вечером, и сказал, что этого не может быть. У вас не хватит ума!

– Ужасно, что есть на свете комики, упустившие свое призвание! – ответил я. – Но с лошадьми еще хуже. Всегда можно найти другого актера, но нужны годы, чтобы выдрессировать лошадь.

– Я не должен был дразнить вас, – сказал он. – Вы друг. Благодаря вам можно совершенно упразднить анатомирование. Никаких трупов, одни крошки!

– Вы никогда не думали управлять похоронным бюро? Под вашим руководством бизнес расцветет!

– Не стоит труда, – возразил он. – Этим занимается мой брат. Я его лучший представитель.

– Поставщик, по-моему, правильнее. Я хочу спросить именно по поводу этого трупа… Провели официальное опознание?

– Если вы знаете того, кто был в близких отношениях с левой большой берцовой костью и правой малой берцовой костью Джорджии Браун, чтобы опознать их, то приведите его ко мне. Я бы очень хотел с ним познакомиться.

– Я просто спрашиваю…

– Вы далеко пойдете, Уилер, – холодно сказал он. – Вы достаточно глупы, чтобы стать главным инспектором или шерифом графства.

– Когда это произойдет, здесь будет новый доктор, – ответил я, направляясь к двери. – Наслаждайтесь работой, Мэрфи, пока не поздно!

Я вышел из его кабинета и пошел к капитану Парсонсу, ведущему службу розыска в интересах семей.

Увидев меня, Парсонс почесал лысый череп и улыбнулся:

– А, наш национальный герой! Чего вам тут надо?

– Я ищу блондинку.

– Разве они здесь бывают? Самая молоденькая девочка, которая была в моем кабинете, имела от роду сорок пять лет.

– Я имею ввиду, нет ли в ваших списках пропавшей блондинки?

– У меня есть кто угодно, и мужского и женского рода, – ответил он. – Это какой-то город-призрак, столько народу здесь пропадает. Кого вы, в сущности, ищете?

– Сам не знаю. Она должна быть блондинкой. От 25 до 35 лет. Исчезла, вероятно, недели две назад, может, чуть меньше.

– Сейчас я пущу механику в ход, – сказал он жизнерадостно и снял телефонную трубку.

Минут через десять нам принесли список. Мы начали с шести имен и уменьшили до двух.

– Эта, – сказал Парсонс, отметив карандашом имя, – Элла Скотт. Об ее исчезновении заявила мать. Она думает, что Элла сбежала в Сан-Диего с моряком. Похоже, эта девочка вечно убегает с моряками, но никогда не отсутствует столь долго. На этот раз, видимо, она поехала дальше.

– До Сан-Диего?

– Вполне возможно!

Я закурил. Он буркнул что-то и снова надел очки.

– Остается Рита Танго, – сказал он.

– Рита «танго»?

– Во всяком случае, ее так зовут. Об ее исчезновении заявила квартирная хозяйка через три дня. С тех пор прошло десять дней, она так и не вернулась. Возраст – 28 лет, вес… вам нужно точное описание?

– Не думаю, чтобы это было необходимо. Я, может быть, заскочу к этой хозяйке. Как ее зовут?

– О'Шеа.

– Спасибо, капитан.

– Если хотите знать мое мнение, – сказал он со смехом, – вы чертовски осложняете свою жизнь, чтобы таким способом найти блондинку.

Когда я приехал в меблирашки, миссис О'Шеа не было. Парнишка лет тринадцати, усыпанный веснушками, торчавший на крыльце, сказал, что хозяйки не будет до вечера. Она пошла к брату и раньше шести часов никогда от него не возвращается. Я сказал, что это не важно.

Мальчик сунул руку в карман блузона и не спеша оглядел меня.

– Во-первых, кто вы такой? – спросил он.

– Меня зовут Уилер.

– Вы ловите неплательщиков?

– Если угодно. По правде говоря, мне нужна не миссис О'Шеа, а Рита Танго.

– Промазали, старина. Она уже смылась.

Я закурил:

– Да, я действительно промахнулся. Ты ее знал?

– А то нет? Я ее все время тут видел. Она мало работала.

– А где она работала, когда такое случалось?

– Она говорила – в кино! – Он презрительно пожал плечами. – Я никогда не видел ее ни в одном фильме. Хороша актриса!

– Ты не знаешь, у нее был импресарио?

– Конечно, был. Она ходила к нему почти каждую неделю. Я ее однажды спросил, как это может быть, что этот тип не в Голливуде, если он такой важный импресарио? Она сказала, что здесь у него филиал.

– Ты не помнишь названия этого филиала?

Он хитро посмотрел на меня:

– Скажите, дружище, сколько она должна вашей фирме?

– Десять долларов.

– Ну да! Станете вы терять время из-за несчастных десяти долларов!

– Я думаю, что ты слишком хитер для меня. Сколько ты хочешь?

Он глубоко вздохнул.

– Пять долларов? – нерешительно сказал он.

– Идет.

Я сел рядом с ним на крыльцо и уставился на него непреклонным взглядом, потом отогнул полу пиджака, чтобы был виден пистолет. У него округлились глаза.

– Ты уже слышал о Кенте Фарго, парень? – спросил я вполголоса и почти не разжимая рта.

– Да, к-конечно, – пробормотал он.

– Ее ищет Фарго. Ты сделал оплошность, нацелившись на мою кассу, а, малыш? Ты слишком молод, чтобы умереть.

– Я не навру вам, клянусь! Того типа зовут Чак Финли, его агентство где-то на Морлик-стрит.

– О'кей.

Он нервно сглотнул:

– Вы не думайте насчет пяти долларов, это так, для смеха.

Я вытащил из кармана пятерку и протянул ему.

– Что сказано, то сказано, мальчуган, – промолвил я на прощанье и вернулся к «остин-хили».

В половине третьего я был в агентстве Финли. Меня встретила бесцветная приемщица, имеющая такой вид, будто он умерла два года назад и до сих пор не похоронена.

– Как зовут? – спросила она.

– Уилер. Я…

– Не трудитесь. Сейчас ничего не надо. Прямо идите.

Я открыл дверь в личный кабинет Финли и вошел. Он сидел за столом, усыпанным фотографиями и остатками еды. Он был жирен, лыс и отвратителен.

– Меня зовет Уилер, – сказал я. – Я…

Он поднял руку:

– Не говорите ничего, дружище! Я сам вам скажу. – Он внимательно оглядел меня и покачал головой. – Нет, я вынужден сказать вам, что у вас нет того, что нужно. Во-первых, у вас не то телосложение, которое нужно для успеха. Роли в композициях? – Он снова покачал головой. – У вас нет нужной индивидуальности, я уже вижу. А что касается фигурантов, их хватает на месте, в Голливуде. Когда будете выходить, заплатите приемщице.

– За что?

– Пять долларов за консультацию. Вы хотите знать, пригодны ли вы для кино, нет? Для этого вы и пришли сюда, так? Вы отнимаете мое время, вы обращаетесь к моим знаниям эксперта, а стать экспертом стоит денег.

– Экспертом чего?

– Что вы… – Он сузил глаза. – Кто вы, в сущности?

Я показал ему значок, и его лицо как будто сразу похудело.

– У меня совершенно законное предприятие, лейтенант, – сказал он. – Я извиняюсь, что намудрил, когда вы вошли, я…

– Заткнитесь!

– Я что-нибудь не так сказал? – обеспокоенно спросил он.

– В ваших списках есть некая Рита Танго? Мне нужны сведения о ней.

– Я к вашим услугам, лейтенант.

Он встал и открыл первый ящик конторки.

– Рита Танго, – говорил он, перебирая папки. – Они все Риты после Хейворт. К несчастью, у них нет таланта!

Он достал одну папку, положил на стол и опустился в кресло.

– Расскажите о ней, – сказал я.

– Она у меня записана, – начал он, – на маленькие роли. Я нахожу ей заработок то тут, то там.

– У вас есть ее фото?

– К сожалению, нет, лейтенант.

Я взял папку со стола. Финли сделал было какой-то жест, чтобы помешать мне, но я приложил руку к его лицу и толкнул его обратно в кресло.

Я открыл папку. В ней был всего один листок, на котором были указаны имя, адрес, номер телефона, а также с десяток фотографий.

– Она фотогенична, – сказал я, кладя папку на стол. – Как она выглядела одетой?

Его руки неопределенно задвигались.

– Вы знаете их, лейтенант, они готовы на все, лишь бы сниматься в кино. Она думала, что, если продюсер увидит эти фото, он заинтересуется и даст ей роль.

– Когда вы ее видели в последний раз?

– Дней десять назад. Может, две недели – не помню точно.

– Кто предложил ей эту работу?

Он подскочил:

– Какую работу? Я ничего не знаю о…

– Она умерла, – бесстрастно сказал я. – Вы к этому тоже приложили руку?

Он сунул пальцы за несвежий воротник и оттянул его.

– Умерла? – хрипло переспросил он.

– Кто дал ей эту работу?

– Мне позвонили, – сказал он, – просили на уикэнд или чуть подольше. Я решил, что речь идет о сборище знаменитостей, и они хотят, чтобы не было недостатка в девочках. Рита – как раз то, что нужно: комната в городе, ни родных, ни привязанностей… Умерла, вы говорите?

– Кто звонил?

– Дамочка.

– Женщина? Хорошо. Как она назвалась?

– У меня будут чертовские неприятности, если я скажу.

– У вас их будет еще больше, если вы не скажете.

– Ладно! Ладно! Кей Стейнвей.

– Вы уже работали с ней?

Он покачал головой:

– Нет, но она сказала, что Кент Фарго посоветовал ей позвонить мне. Этого было достаточно для рекомендации.

– Как она вам заплатила? Приехала сюда или вы ездили к ней?

– Она послала мне пятьдесят долларов по почте.

– Очень хорошо.

Я снял телефонную трубку, вызвал Джонсона, шефа отдела нравов, и дал ему имя и адрес.

– Что-нибудь захватывающее, Эл? – спросил он.

– Вы хотите сниматься в кино? – ответил я. – Не лучше ли вам увлечься раутами и интимными приемами? У нас есть клиенты, которые платят по пятьдесят долларов за вечер… и выпивка бесплатно.

– А! Один из этих? – сказал Джонсон. – Я обожаю индивидуумов этого сорта. Посылаю двух парней, они будут через десять минут. Спасибо.

– Рад сделать вам приятное, – сказал я и повесил трубку.

Я встал у окна и стал созерцать улицу. Вскоре я увидел, как подъехала машина, вышли двое и пересекли тротуар.

– Ваши последние клиенты сейчас войдут, – сказал я Финли. – Вы больше не будете нуждаться в клиентуре.

Я взял со стола папку, вышел и закрыл за собой дверь.

– Мистер Уилер, – обратилась ко мне приемщица, – вот вам квитанция. С вас пять долларов.

Я печально качнул головой:

– Вы их не стоите, красавица.

Глава 14

– Все в порядке, Эл? – спросила Паула, взглянув ни часы. – У нас осталось только пятнадцать минут. Вы не трусите, я надеюсь?

– Я хочу выпить, только и всего.

– Этим займутся. Я пошлю вам Лонни Хуга, пока я переодеваюсь. Вы уверены, что все поняли?

Я посмотрел на батарею прожекторов, камер и кабелей на полу студии.

– Думаю, что да, милочка.

– Это будет очень просто, – сказала она уверенно. – Только мы трое Кей, вы и я – сидим за столом и болтаем. Вы помните сигналы?

– Да. «Ускорить», «замедлить», «еще две минуты передачи»… Отлично помню.

– Прекрасно. Так вот, сейчас я пришлю Лонни, пусть он займется вами, а я пока надену что-нибудь более женственное. – Она оглядела свои темно-голубые брюки. – Коллектив считает, что в этой передаче на мне должны быть короткие штанишки.

– Очень забавно, – сказал я, чтобы показаться вежливым.

– Верно? – Она улыбнулась. – Я вставлю это в свои мемуары. Эй, Лонни!

К нам подошел тип с седыми, щеткой, волосами, который казался бы куда более уместным в меняльной конторе, чем в студии ТВ.

– Займись Элом, пока я переодеваюсь, – сказала ему Паула. – Я думаю, ему надо выпить.

– Ладно, – сказал Хуг. – Будет сделано. Пойдемте, лейтенант.

Мы зашли в какой-то личный кабинет. Хуг открыл вделанный в стену морозильник и принялся готовить выпивку.

– Чего желаете, лейтенант?

Я машинально ответил:

– Виски, лед кусочками и капельку содовой.

– Это я называю напитком настоящего мужчины! – сказал он с улыбкой.

Через несколько секунд он подал мне стакан.

– Выпьем за нашу передачу! – сказал он. – Она принесет кому-то несчастье! Знаете, лейтенант, вы везучий. Вам будет оказано такое внимание, какого никто не имел в этой передаче.

– В смысле? – спросил я.

Его улыбка стала еще шире.

– Ну, когда спор повисает в воздухе – например, если кто-то что-то скрывает, – у Паулы целая серия трюков, чтобы вывернуть человека наизнанку.

– Не улавливаю.

– Она хитрюга, эта Паула, – продолжал он. – Эта штука с симфонией в голубых тонах произвела бум. Все голубое, и музыкальное сопровождение только блюзы. – Он затряс головой и улыбнулся. – Но я говорил о ее манере заставить людей раскрыться. Или нет?

– Думаю, да, – сказал я подозрительно.

– Паула всегда болтает с ними до передачи. Она спрашивает у них, нет ли какого-либо особенного сюжета, которого они хотели бы избежать, объясняя, что, если они скажут заранее, она не станет упоминать об этом в передаче. – Хуг одобрительно хохотнул. – Вы легко можете себе представить, каков будет первый ее вопрос.

– Самый щекотливый, да?

– Вы знаете, что это за работа! Один жрет другого. Истинные собаки! Сегодня это будут кошки, она и Кей Стейнвей. – Он стал серьезным. – Это безумие – видеть Кей Стейнвей замешанной во все эти убийства! И Фарго пытался ее укокошить!

– Вы знакомы с Кей Стейнвей?

– Конечно. Я знал ее по сцене в «Эксельсиоре». В те времена я был там постановщиком. Фирмой управлял Норман Коте.

– Понятно.

– Подумать только, что тогда было! Меннинг был суперзвездой. Они, надо думать, сделали состояние на его фильмах. После его смерти сборы еще более повысились. Люди испытывают извращенный интерес, когда смотрят на умершего актера.

– Вероятно, Фарго думал об этом?

– Это меня не трогает. Единственно, кого мне жаль, – это маленькую Морган, старшую, я хочу сказать. Ну, Дженис! Легче всего назвать ее так, если знал ее два года под этим именем. Если бы вы, лейтенант, знали Джорджию Браун, вы согласились бы со мной: Дженис надо было дать орден за ее убийство.

– Да?

– Она поставляла девочек Меннингу, и только за то, чтобы быть зрительницей. Было бы не так омерзительно, если бы она делала это за деньги.

– Еще бы!

– Еще стаканчик, лейтенант?

– Нет, спасибо.

Он посмотрел на часы:

– Ну, пора заняться вашим гримом.

– Гримом?

– Естественно. Но вы не пугайтесь: вам не будут приклеивать фальшивые усы или что-нибудь в этом роде. Просто немного тона, чтобы смягчить морщины.

– Морщины?!

– Ну, вы уже реагируете, как настоящая звезда, лейтенант!

Время шло быстро. Через несколько минут начнется передача. Хуг подвел меня к столу, где уже сидели двое.

Паула была ослепительна в щедро декольтированном голубом фуляре. Сапфиры вокруг шеи были подобраны в цвет платья.

Кей Стейнвей демонстрировала платье стального цвета, казавшееся на первый взгляд обманчиво простым, но, если более внимательно приглядеться, было элегантным и утонченным. Его декольте спускалось еще ниже, чем у Паулы.

Я сел между ними, и Кей пожертвовала мне ленивую улыбку.

– Я мало вижу вас, Эл, эти дни, – сказала она своим хриплым голосом. – Видимо, вы были очень заняты.

– Он действительно очень занят, – заявила развязно Паула. – Я должна была умолять его принять участие в сегодняшней передаче. – Она хихикнула. – Торгаш!

– Торгаш, это как? – переспросила Кей.

– Прямо как в старинной мелодраме, – объяснила Паула. – Я должна была заключить с ним соглашение, старое как мир, по правде говоря. – Она снова хихикнула. – Он исключительный, этот Уилер, правда?

– Исключительный, – холодно согласилась Кей.

– Я кое-что доверю вам, дорогая, – конфиденциальным тоном продолжала Паула. – Если попадешь к нему домой – нельзя и думать отказать ему в чем бы то ни было!

– Эл! – воскликнула Кей. – Разве вы оставили за собой квартиру? В сущности, это ни к чему, раз вы практически живете у меня.

– Я уверена, что вы преувеличиваете, милочка, – сказала Паула. – Я знаю, что у Эла слишком хороший вкус для этого.

– А я знаю, что он не слепой, – ответила Кей, – и видит вас насквозь.

– Да, ему это нетрудно было, когда я была у него, – сказала Паула, – потому что в эту минуту на мне было мало чего надето…

– Осталось пять минут, добрые люди, – сказал подошедший Хуг. – У вас все в порядке?

– Очень хорошо, – сквозь зубы сказала Кей. – Самая что ни на есть семейная атмосфера. Лонни, – она грациозно указала на Паулу, – вы знакомы с мамой?

Хуг поспешно отошел от стола. Я пожалел, что не мог сделать то же.

Воцарилось тяжелое молчание и длилось до начала передачи. За секунду до включения камер обе девушки натянули на лица сверкающие улыбки. Мне достаточно было сконцентрировать внимание на Пауле и постараться забыть о камерах и слепящем освещении. Паула владела собой изумительно.

– Начинаем передачу непосредственно из Пайн-Сити, – объявила она зрителям. – Весь город возбужден за последние три дня двумя дикими убийствами, самоубийством, разоблачением, что Ли Меннинг был просто-напросто убит три года назад, и, наконец, тем, что убийца, Кент Фарго, все еще на свободе.

Это была отличная работа. После блестящей обрисовки ситуации Паула представила публике Кей и допросила ее относительно той ночи, когда к ней явились Фарго и Дун.

Кей показала себя достойной обстоятельств. Она с блеском описала сцену, и в ее глазах все видели ужас, когда она говорила о Чарли Дуне. Она сделала из меня чуть ли не героя, ловко пользуясь мной, чтобы подчеркнуть свою собственную роль в этой истории.

Я взглянул на часы и увидел, что двадцать минут уже истекли. На секунду программа прервалась для рекламного объявления, а потом Паула повернулась ко мне.

Я рассказал свою историю как мог быстрее. Когда я дошел до ареста Блейна и до деталей, которые он сообщил мне, – о знаменитом фотоорудии шантажа, – Паула улыбнулась мне в знак благодарности.

– Это ужасно, лейтенант, – сказала она, – но увлекательно. Вы можете добавить еще что-нибудь?

– Сегодня произошли еще два события, которые, возможно, вас заинтересуют.

– Ну конечно, лейтенант, – сказала Паула. – Прошу вас, расскажите.

Я коротко рассказал, что произошло, начиная с моего разговора с Мэрфи и кончая моментом, когда дела Чака Финли так резко прервались.

Когда я закончил, Паула некоторое время глядела на меня. Потом с заинтересованным видом спросила:

– Извините, лейтенант, но я не совсем поняла значение того, что вы нам только что рассказали. Не могли бы вы объяснить?

– Это очень просто. Блондинка, пропавшая из дома и разнесенная на кусочки бомбой, была Ритой Танго, а не Джорджией Браун. Настоящая Джорджия Браун наняла Риту, чтобы заменить себя. Она, без сомнения, сама собиралась убить Риту, но ее опередила Дженис Юргенс.

– Минутку, лейтенант, – вмешалась Кей натянутым голосом. – Вы сказали, что тот человек – Финли, кажется, – уверял, что я звонила ему, чтобы нанять эту девушку? Это ложь!

– Да? Видите ли, после разговора с Блейном меня беспокоило то, что я не понимаю, почему Джорджия Браун отказалась от своего шантажа, который так хорошо действовал. У нее должна была быть причина. Допустим, что она заработала достаточно не только шантажом, но и другими способами и хотела на этом остановиться; к тому же она рисковала – в один прекрасный день Фарго мог взять ее за шкирку.

– Понятно, лейтенант, – вскричала, задыхаясь, Паула, – если Джорджия Браун умрет, никто ее больше не будет искать. Вот она и пригласила Риту Танго, чтобы та сошла за нее, – с намерением убить!

– Именно так.

– Так что вы собирались сказать, лейтенант… – Паула помедлила – что… Кей Стейнвей и есть Джорджия Браун?

– Это неправда! – в бешенстве зарычала Кей.

Я согласился, не обращая внимания на протест Кей:

– Очень похоже. Фарго сказал, что Кей Стейнвей звонила ему, пытаясь убедить его, что негатив у Коте. Финли уверял, что Риту Танго нанимала Кей Стейнвей…

– Это ложь! – Кей залилась слезами. – Это полнейшая ложь!

– Если помните, – невозмутимо продолжал я, обращаясь к Пауле, – вы с самого начала сказали мне, что Джорджия Браун собиралась назвать в телепередаче четыре имени: Фарго, Блейн, Коте… и Кей Стейнвей.

– Отлично помню, лейтенант! – с воодушевлением сказала Паула. – Четыре имени, которые она…

Голос ее прервался.

Повисло внезапное, тяжелое молчание. Кей перестала рыдать и подняла голову. Полные слез глаза ее округлились от изумления.

– Точно, – сказал я. – Но эти имена назвала вам не Джорджия Браун, а Рита Танго, чего не могло быть – она не могла знать заинтересованных лиц. Их могла назвать только настоящая Джорджия Браун.

Паула слабо качнула головой.

– Я… я ничего не понимаю, – сказала она. – Все эти события… переживания… есть от чего потерять голову.

– Вы чудесно состряпали свой удар, – сказал я. – Вы сменили не только внешность, но и всю вашу личность. Черты лица вам изменила пластическая операция, вы создали себя заново вокруг этих телепередач и сделали акцент на голубой цвет. Все, что вас окружало, было голубым – неудивительно, что и ваши волосы окрашены в тот же цвет. Они гармонируют с остальным.

– Вы с ума сошли!

– Вы достаточно хорошая актриса, чтобы имитировать голос Кей Стейнвей по телефону, когда вы приглашали Риту и когда сообщали Фарго, что негатив у Коте. Но Дженис Юргенс подвела вас, убив Риту. Она думала, что мстит за смерть своей сестры.

Паула прикусила нижнюю губу.

– Когда Дженис выбросилась из окна, – продолжал я, – вам пришлось играть осторожно. Вы рассказали мне, что Дженис дала вам на хранение запечатанный конверт, и предложили отдать его мне. Вы вошли в свою комнату, сунули негатив в конверт, запечатали и принесли мне.

– Я не буду слушать! – сказала она. – Я отказываюсь…

– Вы не обратили внимания, как я брал негатив? – сладко спросил я. – Осторожно, за уголок, кончиками пальцев! Мы сняли с него отпечатки пальцев. Там были только ваши отпечатки, Паула. Ваши!

Она сгорбилась на стуле и устало посмотрела на меня.

– Ладно, – сказала она глухо. – Я – Джорджия Браун.