Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Глава 11

В одиннадцать сорок пять я вошел в комиссариат и столкнулся с выходящим Полником.

– Лейтенант! – сказал он хрипло. – Где вы были?

– В чем дело? Что-нибудь случилось?

– Они ждали вас в бюро до одиннадцати часов. Потом пришли сюда. Они у Паркера. Еще немного – и они подписали бы ордер на ваш арест!

– Может, мне лучше пойти поздороваться с ними?

Он вздрогнул:

– Я думаю, что вы должны сказать им больше, чем «здравствуйте», лейтенант. Много больше.

Я прошел в лабораторию к Каплану. Он с улыбкой взглянул на меня поверх стальной оправы своих очков.

Я протянул ему негатив:

– Окажи мне услугу, Кап, увеличь это и принеси отпечаток в кабинет Паркера, как только сделаешь, пусть даже мокрый.

– Послушай, – сказал он, – предлагаю сделку: одолжи мне свой «остин-хили» на будущей неделе, и я тебе сейчас же сделаю, то что ты просишь. У меня новая подружка, которая без ума от этой марки машины. Может быть, она будет без ума и от парня, который ее покатает?

– Может быть, она вообще без ума? – намекнул я. – Что касается тебя, то ты подлый шантажист. Ладно, договорились, но сделай быстро, хорошо?

– Не волнуйся, будет сделано в момент!

Я вышел из лаборатории, дошел до кабинета Паркера, приоткрыл дверь и сунул голову.

– Ку-ку! – сказал я жизнерадостно. – Вы искали вашего блудного сына? Успокойтесь, вот он! Пусть заколют жирного тельца и…

– Войдите и закройте дверь, Уилер, – оборвал меня Лейверс, которого чуть не хватил удар. – Вовсе не обязательно, чтобы молодые полицейские слышали, что произойдет!

Я вошел и тихонько закрыл за собой дверь. Паркер выглядел статуей Командора. Лейверс готов был разгрызть свою сигару.

– Вы уволены! – сказал он наконец. – Последний раз, Уилер, вы…

– Не хотите ли вы, чтобы я продиктовал признания Дженис Юргенс, шериф? – прервал его я. – Или мне подождать конца вашей речи?

Его рот задвигался, но он не издал ни звука.

– Признания Дженис Юр… – выдавил он наконец. – Боже мой! Что это означает?

– Она сделала полное признание, прежде чем выброситься из окна отеля. Сейчас я введу вас в курс.

– Как я мог… – Нечеловеческим усилием он овладел собой. – Хорошо, Уилер, мы вас слушаем.

– Она сделала признание и покончила с собой? – скептически спросил Паркер.

– Именно так, – согласился я.

– Вам одному? Больше никто не слышал?

В его голосе, если не в лице, сквозила ирония.

– Паула Рейд тоже присутствовала, – ответил я. – Она слышала достаточно, чтобы подтвердить.

– Ax так. – сказал он явно разочарованно.

Лейверс сжал рукой отвисшие щеки.

– Давайте! – взорвался он. – Рассказывайте!

Я точно сообщил обо всем происшедшем. Вытащил из кармана газетные вырезки. Пораженные Паркер и Лейверс их просмотрели. Я кончил свой доклад и закурил.

Лейверс и Паркер обменялись долгим взглядом, потом посмотрели укоризненно на меня.

– Тем не менее остается куча темных пятен, – проворчал Лейверс. – Зачем Фарго убил Коте и угрожал Кей Стейнвей?

– Надо помнить, конечно, – добавил Паркер, – о том, что, если бы Уилер действовал как положено, Коте был бы, без сомнения, жив и мы захватили бы Фарго до того, как он проник к Кей.

– Я об этом не забываю ни на минуту, – проворчал Лейверс, – и инспектор Мартин тоже.

– Вы наложили когти на Фарго? – спросил я.

– Нет еще, – мрачно ответил Паркер. – Это не так просто. Он знает слишком многих в этом краю. Он найдет десяток людей, которые в лепешку разобьются, чтобы его спрятать.

В дверь постучали, и вошел Каплан.

– Вот, Эл, – сказал он, кладя передо мной на стол Паркера отпечаток 18 на 27, еще влажный. – Все в порядке?

– Спасибо, Кап, – сказал я.

– Не за что. Но держи свою колымагу наготове, когда я за ней приду, ладно? – И он вышел.

Я внимательно рассмотрел снимок.

– Что это? – спросил Лейверс.

Я объяснил:

– Дженис Юргенс вчера отдала Пауле Рейд запечатанный конверт, чтобы та его спрятала. Паула отдала его мне. Там был негатив, вот его отпечаток.

Они подвинулись ко мне, чтобы посмотреть на фото. Оно было не очень хорошее, но достаточно светлое. На нем были изображены три человека, несущие тело. Коте и Хиллари держали его за руки, а Кент Фарго за ноги.

– Что это означает? – спросил Лейверс. – Во что они играют?

– В убийство, шериф, – сказал я. – Вы не узнаете парня, которого они несут? Это Ли Меннинг.

– Меннинг? – Он ближе наклонился к фотографии. – Ну да… Это Меннинг.

– Я узнал место, откуда снимали, – сказал я, – это вершина скалы, которая возвышается над виллой Меннинга в Лагуна-Бич.

– Но как раз оттуда он… – начал Паркер и замолчал.

– Вы совершенно правы, капитан, – сказал я, – теперь мы имеем новую версию… э… э… несчастного случая! Он не спрыгнул, его не столкнули, а просто бросили сверху!

Лейверс тяжело выпрямился:

– Иначе говоря, все трое равно виновны в смерти Меннинга.

– Именно это меня и грызло, – сказал я. – Я имею в виду историю о самоубийстве. Это очень удобно, не так ли? Смерть Джеральдины Морган грозила вызвать скандал, и все пропали бы, не только Меннинг, но также Фарго, Коте, Блейн и Джорджия Браун. И вот Меннинг великодушно пожертвовал собой и бросился со скалы, чтобы остальные могли жить спокойно и счастливо.

– Хотел бы я знать, кто снял это фото, – заявил Лейверс с задумчивым видом.

– Сама Джорджия, – ответил я. – Кто же еще? Иначе откуда взяла его Дженис? Она, видимо, нашла его, когда устанавливала бомбу. Это самое фото искал Фарго и из-за него он убил Коте.

– Но откуда он мог знать, что негатив в руках Коте?

– Кто-то ему сказал. Возможно, Дженис Юргенс позвонила ему, естественно, так, чтобы он ее не узнал… – Внезапно меня озарило:

– Она выдала себя за Кей Стейнвей! Коте был продюсером ее фильмов в последнее время. Фарго знал, что они в контакте.

– Зачем Дженис Юргенс выдавать себя за Кей? – недоверчиво спросил Паркер.

– Кей и Паула однажды разодрались на вечере у Кей. У меня есть причины предполагать, что Дженис очень не любила Кей. Возможно, это была месть. Так как Фарго, убив Коте, не нашел негатива, он решил, что Кей его обманула, и позвонил ей. Я в это время был у нее. Когда Фарго явился к Кей, он первым делом заявил ей, что она наврала с три короба, когда звонила ему.

– Фарго слегка вспыльчив, будем так говорить? – ласково спросил Паркер.

– Мы знаем, что такое Фарго, – ответил я. – Он всегда имел слабость к Джорджии Браун. Он вообразил, что тот, у кого негатив, убил Джорджию, чтобы завладеть им. Вот он и прихлопнул Коте, чтобы затем убедиться, что Коте не виноват; тогда он подумал на Кей Стейнвей, потому что решил, что она навела его на ложный след, назвав Коте.

– Это похоже на правду, – сказал надменно Лейверс.

– Ну и штучка эта Дженис! – сказал я. – Какая была очаровательная малютка! – Я вежливо улыбнулся Паркеру. – Надеюсь, смерть Коте теперь вас меньше волнует, капитан. Она, в конце концов, избавила государство от расходов!

Паркер испепелил меня взглядом.

– Я начинаю понимать, какие чувства испытывает к вам Хэммонд, – сказал он решительно.

Губы Лейверса задвигались.

– Мы еще не закончили, – сказал он. – Нужно арестовать Блейна и предъявить ему обвинение в убийстве Меннинга. – Он постучал по отпечатку. – У нас есть вполне достаточное доказательство.

– Я хотел бы попросить вас, шеф, – сказал я, – нельзя ли мне взять Полника и пойти арестовать Блейна?

– Не делайте этого, Эл, – сказал Паркер. – Ваше фото появится во всех газетах, зачем вам такая реклама?

– Ладно, Уилер, – сказал шериф. – Но если вы его упустите…

– Спасибо, шеф, – поблагодарил я, – вы позволите мне взять это? – Я взял со стола фото. – Негатив в лаборатории, так что не важно, что будет с этим отпечатком.

– Не тяните. – Лейверс взглянул на часы. – Дело может еще попасть в утренние газеты, а я хочу видеть Блейна здесь прежде, чем буду говорить с журналистами.

– Я поспешу, – заверил я.

Я вышел из кабинета и нашел Полника.

– Руки вверх! – сказал я ему. – Вы поедете со мной.

– Вы по-прежнему лейтенант, лейтенант?

– Я им был и остался. Иногда у меня бывает впечатление, Полник, что вы в меня не верите.

– Это не так, лейтенант, – с жаром запротестовал он. – Но я иногда думаю, что все это слишком хорошо, чтобы долго продлиться. В один прекрасный день вы из-за своих шуточек исчезнете – вот так! – он щелкнул пальцами, – и унесете с собой все свои шуточки!

– С этого времени я больше не буду шутить, – ответил я. – Вы меня напугали.

И мы поехали на патрульной машине к Блейну. В половине второго мы остановились на аллее перед домом. Полник поднялся со мной по ступеням крыльца.

– Что теперь будем делать, лейтенант? – Глаза у него блестели. – Тут живет девочка, да? Одна из тех, которым весь день нечего делать и которые всю ночь об этом думают, да, лейтенант?

– У меня такое впечатление, сержант, – сказал я, нажимая на звонок, – что, когда вы вернетесь домой, ваша половина будет чертовски удивлена!

Я продолжал звонить, пока в холле не зажегся свет. Через несколько секунд дверь открылась и появился камердинер, моргая заспанными глазами. На нем был полинявший фланелевый халат, обтрепанный по бортам.

Я смерил его глазами:

– Интересная реликвия. Он, вероятно, принадлежал еще вашему деду?

Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и сказал:

– Мистер Блейн отошел ко сну, сэр. Уже давно!

– Так скажите ему, чтобы он вернулся обратно. Мы подождем его в библиотеке.

– В библиотеке, надо же! – вполголоса заметил Полник.

Камердинер покорно впустил нас и запер дверь. Я посмотрел, как он тяжело поднимается по лестнице, вошел в библиотеку и включил свет.

Я уселся в кресло, а Полник с любопытством оглядывался вокруг.

– Лейтенант, – сказал он, – зачем люди покупают книги?

– Что бы их читать, я полагаю.

– Разве у них нет телевизора?

– Я задам хозяину этот вопрос.

Он ошалело потряс головой:

– Если бы я был богат, уж не стал бы транжирить свою монету на такую дрянь.

– Нет?

– Конечно нет! – Он облизал губы. – Эти штанишки, которые носит Тони, они из чистого золота, девять карат, да?

– Четырнадцать.

– Ну вот. А этот тип тратит деньга на книги!

Вошел Блейн. Он был полностью одет, и вид у него был недовольный.

– Право, лейтенант, – начал он холодно, – я надеюсь, вы сможете оправдать свое вторжение в такое неподходящее время?

– Я думаю, да. Я ненадолго, мистер Блейн. Я только хочу спросить, узнаете ли вы людей, изображенных на этой фотографии?

Я положил отпечаток на его стол. Блейн подошел посмотреть, медленно выпрямился, снял очки и тщательно протер стекла.

– Вам придется сопровождать нас, мистер Блейн, – сказал я.

– В чем меня обвиняют?

– В убийстве.

– Я хочу увидеть своего адвоката!

– Вы можете позвонить ему, если хотите, чтобы он приехал в комиссариат.

Его пальцы дрожали, когда он водворял очки на место. Рука потянулась к телефону, задержалась на миг и упала.

– Это была идея Фарго, – зашептал он, – запутать нас и вынудить помогать ему.

– Почему бы вам не рассказать все? – предложил я. – Коте умер, Джорджия Браун тоже, Фарго в бегах, разыскиваемый за другое убийство. Остались только вы, мистер Блейн. Уверяю вас, вы выиграете, если расскажете.

Одеревеневшей походкой он обогнул стол и сел в кресло.

– Я бы хотел что-нибудь выпить, – сказал он.

– Сержант, – сказал я Полнику, – налейте стаканчик мистеру Блейну, – и быстро поправился. – Налейте всем.

– Слушаюсь, лейтенант!

Безошибочный нюх привел Полника прямо к бару.

Блейн угрюмо созерцал доску своего стола.

– Меннинг пригласил нас четверых к себе на уикэнд, – начал он тихим голосом. – Я пошел, потому что мне нечего было делать. И, кроме того, я беспокоился, как все. Смерть этой девушки грозила вызвать скандал, который мог погубить нас всех.

– Я в курсе всего, что касается девушки и скандала. – Я наклонился и постучал пальцем по фото. – Я хочу узнать детали этого убийства.

– Это было в субботу вечером, – произнес он. – Мы сидели, выпивали, ни о чем особенном не говорили. Да и что можно было сказать? Мы знали, что в следующую среду судья объявит свой приговор, и это будет конец всему…

Полник поставил стакан перед Блейном и подал второй мне. Я заметил, что уровень третьего стакана был выше, чем у первых двух. Блейн отпил глоток виски и поставил стакан на стол.

– Ли подошел к бару, и Фарго ему налил, – продолжал он. – Они поболтали, пока Меннинг пил, и вдруг он упал. Фарго сказал, что подсыпал ему «Мики», знаете, это такой  наркотик – сильное снотворное, и что Меннинг еще часа три будет без памяти. И тут он предложил нам кое-что.

– Убить Меннинга?

– Он уверял, что это наш единственный выход. Если Меннинг исчезнет, у нас будут все шансы избежать скандала из-за смерти девочки. Фарго утверждал, что, если Меннинг умрет, некого будет ругать и дело будет замято – ради репутации девушки и ее семьи. С этим аргументом нельзя было не согласиться.

– Значит, вы договорились помочь ему убить Меннинга?

Его лицо исказилось.

– Не все, лейтенант. Джорджия очень увлеклась этой идеей, но Коте и я не были согласны. Однако другого решения не было.

– Вы обязательно должны были участвовать все четверо в самом акте?

– На этом настаивал Фарго. Он считал, что, если мы все будем участниками и все будем одинаково виновны, никто из нас не осмелится обратиться в полицию.

– В сущности, символический акт?

Блейн согласился:

– Нечто в этом роде. В конце концов Коте и я согласились. Вот как это случилось.

– А Джорджия Браун?

– Я уже сказал, лейтенант. Она самым энергичным образом поддерживала Фарго. Но она вывихнула лодыжку, выходя из машины. Номер был выполнен очень убедительно. – Он невесело засмеялся. – Во всяком случае, нас она прилично разыграла, Коте и меня. Она лежала на земле, рыдая от боли, пока мы трое несли Меннинга до края скалы, чтобы сбросить его вниз.

– Стало быть, снимала Джорджия Браун? И вы не обратили внимания на вспышку?

– Она не пользовалась лампой-вспышкой. Она снимала в инфракрасном излучении – так это, кажется, называется.

– Как… она тащила всю аппаратуру на себе?

Блейн опустошил стакан и поднял глаза:

– Если позволите, я бы выпил еще.

– Полник! – позвал я и протянул ему свой стакан, также пустой, опасаясь, как бы он меня не забыл. – Вы не вполне логичны, – сказал я Блейну. – Вы говорите, что Фарго сделал вам это предложение совершенно неожиданно, а часом позже вы уже несли Меннинга на вершину скалы. Однако за такой короткий отрезок времени у Джорджии появился аппарат с инфракрасной установкой.

Он устало покачал головой:

– Мы узнали о существовании этого снимка только тогда, когда начался шантаж.

Я вырвал у Полника стакан, который он мне принес, произнеся:

– После такой новости мне просто необходимо выпить.

Блейн засмеялся, на этот раз почти весело.

– Вы понимаете, – сказал он, – это был направленный удар, скомбинированный Фарго и Джорджией. Фотоаппарат был спрятан в ее машине. Фарго должен был помогать нам сбросить Меннинга, чтобы не вызвать у нас подозрений. Но зачем нам было сомневаться в лодыжке Джорджии?

– Значит, потом она стала шантажировать вас и Коте?

– Мы платили три года, – подтвердил он. – У меня сердце обливалось кровью все это время.

– Тогда почему Джорджия исчезла сразу после вердикта судьи?

– Она не способна быть хоть сколько-нибудь честной с кем бы то ни было. Это не в ее натуре. Она обманула Фарго. Она сохранила и припрятала негатив. Значит, вы еще не поняли, лейтенант? Ведь Фарго тоже фигурирует на этом снимке. Она вынудила и его раскошелиться.

На лице Полника выразилось безграничное восхищение.

– Вот так комбинаторша! – воскликнул он. – Она достойна того, чтобы перед ней сняли шляпу, перед этой Джорджией Браун!

– Несмотря на то, что она превратилась в фарш, – заключил я.

Блейн выпил второй стакан и встал:

– Думаю, что мне больше нечего добавить, лейтенант. Я в вашем распоряжении.

Мы вышли из библиотеки и направились через холл к входной двери. Камердинер открыл нам, и я пропустил Полника и Блейна вперед. Пока Полник усаживал Блейна в машину и устраивался сам, я услышал вежливое покашливание за своей спиной.

– Извините, сэр, – сказал камердинер, – но когда я могу надеяться снова увидеть моего хозяина?

– Не при вашей жизни, – совершенно искренне ответил я.

Когда мы приехали в комиссариат, Полник занялся формальностями, а я пошел в кабинет Паркера. Лейверс был еще там. У него был почти довольный вид. Я рассказал ему версию Блейна об убийстве Меннинга.

Когда я кончил, он заворчал.

– Я пригласил сюда мисс Рейд, – сказал он. – Сейчас она придет. Ее показания полностью совпадают с признанием Дженис Юргенс. С этим кончено. Вам осталось только завтра утром продиктовать ваш официальный рапорт и отыскать Фарго, тогда все, включая и меня, будут удовлетворены.

– Хорошо, шеф, – сказал я. – Разрешите теперь уйти? День был тяжелый, и этот начинается не легче.

– Всего двадцать четыре часа работы в день – и он уже ног не таскает! – презрительно воскликнул он.

– Хорошо быть шерифом, – ответил я, – не надо самому  заниматься мелочами вроде преследования преступников.

– Убирайтесь или я вас самого выставлю на посмешище! – весело вскричал он.

– Ну и язык! Сразу видно, что вы смотрите вестерны… Кстати, хорошо ли вы себя чувствуете, шериф? – осведомился я с тревогой. – Вы вдруг стали человечным!

У двери я остановился.

– Идите, идите, Уилер, – раздраженно бросил Лейверс. – Вы уже дали свою финальную реплику!

– Все-таки кое-что до меня не дошло, – сказал я. – Джорджия Браун имела в руках средство шантажа, которое принесло ей состояние. Однако она кинулась к Пауле Рейд с предложением публичного разоблачения истинных обстоятельств смерти Меннинга. Зачем бы ей отказываться от своего трюка?

– Может, она свихнулась! – тявкнул Лейверс. – Как бы то ни было, дело закончено, Уилер, и я считаю, что вы вправе отдохнуть.

Я сел за руль «остин-хили» и поехал домой. Занималась заря, и глухие удары молотка в моем черепе извещали о неминуемой мигрени.

Усталым жестом я повернул ключ в двери, открыл ее и вошел в квартиру. Гостиная была освещена. Я споткнулся о чей-то чемодан и растянулся во весь рост. Осторожно поднял голову и увидел еще шесть чемоданов, сваленных у входа, и тоже, к сожалению, не моих. Поднялся на ноги и обнаружил на диване норковую шубу. У меня отвисла челюсть, когда я увидел серебряную блондинку, медленно выныривающую из меха.

– Вы очень поздно возвращаетесь! – заявила она тоном упрека.

Я грозно посмотрел на нее.

– Меня впустил сюда сторож, – продолжала она агрессивно. – Он сказал, что одной больше, одной меньше, какая разница.

– Что вам тут надо?

– Я боюсь репортеров и еще больше Кента. У меня нет другого места, где я была бы в безопасности.

– Почему вы думаете, что со мной вы в безопасности? Это оскорбление для моей репутации!

– Я не об этом, – возразила она. – Я хотела сказать о настоящей безопасности.

Голова у меня разламывалась.

– Ладно, – сказал я. – Вы умеете готовить?

Она недоверчиво уставилась на меня:

– Что вы хотите сказать?

– Можете вы хоть кофе сварить?

– Я могу приготовить мартини, – простодушно ответила она.

– Попытайтесь сварить кофе. Это очень просто, уверяю вас.

– Если вы так говорите…

Она встала и сняла свою норку. На ней был все тот же пестрый свитер и золоченые плавки. Но я желал только одного – чтобы она принесла мне чашку кофе.

Я еле добрался до спальни, взял пижаму и халат и отправился в ванную, где минут десять стоял под горячим душем. Ледяной душ хорош для людей с остроконечным черепом. Я вытерся, надел пижаму и халат и вернулся в гостиную.

Тони приготовила кофе и поставила на стол. Я взял полную чашку и стал осторожно тянуть по глотку.

– Неплохо, – вынужден был я признать.

– Если мне можно здесь переночевать… – начала она. – Я заказала билет на самолет в Лас-Вегас на утро, на 9.30. Я не помешаю вам.

– Ладно, – сказал я, – но я лягу на кровати!

Ее постоянно удивленный взгляд стал еще более удивленным.

– Конечно! Я не какая-нибудь недотрога, лейтенант. Я и не думала даже, что вы будете спать на полу.

Видимо, подействовал кофе, но моя мигрень прошла.

Глава 12

– Милая, – сказал я, тяжело ворочая языком, – что-то должно случиться – звонят колокола.

Я немного стряхнул с себя сон и наконец понял, что звонит телефон. Я вылез из кровати, ощупью добрался до гостиной и взял трубку.

– Мадам, – сказал я, – у нас семьдесят тысяч последних резиденций, расположенных на пяти гектарах в «Мирных пастбищах». Если бы мы положили вашего мужа в такое место, которое ему не подходит, я был бы в отчаянии. Вы хотите, чтобы его выкопали?

На другом конце провода раздался серебристый смех.

– Лейтенант, – сказал сладостный женский голос, – ваши шутки дурного вкуса!

– Я чувствую себя дурно, выгляжу дурно и знаю это, – сказал я. – Кто у телефона?

– Я думала, что вы узнаете меня по голосу. – Она, видимо, была слегка разочарована. – Это Паула Рейд. Могу ли я увидеться с вами в течение дня? Это очень важно.

– Это можно осуществить. С утра я должен быть в комиссариате – писать мои показания. Не можем ли мы встретиться после обеда?

– Чудесно. Здесь это в настоящее время нереально. Может быть, где-то в другом месте?

– Приезжайте ко мне, – сказал я, надеясь, что она перестанет наконец ходить вокруг да около.

– Прекрасная идея, – с жаром подхватила она. – Когда вам удобно, лейтенант?

– Если в четыре часа?

– Идет, сегодня в четыре. До свидания.

Я услышал легкий щелчок. Она повесила трубку.

– Что она хочет у меня выклянчить? – спросил я громко, ощупывая небритый подбородок, повесил трубку и пошел в ванную.

Я совсем забыл, что теперь я должен смотреть, куда ставлю ногу: через секунду я опять оказался на брюхе. Я тяжело поднялся и сосчитал: семь чемоданов; они валялись на полу, как и вчера.

Дверь ванной слегка скрипнула, и оттуда вынырнула Тони. На ней было одеяние, модное в этом году в турецких банях: полотенце. Полотенце было маленькое, а Тони большая.

– Привет! – бросила она мне, лучезарно улыбаясь.

Я взглянул на часы: одиннадцать.

– В принципе, вы должны были уже быть в Лас-Вегасе, – холодно сказал я.

– Я прозевала свой самолет. Но будет другой. Я приготовила кофе, он на кухне.

– Да, но у меня здесь свидание в четыре часа.

– Правда? – сказала она, подмигивая. – Вы, можно сказать, очень занятой человек.

– Будьте ко мне добры и улетайте до четырех часов.

– Ну конечно! Не думаете ли вы, случайно, что я навязываюсь вам?

– Я сказал бы – нет, если бы был уверен, что вы нормальны, – сказал я с сомнением в голосе.

– Вы будете принимать душ? – спросила она.

– Я всегда принимаю душ, – раздраженно ответил я.

– Сейчас, я хочу сказать?

– Да.

– Тогда возьмите это, – сказала она небрежно и бросила мне полотенце. – Ловите!

Я поймал полотенце на лету и замер на мгновенье.

У Тони была самая тонкая талия, которую я когда-либо видел у девушки. Может быть, она казалась такой по контрасту. Вероятно, я должен был сказать, что у нее самые большие… Я закрыл глаза.

– Сначала надо выпить кофе, – сказал я умирающим голосом и кое-как потащился в кухню.

Через полчаса я был готов к выходу. Тони поставила на проигрыватель пластинку «Фрэнки». Она была одета в белую полотняную юбку и ярко-красный шелковый корсаж. У двери я обернулся:

– Вы не знаете, где может прятаться Фарго?

– Бедняга Кент! Ему лучше стать покойником. Без него его заведения никогда не будут такими, какими были. Он, знаете, очень опытный директор!

– Не нужно было мне задавать этот вопрос. Во всяком случае надеюсь, что я не увижу вас здесь в четыре часа.

– Эл!

– Что еще?

– Это прощание любовника?

– Не совсем. Не хватает роз.

***

Я поехал в комиссариат диктовать свои показания, касающиеся Дженис Юргенс – Мэнди Морган. Я ждал, пока они будут отпечатаны, чтобы подписать. Я узнал, что Фарго все еще в бегах. К полудню я вышел из комиссариата и поехал в бюро шерифа.

Когда я появился там, Аннабел Джексон подняла голову и посмотрела на меня поверх машинки.

– Ну-ну! – произнесла она нараспев. – Наша хитрая ищейка с заспанными глазами! Вы пришли за своей косточкой, лейтенант, или собираетесь опять капать шерифу на мозги?

– Я просто войду, – ответил я тоже нараспев, – ни у кого ничего не спрашивая, даже не говоря ни слова…

– Общаетесь со звездами телевидения, звездами Голливуда, подружками бандитов в золотых бикини… И за это вам еще и платят!

– Берегитесь, как бы не вскочил ячмень! Замочные скважины – это вредно: дует, знаете ли!

– Шериф в кабинете, лейтенант, – сказала она, внезапно заледенев. – И если вы вывихнете ногу, входя, я обещаю вам, что буду ржать до упаду.

Я постучал в дверь Лейверса и вошел.

– Рад вас видеть, Уилер, – сказал шериф. – Садитесь и возьмите сигару.

– Такой прием отдает поцелуем смерти, – сказал я недоверчиво. – Вы знаете, что я не курю сигары.

– Вы думаете, что я предложил бы вам сигару, если бы вы их курили?

Я успокоился. Я снова видел перед собой подлинного Лейверса.

– Вы читали утренние газеты?

– Я только что встал, шеф. Вы слишком многого от меня хотите.

– Все прошло очень здорово, действительно здорово, – сказал он с удовлетворенным видом. – Мы поровну разделим славу с отделом убийств.

– Поздравляю, шеф, – вежливо сказал я.

– Вскользь отметили, что некий лейтенант Уилер, временно прикомандированный к службе шерифа, участвовал в расследовании. По крайней мере, в первом выпуске…

– К счастью, они упоминание обо мне затем ликвидировали, потому что, если я буду продолжать получать газетные вырезки, мне придется снять другую квартиру. Мне негде будет спать.

– Когда схватят Фарго, все дело закроется, – сказал он. – Он, может быть, сейчас уже во Флориде.

– Возможно. Не могу ли я вернуться в отдел убийств, шеф? Мне там больше нравится. Я вздыхаю по делам действительно сложным, вроде богатых пьяниц или дамочки, которая сообщает по телефону, что она пришила своего мужа, и просит забрать их обоих…

– Я использовал свое влияние в вашу пользу, – сказал любезно Лейверс. – Вы можете уехать на уик-энд. Можете не появляться в этом кабинете до понедельника.

– Спасибо, – сказал я, ошеломленный.

– Во всяком случае, – ухмыльнулся он, – вам нужно немного времени до завтрашнего вечера, чтобы прорепетировать.

– Репетировать?

– А может, и не надо, – скалился он, – вы природный скоморох.

– Не могу ли я задать нескромный вопрос, шеф, – о чем вы, в сущности, говорите?

– Вы не в курсе?

– Я искрутил все мозги, чтобы понять, – сказал я, – но до меня так и не дошло.

Он откинулся на спинку стула и загоготал. Он хохотал не переставая и наконец так стукнул кулаком по столу, что календарь изобразил летающее блюдце.

– Я сохраню для вас сюрприз, Уилер! – лепетал он прерывающимся голосом. – Я совсем не хочу испортить эффект сюрприза! Проведите спокойно уик-энд!

– Единственное, что меня утешает, – это то, что вас с минуты на минуту хватит инфаркт! – сказал я едко, затем встал и вышел, провожаемый взрывами его смеха.

Проходя, я остановился перед столом Аннабел.

– Вы сказали ему что-то смешное, лейтенант? – холодно вопросила она. – Или просто один лишь взгляд на вас дал такой эффект?

– Что я сделал, чтобы заслужить такое обращение? – возразил я недовольно. – Может, я случайно поджег вашу юбку и не заметил?

– Вам незачем останавливаться для разговора со мной, – сказала она, – я не вхожу в число ваших поклонниц!

Ее пишущая машинка яростно застрекотала. Я пожал плечами и покорно вышел.

Я угостил себя завтраком, превышающим мои возможности, и думал о том, что сегодня пятница и я свободен до понедельника.

В три часа с небольшим я вернулся домой и испустил вздох облегчения, не увидев в гостиной ни одного чемодана. На всякий случай я обошел все комнаты, но серебряной блондинки не обнаружил.

Это было мое первое свидание со специалисткой по голубому цвету – даже если она хотела только посоветоваться, где найти секретаршу подешевле, – и я решил сделать приготовления.

Я прибрал квартиру, положил на проигрыватель тщательно подобранные пластинки, достал лед из морозильника и протер несколько стаканов – два, во всяком случае.

Звонок прозвенел ровно в четыре, и в этот момент квартира Уилера была готова к любым поворотам судьбы.

Я открыл дверь, и Паула Рейд приветствовала меня теплой улыбкой:

– Добрый день, лейтенант. Как мило, что вы пригласили меня сюда.

– Входите, пожалуйста, – сказал я, придерживая дверь.

Она прошла в гостиную. Я закрыл дверь и пошел следом.

– У вас прелестно, – сказала она. – Очень интимно.

– Я к этому стремился, – скромно ответил я.

– Вы позволите называть вас Эл? Мы слишком хорошо знакомы, чтобы продолжать церемонии. Вы не находите?

– Ну конечно, Паула. Садитесь.

Я подвел ее к дивану.

– Спасибо, – сказала она и села, скрестив ноги.

Я почтительно уставился на них. Она была одета в сапфирового цвета платье из шелкового фуляра, которое кружилось вокруг ее плеч и спускалось между грудями дерзким вырезом.

– Сейчас я вам подам стаканчик вашего любимого напитка, – сказал я.

– Откуда вы знаете, какой мой любимый напиток?

– Им должен быть джин-тоник, – ответил я. – Его цвет гармонирует с вашим платьем.

– Я принимаю это как комплимент, – сказала она.

Я стал готовить выпивку, а она тем временем подошла посмотреть проигрыватель. Едва я закончил, как она уже вернулась и села на диван.

– Вы любите музыку? – спросила она.

– Да! Хотите послушать?

– С удовольствием.

Я подошел к окну и опустил штору, объяснив:

– Солнце бьет в глаза. – Затем включил радиолу. – Музыка для вас, Паула. – Ваша любимая.

– Моя любимая?

– Естественно. Что же, как не блюз?

Я сел рядом с ней и возрадовался, что у нее немнущееся платье, так что она ничем не рисковала.

– Эл, – начала Паула настойчивым тоном, – я пришла просить вас об услуге, очень важной услуге.

Я посмотрел на нее и глубоко вздохнул.

– Я уверен, что мы договоримся, милочка, – сказал я.

– Вы знаете, что убийство Джорджии Браун сорвало мою завтрашнюю передачу?

– Знаю, – ответил сочувственно я.

– Так вот, Кей Стейнвей согласилась в ней участвовать как главная звезда. Хотя она мне страшно не нравится, она сделает сбор теперь, когда Фарго хотел ее убить. Но мне кажется, ее одной недостаточно. Нужен кто-то еще, чтобы интервью было интересным.

Я бесплодно размышлял несколько секунд.

– Очень жаль, крошка, – искренне сказал я, – но я никого не знаю, кто мог бы…

– А я знаю!

– Кто же?

– Вы!

Я закрыл глаза. Я должен был это предвидеть. Грубый смех Лейверса снова зазвучал в моих ушах, и я начал понимать свое положение.

Я уже открыл было рот, чтобы сказать ей, что она чокнулась, если думает уговорить меня встать перед ее камерой и рисковать тем, что пять миллионов телезрителей втопчут в грязь меня и виновников моего появления на свет. Но я не произнес ни слова и поспешно закрыл рот.

Я вспомнил, что она должна была заплатить Джорджии Браун пять тысяч за ее выступление. За пять секунд мысленного расчета я истратил этот гонорар. Ремонт «остин-хили», проигрыватели в каждой комнате с дистанционным управлением. И еще должно остаться на отпуск.