Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Глава 5

Ночь была светлой, идеально подходящей для ночного раута. Полумесяц в безоблачном небе и приятно теплая погода без духоты. Я чувствовал себя в полной форме, когда стучал в дверь Кей Стейнвей.

Дверь открылась, выпустив волну музыки и шум голосов.

– Проходил мимо, и, так как крюк составил всего двадцать километров…

– Входите же, – сказала она.

На ней было облегающее платье из розового муслина с вшивным поясом и расклешенной юбкой.

– Пойдемте, я представлю вас другим гостям, и вы мне скажете, порадует ли ваше сердце это зрелище.

Я последовал за ней в гостиную, где волны голубого дыма скрывали лица. Оглушительная сутолока, хотя всего десяток гостей. Кей представила меня. Я не запомнил имен. Не важно. Они тоже не запомнили моего. Затем появились и знакомые персоны.

– Это ваш выходной вечер, лейтенант? – спросила Паула Рейд. – Или вас привела сюда работа?

– Выходной, – ответил я, – я не хочу, чтобы мои мозги лопнули раньше времени.

Я с интересом уставился на нее. На ней было голубое бархатное платье с декольте ниже груди, которое, по-видимому, держалось лишь на одном энтузиазме. В футляре из черного джерси, закрывающем горло, Дженис Юргенс выглядела рядом с ней строгой, почти суровой.

– Я вам приготовлю стаканчик, Эл, – сказала Кей. – Виски со льдом?

– И чуть-чуть содовой.

Мы составили трио с Паулой и Дженис, но, увы, ненадолго. Вскоре к нам подошел Норман Коте с буйно окрашенным коктейлем в изящной руке.

– Счастлив снова видеть вас, лейтенант, – сказал он с улыбкой.

Кей Стейнвей подошла и протянула мне стакан.

Я поблагодарил ее.

– Смерть Джорджии должна страшно осложнить вам существование, – любезно пояснил Коте Пауле. – Что вы будете делать с вашей субботней передачей?

– Я выпутаюсь, – сухо ответила Паула. – Можете не радоваться, Норман.

– Радоваться? – Он принял приличествующий случаю сокрушенный вид. – Я огорчен за вас, дорогая, право, огорчен.

– Воображаю!

– Я считаю, что для вас, милочка, это единственный случай, – промурлыкала Кей, обращаясь к Пауле. – Не смогли бы вы интервьюировать себя?

Паула восхитительно улыбнулась.

– Может быть, следовало интервьюировать вас, мой ангел, – ответила она, – но моя программа еще никогда не подвергалась запрету, и я не хотела бы рисковать своим положением.

– Нет, я предпочитаю свой вариант, – настаивала Кей. – Это позволило бы вам расшевелить грязь еще сильнее. Ведь в этом как раз цель вашей программы, не так ли, милочка? Раскапывать грязь как можно глубже.

– Может быть, уйдем? – шепнула Пауле Дженис.

– Ну что ты! – яростно возразила Паула. – Мне только-только становится весело. Скажите, лейтенант, вы допрашивали Кей? Говорят, она была близка с Ли Меннингом как с мужем, хотя брака как раз и не было!

– Мы говорили об этом, – ответил я. – Кей сказала мне, что она была старовата для Меннинга.

– Вы не убедите меня в этом! – фыркнув, сказала Паула.

– В то время мне было девятнадцать лет, – вмешалась Кей. – Если бы он тогда увидел вас, он назвал бы вас мамашей!

– Какой профессиональный юмор! – съязвила Паула. – Настоящая клоунада! Вы уже слышали, как она поет, лейтенант?

– Пауле очень идет голубое, – с улыбкой сказала Кей, – и если вы услышите, что ее волосы были до окраски каштановыми, то не верьте: они были седыми.

Рассвирепев, Паула бросилась на нее:

– Ах ты…

Но Дженис схватила ее за руку и оттянула назад.

– Немного выдержки, милочка, – сказала Кей. – Вы здесь не на телевидении. Большинство гостей работают в кино. Это имена!

Она удалилась, слегка покачивая бедрами.

Паула глубоко вздохнула, и этого было достаточно, чтобы отделить голубой бархат от того, что он покрывал. Я увидел все.

Коте издал лихорадочный смешок.

– Нет ничего более веселого, чем дружеский разговор двух больших звезд, – сказал он более чем радостно.

– В один прекрасный день я… – начала Паула и резко повернулась. –  Мне нужно выпить, Дженис.

– Вы не думаете, что уже достаточно выпили? – обеспокоилась Дженис.

– Я плачу вам – и много – за то, чтобы вы были моей секретаршей, а не нянькой! – рявкнула Паула.

Они обе направились к бару, оставив меня одного с Коте. Он достал платок из нагрудного кармана и вытер пот со лба.

– Становится жарко, когда две эти дамы встречаются, – сказал он.

– Скажите лучше – горячо, – добавил я. – Кей говорила мне сегодня о Меннинге.

– Ли? – Он откашлялся. – Это был виртуоз.

– Парень знал, чего хотел, – сказал я, – и у него насчет воспитания молоденьких девочек были идеи столь же точные, сколь и оригинальные.

– Тот еще парень, – согласился Коте. – Не то чтобы я одобрял его… развлечения, лейтенант, поймите меня правильно…

Я внимательно посмотрел на него.

– Охотно верю, – сказал я наконец.

– Очень досадно, – сказал он, – но что поделаешь? В то время он был звездой экрана, большой звездой, понимаете, лейтенант? Он делал деньги.

– Иначе говоря, он мог позволить себе все, включая убийство?

– В этом никто не был уверен, – быстро возразил он. – Я хочу сказать, что у малютки было слабое сердце или, по крайней мере… могло быть слабое сердце, ну, я хочу сказать…

– Ладно, – сказал я. – А Фарго не забеспокоился, узнав о случившемся?

– Право, не знаю. Извините меня, лейтенант, я пойду возьму себе еще одну «Блондинку».

– Пожалуйста, – сказал я, оглядывая зал, – у вас есть выбор.

– Я, разумеется, имел в виду коктейль.

– Конечно, – согласился я, и Коте направился к бару.

Я допил свое виски и некоторое время созерцал пустой стакан. У меня оставалось мало времени: нужно сегодня же увидеть Фарго. Я в свою очередь направился к бару, но Коте уже исчез. Там оставалась только Паула Рейд.

– Веселитесь, лейтенант? – спросила она.

– Мне кажется, здесь немало интересных людей.

– Интересных? – Она слегка улыбнулась. – Да, без сомнения, особенно для того, кто знает их так, как я.

Она повернулась спиной к бару, чтобы оглядеть присутствующих.

– Вот действительно интересный для вас тип, там, в углу. Вы ее знаете, я полагаю?

– Джекки Слейд? Да, конечно. Увидев ее спецовку, не ошибешься.

– Настоящий тип молодой бунтовщицы. Она против всего… кроме денег, которые ей платит ее студия. Увядшая блондинка рядом с ней – не ее мать.

– Нет?

– Нет, но она сообщила ей все, что знала, особенно о женщинах. Поэтому она имеет такой утомленный вид, что даже институты красоты считают ее неисправимой. Джекки, я думаю, предпочла бы кого-нибудь более соответствующего ее возрасту, но эта женщина вытащила Джекки из сточной канавы и имеет половинную долю во всех ее контрактах. Легче стать настоящей актрисой, чем освободиться от нее. Но Джекки никогда не будет актрисой.

– Бедная Джекки!

– Она молода, но тряпка, надо прямо сказать. Одним словом, она всегда будет молодой тряпкой. Вы видите там Кэрол Харт?

Я посмотрел на брюнетку, очень стройную, с короткими волосами и большими выразительными глазами.

– Она стоит того, чтобы на нее посмотреть, – сказал я восхищенно.

– У вас никаких шансов, лейтенант, – сказала Паула. – В настоящее время она на брачной охоте. Подойдет любой, имеющий миллион долларов, желательно больше. Сейчас она разыгрывает пренебрежение – пока миллион не представился. Как только он появится перед ней, она станет таять так быстро, что ее придется собирать черпаком. Я вижу, она снова начала выпивать.

– Это для нее необычно?

– Она держала сухой режим с тех пор, как вылетела из гнезда третьего мужа, но у меня такое впечатление, что сегодня она не удержится. После четырех стаканов она покажет стриптиз. Я думаю, что все знают эту ее привычку.

– Только не я. Интересно, сколько стаканов она уже…

– Не угадаете, лейтенант. Но это неотвратимо, как смерть и налоги.

Я заметил, что снова опустошил стакан, и налил третий.

– Вы как будто весьма хорошо осведомлены, – сказал я.

– Это естественно, – бесстрастно бросила она. – Я шевелю грязь, как с редкой деликатностью выразилась Кей, больше двух лет. Покажите мне знаменитость, и я покажу вам грязь.

– В таком случае, познакомьте меня с Паулой Рейд, – сказал я.

Легкая улыбка тронула ее губы:

– Нет, позвольте мне представить вам кого-нибудь другого, лейтенант. Лысый человечек в углу – это Эмиль Брокалес.

– Продюсер?

– Самый эклектический из всех. Рядом с ним, направо, его теперешняя подружка, а налево – его нынешний дружок.

– И у него еще есть время делать фильмы?

– Он вынужден! Иначе как он будет платить шантажистам? Видите блондинку с невозможной грудью?

– Вы хотите сказать – невероятной?

– Невозможной! – повторила она агрессивно. – Поверьте, я знаю! Я вошла в ее душевую кабину только для того, чтобы убедиться в этом. Она приехала сюда прямиком из родительского дома в Мехико, чтобы сниматься в кино. Понадобился год, чтобы ее вылечить.

– Она принимала наркотики?

Паула кивнула:

– Каждый раз, когда мужчина говорил ей «до свидания», она поворачивала руку ладонью вверх, чтобы ввести иглу шприца в вену.

Я закурил:

– Должны же быть в этом ремесле обычные люди, нормальные, не лучше и не хуже других?

– Кэрол начинает свой номер, – сказала Паула.

Гибкое создание с потерянным взглядом медленно двигалось к середине комнаты. Кто-то начал насвистывать «Я вся целиком…», там и сям раздались смешки.

Кэрол, казалось, ничего не слышала. Она мягко изгибалась с закрытыми глазами, потом сняла платье. Мало-помалу она сняла с себя все, кроме чулок и голубых лодочек с белой прострочкой. Наклонившись, чтобы снять и чулки, она мягко рухнула на паркет. Разговоры тотчас же возобновились, так как номер закончился, а остальное никого не интересовало.

Кэрол оставалась лежать там, где упала. Рыженькая девушка, спешившая к кому-то, осторожно перешагнула через нее.

– Так что вы говорили? – спросила Паула.

– Неужели в этом доме нет ни одного нормального человека?

– Есть. Например, я. И вы, лейтенант.

– А Кей Стейнвей?

Та же улыбка снова мелькнула на ее губах.

– Ну, по правде говоря, я не включила бы Кей в число нормальных. Она слишком полна жизни, мне кажется. Эта девушка способна бегать за продюсером вокруг дивана, чтобы его уложить. Кей живет только для мужчин, лейтенант. Только  сколько эти мужчины проживут потом?

– Ох! Может быть, хватит уже сыпать яд в каждое блюдо, не отдавая себе отчета…

– Она мне всегда напоминает «Черную Вдову», – перебила Паула. – Ведь именно эта паучиха съедает самца после…

– Не опрокиньте стакан на мою мебель, милочка, – вмешался ледяной голос, – она мне дорого стоила.

Кей Стейнвей стояла позади Паулы, бледная от ярости.

– Здравствуйте, мой ангел, – ответила, ничуть не смущаясь, Паула. – Я как раз говорила лейтенанту о мужчинах, которые занимают вашу жизнь и из которых вы высасываете всю суть. – Она повернулась ко мне и улыбнулась. – Дело не в том, что Кей так уж красива, а в том, что она всегда готова.

Кей Стейнвей встала между нами.

– Мне нужен стакан, – сказала она нежно. – Этот годится. – Она взяла стакан у меня из рук и выплеснула виски в лицо Пауле. – Старая шкура грязной шлюхи! – заорала она.

Ну мне здесь делать нечего – и я тут же пересек комнату, чтобы выйти на свежий воздух. Сделав несколько шагов по внутреннему дворику вдоль бассейна, я неожиданно увидел перед собой темный силуэт и произнес:

– Могу ли я принести вам стаканчик? Хочу надеяться, что нет.

Дженис Юргенс медленно повернулась и взглянула на меня:

– Это вы, лейтенант? Нет, спасибо, стаканчика не надо. Я много не пью.

– Ваше черное платье здесь кажется голубым.

– Голубое – цвет Паулы, – заметила она.

– Да, она весьма обольстительная молодая женщина.

– Молодая – как сказать. – Презрительная гримаса растянула уголки ее губ. – Вы не заметили маленьких шрамов за ее ушами?

– Ее кто-нибудь кусал?

– Хирург-косметолог.

– Я вспоминаю историю одной дамочки, которая так часто подтягивала лицо, что…

– Я бы с удовольствием выпила чего-нибудь, – поспешно перебила она.

– Иду.

– Это ваш «остин-хили» перед домом?

– Да, а что?

– Я слышала, как вы подъехали. Он требует ремонта, карбюратор разболтался.

– Откуда вы знаете? – ошеломленно спросил я. – Единственное, что я знаю об этой колымаге, – что у нее есть сзади дыра, в которую наливают бензин.

– У меня талант к механике, – сказала она беззаботно. – И я люблю машины. Вы должны его осмотреть, машина любит уход, за ней нужно следить.

– Спасибо за совет. В обмен я принесу вам выпить.

Не успел я сделать и трех шагов к гостиной, как обе створки двери распахнулись и на плиты упали две тени, сплетенные в страстном объятии.

Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, что Кей и Паула не обнимаются, а дерутся. Слепо борясь, шатаясь, оступаясь и толкаясь, они проследовали мимо меня и незаметно приблизились к бассейну. Паула вцепилась в Кей, в то время как Кей безнадежно пыталась ударить противницу по лицу.

Они достигли края бассейна, и тут Кей внезапно изменила тактику. Она схватилась за вырез голубого бархатного платья своей противницы и резко дернула книзу. Платье отделилось от Паулы, оставив ее голой до пояса. Белые остроконечные груди, неожиданно выставленные напоказ, не смутили Паулу. Кей схватила ее за левую руку, повернула, пригнулась и подбросила Паулу в воздух. Паула взвыла и звучно шлепнулась в бассейн.

– Такое зрелище не часто увидишь! – сказал я.

Но Дженис не слушала. Со стоном ужаса она бросилась к бассейну, готовая выудить свою хозяйку, когда та появится на поверхности.

Я подошел к Кей, взял ее за руку и тихонько отвел от бассейна. Ее платье было разорвано по боку сверху до низу, волосы падали на глаза.

– Я думаю, глоток водки вам не повредит, – сказал я ей.

– Сволочь! – сказала она убежденно. – Я ее научу… – Она вдруг успокоилась и оперлась на меня. – Вы правы, Эл, мне действительно необходимо выпить глоток. Но не там! Отведите меня в заднюю часть дома.

Мы обогнули стену, и Кей открыла боковую дверь. Я ввел Кей в комнату, которая явно была ее спальней. Она упала на кровать, ее плечи еще вздрагивали.

– Зажгите мне сигарету, – тихо попросила она.

Я зажег две и одну дал ей. Она сильно затянулась и медленно выпустила дым.

– Спасибо, – пробормотала она. – В стенном шкафу, внизу, есть виски. Льда к сожалению нет.

Я нашел виски и два стакана, которые и наполнил. Один протянул ей, и она его мгновенно высосала.

– Еще, – сказала она. – Я, вероятно, ужасно выгляжу?

– Вы очаровательны. Иной вы быть не можете, как бы ни старались.

Она отвела волосы от глаз и посмотрела на меня:

– Вы говорите правду, Эл?

– А что еще я могу сказать?

– Нет, кроме шуток. Вы знаете, я чувствую себя полностью окрепшей. Эта шлюха Рейд получила по заслугам! Киношники настолько струсили перед ее омерзительными передачами, что лижут ей пятки. А я ей показала!

– Это уж точно! – одобрил я и протянул ей второй стакан.

Она его выпила медленнее, чем первый, и бросила пустой на пол. Он упал на толстый ковер и не разбился. Она медленно выпрямилась:

– Мне лучше, много лучше. Вернее, я в полной форме!

– Тем лучше, – сказал я и посмотрел на часы. Половина десятого. – Мне нужно идти. У меня еще есть дело.

– О нет, не спешите, – запротестовала она. – Побудьте еще немного.

– Мне нужно идти.

– Я ничем не могу удержать вас?

– Ничем. Вечер был замечательный. На таком не заскучаешь!

Она медленно встала и оглядела себя.

– Это платье стоило триста долларов, – сказала она. – Я его надела в первый раз.

Она отстегнула блестящую застежку, и платье упало на ковер. Под платьем на ней был бюстгальтер и маленькие белые трусики. Она расстегнула бюстгальтер, бросила его на кровать и лениво потянулась. Ее круглые груди напряглись.

Я шагнул к ней, она отступила с хриплым смехом:

– Я думала, вы куда-то спешите, Эл.

– Я спешил и спешу, но я сменил место назначения.

Она сняла трусики и отшвырнула их ногой через всю комнату.

– А ваши гости? – спросил я, тоже внезапно охрипнув.

– Они не заметят моего отсутствия, – ответила она. – Гости гостями, а мне лучше здесь.

Она приблизилась ко мне и неожиданно выдала мне хороший удар в солнечное сплетение.

– Ударь меня! – бормотала она приглушенно. – Ударь меня… Чего ты ждешь?

Этот удар причинил мне сильную боль. Я толкнул Кей, и она упала на спину поперек кровати.

Она поглядела на меня и улыбнулась:

– Это уже лучше, Эл. Теперь обними меня.

– Я должен был догадаться, что на твой вечер не надо одеваться, – сказал я. – Погасить свет?

– Зачем? – Она, казалось, была искренне озадачена. – Ты стыдлив или как?

Глава 6

Конторы заведений Фарго были расположены на двенадцатом этаже дома в центре города. Его квартира находилась на последнем этаже.

Было чуть больше половины двенадцатого, когда я поднялся в лифте. Немного поздновато для визита, но посетить гангстера, даже отставного, никогда не поздно.

Я позвонил, закурил и стал ждать. Я чуть не проглотил сигарету, когда дверь наконец открылась.

Передо мной выросла платиновая блондинка и оглядела меня с вялым любопытством, не больше. Густые черные брови были выгнуты дугой с выражением постоянного удивления. Рот был полуоткрыт, что делало девушку очаровательной или наносило вам удар в живот – все зависит от точки зрения. В ушах у нее качались золотые подвески в виде обнаженных женщин с длинными волосами. Бикини на девушке было тоже золотое. С того места, где я стоял, отлично просматривались нити в восемнадцать карат, затканные в материал.

Она заметила, что мой взгляд остекленел.

– Жарко, – сказала она.

– Вероятно, вы – курочка, несущая золотые яйца, – сказал я, поскольку никогда не промахивался в таком вранье. – Яйцо – это не слишком возбуждает, вы не находите?

– Вы что-нибудь продаете? – спросила она недоверчиво. – Курсы по почте?

– Я хотел бы видеть мистера Фарго.

– Он никого не принимает во внеслужебное время. Даже в конторе он почти никого не принимает.

Я показал свой значок:

– Лейтенант Уилер.

– Шпик? – Ее брови выразили еще большее удивление. – Они совсем чокнулись, – добавила она, повернулась и крикнула:

– Эй, Кент, тут тебя фараон спрашивает. Ни много ни мало – лейтенант! – Она повернулась ко мне и слегка пожала плечами:

– Я должна знать, желает ли он видеть вас, понимаете? Может, он хочет разговаривать только с капитанами?

– Впусти его! – замычал откуда-то из квартиры голос. – Ты там простудишься!

Блондинка ободряюще мне улыбнулась:

– Кент приглашает вас. Не смущайтесь. Он всегда орет на людей, когда разыгрывается его язва.

– У него язва?

– Ну да…

Я прошел вдоль вестибюля, ведомый небрежно покачивающимися бедрами блондинки, и вошел в гостиную.

Вдоль стены стояли ярко освещенные аквариумы, в которых плавали экзотические рыбки, еще более яркие.

Фарго стоял у большого окна, по-видимому любуясь панорамой города.

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Что вы хотите? – спросил он высокомерно.

– Задать вам несколько вопросов, – ответил я.

– Ладно. Но побыстрее, пожалуйста. – Он взглянул на блондинку. – Иди, детка. Ты будешь отвлекать нас.

– Хорошо, мое сокровище, как ты хочешь.

Она послала ему воздушный поцелуй и пошла танцующим шагом, раскачивая своими прелестями во всех направлениях.

– Выпьете чего-нибудь? – спросил меня Фарго.

– Охотно. Виски и чуть-чуть содовой.

– Пожалуйста.

Он подошел к бару и включил подсветку. Я отвернулся, ослепленный блеском хромированного металла. Я рассматривал Фарго, пока он готовил выпивку. Он был маленького роста, широкоплечий и длиннорукий. Черные волосы, подстриженные щеткой, на висках поседели. Нос узкий, губы тонкие. Когда он подал мне мою смесь, я увидел, что глаза у него бледно-голубые, ясные.

– Спасибо, – сказал я, взяв стакан.

Он указал мне на кресло и сел сам. Я сел и с наслаждением отхлебнул: виски было отборное.

– Что за вопросы? – спросил он.

– О Джорджии Браун.

– Что с ней случилось?

– Она была убита сегодня утром.

Я коротко рассказал то, что ему следовало знать.

– Зачем было приходить и сообщать мне? Я прочел бы это в вечерних газетах.

Я упомянул о самоубийстве Меннинга, об участии Джорджии в телепередаче Паулы Рейд, угрожающих письмах. Это на него не произвело впечатления.

– Не мое дело, – сказал он и шумно зевнул.

– Я думаю, и ваше, по некоторым данным, – осмотрительно заметил я. – Она собиралась в передаче назвать имена, и одно из них – ваше.

– Вы спятили, – сказал он, – или что-нибудь в этом роде, во всяком случае. При чем тут я?

– Именно это я и хотел просить вас объяснить.

– Опять та же история! Слушайте, лейтенант, я живу тихо-мирно! Я уже много лет как отошел от рэкета. Я управляю законным предприятием. Вы это знаете, и все шпики страны знают. Но как только что-нибудь случается, начинают трепать мое имя.

– Но вы были связаны с Меннингом в то время, когда он покончил жизнь самоубийством.

– Я?

– Вы финансировали его фильмы при посредничестве Хиллари Блейна.

Он выпрямился в кресле.

– Кто вам это сказал? – глухо спросил он.

– Я слышал.

– Я очень хотел бы знать от кого. Желаете еще виски, лейтенант?

– Я предпочел бы несколько ответов. До сих пор вы задавали вопросы, а это не входит в программу.

Я услышал, как входная дверь открылась и закрылась.

Через минуту открылась дверь гостиной, и вошел какой-то тип.

– Кент! – вскричал он. – Я видел Джо, и он уверяет, что Стив уехал… Извини, я не знал, что у тебя гость.

– Познакомьтесь с лейтенантом Уилером, – холодно сказал Фарго. – Чарли Дун, работает на меня.

Дун был высокий, худой молодой человек с невыразительным лицом.

– Добрый вечер, лейтенант, – сказал он.

– Добрый вечер.

– Мне прийти позже или подождать? – спросил Чарли.

– Подожди минутку, – ответил Фарго. – Тони смотрит телевизор. Иди посмотри с ней вместе, но не слишком близко.

– Мои доходы не позволяют этого, – сказал Чарли и пошел к блондинке.

«Зачем ему еще телевизор?» – подумал я.

Фарго устроился поудобнее в кресле:

– Хорошо, я финансировал фильмы – это было законно. Нет?

– Конечно. Только убийство Джорджии Браун пока что незаконно.

– Вы хотите, чтобы я добыл алиби?

– У вас есть шесть ребят, которые поклянутся, что вы в жизни не делали бомб? – ласково спросил я.

Он уставился на меня недобрым взглядом, потом горько улыбнулся:

– Ладно, что вам нужно?

– Джорджия хотела обнародовать правду о смерти Меннинга, – сказал я. – Она…

– Как это – правду о смерти Меннинга? – холодно прервал он. – Это же было самоубийство, если я не ошибаюсь.

– Правду об обстоятельствах, приведших его к самоубийству, – поправился я. – Девчонка шестнадцати лет с больным сердцем… Я знаю эту историю. Вы часто встречались с Меннингом в те времена. Может быть, вы могли бы сказать, у кого были веские причины помешать Джорджии говорить?

Он задумался.

– В то время было немало людей, которые предпочли бы, конечно, чтобы обо всем этом больше никогда не говорили, но из-за этого совершить убийство?! – Он покачал головой. – Нет, не знаю, кто мог дойти до такого!

– Очень жаль, – протянул я обескураженно. – Ни вы, ни Коте, ни Кей Стейнвей, ни Блейн – никто не знает. Я сам мог бы поверить, что все это мне приснилось, если бы Джорджия Браун не умерла.

Я внимательно следил за его реакцией, наобум бросая эти имена. Если они что-нибудь для него и значили, то этот пройдоха не показывал вида.

– Сожалею, что не могу быть вам полезным, лейтенант. Вы больше ни о чем не хотите спросить?

Я допил свой стакан и встал:

– Нет. Спасибо, что уделили мне время, мистер Фарго.

Он проводил меня до входной двери.

– Джорджия была красивой девушкой, когда я видел ее в последний раз, – сказал он задумчиво. – Это было года три назад. Красивая блондинка с потрясающим шасси. Может, у меня нездоровое любопытство, лейтенант, но как она выглядела мертвой?

– Я, как и вы, вынужден только предполагать. То, что можно было соскрести со стен, было нефотогенично.

Он сунул в рот сигарету и закурил. Пальцы, держащие спички, слегка дрожали.

– Сволочь, какая же сволочь такое сотворила?! – бросил он вполголоса.

Итак, интервью закончилось на этой убедительной ноте. Я вышел и дошел до «остин-хили». Я медленно сошел с тротуара, думая о том, что, если мне дадут довести это расследование до конца, то многим не поздоровится.

Когда я подъехал, в кабинете шерифа горел свет. Я прошел мимо пустого стола Аннабел Джексон и пожалел, что ее южная лень мешает ей работать двадцать четыре часа в сутки, как ее патрон.

Лейверс поднял глаза, когда я вошел, и заворчал себе под нос.

– Приветствую вас, – сказал я вежливо и уселся в кресло.

– Это уже лучше, чем ваши обычные гадости, – ответил он. – Вы отрыли что-нибудь?

Я выдал краткий рапорт о людях, которых я видел, и о том, что произошло. Он мало чего содержал, я понимал это, но, конечно, я еще не рассказал ему самого захватывающего.

– Фарго? – спросил он. – Это интересно. Хотел бы я припаять ему.

– Было бы преступлением погубить эту платиновую блондинку, – сказал я. – Как она заработает на жизнь, если Фарго не будет?

– Смеетесь? – проворчал Лейверс.

– Ну конечно.

Он закурил свою трубку:

– Новость циркулирует по всем телетайпам. Завтра газеты страны заговорят об убийстве.

– Да, шеф.

– Это нужно закончить быстро. Я говорил с инспектором Мартином. Сказал ему, что, по-моему, у вас должны быть развязаны руки, и он на это ответил, что у вас иначе не бывает. У них этим делом занят капитан Паркер. Если он что-то найдет, он даст нам знать. А если найдем мы… – Он остановился и посмотрел на меня. – Ах, я напрасно трачу время. Каковы ваши намерения?

– Я предполагал завтра с утра махнуть в Лагуна-Бич.

– Лагуна-Бич! – Он побагровел. – Вы находите, что сейчас подходящее время для отпуска?

– Для отпуска время всегда подходящее, а с другой стороны – там Меннинг наложил на себя руки.

– Три года назад! – загремел Лейверс. – Вы воображаете, что сможете сейчас найти улики, которых полиция не нашла тогда, по горячим следам?

– Я хотел бы иметь представление об атмосфере. Кстати, это напомнило мне историю одного актера и дочери фермера, у которого он покупал яйца. Он ее увел…

– Убирайтесь! – оборвал он меня. – Вы мне не нужны, с меня хватит и язвы желудка.

– Хорошо, шеф! – обрадованно воскликнул я.

Я вернулся в свою машину и отправился домой. Приехал я около половины двенадцатого, поставил на проигрыватель пластинку Джонни Холлидея и налил себе стакан.

«Затопи меня слезами», – задыхаясь, умолял Джонни, и в тот момент это не представляло никаких затруднений. Впрочем, я всегда согласен с Джонни.

Зазвонил телефон. Я снял трубку и держал ее пока Джонни не закончил, после чего внушительно произнес:

– Это морг. Как, вы сказали, звали вашего мужа?

Короткое молчание, потом голос неуверено спросил:

– Это лейтенант Уилер?

Когда я слышу женский голос, я не могу не острить, поэтому ответ был автоматический:

–Дважды лейтенант – и службы шерифа и отдела убийств.

– Это Дженис Юргенс. Криминальная бригада дала мне ваш домашний телефон. Я надеюсь, что не очень потревожила вас своим звонком.

– Я тоже надеюсь, что могу себя поздравить, – сказал я. – Вы чувствуете себя одинокой, вам опротивела жизнь? Вы жаждете любви? Призовите Уилера, и все земные радости, все наслаждения…

– Лейтенант, прошу вас! – оборвала она сухим тоном. – Уже поздно, и я устала. Паула в ужасном нервном состоянии после этого отвратительного…

– Если речь только о делах, – сказал я так же сухо, – у вас осталось ровно десять секунд, чтобы объяснить мне, с какой стати вы звоните среди ночи!

– Извините меня. Я не в своей тарелке, поверьте. Просто хотела узнать, продвигается ли ваше расследование, и, если вам уже известно что-нибудь насчет убийцы, может, это немного успокоило бы Паулу.

– Пока ничего, но завтра, Бог даст, узнаю!

– Вы меня удивляете, лейтенант.

– Завтра утром я поеду в Лагуна-Бич, может случиться, что там блеснет что-нибудь важное. Возможно, я найду недостающее мне доказательство – сказал я с непринужденной легкостью, которая появляется от долгой привычки ко лжи. – Главное доказательство, которое позволит мне поставить, наконец, последнюю точку во всем этом деле.

– Потрясающе! – сказала она, слегка смягчившись.

– Слушайте-ка! – вскричал я, как будто внезапно пораженный мыслью. – Если у вас завтра нет важных дел, поедемте со мной! Прогуляетесь.

– Нет, спасибо, – твердо ответила она. – Я знаю, о какого сорта прогулке вы думаете.

– Нет, вовсе нет… Ну, может быть, но…

– Спокойной ночи, лейтенант, – прервала она и повесила трубку.

Я взял свой стакан. «Я сегодня влюблен», – пел Джонни.

– Я тоже, Джонни. К несчастью, уже слишком поздно, чтобы вернуться к Кей Стейнвей.

Я поднял стакан и мысленно пожелал себе приятных сновидений.