Текст книги "Черные орхидеи (сборник)"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Картер Браун,Алистер Маклин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

Вайланд был неплохим психологом. Он знал, что меня в десять раз больше напугает садизм психически неустойчивого существа, чем любая холодно рассчитанная жестокость его самого или двух его подручных. И меня действительно охватил страх. Кроме того, я уже в достаточной мере показал свою стойкость и бесстрашие, и перегибать палку тоже не имело смысла.

– Это усовершенствованный вариант ранних французских батискафов, – быстро сказал я. – Эта модель представляет собой комбинацию британского и французского проектов. Она хорошо показала себя в работе на глубине до восьмисот метров. Это в пять раз меньше, чем у ее предшественников, но у нее повышенная скорость погружения, лучшая маневренность и оборудование, более приспособленное для подводных спасательных работ.

За всю мою жизнь никто не испытывал ко мне большей ненависти, чем Ларри в эту минуту. Он был маленьким малышом, а я – обещанной игрушкой, самой удивительной из всех, которые он когда-либо видел, а теперь его лишили этой игрушки как раз в тот момент, когда она уже была у него в руках. Он чуть не заплакал от ярости и разочарования, хотя еще приплясывал передо мной, размахивая своим револьвером.

– Он лжет! – прохрипел он. – Он просто пытается… – Голос его сорвался и перешел в визг.

– Он не лжет, – холодно прервал его Вайланд. В его голосе не было ни торжества, ни удовольствия. Он добился своего, и мое упорство теперь уже не имело никакого значения. – Убери свой револьвер!

– А я говорю, что… – и тут Ларри завопил от боли, это один из подручных Вайланда с такой силой сжал его запястье, направив дуло револьвера в пол и прорычав. – Убери свою пушку,  сопляк! Или больше никогда ее больше не увидишь!

Вайланд мельком посмотрел на них и тут же отвел глаза: его эти мелочи не интересовали. Нужно было заниматься настоящим делом

– Вы не только знаете модель, Тэлбот, но и работали на ней. Генерал имеет хорошие связи в Европе, и сегодня утром мы получили соответствующую информацию. – Он наклонился ко мне и мягко добавил: – Вы работали на ней и позднее… Совсем недавно. Наши источники на Кубе даже авторитетнее, чем в Европе.

– Вы ошибаетесь. В этих краях я на этом батискафе не работал. Его доставили сюда из Европы на обычном грузовом судне, для проведения ряда предварительных погружений, без людей. Это планировалось произвести близ Нассау. Почему на обычном грузовом? Дело в том, что англичане и французы сочли более дешевым и разумным нанять для этой специфической работы местное судно. В это время я работал в Гаване на фирму, у которой и было арендовано такое судно, идеально подходящее для этой работы, с тяжелым краном и длинной стрелой на корме. Я был на его борту, но в самом батискафе не работал. И лгать мне нет никакой причины. – Я слабо улыбнулся. – Кроме того, я находился на борту этого судна всего одну неделю. Я обнаружил за собой слежку, понял, что им откуда-то стало известно, где я, и немедля сделал ноги.

– Им, о ком это вы? – поднял брови брови Вайланд.

– Какое это теперь имеет значение? – Даже в моих ушах голос мой прозвучал устало и безнадежно.

– Да, верно, верно, – улыбнулся Вайланд. – Судя по тому, что мы о вас знаем, это могла быть полиция по крайней мере полдюжины стран. Во всяком случае, генерал, это объясняет тот факт, что нас беспокоил. А именно: где мы раньше видели Тэлбота.

Генерал Рутвен промолчал. Если раньше я еще мог немного сомневаться в том, что генерал является орудием или, жертвой в руках Вайланда, то сейчас все эти сомнения исчезли. Он был жалок, несчастен и явно не хотел участвовать в этой авантюре.

После этих слов Вайланда я с наигранным удивлением, словно мне только сейчас пришла в голову эта мысль, сказал:

– Так это вы увели тот батискаф? О Боже, да это действительно были вы! Как вам удалось…

– Не думаете ли вы, что мы привезли вас сюда, чтобы обсуждать с вами устройство этого аппарата? Конечно, это были мы. – Вайланд позволил себе легкую довольную улыбку. Ему представилась возможность похвастаться своими подвигами. – Это было несложно. Эти дурни подвесили батискаф на стальном тросе на глубине двадцати метров, оставив его без всякого присмотра. Мы отвязали канат, заменили его другим, более старым и изношенным, чтобы можно было подумать, что он порвался и течение унесло батискаф в глубину. Потом наша яхта отбуксировала батискаф в нужное место. Большую часть пути мы проделали ночью, и когда нам изредка попадался навстречу корабль, мы просто замедляли ход, подтягивая батискаф к борту, противоположному тому, откуда приближался корабль, и буксировали его таким образом. Никто ничего не заподозрил. – Он снова улыбнулся, наслаждаясь рассказом. – Кому могло прийти в голову, что частная яхта ведет за собой на буксире батискаф!

– Частная яхта? Вы имеете в виду… – Я почувствовал, как волосы зашевелились на моей голове. Я чуть не дал маху и не погубил все дело: у меня чуть не сорвалось с губ название яхты «Соблазнительница». А ведь я не мог знать название яхты генерала, и не знал, пока Мэри Рутвен ни назвала мне его. Мне удалось вывернуться удачно закончив фразу – …яхту генерала? У него есть яхта?

– Да уж конечно, не мою и не Ларри, – усмехнулся Вайланд. – У нас с Ларри нет яхт. – Разумеется, это была яхта генерала!

Я кивнул:

– И разумеется, вы держите батискаф где-то поблизости. Может быть, вы соизволите сказать мне, на кой черт понадобился этот батискаф.

– Нет… Впрочем… наступило время сказать. Мы… э-э… ищем сокровища, Тэлбот.

– Уж не хотите ли вы сказать, что верите во всю эту чепуху насчет капитана Кидда и Черной Бороды? – заметил я с язвительной усмешкой.[2]2
  После смерти Кидда  (1645 – 1701) его романтизировали, и его подвиги стали популярной темой художественных произведений на пиратскую тематику. Вера в то, что Кидд оставил зарытые сокровища, вдохновила многочисленные поиски сокровищ в последующие столетия.
   «Чёрная Борода» – прозвище английского пирата. Действовал в водах Карибского моря и вдоль восточного побережья Северной Америки В 1716 -1718 годах.


[Закрыть]

– Ого! Снова обрели свою храбрость, Тэлбот. Нет, наше сокровище более недавнего происхождения и находится очень близко отсюда.

– Как же вы его обнаружили?

– Как мы его обнаружили? – Теперь Вайланд не спешил. Как и всякий преступник, он любил иногда похвастаться и не мог упустить случая, чтобы не покрасоваться в лучах собственной славы. – Мы лишь смутно представляли себе, где оно может быть. Попробовали найти – это было до встречи с генералом, – но безуспешно. Потом мы встретились с генералом. Возможно, вы не знаете, но генерал держит яхту для своих геологов. Они рыщут по морю, взрывая на дне океана небольшие бомбочки, и с помощью сейсмографов определяя, где залегают нефтеносные пласты. А пока они искали нефть, мы устроившись на этой же яхте обследовали дно при помощи очень чувствительного эхолота и, представьте себе, нашли!

– И близко отсюда?

– Очень близко.

– Тогда почему же не извлекли свою находку со дна моря? – Я стал изображать из себя специалиста по подводным работам, который так увлекся проблемой своей профессии, что забыл, в каком он положении находится.

– Интересно, как бы вы сделали это, Тэлбот, как бы вы подняли этот клад со дна моря?

– Спустился бы под воду, конечно. В этих водах это довольно просто. Здесь большой континентальный шельф, глубины свыше ста пятидесяти метров вы найдете в не менее чем в ста шестидесяти километрах от берега. Сейчас от берега мы недалеко, какая здесь глубина? Метров тридцать, сорок пять?

– Генерал, сколько здесь?

– При отливе глубина составляет сорок метров – последовал машинальный ответ.

– Вот видите, работать можно. Никаких проблем – сказал я, пожав плечами.

– Проблема есть. – Вайланд покачал головой. – На какой предельной глубине может эффективно работать водолаз, Тэлбот?

Я на минуту задумался:

– Пожалуй, на глубине девяносто метров. Насколько мне известно, именно на такой работали водолазы, пытаясь спасти экипаж подводной лодки F-4, затонувшей недалеко от Гонолулу в 1915 году.

– А вы действительно специалист, Тэлбот.

– Ну, такие вещи знает каждый, кто работает по подъему затонувших судов.

– Вы сказали, что они работали на глубине девяносто метров? Но, к несчастью, то, за чем мы охотимся, находится гораздо глубже, на дне глубоководной, впадины, там глубина сто пятьдесят метров. Геологи генерала очень заинтересовались, когда мы обнаружили эту впадину. Сказали, что это похоже на… Как они сказали, генерал?

– Они сказали, что похоже на впадину Херда. Это впадина в проливе Ла-Манш глубиной около 170 метров, когда глубины самого Ла-Манша не более 90. Впадину англичане используют как свалку химических и обычных боеприпасов

– Да, 150 метров это уже серьезно, – медленно проговорил я.

– Вот как? И как бы вы поступили в этом случае?

– Все зависит от возможностей. Новейшие водолазные костюмы фирмы Нейфельд-Кункс были бы очень кстати, но лишь отчасти, конечно. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь мог действительно в них что-нибудь сделать на такой глубине. Ведь там давление 150 атмосфер, и любое движение будет все равно что в бочке с густой смолой. Поэтому лучше всего применить одноместные наблюдательные камеры «Галеацци». Их можно опускать на глубину четыреста пятьдесят метров. Человек, находясь внутри, консультирует по телефону людей, находящихся на корабле на поверхности моря, как им управлять всевозможными приспособлениями – земснарядами, грейферами, захватами, или куда приспособить взрывчатку. Именно таким образом удалось поднять в сороковых годах золота более чем на четыре миллиона долларов с корабля «Ниагара» (Район Новой Зеландии, глубина 130 м.) и на четыре миллиона долларов с корабля «Египет» (пролив Ла-Манш, глубина 170 м.). Я привел два примера, два современных классических случая и хочу сказать, что действовал бы точно так же, как эти парни.

– И, конечно, вам потребовалось бы самое разнообразное специализированное оборудование, и не менее двух кораблей, которые бы стояли вблизи от места поиска затонувшего клада неделями, а то и месяцами. – Тихо сказал Вилэнд. – Как вы считаете, могли ли мы действовать таким образом, не вызывая подозрений?

– Мне понятны ваши опасения, – подтвердил я. – Приобретение такого оборудование сразу бросится в глаза, да и стоянка тоже.

– Итак, остается батискаф. – Вайланд улыбнулся. – Расстояние отсюда до нашей подводной долины менее шестисот метров. Снаружи батискафа на барабан намотан трос, на конце которого закреплены захваты. Батискаф преодолевает это расстояние, набирает в балластные цистерны воду и коршуном опускается на груз. При помощи рук-манипуляторов батискафа мы закрепляем захваты на грузе. Затем, раскручивая по мере продвижения трос с барабана, батискаф возвращается на Х-13, крепится к ней и, накручивая трос на барабан, мы доставляем сокровище сюда.

– И все? Так просто?!

– Да, просто, Тэлбот! И вы должны признать, что это просто и умно.

– Очень умно, – буркнул я, хотя отнюдь не считал это умным. Теперь я убедился, что Вайланд даже отдаленно не представлял себе тех трудностей, которые неизбежно возникают при работе на глубине. Ведь при работе на глубине очень важен период предварительной подготовки, сноровка и опыт, для которых нужны годы и годы. Я попытался вспомнить, сколько времени ушло на то, чтобы поднять золото и серебро на два с половиной миллиона долларов с корабля «Лаврентик», затонувшего у северного побережья Ирландии в 1917 году на глубине всего тридцати семи метров.  Кажется, что-то около шести лет. А Вайланд говорил так, будто к вечеру собирался все закончить. – А где находится этот батискаф?

Вайланд показал на полукруглую стену с люком посередине.

– Это одна из опор буровой вышки. Она приподнята на шесть метров от дна моря. Батискаф пришвартован к этой опоре с торца.

– Он пришвартован к опоре с торца? – я с недоумением уставился на него. – Как вам удалось затащить его туда? Как вы в него забираетесь? И как, черт возьми…

– Все очень просто… – прервал он меня. – Я, как вы уже, наверное, поняли, не ахти какой инженер, но я… но у меня есть один друг, настоящий специалист. Он придумал простой способ – специальный шлюз-причал. Теперь, чтобы воспользоваться батискафом, достаточно залезть внутрь и задраить за собой люк батискафа, Провожающие отсоединяют талрепы дополнительного крепления батискафа к шлюзу, и, выбравшись из шлюза, задраивают за собой его люк. Я сказал «дополнительного крепления», поскольку в основном батискаф прижимается к шлюзу, сжимая резиновое уплотнение, за счет положительной плавучести. Но талрепы нужны, сами понимаете, когда открыты люки и шлюз заполнен воздухом, какой-нибудь случайный толчок может нарушить уплотнение и катастрофа – батискаф заполнит вода. Для того чтобы оторваться от опоры заполняем балластные цистерны, получаем отрицательную плавучесть – она выполняет эту задачу, батискаф погружается. Все поехали. Возвращение в обратном порядке, нужно только, после стыковки, насосом откачать воду из камеры шлюза.  Гениально, не правда ли?

– Не сказал бы… По-моему, единственное гениальное во всем этом – это похищение батискафа. А в остальном – это ведь применение принципа двухкамерного подводного спасательного колокола, который способен на стыковку практически с любой подводной лодкой. Очень похожий принцип использован и при кессонных работах, при установке подводных быков и тому подобных операциях. Тем не менее это довольно остроумно. Ваш инженер был не дурак. Жаль его, не правда ли?

– Жаль? – Вайланд уже не улыбался.

– Ну да! Ведь он погиб, не так ли?

В помещении стало очень тихо. Прошло, пожалуй, секунд десять, прежде чем Вайланд спокойно сказал:

– Что вы сказали?

– Я сказал, что он погиб. А когда кто-нибудь из ваших помощников внезапно умирает, это, видимо, объясняется тем, что он перестает быть для вас полезным. Но поскольку сокровище еще не было добыто, дело, вероятно, обстояло иначе. Произошел несчастный случай…

Еще одна долгая пауза.

– Почему вы думаете, что произошел несчастный случай?

– Он ведь был пожилым человеком, не так ли, Вайланд?

– Почему вы думаете, что произошел несчастный случай? – В каждом слове Вайланда таилась угроза. Ларри снова стал облизывать губы.

– Видимо при проведении работ по установке шлюза пришлось опору, или часть ее, чтобы ее не заполнила вода, заполнить воздухом под давлением, покрайней мере, в четыре атмосферы, поскольку нижний торец колонны находится на глубине около сорока метров. После окончании работы во избежание кессонной болезни было необходимо снижать давление постепенно, по определенным правилам. Но какой-то преступный идиот провел снижение давления слишком быстро, и, поскольку, ваш друг инженер уже не был здоров и молод, он погиб. Правда другие, молодые здоровые, принимавшие участие в этих работах выжили. Я прав, Вайланд?

– Правы. – Он уже владел собой и не боялся пооткровенничать с человеком, который умрет раньше, чем успеет поделиться с кем-нибудь своими знаниями. – Откуда вы все это узнали, Тэлбот?

– По виду лакея… Того, что был в доме генерала. Я повидал немало таких случаев. Он страдает так называемой кессонной болезнью и никогда не излечится от нее. Когда люди работают под высоким давлением воздуха или воды и это давление понижается слишком быстро, у них в крови образуются пузырьки азота. Люди внутри опоры работали под давлением примерно в четыре атмосферы. Если они там пробыли, скажем, полчаса, то нужны еще полчаса – и это по меньшей мере, – чтобы снизить давление. Но какой-то идиот совершил преступление, снизив давление слишком быстро.  Даже в идеальных условиях работу в кессоне могут выполнять только здоровые и молодые люди. Ваш друг инженер уже не был здоров и молод, и он погиб. Тем более что у вас, разумеется, не было декомпрессоров. Лакей сможет прожить еще долго, но он уже наверняка скоро забудет, что значит жить, не испытывая боли… Впрочем, вас это все мало трогает, Вайланд, не так ли?

– Мы теряем время. – На лице Вайланда было написано облегчение. В какой-то момент он заподозрил, что я – и, возможно, еще кто-нибудь – знаю слишком много о делах на Икс-13. Но сейчас успокоился. Однако в эту минуту меня интересовал не он, а генерал.

Генерал Рутвен смотрел на меня как-то странно. Я видел на его лице недоумение и тревогу, но больше всего меня насторожило то, что на его лице были заметны первые слабые и недоверчивые проблески понимания того, что происходит. Понимания того, что я, возможно, совсем не тот за кого себя выдаю.

Мне это не понравилось, мне это совсем не понравилось. Я мигом перебрал в уме все сказанные мною слова и продумал их смысл. В таких случаях память никогда не подводит меня, но не мог припомнить ни единого слова, из-за которого так могло бы измениться выражение лица генерала. Может быть, Вайланд тоже что-то заметил? Нет, лицо Вайланда ничем не выдавало, что он что-то заметил или что у него возникли в отношении меня какие-то неприятные подозрения. Правда, из этого не следует, что любое невпопад сказанное мною слово или какое-то обстоятельство, замеченное генералом, будет также замечено и Вилэндом. Ведь генерал умнее его – дураки не зарабатывают почти триста миллионов, начав на голом месте. Нельзя было давать время Вайланду заметить на лице генерала это выражение и задуматься, подобно мне, что же оно означает. И я поспешил взять быка за рога:

– Итак, вашего инженера нет в живых, и вам нужен, если можно так выразиться, водитель вашего батискафа?

– Вовсе нет. Мы и сами умеем управлять им. Не думаете ли вы, что мы настолько глупы, что украли батискаф, а теперь не знаем, что с ним делать? В одном учреждении в Нассау мы получили полный свод инструкций на французском и английском языках. Будьте спокойны, мы знаем, как он управляется!

– В самом деле! Очень интересно! – Я сел на скамью даже без положенного «с вашего разрешения» и закурил сигарету. Я чувствовал, что от меня ожидается нечто подобное этому жесту. – Что же в таком случае вам от меня нужно?

Впервые за время нашего короткого знакомства Вайланд выглядел смущенным. После нескольких секунд замешательства он злобно взглянул на меня, произнеся резким голосом:

– Мы не можем запустить чертовы двигатели этого агрегата!

Я глубоко затянулся и попытался выпустить колечко дыма. Колечка не получилось. Откровенно говоря, они у меня никогда не получались.

– Так, так, так! – протянул я. – Это нехорошо. Для вас, разумеется. А для меня это большая удача. Вам нужно, чтобы двигатели батискафа заработали, и, считай, сокровище у вас в руках. И вы не можете запустить их без моей помощи? А поручить это, кроме меня, кому-нибудь еще – лишние люди, лишний риск. И мне это на руку, как я уже сказал. Да, это действительно большая удача для меня!

– Вы сможете запустить двигатели? – холодно спросил Вайланд.

– Думаю, да. По-моему, это довольно просто… ведь это обыкновенные электромоторы, работающие от аккумуляторов, – улыбнулся я. – Вся сложность в электрических схемах, выключателях и предохранителях. Все эти схемы должны быть в инструкциях.

– Да, они есть, – в спокойном вежливом голосе Вайланда отчетливо прорывались какие-то каркающие злобные нотки. – Но в них сам черт ногу сломит!..

– Чудесно, просто чудесно! – Я неторопливо поднялся и встал напротив Вайланда. – И без меня вам не обойтись, я правильно понял?

Он промолчал.

– В таком случае я назначаю вам цену, Вайланд! И такой ценой будет гарантия, что я останусь жив… – Этот вопрос меня совсем не беспокоил, но я должен был играть этот спектакль, иначе Вайланд сразу же заподозрил бы неладное. – Какую гарантию предлагаете вы мне?

– О, Боже ты мой! О каких гарантиях тут может идти речь! – Генерал был возмущен и удивлен. – Кому нужно вас убивать?

– Послушайте, генерал, – терпеливо сказал я. – Возможно, что в дебрях Уолл-стрита вы – крупный и опытный тигр, но по ту сторону закона вы не поднялись и до уровня котенка. Всякого, кто служит Вайланду и знает слишком много, ждет один и тот же конец – разумеется, после того, как Вайланд уже не сможет извлечь пользы из этого человека.

– Это относится и ко мне? – осведомился генерал Рутвен.

– Нет. Вы в безопасности. Не знаю, что связывает вас и Вайланда, да это меня и не интересует. Возможно, он держит вас в руках, а может быть, наоборот, вы живете с ним душа в душу – это не имеет значения. Вы все равно в безопасности. Исчезновение одного из богатейших людей в стране поставит на уши всю полицию. Ваши родственники постараются. Сожалею, если мои слова показались вам циничными, генерал, но я высказал то, что думаю. А если пропадет кто-нибудь из членов вашей семьи, то имея большие деньги, генерал, вы можете купить небывалую активность полиции, которая начнет оказывать на подозреваемых сильное давление, и какой-нибудь наркоман, вроде нашего друга, – я через плечо указал пальцем генералу на Лэрри, – быстро разговорится, если его слегка прижмут, лишив дозы. Вайланду все это хорошо известно. Вам ничто не угрожает. А когда все это дело будет закончено, и если вы не окажетесь верным до гроба партнером Вайланда, он найдет средство заставить вас молчать. Не имея никаких доказательств против него, вы не сможете обвинить его. Это будут всего-навсего ваши показания против показаний его самого и его людей. Ведь даже ваша собственная дочь не понимает, что происходит. И у Вайланда есть Ройял, одного этого достаточно, чтобы заставить молчать даже самого говорливого, – я отвернулся от генерала и улыбнулся Вайланду. – Кажется, я слишком разговорился, не так ли? Теперь перейдем к делу. Какие вы можете дать мне гарантии, Вайланд?

– Я гарантирую вам жизнь, Тальбот, – спокойно сказал генерал. – Я знаю, кто вы. Я знаю, что вы – убийца. Но я против того, чтобы даже убийцу лишали жизни без суда и следствия. Если с вами произойдет что-либо, я заговорю независимо от того, какие меня будут ожидать последствия. Вайланд – прекрасный, выдающийся бизнесмен. И ваша смерть не компенсирует ему те миллионы, которые он может потерять при этом. Вам нечего бояться!

Миллионы! Я первый раз услышал, какие ставки в этой игре. Миллионы! И добыть для них это богатство должен я!

– Благодарю вас, генерал, это решение обеспечит вам попадание в рай. – Погасив сигарету, я повернулся и вновь с улыбкой взглянул на Вайланда. – Пусть принесут сумку с инструментами, приятель, а потом пойдем посмотрим на вашу новую игрушку!