Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22

– Ну хоть сегодня вовремя домой явилась, – проворчала мама, стоило мне захлопнуть за собой дверь. Она услышала шум в прихожей и вышла посмотреть, кто пришел. – Посиди с братьями, а я схожу к соседке, пусть подстрижет меня, а то уже заросла вся.

– Мам, я послезавтра уезжаю в командировку, – выпалила я на одном дыхании.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала она, развязывая фартук, а потом резко остановилась. Замерла с фартуком в руке. – Какая еще командировка?

– Обычная. Мы поедем с Владиславом Михайловичем.

– Что? С каким еще Владиславом Михайловичем?

– Руководителем практики.

– А с какого ляду Владислав Михайлович собирается брать практикантку, а не опытного работника?

– Потому что все опытные работники будут на выходных. Мы пробудем там до конца новогодних каникул.

Мать стала еще мрачнее.

– То есть ты хочешь сказать, что уезжаешь больше чем на неделю с мужчиной в другой город?

– Ну, получается так.

– Ты либо мать за дуру считаешь, либо сама ку-ку. Ты подумай вот этим местом, – мать постучала кулаком себе по лбу, – какая может быть работа, когда вся страна отдыхает?

– Мам, состоятельные люди решают рабочие вопросы в неформальной обстановке, – повторила слова Владислава Михайловича.

– Какая же ты у меня еще наивная, доченька. Что за баул? – мама наконец заметила пакет с одеждой в моих руках.

– Это вещи, которые я возьму с собой.

– Откуда они у тебя?

– Владислав Михайлович купил. У меня нет подходящей одежды для поездки в горы.

– То есть вы еще и в горы едете? За-ме-ча-тельно! А ну давай сюда! – она выхватила у меня пакет и потащила его в гостиную, вытряхнула из него все вещи на диван под недоуменным взглядом отца.

– Витя! Ты только полюбуйся на это! Варин начальник накупил ей вещей, чтобы она поехала с ним в горы!

– По работе! – вставила я.

– Витя! Ну не молчи, скажи хоть что-нибудь.

Папа нехотя сбавил звук на телевизоре и, сведя брови, посмотрел на негодующую мать.

– Это командировка, пап.

– А что я могу сказать? Варя – взрослая девушка. Во вранье замечена не была. Если она говорит, что едет в командировку, значит, едет в командировку.

– Вить!

– Дай новости посмотреть. Не шуми.

– Я еще и шумлю. Дочь собирается ехать в горы на неделю с незнакомым мужчиной, а отцу хоть бы хны.

– Это для нас с тобой он незнакомый мужчина. А Варя его знает.

– Ты конечно, молодец. Неужели ты не знаешь, что мужики ничего просто так не делают? Зачем ему ни с того, ни с сего тратиться на Варю?

– Не вижу в этом ничего плохо. Я же тоже покупал тебе, когда мы встречались штаны теплые и сапоги, чтобы ты не мерзла. Почти всю зарплату тогда за них отдал.

– Ага! А потом обрюхатил!

Мама бегло посмотрела на меня, поняв, что сказала лишнее.

– Успокойся. Варе действительно не в чем ехать в горы. Если он берет ее в командировку, то логично, что покупает сам все необходимое, а не взваливает расходы на нас. Варя у нас девушка рассудительная. Прояви к ней больше доверия.

– Мам, ты стричься собиралась. Иди, соседка тебя вечно ждать не будет.

– И пойду.

Маму явно обидело, что она не получила поддержку от папы.

Уходя, она громко хлопнула дверью, а я собрала вещи в пакет, отнесла их в комнату и пошла к братьям, в комнате которых уже стояли визг и оры младшего.

Мама вернулась через два часа. Мы уже успели сделать совместными усилиями домашнее задание, и теперь старшие братья старательно обмазывали клеем обмотанный нитками воздушный шарик. Им задали сделать поделку к конкурсу, и мы, перебрав кучу вариантов, остановились на снеговике. Артемка уже посапывал, лежа в кровати Пети, и поэтому мы старались не шуметь.

Мама тихонько приоткрыла дверь в комнату и, увидев, что все в порядке ушла.

Когда снеговик был готов, немного косой и кривой, но жутко симпатичный, я с чувством выполненного долга оставила братьев, и ушла с Артемкой на руках.

Я уложила его в кроватку в гостиной. Отец сделал телевизор чуть тише, а мать приглушила свет.

Вернувшись в свою комнату, я увидела странную картину.

Олеся рылась в моих вещах, оставленных мной на кровати.

Увидев меня, она нисколько не смутилась.

– Опять будешь утверждать, что на распродаже купила? – усмехнулась она.

– Эти вещи мне купил мой начальник. Они нужны для командировки.

– Теперь это так называется? Командировка.

– Не понимаю о чем ты.

– Ты едешь с ним трахаться! И судя по набору вещей, куда-то в горы.

– Тебе не стыдно перед бабушкой?

– Да она ничего все равно не понимает, – Олеся зыркнула на бабушку, которая сидела на кровати, раскачиваясь взад-вперед. – Главное, чтоб тебе не было стыдно ноги раздвигать. Но я тебя могу понять. За такие шмотки грех не дать. Владика только жалко.

– А он-то тут при чем?

– Не строй из себя идиотку. Он по тебе сохнет с начала своего полового созревания. Но да, что с него взять? На крутых тачках не покатает, в ресторан не сводит. Максимум, в мак. А тебе, как я погляжу, другое нравится.

– Он мой друг.

– Который дрочит на тебя по ночам.

– Ты-то откуда знаешь?

– Поверь, я много чего знаю. Если ты возомнила, что у тебя золотая писечка, я тебя разочарую, твой богатенький начальник вычеркнет тебя из своей жизни, как только ты ему надоешь.

– Перестань нести чушь, – я выхватила у нее из рук комбинезон, сгребла вещи и запихнула пакет в шкаф.

– И эти ваши обжимания у подъезда ничего не значат.

Я уже начала догадываться, откуда ветер дует.

– Да-да, ты права. Соседка мне все рассказала. Очень удивилась, что у тебя ухажер намного старше тебя и явно при баблишке.

– Больше верь соседкам.

– Я-то, может, и не буду верить. Но что скажут родители, когда до них дойдет эта информация. Думаешь, они благославят тебя на трах?

– Ты не посмеешь!

– Поживем, увидим, – она улеглась в кровать и блаженно улыбнулась. – Свет выключи. Спать хочется.

Глава 23

В универ я шла в паршивом настроении. Мама демонстративно не хотела общаться со мной с утра. Стоило мне войти на кухню, чтобы перехватить бутерброд на завтрак, как мама демонстративно поднялась из-за стола, за которым она перебирала гречку, и вышла. Неужели ей находиться со мной в одном помещении противно?

И все почему?

Потому что она думает, что я еду развлекаться на новогодние каникулы.

Сегодня у нас был экзамен.

Я вчера даже толком подготовиться не смогла. После сцен с родителями и Олесей у меня так и не получилось сконцентрироваться на тексте. Поэтому я просто положила конспект под подушку. Конечно, полная чушь, что так информация проникнет в мозг, пока спишь. Но лучше что-то делать, чем не делать ничего. Надо было еще помахать в окно зачеткой с криком: Халява, приди!

Международное публичное право мне не нравилось от слова совсем. Я искренне не понимала, зачем учить то, что в работе мне никогда не пригодится. Но учила, боясь слететь со стипендии.

С билетом мне не повезло. Один вопрос я знала, второй знала приблизительно. Надеялась на то, что преподаватель меня остановит после первого, посчитав, что я знаю материал.

Но чуда не произошло. Валерий Викторович с одобрением слушал, как я отвечаю на первый вопрос. И когда я начала отвечать на второй и запнулась, он внимательно посмотрел на меня и попросил продолжать.

Я откровенно плавала. И когда он забрал мою зачетку, вид у него был такой, будто он собирается поставить мне «уд».

Возвращал он зачетку со словами:

– Признаться, я разочарован, Варвара. Вы всегда показывали превосходные результаты. Я ожидал от вас гораздо большего. Не стал портить вам зачетку. Если бы за вас не попросил один человек, которого я уважаю, оценка была бы справедливой.

Я покраснела до корней волос.

Такое о себе я слышала впервые. Обычно преподаватели хвалили меня и ставили в пример.

Пробормотав «спасибо!» я заглянула в зачетку. Он поставил мне «отлично». Первую незаслуженную оценку. В какой-то мере я была рада, что не испортила свои отметки, но на душе было гадко.

После экзамена, отмахнувшись от Ирки, приставшей с расспросами, как все прошло, я поспешила в учебную часть.

Написала заявление об отсутствии по семейным обстоятельствам и отдала зачетку методистке.

Соколов позаботился о том, чтобы мне проставили экзамены и зачеты, которые выпадут на дни командировки.

Это было нечестно и некрасиво. Я всегда закрывала сессии своим умом, а теперь я не отличалась ничем от той же Шаповаловой, за которой рисовали в ведомостях отметки за красивые глаза, а точнее, кошелек ее папочки.

Домой я поехала сразу же после универа.

Соколов разрешил мне не приходить сегодня в офис, чтобы я могла спокойно собрать вещи.

Из прихожей я мышкой проскользнула в свою комнату. Переоделась, сложила вещи в рюкзак и села на кровать.

– В поход собираешься? – оживилась бабушка. – Это дело хорошее.

– В поход, – с бабушкой было проще согласиться, чем объяснять, куда я поеду на самом деле.

Из комнаты выходить не хотелось, чтобы не нарваться на мамину отповедь. Я была уверена, что она продолжит муссировать тему поездки. Но голод все же заставил меня выбраться на кухню.

Мама была там.

– Пришла уже? Помоги на стол накрыть. Как экзамен? – она разговаривала со мной как ни в чем не бывало.

– На отлично сдала, – вяло ответила я.

– Молодей. Я так и знала, – она внимательно посмотрела на меня. – Ты какая-то подавленная.

– Просто устала.

– Хлеб порежь. Знаешь, мы с твоим отцом вчера обсуждали твою поездку всю ночь. Он меня убеждал, что ты уже взрослая, что у тебя своя голова на плечах. И я подумала, что все равно не смогу держать тебя всю жизнь у своей юбки. Я могу только надеяться, что ты будешь вести себя благоразумно. Ну, ты вроде никогда нас не подводила.

Я отложила нож в сторону и обняла маму.

– Спасибо. Я знала, что вы меня поймете.

– Все, все, хватит липнуть, – она отстранилась. – Надо на стол скорее накрыть.

Мама заканчивала последние приготовления, а я пошла собирать семью на ужин.

Когда мы размещались за столом, на кухне становилось тесно и шумно.

Погодки как всегда мутузили и щипали друг друга. Мелкий стучал ложкой и требовал еду, сидя на стульчике для кормления. Бабушка бормотала что-то бессвязное под нос.

Папа, напялив очки на нос, читал газету. Он предпочитал такой раритет, говоря, что интернет от лукавого.

Но я любила такие посиделки по вечерам. Благодаря им, я чувствовала, что мы семья. Раньше с нами сидела и Олеся, но после ее разрыва с парнем, она ела одна в нашей комнате или на кухне, если там уже никого не было.

Мы все еще ужинали, когда Олеся вернулась с работы. Услышав, что хлопнула дверь, мама крикнула ей.

– Ты вовремя! Котлетки и пюре горячие.

Олеся вошла на кухню минут через десять. Мама уже разливала чай по кружкам, успевая дать по рукам братьям, чтоб не таскали конфеты одну за другой.

– Устала? – мама улыбнулась сестре. – Кастрюля с пюре на плите. Котлеты в миске. Накладывай.

– Да у меня аппетита нет.

– А что ж так? – нахмурилась мама.

– Испортился. Если я вам скажу почему, у вас тоже испортится.

– О как! – папа оторвался от газеты и с интересом посмотрел на Олесю. – Скажи. Мой аппетит не испортить ничем.

Олеся подняла вверх руку с моим телефоном и нажала на экран.

– Запомни, – я замерла, услышав знакомый голос, – заглатывай член как можно глубже. Мужчины дуреют с этой прикормки.

Глава 24

Папа поперхнулся и закашлялся. Мама покраснела до корней волос, но быстро взяла себя в руки, шикнув на братьев, чтобы они немедленно зажали уши и вышли из-за стола.

Петя и Витя нехотя поднялись, громыхая стульями, разочарованные тем, что пропустят представление.

Мама прикрикнула на них, заставляя поторопиться. Тогда они похватали из вазочки конфеты и быстро смылись, пока мать не отняла конфеты.

Я же стояла, оцепенев, не веря, что это происходит на самом деле.

Я и предположить не могла, что Олесе придет в голову лезть в мой телефон. Может, это было и не в первый раз. Кто знает, когда она умудрилась подсмотреть графический ключ.

– Ты не думаешь, что такие видео неуместны за семейным столом? – строго сказал отец. Он не разобрался в ситуации и не понял, что в ее руках мой телефон.

– А ты не хочешь спросить у Вари, что это за видео? – в интонации Олеси был неприкрытый вызов.

– А Варя тут причем?

– Потому что это ее телефон.

– Так верни его. Зачем ты берешь мои вещи? – отмерла я.

– Ну как зачем? Я же твоя старшая сестра и должна о тебе заботиться. А ты ступила на кривую дорожку.

– Олеся, верни Варе телефон, – сказала мать. – Варя уже взрослая. Сейчас каких только глупых видео ни снимают, то матерятся через слово, то чушь всякую несут. Сейчас еще будем Варе указывать, что ей смотреть, а что не смотреть. Ей не пять лет. Сама разберется.

Олеся усмехнулась.

– Слишком хорошего вы о ней мнения. Это не просто видео. Это целый курс, о том как доставлять удовольствие мужчинам, который Варечка себе скачала. Еще и платный. Но ведь за такие полезные знания и денежки заплатить нежалко. Все окупится.

Папа снова закашлялся.

– Вот такая у нас разносторонняя и любознательная девочка, – Олеся выдержала многозначительную паузу, а потом произнесла: – Да и девочка ли.

Мама вскочила со стула и выхватила телефон у Олеси, сбавила звук до минимума и стала просматривать видео.

Ее глаза расширились от ужаса. Гримаса омерзения явно отражала ее отношение к подобному контенту.

– Скажи, что ты не смотрела эту гадость, – с мольбой в голосе обратилась ко мне. – Зачем это? Как можно учить такому. Между мужчиной и женщиной все должно происходить за закрытыми дверями. Это таинство!

– Мам, ну мы же не в каменном веке живем. Я просто хотела иметь представление… – при отце говорить на такую тему было стыдно. – И я за это ничего не платила. Выиграла в розыгрыше.

– Как это происходит, тебе должен показать муж, – нахмурившись, сказала мать. – Не все, что даром, полезно.

– А вы уверены, что Варенька эти ценные знания, – Олеся нарисовала в воздухе кавычки, – еще не успела отработать на практике?

– Хватит, Олеся! – резко сказал отец, краснея не меньше матери. – Варя, не хочешь ничего объяснить?

– Что объяснить? – мой голос сорвался, и слезы навернулись на глаза от обиды и беспомощности. – Я не делала ничего такого, о чем говорит Олеся!

– Да-да-да, – язвительно протянула сестра. – Расскажи нам всем, что за мужики тебя возят на тонированных иномарках. А в ресторанах ты с кем сидишь? Ты даже у подъезда с каким-то хахалем засветиться успела. Мне Нина Григорьевна рассказала. Ей было интересно, что это за жених у тебя появился. Вы-то думаете, что Варенька трудится в поте лица, а она личную жизнь устраивает.

Мама вопросительно посмотрела на меня.

– Что за мужчины?

– Нет никаких мужчин. Это руководитель практики. Владислав Михайлович. Один раз подвез и проводил до дома, потому что время было позднее, и он переживал, что меня могут обидеть. Один раз пообедали в ресторане. Ну извините, богатые люди по столовкам не ходят.

«Если их туда силком не затащить», – пронеслось в голове.

– Олеся, Варя все объяснила. У меня нет оснований ей не верить. Не надо драматизировать и… – отец решил как можно скорее закрыть этот щепетильный вопрос.

– И брать мои вещи без спроса, – вставила я.

– Да, именно это я и хотел сказать.

– Вы что? – Олеся с удивлением уставилась на родителей. – Верите ей? Что, правда думаете, она вот так просто обедает с взрослыми мужиками, а потом смотрит видео про «это» из любопытства? А потом эти самые мужики покупают ей дорогие подарки, вот просто так, по доброте душевной? И еще она едет в горы на новогодние каникулы. Конечно же, исключительно по рабочим вопросам! Вместо того чтобы взять сотрудника с опытом, ее начальник берет какую-то малолетку! Может, не из-за знаний, а потому что у нее рот рабочий? Капец вы наивные! Что ж продолжайте закрывать глаза на очевидные вещи. А потом ваша замечательная умненькая Варенька принесет вам в подоле. Сядет вам на шею и ножки свесит. А у нас появится еще один лишний рот.

Олеся всплеснула руками и выскочила из кухни, а мама вздохнула и тяжело опустилась на стул.

Между ее бровями залегла глубокая складка. Немудрено, ведь Олеся озвучила ее собственные опасения. Вчера мама говорила мне буквально то же самое, только в более мягкой форме.

– В чем-то Олеся права, – мрачно сказала мама, вытаскивая перемазавшегося Артемку из детского стульчика для кормления. О нем забыли и он, пользуясь тем, что на него не смотрят, с упоением размазывал пюре по столику и щекам. – Мне не нравится твой начальник. По наивности ты можешь принять его поступки за доброту. И не заметишь, как он тобой воспользуется. Он развлечется, а твоя репутация будет загублена. Варя, у тебя сейчас на первом месте должна быть учеба. Вот закончишь институт, найдешь работу, вот тогда можешь встречаться с кем хочешь.

– Ты думаешь, что у меня нет головы на плечах?

– Думаю не стоит тебе ехать ни в какую командировку.

Отец кивнул:

– Полностью поддерживаю маму. Мы тебе верим, Варя. Но лучше тебе остаться дома. Матери поможешь. Она хоть отдохнет от того, чтобы всем сопли подтирать.

– А ты? – вдруг выпалила я то, что раньше никогда не решалась сказать. – Ты не хочешь ей помочь?

– Папа деньги зарабатывает. Всех содержит. Ему тоже нужен отдых, – мама стрельнула глазами в папу, который явно растерялся, не зная, что мне ответить.

– Ясно. Получается, только мне одной ничего не нужно, – я вышла из-за стола, с трудом сдерживая слезы.

Глава 25

Мне пришлось спрятаться в ванной, чтобы проплакаться, потому что в нашем доме не было никакого самого крошечного пространства, где я могла бы остаться наедине с собой.

От Олеси я такого не ожидала.

Какой смысл был в ее выходке?

Ей обидно, что я учусь в универе, а она просрала такую возможность?

Не хочет казаться на моем фоне неудачницей?

Но ведь ее родители ни разу даже не упрекнули за то, что она профукала шанс получить высшее образование и все деньги за бабушкин домик.

Я тоже никогда ничего не говорила в духе: я вот такая молодец, учусь бесплатно, а ты даже за деньги не смогла.

Дверь дернули, а потом в нее замолотили с истошным криком:

– Пустите! Пустите! Писать хочу!

– Нет, я первый!

Братья.

Тяжело вздохнув, я поднялась с бортика ванны и умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало, все равно видно, что плакала.

– Быстрей! Быстрей! – орал кто-то из братьев.

Стоило мне открыть дверь, как они, толкаясь, оба влетели в ванную, чуть не снеся меня с ног.

Олеся сидела на своей кровати. Когда увидела меня, уголки ее губ дернулись вверх.

Мне физически неприятно было находиться с ней в одной комнате.

Я села на свою кровать и взяла первый попавшийся конспект. Просто для того, чтобы не смотреть на довольную сестру.

– Лицо попроще сделай.

Я оторвалась от конспекта и посмотрела на нее в упор.

– Чего ты драматизируешь? Я же не выискивала на тебя компромат. Просто всплыло уведомление, и я заглянула в телефон из любопытства. На будущее, если тебе есть что прятать не оставляй это на столе. И когда вводишь пароль будь осмотрительней.

– Я твои вещи никогда не трогаю.

– Если ты чего-то не делаешь, не ожидай того же от других, – усмехнулась она. – Скажи мне по секрету, курсы хоть себя оправдывают? Хотя можешь не говорить. Если такие дорогие подарки дарит, значит, его все устраивает.

– Зачем ты это делаешь. Не понимаю.

– А затем, что не нужно притворяться, что ты лучше, чем есть на самом деле. Трахайся со своим начальником сколько угодно, никто тебя не осудит, но не надо примерять на себя нимб святой.

– Ты дура, что ли?

В комнату, шаркая тапками, вошла бабушка, и мы тут же смолкли.

Бабушка как ни странно, не легла на свою кровать, а присела рядом со мной и обняла.

Я еле сдержалась, чтобы не разреветься снова.

– Любое знание идет на пользу, – сказала она, прижимая меня к себе, – так что не переживай.

Олеся презрительно фыркнула. Она уже не скрывала своего отношения к бабушке, прямо говорила, что у нее не все дома и надеялась, что ее в один прекрасный для Олеси день отвезут в стардом.

Я уткнулась бабушке в плечо, пряча лицо в цветастом фланелевом халате. А она гладила меня по волосам грубой, натруженной рукой.

Соколов должен был ждать на обочине дороги, подальше от моего дома. Я не хотела, чтобы мама его видела, чтобы соседи судачили, в какую машину я села и зачем.

Но теперь я попросила его заехать на придомовую территорию и остановиться чуть ли не у самого подъезда.

Пусть видят все. И пусть думают, что хотят.

За двадцать минут до назначенного времени я оделась и, взяв рюкзак, пошла на выход.

Лучше подождать на улице.

Бабушка обняла меня и пожелала счастливого пути. Олеся, к моей радости, была еще на работе, поэтому колючих слов в напутствие я от нее не получила.

Зато мама была дома. Мама с осуждением смотрела, как я обуваюсь.

– Я думала, что ты примешь правильное решение. Я ошиблась в тебе. Гульки для тебя важнее, чем семья, – проговорила она и покачала головой.

– Я тоже буду скучать, – ответила я, подхватила рюкзак и вышла в подъезд.

На улице снег падал крупными хлопьями, устилая ковром клумбы и дорожки. Я глубоко вдохнула морозный воздух, пытаясь успокоить сердцебиение после разговора с мамой. Серебристый внедорожник Соколова уже стоял у подъезда. Владислав Михайлович, заметив меня, вышел из машины, забрал у меня рюкзак и сунул его в багажник, кивнув на дверь, чтобы я садилась. Я оглянулась на дом, нашла свое окно. Занавеска качнулась, как если бы за нами кто-то наблюдал.

Горько усмехнувшись про себя, я села в теплый салон.

– Как настроение? – Соколов сел в машину и повернулся ко мне.

Я неопределенно пожала плечами.

Он внимательно посмотрел на меня, считывая эмоции, и нахмурился:

– Что-то случилось?

– Все в порядке, – попыталась улыбнуться я, но голос предательски дрогнул.

Он ничего не сказал, только завел мотор, и машина мягко тронулась. Несколько минут мы ехали в молчании, пока Владислав не заговорил:

– Варя, если хочешь поделиться, я здесь.

Но я молча покачала головой и отвернулась к окну. Перед моими глазами проплывали заснеженные улицы города, случайные прохожие, идущие по своим делам, недавно построенные модные жилищные комплексы и старенькие многоэтажки. Через час мы выехали из города, и теперь вид стал унылым и однообразным – белые поля, чередующиеся с голыми, черными деревьями. Мягкое гудение мотора и приглушенная музыка в салоне успокаивали. Я отогрелась и расслабилась.

Внезапно Соколов притормозил у обочины.

По обе стороны дороги тянулись поля. Вряд ли он выбрал бы такое место, чтобы справить нужду.

В голове сразу же всплыли истории про маньяков. Захотелось ненавязчиво намекнуть ему, что мои родители в курсе с кем я поехала, а мама, возможно, даже записала номер его машины.

Он вышел из машины и полез в багажник, я оглянулась, внимательно следя за его действиями. К моему облегчению, из багажника он достал не веревку или лопату, а всего лишь термос.

– Знаешь, когда у меня было плохое настроение, бабушка ничего не говорила мне, она просто наливала горячий чай и садилась рядом.

Он открутил крышку термоса и налил в нее напиток.

– Решили побыть бабушкой? – я покосилась на него.

– Типа того, – он протянул мне наполненную крышку. – Осторожно. Горячий.

Я взяла крышку обеими руками и сделала глоток.

– Мы просто молча пили чай и, знаешь, мне всегда становилось легче.

– Тогда и вам нужно пить, а то ничего не выйдет.

– У меня нет второй кружки.

Я протянула ему крышку. Взяв ее, он помедлил, а потом сделал большой глоток.

– Надеюсь, ты не успела напускать туда слюней, – строго посмотрел на меня.

– Что? – я рассмеялась. – Этим вопросом надо было задаваться до того, как отпили.

– Ладно. Теперь твоя очередь, – он отдал чай мне.

– Нет, – простонала я.

– Да.

Я отпила чай и улыбнулась.

– Если ты хочешь со мной поделиться, я тебя выслушаю. Если не хочешь, то это твое право.

– Да нечем делиться. Просто родители не в восторге от этой поездки. Они считают, что я еду гулять, сбегаю, лишь бы не помогать маме.

– Я могу им позвонить и все объяснить.

– Не надо. Будет только хуже, – на глаза навернулись слезы, и я отвернулась к окну, чтобы Соколов их не видел.

– Посмотри на меня.

Я нерешительно повернулась. Его теплые карие глаза смотрели с искренней заботой.

– Родители и близкие порой ошибаются и говорят резкие вещи. Но это не значит, что они тебя не любят или что ты делаешь что-то неправильно. Ты взрослая и имеешь право на свою жизнь. Не позволяй чужим словам ранить себя.

Его слова, простые, но проникновенные, согревали изнутри. Я почувствовала, как теплеют щеки, и смущенно улыбнулась:

– Спасибо вам. Не ожидала услышать такое от вас.

– Но я же не всегда жру живьем сотрудников. Иногда в порядке исключения проявляю человечность, – усмехнулся он, вновь запуская мотор и осторожно выезжая на трассу.

Размеренное движение и однообразный вид за окном убаюкали меня, и я задремала. А когда проснулась, удивилась тому, как пейзаж изменился. Теперь мы ехали через сказочно красивый заснеженный лес. Высокие ели, одетые в белые пушистые шубы, стояли как стражи вдоль дороги, а вдалеке виднелись величественные горы, вершины которых терялись в туманной дымке. Владислав то и дело поглядывал на меня и улыбался, словно хотел убедиться, что мне стало легче.

На базу мы приехали ближе к вечеру. Нас встретил Ермилов. Если бы я знала, что он будет здесь, я бы нашла сто отговорок, чтобы не ехать.

Как оказалось, этот неприятный мне тип еще и хозяин базы.

Он приветливо улыбался, радушно встречая нас, но я-то знала, какая у него отвратительная сущность.

Рядом с ним крутилась молодая яркая спутница, которую он представил как Ирину. Порывшись в памяти, я вспомнила, что в исковом у его жены было другое имя. Значит, эта женщина и есть та самая разлучница, ради которой он собирается бросить семью.

– Добро пожаловать! – радостно воскликнул Ермилов, энергично пожимая руку Владиславу и приветливо кивая мне.

– Спасибо, что пригласили, – ответил Соколов. – Варя, друг и партнер моего отца Алексей Ермилов. Алексей, это Варя.

Просто Варя. Без каких-либо пояснений.

– Очень приятно, – вежливо улыбнулась я.

Ермилов мазнул по мне взглядом. Видимо, он меня не узнал.

– Владислав, твой домик уже готов. Горничная проверила, все ли в порядке, – Ермилов кивнул в сторону красивого сруба, окруженного заснеженными деревьями и мягким светом фонарей. – Располагайтесь и отдыхайте. Сегодня вечером будет неформальная встреча с партнерами, приходи обязательно.

Домик оказался уютным и теплым, внутри пахло свежим деревом. В растопленном камине приветливо потрескивали дрова. Я остановилась на пороге, рассматривая уютную гостиную с большим диваном и меховыми пледами.

– Здесь прекрасно, – восхищенно прошептала я.

– Рад, что тебе нравится, – улыбнулся Владислав, снимая пальто. – Я выкупил его пару лет назад. Не люблю делить то, что пришлось по сердцу, с другими. Располагайся и отдыхай, скоро пойдем знакомиться с остальными.

Вечером в большой гостиной центрального домика нас уже ждали гости Ермилова. Солидные мужчины, от которых за километром веяло запахом больших денег, были в сопровождении красивых и ухоженных женщин, будто сошедших с обложек глянцевых журналов. Я внезапно ощутила себя неуютно, вспомнив слова мамы и ее сомнения. А вдруг она была права? Вдруг и я здесь просто в роли аксессуара для Соколова? Причем Соколов явно любил выделиться. Если провести аналогию, то на фоне этих девушек я смотрелась как полевой василек среди пышных садовых роз.

– Зачем вы меня сюда привезли? – в панике прошептала я, незаметно дергая Соколова за рукав.

– Потому что мне с тобой комфортно, Варя. Ты тот человек, с которым мне бы хотелось провести эту неделю.