Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 72

– Постелю тебе в комнате для гостей, – спохватилась Варя, взглянув на часы. – И сходи на кухню, поешь нормально.

За окном уже была непроглядная ночь.

На настенных часах, негромко отбивающих ритм, стрелки перевалили за одиннадцать.

– Я останусь здесь, – я поднял глаза от ноутбука.

– Это совсем необязательно.

– Ты устала, я подменю тебя.

– Все эти годы я прекрасно справлялась сама.

Она не упускала возможности выпустить колючки.

– Теперь необходимость в этом отпала, – я не собирался вестись на ее провокации. Кто-то должен быть мудрее. И я решил, пусть это буду я.

– Хорошо, я принесу тебе одеяло и постелю на полу. Тебя это устроит? – она посмотрела на меня с вызовом. Неужели думает, что меня испугает сон без привычного комфорта?

– Вполне.

Она вздохнула, посмотрела на спящего сына и направилась к выходу.

– Иди спокойно. Я присмотрю за ним.

Варя вернулась с ватным толстым одеялом и постелила возле кровати Артема, достала из шкафа плед и положила свернутым на получившуюся постель.

– Можешь ложиться спать, – бросила она, стараясь не смотреть в мою сторону. Я чувствовал ее неловкость. Сил поддерживать маску холодной отчужденности у Вари уже не осталось.

– Я еще поработаю.

Она едва заметно кивнула и опустилась на край кровати.

Стуча пальцами по клавиатуре, я все реже смотрел на экран, и все чаще на нее.

С моего места мне было прекрасно видно ее лицо, – бледное от усталости, освещенное мягким светом ночника. В его неверном свете оно казалось почти прозрачным.

И столько нежности, тепла, любви к сыну было в ее взгляде, что я не мог отвести глаз.

Артему повезло с матерью.

Она справилась с колоссальным давлением, когда ситуация была безнадежной, когда от нее отвернулись самые близкие люди. Она выбрала ребенка, рискнув всем.

Да, ей помогла подруга, бескорыстно впустив под свою крышу. Но ведь просто так такие люди не появляются. Их тянет к тем, кто достоин. Варя заслужила доверие, доброту, дом.

Впервые я увидел настоящую Варю. И впервые я чувствовал к ней не интерес, не влечение, не обиду и раздражение – я искренне восхищался ей.

Вдруг внутри словно щелкает какой-то тумблер, и в памяти всплывает другое лицо. Лицо моей матери.

У неё было все: уходя, отец оставил ей квартиру, машину, счет в банке. Каждый месяц он переводил ей суммы, которых хватало, чтобы жить без забот.

Но мать посчитала, что новая жизнь возможна только без меня. Без напоминаний о неудачном браке, без обязательств.

На первом месте у нее всегда была она сама.

А я… я даже не знаю, занимал ли хоть какое-то место в ее внутренней иерархии.

Я слишком хорошо знал, что чувствует ребенок, когда вдруг осознает: мама не любит.

Я прожил с этим всю жизнь с четким ощущением ненужности.

Потому я прекрасно знал, что чувствовал Артем, когда сестра Вари открыла свой помойный рот. Я прочувствовал его боль, как свою, будто снова вернулся в детство.

У Вари все было иначе.

На первом месте – Артем. Что бы ни случилось.

Я знал от бабушки, что она так и не пыталась устроить личную жизнь.

Моя прекрасная бабуля даже сватала ей кого-то из внуков своих хороших знакомых.

Вот только Варя ничего и слышать об этом не хотела.

Я просто охренел, когда бабушка с невинным выражением лица рассказывала мне об этом.

Еще и хлопала глазами: «А что такого? У моих подруг внуки хорошие, обеспеченные, воспитанные. Все ж Варе и опора была бы. И для здоровья мужское внимание необходимо. Что ж теперь в монашки уходить, раз с тобой не получилось?»

Светлая мысль рассказать мне, что у меня подрастает сын, ее, правда, почему-то не посетила. Я мог объяснить такое поведение разве что началом маразма.

Теперь, глядя на Варю, сидящую над сыном, я видел – вот она, настоящая семья. Та, которой у меня никогда не было.

И, черт возьми, я понимал: у ребенка должны быть и мама, и папа.

Я закрыл ноутбук и еще долго сидел в тишине, слушая, как сопит во сне мой сын и как едва слышно шуршит плед под рукой Вари, когда она поправляет его.

Ночь тянулась бесконечно.

Варя сидела над Артемом, меняя компрессы, осторожно вытирая его лоб. Я видел, что она держится из последних сил. Я не раз хотел сменить ее, но она отказывалась, упрямо продолжая следить за каждым его вдохом.

В конце концов, я сам не заметил, как уснул, развалившись в кресле-мешке.

Проснулся среди ночи, как от удара током. Вскочил и какое-то время не мог понять, где нахожусь.

В тусклом, желтоватом свете ночника увидел Варю и Артема, и сразу пришло осознание, где я. Шея и ноги затекли от неудобного положения. Я еле поднялся.

Варя спала, сидя на полу и положив голову на кровать. Ее рука сжимала ладошку Артема, даже во сне она не могла отпустить его.

Она выглядела трогательной, нежной и беззащитной, почти такой же юной, какой я запомнил ее в домике в горах.

Я осторожно разжал ее пальцы, уложил на постель, которую она готовила для меня, и накрыл пледом. Она не проснулась, только губы дрогнули, да по лицу пробежала легкая тень.

Я подошел к Артему. Он лежал, раскинувшись на кровати. Ярко-красные губы были широко открыты и с шумом хватали воздух.

Я потрогал его. Горячий, как печка.

Сунув градусник ему под мышку, я отошел к столику, чтобы отмерить жаропонижающее.

Мне не нужно было смотреть на цифры, чтобы понять, что у него снова жар.

Впрочем, как оказалось, я был прав. Температура перевалила хорошо за тридцать девять.

Когда я вынимал градусник, Артем завозился, открыл глаза и посмотрел на меня мутным взглядом.

– Папа? – спросил он, улыбнулся и попытался встать в туалет. Но оказавшись на полу, он пошатнулся и чуть не упал.

– Давай пока без героизма. Я отнесу тебя.

Я подхватил сына и, стараясь не скрипеть дверью, вышел из детской.

Когда мы вернулись, Варя все так же спала. Я решил не будить ее. Пусть отдыхает. Артем тоже отнесся с пониманием, старался не шуметь, и совсем не капризничал, когда я давал ему сироп, закапывал нос и обтирал его прохладной водой. В общем, был молодцом.

Я сел на пол, опершись локтем о кровать. Градусник я положил рядом, чтобы держать температуру под контролем.

Рука сама собой скользнула к ладони Вари и легла поверх нее.

И как ни странно, именно в этот момент я почувствовал, что нахожусь на своем месте, там, где всегда хотел быть.

Глава 73

Варя

Я открыла глаза и подскочила как ужаленная.

Села, озираясь по сторонам.

Я точно помню, что сидела возле кровати Артема. Почему так получилось, что я лежала на постели Влада, да еще и укрытая.

Влад сидел там же, где и вчера и что-то печатал на ноутбуке.

Я бросилась к Артему. Как я могла вот так уснуть? Вдруг он горит, пока я нежусь в кровати?

– С ним все в порядке, – не отрываясь от ноутбука, сказал Влад. – Ночью я давал ему жаропонижающее. Последний раз температуру мерил пять минут назад.

Я выдохнула, но все равно потрогала губами лоб Артема.

– Не веришь? – хмыкнул Влад со своего места.

– Ты спал вообще?

– Ну так. Немного.

И я поняла, что пока я спокойно спала, он сидел над Артемом.

– Спасибо тебе.

– Не надо благодарить. Артем и мой сын.

Внутри все дрогнуло. Столько лет Артем был только моим, а теперь вдруг у него появился отец, который собирается участвовать в жизни сына.

Вот только как долго это продлится?

Наиграется – и исчезнет. А Артему как-то потом жить с ощущением, что он отцу не нужен. И мне как-то жить, собирая сердце по кусочкам.

– Можешь сходить умыться, я присмотрю за ним.

Я кивнула.

Приведя себя в порядок в ванной, я пошла на кухню.

Няня Рита хлопотала, готовя завтрак.

– Как Артемушка? – сразу же набросилась с расспросами. – Не температурит?

– Уже лучше.

– А этот мужчина, отец его, он у нас ночевал? – няня Рита понизила голом до шепота, будто боялась, что Влад прячется за дверью и подслушивает.

– Да.

– Он насовсем останется?

– Упаси боже!

– Может, присмотришься все же к нему? Вроде бы положительный мужчина, видный такой. Все равно одна кукуешь. А так и ребенку отец, и тебе опора.

– Няня Рита, – оборвала я ее.

В свое время она Милане читала свои патриархальные лекции. Теперь решила, что можно и мне на уши присесть.

– Мне опорой были вы, Милана, Венера Ивановна и Гришаев. Справились и без мужика. Зачем что-то менять?

– Ну, так если этим самым не заниматься, у тебя начнется ранний климакс. Организм не обманешь. Не стараешься над детишками, значит, это и не надо, отключит эту функцию. А там болезни одна за одной цепляться будут. Все валиться начнет, а там одна дорога – старость и смерть.

– Няня Рита, какая вы все-таки бесстыдница.

– Я? – всплеснула руками она. – Я дело говорю. Много лет уже живу, знаю, как оно. А ты бы ерничала, а прислушалась к мудрым советам.

– Хорошо. Обязательно прислушаюсь. Завтра же закажу себе проститута. Отсрочу климакс.

– Батюшки святы, скажешь тоже.

– А что? Для здоровья польза. Организму на штамп в паспорте плевать.

– Ой, какая ты сложная, что с тобой разговаривать? – обиженно фыркнула няня Рита, демонстративно отерла руки о фартук и вышла из кухни.

Это Милана внимала каждому ее слову.

Со мной такое не пройдет.

Вздохнув, я заглянула в кастрюли на плите. Няня Рита успела сварить кашу и супчик на бульоне. На столе стоял морс для Артемки из ягод, которые привезла доставка. Все-таки повезло мне с ней. Надеюсь, няня Рита не сильно на меня обиделась.

Сварив две кружки кофе и сделав бутерброды, я поднялась наверх.

Влад сидел на кровати и что-то рассказывал Артему. А сын заглядывал ему в глаза, и так внимательно слушал, что у меня защемило сердце от этой картины.

– Проснулся? – улыбнулась я, поставив бутерброды и кофе на стол.

– Папа мне рассказывал про другие страны. Мы поедем в Египет?

– Когда-нибудь.

– С папой?

– Посмотрим, – уклончиво ответила я.

Как быстро он привык к нему. Все эти годы его воспитывала я одна. А стоило появиться папе на горизонте, как теперь только и слышно «папа, папа!»

В какой-то мере это задевало и обижало меня.

– Позавтракай, я сварила кофе.

Влад поднялся с кровати взял кружку и бутерброд.

Поднес кружку ко рту, но на миг остановился:

– Что, даже не плюнула туда?

Он улыбнулся как-то по-мальчишески.

– Если так хочется, могу исправить.

– Ты не меняешься, да? – он сделал большой глоток.

– А зачем плевать в кофе? – Артем сидел в кровати и с любопытством смотрел на нас. – Так вкуснее?

– Не надо это повторять! – быстро повернулась к нему.

– Я сейчас домой поеду, – начал Влад, но глядя на вмиг скуксившуюся мордашку сына, добавил. – Мне надо побриться, почистить зубы, помыться.

– Ты можешь помыться моим гелем! Он пахнет вкусно – жвачкой! А зубы можно почистить палочкой. Так раньше делали, я читал, грызли палочку, и получалась как щетка! – Артем закашлялся.

Влад подошел к нему, присел на кровать, положил руку на его колено.

– Отличная идея, но мне еще нужно переодеться, заехать в пару мест по работе. А потом я приеду к тебе, проверю, хорошо ли ты кушаешь, слушаешься ли маму.

– Точно приедешь? – прищурился Артем. – Поклянись!

– Обещаю, что приеду. Настоящий мужчина никогда не нарушает обещания.

Влад остался еще ненадолго, посмотрел, как Артем завтракает, неохотно ковыряясь в супе и выбирая оттуда все, что, по его мнению, было лишним, морковку, лук, кусочки мяса. А потом он уехал.

Температура сегодня была не такой пугающей. Чуть ниже тридцати восьми. Но появился надсадный кашель. Я надеялась, что ингаляции, которые прописал врач, на случай такого развития событий, помогут.

Артемка был вялым, ни играть, ни читать, ни смотреть телевизор не хотел. Закутавшись в одеяло, он перебрался на подоконник и смотрел в окно, не едет ли папа. Дергался, только заслышав звук двигателя вдалеке, и с разочарованием провожал взглядом чужую машину.

Потом он задремал, прямо на подоконнике, и мне пришлось перевоплотиться в Геракла, чтобы перенести его. Спина за такое спасибо мне точно не скажет. Зато Артема не разбудила.

Пока он спал, у меня получилось немного поработать. Все-таки дела никто не отменял. А на понимание клиентов я не особо рассчитывала. Они думают, что если заплатили деньги за услугу, то ты даже на смертном одре должен допечатать договор или любую другую бумажку, и только потом умереть со спокойной совестью.

Влад вернулся в четыре часа. Побритый, посвежевший, он осторожно вошел. Принес с собой запах дождя и бумажный пакет с логотипом супермаркета.

Посмотрев на свернувшегося калачиком Артемку, улыбнулся.

Поставил пакет на стол.

Я заглянула внутрь, стараясь не шуршать. Влад купил апельсины, несколько упаковок импортных конфет в ярких обертках и небольшую коробку с конструктором.

– Как он? – спросил шепотом.

– Намного лучше. Можешь уже не оставаться. Я справлюсь.

– Ладно, – просто согласился он. Но я заметила, как по его лицу промелькнула тень.

– Папа всегда покупал что-нибудь вкусненькое, если кто-то болел. Мы жили небогато. Денег хватало только на самое необходимое. Потому мне нравилось болеть, чтобы съесть что-нибудь вкусненькое.

Сказала и осеклась. Мне показалось, что я ляпнула какую-то глупость, до которой Владу, конечно же, нет никакого дела.

Но, что удивительно, Влад внимательно смотрел на меня.

– А я не любил болеть, – сказал он. – Я лежал совсем один и рассматривал бабушкин ковер, чувствуя себя еще более ненужным чем обычно.

Боль его слов передалась мне, я невольно поежилась, представив маленького мальчика, которого родители оставили одного.

– Я рос с бабушкой, – продолжил он. – Сиротой при живых родителях.

В этот момент он выглядел уязвимым. Раньше он никогда не открывался передо мной с такой стороны. Проскальзывали какие-то фразы, но не такие прямолинейные.

– А у бабушки моей, ты знаешь, какой характер, лишний раз слова доброго не скажет. Такой она человек, у нее все внутри. Я не сразу это понял. Пока не понял, думал, что она терпит меня, только потому, что выставить на улицу жалко.

– Влад, – выдохнула я, не зная, что ему сказать.

– Я не хочу, чтобы мой сын чувствовал то же, что и я. У меня никогда не было настоящей семьи. У меня нет положительного примера, на который я бы мог ориентироваться. Но я знаю, как не надо.

Он говорил это негромко, почти на выдохе, но каждое слово отзывалось внутри тихим звоном, будто кто-то осторожно коснулся самой тонкой струны во мне.

"Я не хочу, чтобы мой сын чувствовал то же, что и я."

Сейчас я видела совсем другого Влада – не холодного и самоуверенного, без снисходительной улыбки, за которой так легко было прятать свои истинные чувства. Я видела Влада, который впервые позволил себе показать свою уязвимость.

Сейчас он не строил из себя героя. Он просто говорил как есть. И почему-то от этого хотелось не отвернуться, не огрызнуться, а остаться рядом.

Его признание выбило меня из колеи, я чувствовала растерянность, страх, и в то же время странное тепло, желание утешить его оставшегося внутри него маленького ребенка, который отчаянно ждал родительской любви, но так и не получил ее.

Что-то внутри откликнулось на его слова. Что-то, что долго было укрыто под слоями обиды, боли и одиночества. Может, надежда, что Влад сможет стать хорошим отцом для Артемки? А может, давние чувства, которые я так старательно душила в себе, но так и не смогла задушить за долгие годы?

Теперь мне многое стало понятно.

Влад с детства не знал что такое любовь.

Он боялся впускать ее в свою жизнь. Он был похож на Кая, сердце которого Снежная Королева превратила в осколок льда.

Когда он общался со мной, глупой, наивной в таких делах студенткой, его сердце оттаивало, в нем появлялись ростки не понятных ему чувств. Робкие, слабые, неуверенные. Тянущиеся ко мне как к весеннему солнышку.

А после того что я наговорила ему в машине, он снова почувствовал себя отвергнутым и ненужным. И его сердце снова покрылось льдом как броней.

Если бы знать наперед.

Если бы можно было все отмотать назад.

Глава 74

Артем проснулся и тут же подскочил в кровати. Взъерошенный как воробышек, глаза еще сонные, волосы торчат в разные стороны, щеки розовые от сна.

– Папа приехал? Я пропустил папу! – взволнованно воскликнул он.

Я подошла к нему и села рядом, на краешек кровати, любовно пригладила его вихры.

Папа ушел готовить тебе морс.

– Не обманываешь? – прищурился он с подозрением.

Я покачала головой.

– Смотри сам. На столе гостинцы.

Он соскользнул с кровати, пошатываясь на ватных после болезни ногах, и прошлепал босыми ступнями до стола. Поднялся на цыпочки, вытянул шею, заглянул в бумажный пакет, принесенный Владом.

Я поймала себя на улыбке.

Это простое движение, детская непосредственность, с которой он заглядывал в пакет – все это было таким живым, что казалось, болезнь действительно отступила.

– О! – глаза Артема загорелись, когда он увидел яркие пачки конфет. Он начал перебирать их, шурша упаковками, как маленький кладоискатель, устраивающий ревизию сокровищ. На лбу появилось сосредоточенное выражение, как у взрослого, который тщательно планирует, с чего начать.

– Конфеты только после еды, – сразу предупредила я, не удержавшись от привычного тона.

Он печально вздохнул, с сожалением глядя на соблазнительные сладости, достал из пакета коробку с конструктором и уселся на кровать. Открыл упаковку и вытряхнул разноцветные пластиковые детальки на одеяло.

– Ты же никогда не любил такое, – удивилась я.

– Теперь люблю, – буркнул он, сосредоточенно пытаясь соединить не подходящие друг к другу детали.

– Там есть инструкция, – подсказала я, улыбаясь его упрямству.

Он развернул листок с мелкими картинками, поднес ближе к лицу и посмотрел на меня с надеждой.

– Поможешь?

– Ну уж нет, – покачала я головой. – Сам разбирайся. Там все шаги пронумерованы.

В этот момент на пороге появился Влад, держа в руках поднос с графином морса и стаканом.

– Пап! А ты поможешь? – Артем аж подпрыгнул от радости, забыв про болезнь.

– Конечно, давай посмотрим, что там, – Влад поставил поднос на стол и сел рядом с сыном. Он взял инструкцию, развернул, нахмурил брови и с самым серьезным видом стал рассматривать схему, будто перед ним был чертеж настоящего самолета.

– Так, – протянул он задумчиво. – Смотри, нам нужна сначала большая красная деталь. К ней крепится желтая. А потом…

– Потом вот та зелёная, – перебил его Артём и ткнул пальчиком в картинку.

– Верно. Ты внимательный, – похвалил Влад.

Они склонились над конструктором, головы почти соприкасались.

Влад что-то объяснял, показывал, а Артем, раскрасневшись, ловко подбирал нужные элементы. Комната наполнилась тихим щелканьем пластмассы, шорохом бумаги, спокойным голосом Влада и смехом Артема.

Я стояла у стены и смотрела на них.

Эта картина выглядела слишком милой, слишком правильной.

Мужчина и мальчик – одинаковые профили, одинаковый прищур, одинаковое упрямое выражение лица. Казалось, даже дышат в унисон.

Я стояла, держась рукой за спинку стула, и не могла оторвать взгляд. На душе было тепло, тихо, спокойно. Я видела, что они нужны друг другу, и я не хотела им мешать.

Артем поднял голову, заметил мою улыбку и радостно крикнул:

– Мама, смотри! Истребитель почти готов!

– Наш сын – настоящий инженер, – улыбнулся Влад.

Наш сын… Это звучало непривычно. И в то же время правильно.

– Артем, надо поужинать. Я принесу тебе еду.

Торопливо вышла из спальни, боясь, что кто-нибудь из них заметят выступившие на глазах слезы.

Я всегда считала, что моей любви хватает Артему с лихвой. А теперь я видела, как на самом деле ему недоставало отца. Мне было жаль упущенного времени.

Наверное, если бы все сложилось иначе, из нас бы получилась хорошая семья.

На кухне никого не было. Няня Рита с бабулей смотрели турецкий сериал. Я позволила себе немного всплакнуть. Потом разогрела пюре и котлету для Артема и пошла наверх.

Влад с Артемом успели переместиться на пол.

Они сидели среди гигантской кучи разноцветных фигурок и пытались ее разобрать.

Через несколько дней после дня рождения Артем распотрошил все полиэтиленовые пакетики, по которым были рассортированы детали подарка Влада. Перемешал все. И на этом интерес к конструктору у него угас.

Теперь он вдруг вспомнил о нем.

– Мам, Мама! Папа поможет мне собрать Хогвартс! – с радостным выражением лица сообщил Артемка.

– Сегодня мы не успеем, – предупредил его Влад.

– Ты уж постарайся. Собирай до позднего вечера. Потом можешь немного поспать. И снова примешься за работу, – наставлял его Артем.

– Я приеду завтра. И мы продолжим собирать. И послезавтра. Буду приезжать столько, сколько понадобится.

Но ответ Влада не устроил Артема. Его брови медленно поползли вверх, в то время как уголки губ поехали вниз.

– Нет! Ты должен остаться здесь! – захныкал он.

Никогда раньше Артем не был таким капризным и плаксивым. Из-за стресса и болезни он вел себя совсем непривычно.

– Артем у папы есть свой дом. Он должен спать там.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Артем заревел во всю силу и закашлялся.

Влад покачал головой, будто упрекая меня за это.

Прокашлявшись, Артем с вызовом посмотрел на меня.

– У всех моих друзей папа и мама спят в одном доме! В одной комнате! В одной кровати! У тебя кровать большая. Пусть папа спит с тобой.

Я открыла рот, но так и не нашла, что сказать.

– Отличная идея, – проговорил Влад. – Мне нравится! Но боюсь, твоя мама будет против. Чтобы спать с кем-то в одной комнате и тем более в одной кровати, нужно хорошо знать человека. Вдруг он храпит или лягается во сне? А тебя это раздражает. И в итоге никто не выспится. Выйдет одна мука.

– Няня Рита храпит так, что ее слышно на втором этаже, – согласился с аргументом Артем, но тут же добавил: – А мама не храпит. Она спит как мышка. И даже вообще не шевелится.

К таким манипуляциям от собственного сына я не была готова.

Вздохнув, я сказала:

– Если твой папа захочет, он может остаться. В комнате для гостей.

Для меня это был огромный шаг. Еще день назад у меня и мысли такой не возникло бы. Я бы его и на порог дома не пустила.

– Нет. Не сможет! Там кровать сломана.

Я вопросительно изогнула бровь.

– В день рождения мы прыгали на матрасе, и там выскочили пружины, – признался Артем.

Ругать больного сына за то, что было сделано давно, я не стала. Хорошо, что хоть сейчас признался.

– К няне Рите я не пойду, – красноречиво посмотрел на меня Влад.

Я развела руками: я пыталась. Но, видно, не судьба.

– Если ты хочешь, чтобы я остался, если я тебе нужен здесь, – Влад повернулся к Артему, – Я могу спать в твоей комнате на полу.