Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 59

Мне было жаль, что Варе пришлось через это пройти.

Но она сейчас явно пыталась сделать меня виноватым во всем.

Я не собирался брать на себя вину за то, о чем даже не догадывался.

– У меня на Артема такие же права как у тебя, и ты об этом прекрасно знаешь. О судебной процедуре тебе тоже можно не рассказывать. Ты сама понимаешь, каким будет исход. Но я не хочу так. Варь, давай договоримся как взрослые люди. Давай решим без суда. Я не отступлюсь от сына. Я хочу наверстать упущенное. Потому нам с тобой придется как-то сосуществовать, хочешь ты того или нет.

Пока я это говорил, Варя молчала, нервно покусывая костяшку указательного пальца.

– Я так понял, Артем знает, что Багрянцев не его отец, – при упоминании мужа лицо Вари вытянулось. – Так проще. С Багрянцевым я могу поговорить хоть сегодня. Не переживай, я объясню ему, что ты меня интересуешь исключительно как мать моего ребенка, – я посмотрел по сторонам, будто мог определить этого типа, с которым Варя связала свою жизнь. – Где он?

– Его нет, – Варя как-то странно улыбнулась.

– Дай мне его контакты. Я свяжусь с ним в ближайшее время.

– Багрянцева нет, – повторила Варя.

– Я понял, – я достал телефон. – Диктуй номер.

Она шумно вздохнула и посмотрела на меня так, будто я собирался надевать трусы через голову.

– Я не замужем и никогда не была.

С моих плеч будто многотонная плита упала. Отчего-то я испытал облегчение, смешанное с радостью.

– Фамилия?

– Взяла бабушкину.

Заметала следы. Потому я и не нашел сведений о ней. Я ведь спрашивал про Ромашкину. Я бы мог высказать ей за то, что она не только не сказала мне о сыне, но и сделала все возможное, чтобы я случайно не узнал о нем. Но к чему подкидывать дрова в костер конфликта? Нам нужно прийти к консенсусу, а не выяснять, кто дурак.

– Ты в данный момент в отношениях?

Поверить в то, что такая женщина одна было сложно.

– Это тебя не касается, – ощетинилась.

– Пойми меня правильно, я не хочу чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

Она хохотнула:

– Не хотел бы, не явился бы сюда.

Я пропустил ее реплику мимо ушей.

– Так у тебя есть кто-то?

Она неестественно выпрямилась и шумно выдохнула.

– Неужели так сложно ответить?

Она криво улыбнулась:

– Ты так спрашиваешь, будто собираешься склеить меня.

– А что если и так?

Ее щеки вспыхнули, в глазах мелькнула злость.

– Когда-то нам было хорошо вместе. Пока ты не придумала какую-то дурость про разный социальный и финансовый статус. Для меня это не имело значения.

– Конечно, не имело. Ведь ты не планировал ничего серьезного. Потрахались и разбежались!

Я будто снова оказался в том дне. Тогда мы говорили на разных языках. Но теперь, когда у Вари появился опыт общения с мужчинами, должна же она была меня понять.

– Я ничего не планировал. Обычно для того, чтобы возникли мысли о браке, отношения должны достичь определенной ступени. Люди встречаются, узнают друг друга и только потом понимают, что хотят не просто проводить время вместе, а хотят быть вместе всегда. Для этого мало недели в горах. Будет ложью, если я тебе скажу, что непременно женился бы на тебе. Может, да. А может, нет. Не знаю.

– Спасибо за ликбез, – сзъязвила Варя. – Ты мне явно показал, что значила для тебя та неделя, когда позвал меня полюбоваться на ваше счастье с Ингой. Вот тогда я окончательно убедилась, что поступила правильно.

– Вот сейчас не понял.

– Ты же специально дал мне поручение привезти документы к тебе домой.

– Считаешь, у тебя были основания для ревности? – я шагнул к Варе, она отступила и вжалась спиной в дерево. – Ты сказала, что у нас ничего не выйдет. И что дальше? Я должен был постричься в монахи? Или, может, ночевать под дверью твоей квартиры, умоляя передумать? Или от страданий у меня должна была наступить импотенция? Назови мне хоть одну причину, почему я должен был отказаться от секса.

– Зачем было демонстрировать все это мне? Чтоб я поняла, как тебе плевать на все? – она сжала кулаки.

– Не было никакого умысла. Считаешь меня таким мелочным? Кинула меня – ну так смотри, как я провожу время с другой?

Она вскинула подбородок и, посмотрев мне прямо в глаза, громко сказала:

– Да!

Меня осенило: ей неприятны воспоминания об этом. Тогда она приревновала меня, ей было больно, она что-то чувствовала ко мне. Может, это была юношеская влюбленность, но что-то однозначно было.

В один шаг я подошел к ней вплотную. Она замерла как лань перед хищником. Я слышал ее сбившееся дыхание.

Пока она не опомнилась, накрыл ее губы своими. Сердце забахало в груди, разгоняя жар по венам. Я и забыл, что поцелуи могут такими пьянящими, даже тогда, когда имеют горький привкус давних обид.

Больших усилий мне стоило удержать руки на ее плечах. Им не терпелось пройтись по ее спине, зарыться в волосы с ароматом ванили, огладить округлости под юбкой.

– Варь, тогда у тебя были причины. Что сейчас мешает узнать друг друга поближе? Ты больше не бедная девочка-студентка. Ты юрист. Мы на равных. У тебя никого. И у меня никого. Не отрицай, нас тянет друг к другу.

– Говори за себя! – зло выпалила она, отталкивая меня и вытирая рот тыльной стороной ладони. – Мне неприятно все, что связано с тобой. Кроме Артема. За сперматозоид тебе спасибо.

Только что она дрожала в моих руках, отвечая на поцелуй, а теперь ее трясло от злости. Перемена была слишком разительной для того, чтобы я мог в нее поверить.

– Я не буду препятствовать встречам с сыном, – продолжала она, – если он того захочет. Но можешь даже не надеяться, он не захочет.

Глава 60

Варя

Прежде чем развернуться и уйти я предупредила Соколова:

– Сегодня искать Артема не нужно. Слишком много для него потрясений. Я тебя не прогоняю, но здесь тебя больше ничего не держит.

Он успел всучить мне подарок, и теперь неудобная коробка норовила выскользнуть из рук, потому что ладони вспотели.

Губы жгло огнем.

Мне хотелось немедленно стереть эту печать.

Как же меня бесило то, что он поцеловал меня!

Разве так ведут себя нормальные люди?

Мы не виделись шесть лет. С чего он решил, что может вторгаться в мое личное пространство?

Главное, выяснил перед этим замужем ли я и есть ли у меня мужчина. Отрицательный ответ воспринял как зеленый свет.

Будто я все эти годы сидела и ждала: ну когда же он, как ясно солнышко, нарисуется?

Лучше б я соврала ему, сказала бы, что у меня есть любимый человек. Тогда бы он не позволял себе таких вольностей.

Я влетела в дом, чтобы положить коробку и привести себя в порядок, чуть не сбила с ног Милану, которая выходила из дверей с аптечкой.

– Полька упала с дерева, стесала коленки, – пожаловалась она. – А ты чего такая взъерошенная? И щеки горят. Случилось что-то?

– Влад случился. Надеюсь, к тому моменту, как я выйду из дома, его уже не будет.

– Ох, – Милана прикрыла рот ладошкой. – А Артем? Он ничего не знает?

– Я сказала ему.

– Бедный малыш, – она покачала головой. – Если что у меня есть контакты хорошего психолога, – Милана порывисто схватила меня за руку. – Потом поговорим, ладно. А то Полька там изрыдается.

Оставив подарок в гостиной, где Венера Ивановна с Артемкой и моими братьями тестировали приставку, я поднялась в спальню.

Посмотрела в зеркало и ужаснулась.

Волосы выбились из прически. Щеки пунцовые. Помада размазана. Все выглядело так, будто я занималась чем-то неприличным.

Я быстро привела себя в порядок, поправила прическу, сбрызнув волосы лаком, и подкорректировала макияж. Но спуститься к гостям и вести себя как ни в чем ни бывало не было сил.

Я села на кровать и задумалась.

Артем не выглядел подавленным. С увлеченностью жал на кнопки геймпада, будто ничего не произошло.

Он никогда не интересовался, где его отец, словно безоговорочно принял свою семью, состоящую, кроме нас, из трех бабушек, старика Гришаева, моих братьев и Миланы с Мироном и Полькой. Внимания и любви ему более чем хватало.

Может, я излишне драматизирую. Ну, встретятся они пару раз с Владом. А потом Соколову надоест роль отца, и он постепенно отвалится. Если я буду ему противодействовать, то он не успокоится, уже намекал на суд. Пойдет на принцип, лишь бы утереть мне нос. Если не препятствовать ему, он быстро наиграется и успокоится.

Я прикоснулась к губам. Главное – четко обозначить границы, чтобы подобное не повторилось.

Успокоив себя тем, что смогу держать ситуацию под контролем, я спустилась к гостям.

Пересекая лужайку, внимательно смотрела по сторонам – Влада не было видно.

Все же ушел, реши в не мозолить мне глаза.

– Варя!

Я повернулась на звук. Мать махала мне рукой. Она стояла там же, где я ее оставила. И откуда она стояла, прекрасно было видно, как я разговаривала с Владом. Одно радовало – дерево могло скрыть от ее глаз наш поцелуй.

Она пошла мне навстречу.

– Варя, этот мужчина, что он вас хотел? – сказала она, поравнявшись со мной.

– Этот мужчина – отец Артема.

– Ему понадобился запасной ребенок? Никаких согласий ни на что давать не смей. Даже на анализы. Нечего других жалеть в ущерб себе.

Я вспомнила слова Петьки о том, как мать рыдала из-за того, что решила, что Артема хотят разобрать на органы.

– У Влада нет других детей и сам он в добром здравии. Так что можешь не бояться.

Сама придумала, сама поверила, еще и возомнила, что без ее советов я позволю причинить вред собственному сыну.

– Что ж он тогда хочет? – растерялась мать.

– Наладить отношения с Артемом.

Несколько секунд она раздумывала, а потом порывисто сказала:

– А знаешь, это хорошо. Не все тебе на сына тратиться. Может, и этот тебе денежку подкидывать станет. А там и наследство Артемке оставит.

Я не верила своим ушам. Мама, не стесняясь, говорила о таких вещах, о которых стоило бы помолчать. Знала бы она, что Артем уже обеспечен на долгие годы. Гришаев составил завещание, согласно которому одна часть его имущества перейдет в благотворительный фонд, а другая Артему. Но распространяться об этом я не собиралась.

– Да и ты не хорохорься сильно, какой-никакой, а мужик. Что ж ты столько лет одна да одна?

От такой бесцеремонности меня покоробило.

– Спасибо, но я сама разберусь, что мне делать, – ответила сдержанно.

– Со стороны часто бывает виднее. Добрый совет никогда не помешает.

– Право давать мне советы, ты потеряла тогда, когда выставила меня из дома.

Мать отшатнулась как от пощечины.

– А говорила – простила, – с болью в голосе проговорила она.

– Простила – не значит забыла.

Ее лицо исказилось, будто от боли:

– Зря мы сюда пришли, – она покачала головой.

– Мам…

Но она махнула рукой и согнувшись побрела к отцу.

Я видела, как она что-то говорит отцу, а он, судя по жестам, не соглашается с ней.

Ей понадобится время, чтобы понять – как раньше уже не будет.

Они так и не ушли, остались до конца праздника.

Я проводила гостей, потом следила за тем, как официанты убирают со столов, складывают скатерти и собирают столы для того, чтобы увезти их. Убедившись, что все в порядке, я поторопила Артемку. Он так перевозбудился за день, что не мог настроиться на сон. Все же мне удалось его уложить. Я боялась, что он заведет разговор о Владе, но он болтал о чем угодно, только не о нем.

Ночью началась гроза. Ветер пугающе шумел в кронах деревьев по окном. Дождь барабанил по стеклам. Отсветы молний озаряли комнату. Грохотал гром.

В коридоре раздался топот босых ног.

Вспышка молнии вновь на миг осветила спальню, и я увидела в проеме двери Артема с подушкой под мышкой.

– Можно я к тебе?

Я откинула уголок одеяла, и Артем быстро юркнул в кровать и прижался ко мне.

– Я не боюсь, просто не спится, – прошептал он.

– Верю.

– Мам, а можно один вопрос?

– Если только один, я спать хочу, – показательно зевнула.

– А правда, что этот дядька не знал, что у него есть я?

Глава 61

Я замерла на секунду. Как объяснить ребенку то, в чем мы, взрослые, сами разобраться не можем? Может, его устроит односложный ответ, и он успокоится?

– Это не дядька. Это твой папа, – погладила его по волосам.

– Какой же это папа, если я его не знаю?

– Бывает по-разному. Бывает и так, что дети вырастают, так ни разу и не увидев своего папу. А бывает так, что папы уходят из семьи и забывают о детях.

– А почему уходят?

– Много причин. Чаще всего из-за того, что папа и мама не могут прийти к согласию в разных вещах. Растет недовольство, кого-то что-то не устраивает, – я почти расслабилась, разговор уходил в сторону от опасной темы, но тут Артем выдал:

– А папа от тебя ушел?

Этот вопрос был еще хуже, чем первый.

– Артем, мы договаривались на один вопрос, это уже четвертый, – строго сказала я.

– И ни на один ты нормально не ответила. Никакой конкретики, – запыхтел он, устраиваясь поудобнее.

– Твой папа не знал, что у него родился ты. Все? Доволен?

– А…

– Все остальное завтра. Давай спать.

Надеюсь, что утром у него найдутся дела поважнее и он забудет об этом.

Артем долго не мог уснуть. Я слышала, как он ворочается. Уснув, спал беспокойно, дергался и вздрагивал от грохота грома.

Утро началось как обычно. Созвоны с клиентами, работа над документами. Я сидела в бывшем кабинете отца Миланы, отбивая чечетку по клавиатуре ноутбука. Рядом остывал кофе.

Когда я выходила из комнаты, Артем спал, разметавшись по кровати, широко раскинув руки и ноги.

Как только он проснется, его быстро подхватит няня Рита, направит в ванную, напоит и накормит. За это я была спокойна.

Пиликнул телефон.

Сообщение с незнакомого номера. «Как Артем?»

Несложно было догадаться от кого.

Венера Ивановна, не спросив у меня, сдала мой номер. Гришаев так не поступил бы.

Злилась ли я на нее? Да.

Я печатала и стирала, пока не получилось нейтральное: «Я не давала тебе свой номер».

Соколов не стал напрягать себя написанием ответа. Позвонил.

– Привет, – услышала я его голос, все еще хриплый, будто он недавно проснулся. – Тебе не терпится меня увидеть?

– Что? – возмутилась я, и неловко взмахнув рукой, задела кружку, которая чудом не расплескала кофе на клавиатуру.

– А как мне еще поддерживать с тобой связь? Если номер ты не даешь, остаются только личные встречи. Как видишь, я выбрал оптимальный вариант. Спросил твой номер у бабушки.

Действительно, оптимальный. Лицезреть его наглую морду было бы еще хуже.

– Как Артем? – он повторил то, с чего начал общение.

– Начал задавать вопросы, на которые у меня нет ответа. Пока ты не вернулся, все было просто, а теперь я не знаю, что делать.

– Время расставит все по своим местам.

Ненавижу эту фразу.

– Время? – горько рассмеялась я. – Так все просто? Только пока это время будет идти, нам придется принимать десятки решений, от которых все и будет зависеть. Именно нам. И только от нас зависит, на каких местах все окажется. Такое ощущение будто ты самоустраняешься и будешь ждать в стороне, пока все как-нибудь да рассосется.

– Ни в коем случае, Варь. Это мой номер. Звони, когда что-то понадобится. Или если Артем захочет меня увидеть. И еще, – он сделал паузу, которая показалась вечностью, – я хотел извиниться за вчерашнее.

– За что именно? Ты столько всего наворотил.

– Только за поцелуй. И то потому, что он запоздал лет на шесть. Нужно было целовать тебя, когда ты рассказывала мне, почему нам стоит забыть о том, что было в горах. Не нужно было отпускать тебя.

Воспоминания отозвались болезненным уколом под ребрами, там, где сердце. Если бы… если бы он подобрал нужные слова, если бы не отпустил тогда, все было бы по-другому. Я бы шагнула в пропасть и доверилась ему. Но я услышала лишь подтверждение тому , что поступаю правильно. Нам было хорошо, неплохо бы повторить. Пока не надоест.

Я с силой стиснула трубку.

– К чему теперь об этом говорить? Кому что надо было сделать и кто что не сделал. Уже не имеет значения, – не дожидаясь его ответа, нажала на отбой.

Экран погас, погрузив кабинет в гнетущую тишину.

Я положила телефон на стол, будто боялась, что он снова оживет, и на секунду прикрыла глаза. В висках стучали тысячи молоточков, кровь пульсировала в жилах, хотелось просто лечь и забыться. Но тишина продлилась недолго.

Дверь кабинета тихо скрипнула, и в проеме показался Артем – босиком, с планшетом и стилусом в руках.

– Я не мешаю? – спросил он и, не дожидаясь разрешения, вошел. Пододвинул себе стул к самому краю стола и устроился боком. – Я буду тихо, порисую.

– Хорошо, – вздохнула я. – Только не отвлекай маму.

Краем глаза я следила за тем, как он, совершенно не стараясь, чертит черные толстые линий, похожие, на отожравшихся гусениц.

– Мам, а почему папа не знал про меня?

Я вздрогнула, несмотря на то, что сразу было понятно, что он пришел неспроста. Ну как ему объяснить, что я пыталась все рассказать из-за безысходности, но его отец, поглощенный обидой, не захотел меня даже выслушать? Да и нужны ли ему такие откровения?

– Потому что взрослые иногда ошибаются, Артем, – сказала я мягко, подбирая слова. Сейчас они были подобны хрупким стеклянным шарикам. И стоило ошибиться, как они разлетятся на тысячи ранящих осколков. – Мы с папой тогда не умели разговаривать друг с другом.

– Это не ответ, – упрямо сказал он, терзая несчастный экран стилусом. – Кто именно ошибся?

Я замялась. Горло пересохло.

– Наверное… мы оба. Я хотела одного, он – другого. И никто не захотел слушать.

Артем перевел взгляд на меня. Его глаза были слишком серьезными для его возраста.

– А почему вы ссорились?

– Потому что мы были слишком разные, – объяснила я. – Мы не могли понять друг друга и не умели договариваться.

Он кивнул, будто взвешивал мой ответ, и выдал следующее:

– А вы любили друг друга?

Меня будто ударили под дых и впечатали в стену. Я машинально провела ладонью по волосам.

– Я считала твоего папу самым лучшим, восхищалась им. До сих пор я не видела никого похожего на него, – призналась я. – Но любовь – это не только то, что мы чувствуем, но и то, что мы делаем.

– То есть любили? – не отставал он, словно хотел вытащить самую суть. – Или ты любила, а он так себе, недолюбливал?

– Это ты лучше у него спроси. В любом случае, того, что мы чувствовали, друг к другу оказалось мало, чтобы быть вместе.

Он уткнулся в планшет, поводил пальцем по экрану и снова спросил:

– А теперь вы опять будете ругаться?

Я улыбнулась, придвинула кресло ближе и обняла его за плечи.

– Нет, мой хороший. Мы придумаем правила, чтобы не ссориться.

Я сама в это не верила, потому что прошлое всколыхнулось мутной тиной, стоило только его задеть. Но ради сына я должна была хотя бы попытаться.

– Как в игре? – оживился он.

– Да. Чтобы все оставались друзьями, даже если кто-то ходит не так, как тебе хочется.

– Я помогу вам их составить!

– Тогда первое правило: не ругаться!

Я рассмеялась сквозь усталость и поцеловала его в макушку.

– Обещаю, мы постараемся.

Он замолчал, усердно стирая рисунок, но через пару минут все же поднял глаза:

– Мам… а меня он любит?

Я глубоко вдохнула.

– Я думаю, что да. Иначе он не стал бы искать тебя. Он очень хочет с тобой подружиться.

Артем серьезно кивнул, отодвинул планшет и сел ближе, прижимаясь к моему боку.

– А вдруг я не полюблю его? Вдруг он мне не понравится? – в его распахнутых глазах была неподдельная тревога.

В голове всплыла фраза про «время покажет», но я отмела ее.

– Мы просто попробуем получше узнать его, и посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 62

Артем поерзал на стуле, постучал стилусом по планшету.

– Тогда давай правила! Чтобы честно. Первое – не ругаться. Мы уже решили.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Первое правило: не ругаться.

– Второе, – оживился он. – Не врать. Если кто-то что-то чувствует или думает – говорит. Даже если неприятно.

Я невольно заломила бровь. Для ребенка он формулировал очень взрослые мысли.

– А сам ты никогда не врешь?

Артем нахмурился и нехотя признался:

– Ну, бывает. Немножечко. Самую чуточку.

Я улыбнулась. Артем врал всегда с кристально честными глазами и очень уверенно. Казалось, сам успевал поверить в свои выдумки.

– Но само правило хорошее. Итак, второе правило: не врать, даже чуточку.

– Третье, – Артем поднял палец. – Выполнять обещания. И всегда предупреждать, если что-то не получается.

Я кивнула.

– И еще одно, – осторожно добавила я. – Встречи должны быть там, где тебе удобно и спокойно. Но не дома, – я сделала паузу. – Дом – это наш с тобой уголок. Поэтому мы будем встречаться на нейтральной территории. В кафе, в парке, в игровом центре.

Для меня это было важно.

Я не хотела вторжения в наш уютный мирок, где Артем чувствовал себя в безопасности. Однажды Влад уже вломился в него, как слон в посудную лавку. Больше я такого не допущу.

В людных местах мне будет проще не сорваться, проще держать дистанцию, не будет гнетущего чувства неловкости.

– Тогда я за парк. Если мне с ним не понравится, то хотя бы на аттракционах покатаюсь.

В субботу мы встретились в парке. К слову, когда мы созванивались с Владом, он сразу же согласился и на время и на место.

Мы приехали чуть раньше. Мне нужно было прийти в себя. Дать себе время настроиться на встречу с ним.

Мы сидели на лавочке на центральной аллее, неподалеку от входа в парк. Вернее, сидела я, а Артем носился вокруг, пытаясь поймать голубя. Ему вдруг пришла в голову гениальная идея одомашнить птицу.

Я не мешала ему, уткнулась в телефон, механически листая чаты. На самом деле, я ничего не видела, оттого что не могла сосредоточиться. Сердце стучало так, будто мне снова семнадцать и я иду на первый в жизни экзамен.

Артем первым заметил Влада и дернул меня за руку.

– Мам, он идет.

Я вздрогнула и подняла глаза. Влад двигался к нам по аллее уверенной походкой, но все равно заметно нервничал: руки в карманах, плечи напряжены, взгляд не сводил с нас, будто не верил, что мы все-таки пришли.

– Привет, – сказал он, остановившись прямо перед ними. Его голос прозвучал хрипловато.

– Привет, – Артем вскинул подбородок. – Ну, пошли. Только сначала ознакомься с правилами, – произнес слишком серьезно.

Влад удивленно заломил бровь:

– Правилами?

– Именно, – Артем сложил руки на груди. – Первое – не ругаться. Второе – говорить правду. Третье – выполнять обещания. И четвертое, – я напряглась и хотела остановить сына, но не успела, – наш с мамой дом не для чужаков.

Я рвано выдохнула: я старалась объяснить Артему как можно мягче, сгладить углы, а он, уловив суть, рубанул с плеча. Причем, уверена, сделал это специально.

И достиг цели. Влада последнее правило покоробило, но он сделал вид, что ничего неприятного не услышал.

– Хорошие правила, – сказал он. – Мама придумала?

– Я сам, – с гордостью выпятил грудь Артем. – Мама придумала только четвертое.

Влад перевел взгляд на меня и скривил рот в ухмылке.

– Договорились, – Влад протянул ладонь. Артем с сомнением, но все же ударил по ней своей маленькой рукой.

– Ладно, качели сами на себе не покатаются, – он рванул вперед, оставив нас с Владом.

Мы шли в полуметре друг от друга. Я сама выбрала такую дистанцию, а Влад не стал ее сокращать.

– Чужаков, значит? – спросил Влад с горечью.

– Я говорила по-другому. Это формулировка Артема.

– Ясно.

Артем вдруг остановился и закричал, показывая куда-то рукой:

– О, смотрите! Хочу туда!

Мы с Владом одновременно повернули головы и увидели веревочный городок. Высокие столбы с закрепленными на них платформами, между которыми натянуты канаты, сетки и качающиеся мостики. Где-то выше звенели карабины, детский смех перемешивался с одобрительными криками инструкторов.

– Уверен? – спросила я, подойдя ближе. Артем давно просился на этот аттракцион, но не проходил по возрасту.

– Пойдешь со мной или слабо? – с вызовом посмотрел на Влада.

Соколов нахмурился, явно не в восторге от идеи.

– Это же для детей.

Инструктор, стоявший рядом, как будто ждал этого возражения.

– От шести лет и старше. И взрослые тоже могут проходить, – сказал он, как мне показалось, со злорадством. – Возрастной лимит – до шестидесяти. Проходите. Если, конечно, не страдаете серьезными заболеваниями, – словно дал возможность для отступления.

Артем испытующе посмотрел на отца:

– Ты страдаешь чем-нибудь?

– Да вроде нет, – пожал плечами Влад.

Я сдержала улыбку, наблюдая за тем, как Соколов, еще недавно уверенный и спокойный, теперь выглядит так, будто его заманили в ловушку.

– Так ты идешь? – Артем не сводил с него глаз.

– Ладно, – наконец сказал Влад, тяжело выдохнув. – Но только чтобы присмотреть за тобой. А мама? Может, она с нами пойдет.

Меня аж передернуло от такого предложения. Все эти шаткие конструкции меня пугали не на шутку.

– Нет, – покачал головой Артем, уже натягивая страховочный пояс, который дал ему инструктор. – Маму я берегу.

Через несколько минут они оба стояли у стартовой площадки. Я осталась внизу, запрокинув голову, и смотрела, как сын карабкается по веревочной лестнице. Влад шел за ним, чуть сзади, подстраховывая, держал за пояс, если тот оступался.

Артем визжал от восторга.

– Смотри, я сам могу! – он уверенно перебирался через качающийся мостик, где каждая дощечка норовила уйти из-под ног.

– Я смотрю, – Влад шел осторожнее, но в глазах у него уже не было раздражения, только легкий азарт. – Молодец, Артем.

На следующем этапе им предстояло пробираться по сетке, натянутой почти горизонтально. Снизу это выглядело как паутина. Артем полез первым, ловко перебирая руками и ногами. Влад, хоть и двигался медленнее, тоже держался уверенно, иногда бросая взгляд вниз, будто проверяя – вижу ли я его подвиг.

Я улыбнулась. В нем не осталось той ледяной отстраненности, которую я привыкла видеть. Он был другим: живым, настоящим, почти мальчишкой. Таким, каким он был тогда, в горах.

На середине маршрута Артем застрял, повиснув на перекладине.

– Пап! – крикнул он, смех в голосе смешался с ноткой испуга.

Влад моментально оказался рядом, подставил руку.

– Держись. Я с тобой. Давай, одну ногу сюда. Отлично. Теперь руку. Молодец, справился.

Артем снова засиял, переполненный гордостью, и полез дальше.

Я смотрела и ловила себя на мысли, что заворожена этой картиной. Они двигались как команда. Влад – спокойный и сильный, Артем – азартный и шумный. И между ними рождалась ниточка, которой раньше не было.

Наконец они добрались до финала. Артем, раскрасневшийся, взъерошенный, со счастливым блеском в глазах, подбежал ко мне первым.

– Мам! Ты видела? Мы все прошли!

– Видела, – улыбнулась я, целуя его в макушку. – Ты герой.

Влад подошел чуть позже. На лбу выступили капли пота, но он выглядел довольным. Даже слишком довольным для человека, который пять минут назад уверял, что «это все для детей».

– А я что заслужил?