Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 51

Было гадко. Честно.

Как-то все складывалось неправильно.

Вместо того чтобы сейчас сидеть в уютном кафе за столиком, попивая кофе и мило беседуя, мы расстались врагами.

А варя прям оскорбилась. Что если я все неправильно сопоставил и обвинил ее во всех грехах?

Да и вообще, если бы даже она спала с Гришаевым ради карьеры, какое мне должно быть до этого дело?

Но только от одной мысли, что она прикасается к старику, у меня челюсти сводило.

Да и вообще мне не нравилось, что она вышла замуж за того ушлепка, с которым я ее видел и который пускал радужные слюни, узнав, что у него дочь.

Стоп! Варя родила дочь. Ей как раз сейчас около шести.

Гришаев искал подарок для сына.

Уже не сходится даже по полу ребенка.

А если смотреть только по сроку, то получалось, что Варя забеременела через некоторое время после того, как прошла практику у меня.

Как она могла успеть сконтачиться с Гришаевым?

Он недоступен как президент.

Очень закрытый человек, который никого не впускает в свою жизнь.

Если бы она ворвалась с ноги к нему, как это сделала со мной, то через секунду вылетела бы от него пробкой.

Гришаев ценит тактичность и терпеть не может бесцеремонность и наглость.

Скорее всего, Варя не имеет никакого отношения к ребенку Гришаева.

Слепая злость лишила меня возможности здраво мыслить.

А теперь я понял, что виноват перед ней.

На душе кошки скребут. Нужно извиниться, послать цветы хотя бы. Конечно, после этого мы друзьями не станем, но и врагами уже не будем.

Эти светлые мысли посетили меня уже на следующий день после форума, после того как протрезвел.

Ближе к вечеру набрал Гришаева и спросил его, где работает Варя. Можно было узнать и домашний адрес. Но что-то подсказывало мне, что ее муж не шибко обрадуется, если я пришлю курьером букет роз и записку с извинениями.

Но меня ждало разочарование.

Гришаев на тему Вари говорил неохотно. Все пытался узнать у меня, почему я интересуюсь его ученицей.

Пришлось рассказать ему, что Варя проходила у меня практику и мне просто хочется узнать, как сложилась ее жизнь.

Гришаев очень размыто ответил, что у нее все хорошо, что она не испытывает недостатка в клиентах и пользуется уважением коллег.

Я не знал, на какой козе к нему подъехать, чтобы выведать нужные мне подробности. Его иезуитской изворотливости можно было только позавидовать. Он однозначно давал мне понять, что не собирается говорить о ней ничего конкретного.

Наверное, Варя нажаловалась ему на меня. Если еще и сказала, в чем я ее обвинил, это вообще хреново. Гришаев никогда мне такого не простит. И я его ничем задобрить не смогу.

Единственное, что мне удалось у него выведать – Варя не работала ни на какую фирму, к ней обращались напрямую и офиса она не имела.

Из этого следовало, что у нее ИП. Но мне это давало мало. Из открытых источников я ее персональные данные все равно не узнаю.

Была у нее какая-то подруга, которая могла бы мне помочь. То ли Светлана, то ли Оксана, уже и не вспомню, а архивы и записи у меня не сохранились. Так что и эта ниточка оборвалась.

Оставалось пытать бабушку на предмет отношений между Варей и Гришаевым. Все же то, что у наследника Гришаева другая мать, не исключало гипотетическую любовную связь между ними. Меня снова передернуло от этой мысли.

Бабушка не слишком обрадовалась моему позднему визиту. На тортик из дорогой кондитерской еле взглянула. Правда, чай все же предложила. Если она не в духе, с нее станется и за дверь выставить. Наплюет и на нормы приличия и на то, что я ее горячо любимый внук.

– Рассказывай, что случилось, – она поставила передо мной чашку с чаем. Все же она была как всегда проницательна. – Вроде как недавно виделись. Неужели так быстро соскучился?

– Ба, помнишь девушку, Варю, я приводил ее до отъезда в Европу. Тебе она еще понравилась.

Бабушка как-то сразу подобралась, взгляд сделался колючим, цепким.

– Я, что, всех твоих девок должна помнить?

– Она ученица Гришаева, друга твоего, – проигнорировал ее выпад.

– И что?

– Ничего. Думаю, может видела ее у него, ты часто к нему в гости бегаешь.

– Сколько бегаю, не твоего ума дело.

– Так видела или нет?

– Может и видела. Это что событие какое-то, которое я должна была в календаре пометить, чтобы не дай бог не забыть?

В искусстве уходить от ответов бабушка перещеголяла своего друга.

– Она спит с ним? – задал вопрос напрямую.

И тут же получил столовой ложкой, которой бабушка только что намазывала сметану на хлеб, по лбу.

– Вот ты идиот! Как дам тебе! – еще и сморщенным кулачком погрозила.

– Ты чего это? – вытер салфеткой лоб.

– Да ничего! Не в нашу породу мозгами пошел. На такого уважаемого человека напраслину возводишь!

– А с чего ему брать на себя такую обузу? Много будет помощи от беременной студентки или молодой матери. Он никогда не взял бы человека с улицы. Я помню, как он со мной возиться не хотел, пока ты его не упросила.

– Знаешь что, дорогой, все эти вопросы задай непосредственно Гришаеву, – она показательно зевнула и посмотрела на настенные часы, висящие над столом. – Поздно уже что-то, спать хочу. Приходи в другой раз пораньше.

– А я и спросил у Гришаева, а теперь хочу послушать, что ты скажешь.

– А ничего не скажу, – она встала из-за стола и уперла руки в бока. – Не мое это дело, кого он учит, кого в помощники берет.

– Теперь я уверен, что его попросила ты.

– Если я за каждую девку, которую видела один раз в жизни, буду просить, у меня просилка отвалится. Гришаева я бы просила в самую последнюю очередь и только за нечужого для меня человека. Поразмысли над этим на досуге. А сейчас добро пожаловать на выход. У меня от тебя голова разболелась, – она закряхтела и заохала и пошла открывать входную дверь, выпроваживая меня.

Что ж, квест я провалил.

Но тут я вспомнил, что примерно знаю, где жила раньше Варя. Ее семья точно знает, где она.

Глава 52

Я без труда нашел ее многоэтажку. Будто и не было этих шести лет. В памяти всплывали моменты, как мы проводили время на базе или даже в офисе – просто дурачились. И даже чувствовал себя живым и в какой-то мере даже счастливым.

Остановился возле подъезда серой, безликой многоэтажки, и на миг показалось., что вот сейчас из двери выбежит улыбающаяся Варя с рюкзаком за плечами.

Я точно не помнил, какой подъезд ее, решил подкараулить какую-нибудь всезнающую бабку и выяснить, в какой квартире живут родители Вари.

Ждать пришлось долго. Ни одной бабки из подъезда не вышло.

Наверное, десять часов утра – время сериала, который никак нельзя пропустить.

Мне уже порядком надоело ждать, но и ломиться в подъезды, набрав наобум номер квартиры на домофоне было прямо скажем зазорно.

Наконец мне повезло, какая-то женщина в красном берете, с выглядывающими из под него клочками морковно-оранжевых волос, появилась из-за угла. Ее руки оттягивали две авоськи с овощами. Видимо, ездила на рынок.

Я вышел из машины и направился женщине наперерез.

Она посмотрела на меня оценивающе, потом на машину, и, видимо, решив, что я достоин ее внимания, остановилась.

– Здравствуйте, я одного человека ищу. Можете помочь?

– Это смотря кто вы, – рассудительно заметила она. – Вдруг вы коллектор какой, или еще хуже мошенник, а я вам тут все возьму и выложу. А потом совесть меня будет мучить, а я и так сплю плохо.

– Мне очень нужно найти человека, – достал из кармана бумажник и вытащил пятитысячную купюру. – Так что войдите в мое положение.

Ее взгляд жадно впился в банкноту.

– Ну, если прям сильно надо, отчего ж не помочь?

– Варвара Багрянцева.

Старуха прикрыла глаза, ее карминно-красные губы зашевелились, беззвучно повторяя имя и фамилию. Но как она ни старалась, вспомнить у нее не получалось.

Она с сожалением посмотрела на деньги, зажатые в моих пальцах.

– Нет. Не знаю такую.

– Может, Ромашкину знаете? – догадался я переиначить вопрос.

– А! – лицо женщины озарилось радостью. – Эту знаю. Мы же в одном подъезде живем. А чего вы ее ищете?

– Моя бывшая сотрудница.

– Накосячила, да? А я и не удивлена. Эта может.

– Почему? – удивился я.

– Вот вы знаете, она такая девочка положительная была. А я с самого начала чувствовала, что что-то с ней не так. Вот сердце прям чуяло, – она поставила на тротуар авоськи и постучала по груди. – Мать ее, святая женщина, столько слез выплакала. Столько мать в нее сил вкладывала, – покачала головой, – вы бы знали. А она, тварюка неблагодарная, вместо того чтобы учиться, да профессию получать, матери помогать, залетела не пойми от кого. Хотела своего нагуленыша на мать повесить, да ей куда, два сына школьника, погодки, да мелкий совсем. И там же у них квартирка маленькая, вы бы видели какая квартирка, ой ма-а-а. На головах друг у друга сидят. А это представьте еще один рот. А его кормить надо, расположить где-то. Мать и отец же не двужильные все тянуть.

Все, что она говорила, не вязалось у меня с образом Вари.

– Вы ее ни с кем не перепутали?

– Я вас умоляю, я же живу над ними. И с Лидой мы подруги. Потому все из первых уст знаю. Да и сама не слепая. Видела не раз, как мужики ее в тачках богатых возили, да у подъезда обжималась тут. И сразу видно стало, что по наклонной пошла, как только одеваться стала богато. Ну у семьи денег нет. Откуда одежда? Понятное дело, спонсировал ее кто-то. И не за просто так. Это ж как божий день ясно.

– А ребенок у нее от кого, не знаете?

– Да как не знаю. Знаю. С работы хахаль ее. Начальник. А может, она и не работала вовсе, а только его и ублажала.

То, что говорила, эта женщина было похоже на сюр. Дурка по ней плакала, однозначно.

– Так мать ей прямо и сказала: иди туда, кто тебе ребенка сделал. А он не дурак оказался, не стал себе на шею ярмо вешать. Говорит, знать не знаю, под кого ты ложилась, ты же с кем ни подадя валандалась.

– Так и сказал? – мрачно спросил я.

– А то. Вы еще сомневаетесь? А мальчик за ней такой хороший ухаживал, глаз с нее не сводил, так любил, так любил. Но любовь зла. Хорошо, что ему ума хватило гулящую бабу с прицепом на себя не повесить.

– Так она не замужем?

– А кто ее возьмет? Кому гулена нужна? Это ж клеймо! Всю семью опозорила. Не знаю, как Лида на себя руки не наложила от сраму такого, – заохала старуха.

– С родителями она не живет, так?

– И слава богу, что не мозолит тут глаза всем нам. Так я вам вот что еще скажу. Она и бабку свою выкрала?

– Как?

– Да вот так! Собрала ее, в машину запихнула и увезла в неизвестном направлении. И все ради пенсии, чтоб не работать самой, а на бабкину пенсию жить. Так жалко, так жалко старушку, – она пустила скупую слезу.

– И где Варя сейчас неизвестно?

– Да почему неизвестно, известно. В притоне каком-нибудь. Скурилась, спилась, снаркоманилась, ребенка в детдом сдала.

– Это вы тоже все точно знаете? – со скепсисом изогнул бровь.

Старуха замялась.

– Не совсем. Но думаю, что так оно и было. Если только замуж за какого-нибудь дурачка не выскочила. Одна надежда на то, что ее кто-то подобрал. А почему вы это спрашиваете? Говорили, что она на вас работала, значит, знаете, где она была, она ж вам какой-то адрес называла, когда устраивалась? И что она натворила такого? Украла что-то?

К такой смене ролей я не был готов, но все же ответил:

– Еще точно не знаю, но похоже, что да. Покажите мне, где живут ее родители.

– Ой, да конечно, это я могу, мне не сложно.

Она красноречиво, по-птичьи свернув голову набок, посмотрела на красную бумажку.

– Забыл, – протянул ей деньги. А хотелось после всего, что она наговорила про Варю, смять купюру и швырнуть ей в лицо.

– Идите за мной, – она подхватила в руки авоськи и, переваливаясь, прошла к подъезду.

Лифт не работал. Пришлось идти пешком. Бабка охала и кряхтела в воздух:

– Вот в мои времена мужчины всегда носили женщинам сумки.

Квартира родителей Вари находилась на пятом этаже. Обшарпанные, покрашенные грязно-зеленой краской стены. Тусклая лампочка сверху. Запах затхлости и жареного лука.

Бабка позвонила в звонок.

Дверь открылась и на пороге появилась измученная неопрятная женщина.

– Нина Григорьевна? – щурясь, пробормотала она.

– Вот гостя вам привела. Ну, разбирайтесь сами, мешать не буду. Лидочка, расскажешь все потом.

– Ну, проходите, раз пришли, – неуверенно сказала женщина, отступая на шаг.

Я вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

– У меня всего два вопроса. Где Варя и кто отец ее ребенка?

Глава 53

Женщина устало посмотрела на меня, закуталась плотно в растянутую вязаную кофту.

– Знать не знаю, где она, и знать не хочу. После того, что она натворила, она мне не дочь. До сих пор соседям стыдно в глаза смотреть. Опозорила нас перед всеми.

– Чем? Тем, что родила вам внучку?

– Мы ее не так воспитывали. Внуки – это когда в браке, а когда оно неизвестно от кого, – это нагуленыш. Не хотела я ее никуда отпускать, так нет же, рвалась в эту поездку. Говори ла ей, что все должно быть только после брака. Поженились – и спите, сколько угодно. Так нет же – зачесалось между ног так, что невмоготу. Всю жизнь себе этим отродьем испортила. Не для того я ее растила, чтобы она нам такой подарочек под старость лет принесла. На меня хотела скинуть, а сама доучиваться. Аборт не сделаю, отказ не напишу.. А мне оно куда? И так жизни не вижу. Нагуляла – отвечай сама за последствия. Выставила я ее за порог. Пусть шла бы к тому, кто ей ребенка заделал. А то, как всегда, мужик сунул и в кусты.

Я смотрел в ее глаза, серые, выцветшие, без капли тепла, без намека на сострадание и думал: как Варя вообще выжила рядом с ней?

Это же надо – вырастить дочь, вложить в нее годы заботы, а потом просто вычеркнуть. Потому что та оступилась. Потому что родила. Потому что поступила не по ее указке. Потому что нарушила сценарий, в котором Варе отводилась другая роль. Полагаю, на нее возлагали надежды, что она вытащит семью из нищеты.

Нет, это не мать. Это надзиратель. Прокурор. Судья. Кто угодно, только не мать. Как можно называть ни в чем не повинного ребенка отродьем, нагуленышем? Как будто речь о мусоре, а не о маленькой жизни, пришедшей в этот мир не по своей воле.

Она говорила обо всем этом устало, буднично, без какого либо намека на вину, за то, что выставила родную дочь на улицу.

Я слышал каждое ее слово – и во мне что-то ломалось. Как она могла так с ней?

– И неужели вам ни разу не было интересно, как она? Где живет? Есть ли у нее деньги на хлеб? Чем занимается?

Она уверенно покачала головой.

– Нет. Я отреклась от нее. Лучше не иметь дочери, чем иметь вот такую непутевую. И вот не надо сейчас надевать белое пальто. Сами то интересовались, как она. Да вам плевать было! А теперь строите из себя благородного рыцаря. Не вам меня судить. Я ж вашу рожу запомнила. Видела вас из окна, когда дочь на гульки в горы забирали. Шесть лет прошло и вспомнили о ней. Зачем вдруг вам понадобился этот ребенок? Донор нужен для вашего законного? А хоть бы и так, мне все равно. Этот выродок мне никто.

Со стороны раздался тихий скрип. Повернул голову на звук. За нами наблюдали в щелку приоткрытой двери.

Причем наблюдавший, поняв, что его спалили, высунул в коридор взлохмаченную голову. Это был мальчишка лет пятнадцати-шестнадцати.

– Ма, а кто это? – кивнув на меня, спросил он.

– Никто! – рявкнула она на сына. – Он уже уходит.

– Ухожу, – мрачно подтвердил и вышел из квартиры.

Спускался по ступеням на автомате, думал о Варе. Бедная девчонка. Осталась один на один с такими проблемами, которые даже взрослый не разберет. И семья вместо поддержки, добивает.

И если она ради выживания нашла какого-то мужчину, я не мог теперь ее осуждать. Наверное, я даже должен быть благодарен тому человеку, что взял на себя заботу о моей дочери. Но на языке я чувствовал отравляющую горечь.

Моя дочь называла отцом другого, улыбалась ему, тянула ручки. А я все пропустил.

Холодный воздух ударил в лицо, будто отрезвляющая пощечина.

Подъездная дверь с противным скрипом захлопнулась за моей спиной.

Пиликнула сигнализация.

Я сел в машину, завел мотор.

Не успел тронуться, как дверь подъезда оглушающе громыхнула, и на крыльцо выскочил тот самый паренек, Варин брат.

Прыгнул чуть ли не на капот, замахал руками.

Я заглушил мотор и вышел из машины, на лице мальчишки отобразилось облегчение.

–А ты че, правда, отец Артема? – умудряясь смотреть на меня свысока, будучи ниже меня, запальчиво спросил он.

Артема? У меня сын? Не дочь? А Варя даже бровью не повела, когда я спрашивал у нее, как там дочка.

– Выходит, что да, – я пропустил мимо ушей хамский тон. Если этот шкет скажет мне, где Варя, можно отложить меры воспитательного воздействия.

– Ну ты вроде не стремный, – осмотрев меня с ног до головы, вынес вердикт.

– Ну, спасибо.

– Тебе зачем Артем понадобился? Мать что-то про органы несла. Она гонит или ты правда…

– Она ошибается. Ты знаешь, где Варя?

– Ну. И че? – сложил руки на груди.

– Скажешь?

На его лице промелькнула тень сомнения.

– Не-а. Если она тебе ничего не сказала, значит, не хочет, чтоб ты ее нашел.

– А так? – я достал портмоне из кармана и вытащил пятитысячную купюру.

– Маловато будет, – хмыкнул пацан.

Я прибавил еще одну красную купюру.

– Я скажу, когда все, – нагло заявил он.

Ну и семейка у них.

Я прибавлял купюру за купюрой, пока наконец алчный мальчишка не кивнул:

– Достаточно.

Я протянул ему внушительную сумму.

Но он так и стоял со сложенными руками и смотрел на меня.

– А теперь возьми и подотрись ими! Я сестру не продаю.

– Так какого хрена ты здесь цирк устраиваешь? – рявкнул я, засовывая деньги обратно.

– Интересно было, насколько сильно ты хочешь ее найти.

– А больше тебе ничего не интересно?

– Интересно. Где ты был все эти годы? Почему только сейчас нарисовался? Почему Варька все тянула сама? Я тогда мелкий был, не понимал, что вообще происходит, почему родаки на Варю гнать стали. Все из-за тебя, долбака, оказывается.

– Я только сегодня узнал о сыне.

– Ну, поздравляю. А на Варю, значит, ты все эти годы болт клал?

– Меня не было в стране.

– А мамаша права. Запустил живчиков и свалил в другую страну. Жаль, что не в другую галактику. Может, сейчас бы здесь не отсвечивал.

– Ты что борзый такой?

– Ты обидел мою сестру, а я расшаркиваться перед тобой должен?

– Все не так, все гораздо сложнее.

– Бла-бла-бла, – закатил глаза.

– Разве тебе не хотелось бы, чтобы у Артема появился отец? Я же хочу все исправить. Для этого мне нужно встретиться с Варей и обсудить, как нам быть дальше. Я хочу заботиться о нем.

– Ладно. Может, отец с тебя выйдет не такой уж и фиговый. Открывай телефон, записывай.

– Я запомню.

– У тебя, что феноменальная память на цифры?

– Цифры?

– Ну а ты че думал – я те адрес дам? – он заржал. – Ага, разбежался. Меня твои слезливые истории про то, как ты хочешь стать папочкой, не тронули. Варьке их затирай. Записывай, – он продиктовал номер.

– Это номер Вари? – я вбил контакт в телефонную книгу.

– Мой. Пришлешь мне эсэмэску, чтоб у меня твой номер сохранился. Я у Варьки спрошу, хочет ли она тебя видеть. И если она даст добро, пришлю адрес.

– Ты все усложняешь, – укоризненно покачал головой.

– Ты мне никто. А Варька – это Варька.

– Часто с ней общаешься?

– Да. Мы с братьями в гости к ней гоняем, – не без гордости заявил он.

– А родители об этом знают?

– Догадываются. Мать плачет по ночам или тогда, когда думает, что мы не видим. А узнать насчет нее принципы не позволяют. Вбила в голову себе ерунду какую-то. Жизнь меняется, а она живет по заветам мамонтов.

– А отец?

– Отец как мать. Ну их в баню.

– Может, все же дашь Варин номер? – обрадовавшись, что у нас стал получаться диалог, закинул удочку.

– А вот хрен тебе, – шмыгнул носом пацан и, не раздумывая, юркнул в подъезд.

Глава 54

Мобильник надрывно гудел и вибрировал. На экране светилось имя Пети. У меня вовсю шел созвон с клиентом по скайпу. И звонок от брата сбивал с мыслей. Я нажала на клавишу «отбой», но брат продолжал трезвонить снова и снова.

Это было странно. Он хорошо усвоил, что если я не взяла трубку, значит, занята.

Сегодня что-то дало сбой.

Неприятное чувство тревоги холодком пробежало по позвоночнику. Вдруг что-то дома случилось, произошла неприятность с кем-то из родных.

После нескольких сбросов звонка на экране всплыло сообщение: «ЭТО СРОЧНО!!!!!»

Сердце рухнуло вниз. Точно что-то стряслось.

Извинившись перед клиентом, я вышла из кабинета.

– Ну наконец-то! – недовольно протянул братец.

– Я вообще-то работаю! И если у тебя ничего серьезного, уши тебе оторву.

– Мужик какой-то приходил сегодня. К матери прикопался, где ты живешь и от кого у тебя ребенок.

Колени подкосились, пальцы ослабли, я чуть не выронила трубку:

– Как зовут мужика? – спросила, прекрасно зная, кто это был.

– Он не представился. А когда подслушиваешь за дверью, неловко задавать уточняющие вопросы, – съехидничал братец. – Но мужичок такой, при бабле и тачка у него крутячая.

– А про тачку откуда знаешь?

– Так я выбежал за ним, а он прям у подъезда припарковался.

– А выбежал зачем?

– Мать решила, что он Артема на запчасти хочет для своих детей разобрать.

– Что? – я не поверила своим ушам.

– Выть начала сразу, как только за ним дверь захлопнулась. Я и не знал, то ли ее откачивать, то ли у этого типа все выяснить.

– И ты выбрал второй вариант.

– Угу. Короче, он считает, что он папаша Артема. Кричит: хочу все исправить, заботиться о нем! Твой адрес и телефон выпрашивал. Вот такую пачку бабла совал, прикинь?

– И ты дал, что он просил? – холодею.

– Обижаешь! Сказал, что только с твоего согласия.

– Никогда в жизни!

– Ну я так и понял. Все давай, пакеда.

После звонка брата меня еще какое-то время трясло.

Откуда он мог узнать?

Анатолий Иванович обещал, что от него не уйдет ни одного лишнего слова.

Может, Венера Ивановна случайно сболтнула?

Но тогда он не стал бы допытываться у мамы, кто отец ребенка.

Зачем ему вообще понадобился Артем?

У него у самого ребенок, как раз ровесник Артема, младше на несколько месяцев.

И что он собирается делать? Играть роль воскресного папы? А может, он хочет, чтобы мы дружили семьями? Он, белобрысая Инга, я и мой мифический муж Багрянцев.

А потом он опять умчит за границу, а Артем останется с разбитым сердцем.

Что я сделала не так? В чем ошиблась? Почему он прицепился ко мне и стал копать?

Может, его задела моя реакция? Так за его слова ему не пощечину надо было дать, а нос расквасить.

Но все это неважно.

Он нас найдет. Это дело времени.

А я… Я не собираюсь бегать от него. Переезжать, путать следы. Это глупо.

Единственное, что я могу сделать, поговорить с ним и четко очертить границы его присутствия в нашей жизни.

Но пусть это случится как можно позже. Пока я не готова морально к такой встрече.

Влад

Подумать только! У меня сын! Сын!

Я опустил голову на руль.

Эмоции фонтанировали. Меня швыряло от эйфории до ярости.

Варя намеренно скрыла его от меня. Почему? Почему она не сказала мне? Ее семья вышвырнула ее из дома на улицу. И она предпочла скитаться по чужим углам без средств к существованию вместо того, чтобы сообщить мне.

Естественно, я бы обеспечил ее и ребенка всем необходимым. Купил бы квартиру, нанял бы няньку, чтобы она могла спокойно доучиться, перечислял бы деньги на содержание. Возможно, тогда я не был готов стать отцом, причем так спонтанно, но мне знакомо слово «ответственность».

Но нет же.

Она мне ничего не сказала. Что это – гордость, глупость, желание доказать, что она справится с трудностями сама – мне уже не узнать.

Теперь все странности мне стали понятны.

Анатолий Иванович избегал тем о Варе, чтобы не проболтаться.

А бабушка все же сказала лишнего. Не сдержалась.

Дала жирный намек, что это именно она попросила за Варю, потому что их что-то связывает.

Шесть лет она хранила от меня Варину тайну. Если бы я знал, я бы вернулся раньше.

И подарки…Совпадение, что бабушка и Гришаев одновременно озаботились покупкой подарков для какого-то мальчика, оказалось не совпадением.

Они оба собирались на день рождения к моему сыну. А мне на этом празднике не было места.

Только почему он называл его наследником?

Неужели он усыновил его и Варя на это согласилась?

От этой мысли стало горько во рту.

А что же тогда Багрянцев? Какая у него роль? Или там у Вари с ним любовь любовная? Вряд ли это тот паренек, которого я видел с Варей в тот день у клиники. Скорее, он тот мальчик, который, по словам соседки, «так любил, так любил, но жениться не стал».

Скрипнул зубами. Жалею, что не расспросил у того борзого парнишки о Варином муже. Хотя бы в общих чертах знал бы сейчас, с кем придется иметь дело. Надеюсь, он мужик адекватный. Но было бы намного, если бы его совсем не было.

От Вариного дома я поехал к бабушке.

– Что это ты в такую рань? – протяжно зевнула она, перегораживая проход в квартиру.

– Скоро час.

– Ну так у меня по расписанию послеобеденный сон. Невовремя ты.

– Почему ты не сказала, что у меня есть сын?

Она округлила глаза.

– Странно, что ты сам о таких вещах не знаешь.

– Как я мог догадаться? У нас с Варей практически ничего не было.

– О, так мы имеем дело с непорочным зачатием? Надо зафиксировать это чудо!

– Бабуль, давай без сарказма. Мне нужно поговорить с Варей.

– Говори. В чем проблема?

– Я не знаю, где она живет.

– И?

– Ты ведь знаешь.

– Допустим, – она демонстративно сложила руки на груди и вздернула подбородок.

– Ну так скажи мне.

– Я пообещала Варе, что ни слова не скажу тебе о ней.

– Я тебя не сдам.

– Ох, какого подлеца я воспитала! – укоризненно покачала головой и презрительно поджала губы.

– Ба, разве плохо будет, если у Артема появится родной отец? Я хочу принимать участие в его воспитании. Варя зря боится. Я не собираюсь разрушать ее семейное счастье с Багрянцевым. Клянусь тебе. Просто хочу познакомиться с сыном.

– Че-е-е-го? – бабушка скривилась так, будто съела лимон. – Чокнутый какой-то.

– Почему так говоришь?

Вроде все правильно и логично сказал, а реакция у бабушки на мои слова не соответствующая.

– Да ну тебя! – раздраженно махнула на меня рукой.

Несколько мгновений она молчала, а потом, хитро прищурилась:

– Из-за твоих визитов я так плохо себя чувствую. То ноги не ходят, то руки не держат. Поможешь мне послезавтра отвезти приставку в подарок одному мальчику.