Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

– Почему вы берете таких клиентов? Вам разве не хватает денег?

– Потому что мы оказываем услуги и если нашей компетенции достаточно, мы ее окажем. Никакими махинациями мы не занимаемся, действуем исключительно в правовом поле. Нам стыдиться нечего.

Я запыхтела, уткнувшись в бумаги.

– Но неужели вам чисто по-человечески не жалко эту женщину, которая родила этому Ермилову детей, обеспечивала быт, вдохновляла его?

– Все человеческое я оставляю перед входом в офис. И тебе советую поступать так же.

– Я заметила, – буркнула себе под нос.

– Ты что-то сказала?

– Сказала, что все поняла, – и снова уткнулась в бумаги.

– Раз поняла, посмотри, хватает ли доказательств для обоснования позиции Ермилова. Если полагаешь, что чего-то не хватает, скажи мне. Гуглом пользоваться можно. Мы не на экзамене.

Вздохнув, я зарылась в документы. Помогать этому Ермилову совершенно не хотелось.

Я бы только порадовалась, если бы суд не принял иск к производству. Но задание нужно было выполнить.

План простой – втереться в доверие, вызвать расположение, получить консультацию для Миланки и свалить. После того что он мне сказал сегодня, работать в подобном месте мне не хочется. И правда, лучше буду бумажки перекладывать на предприятии, чем стану таким бездушным роботом, как он.

Я искоса взглянула на него и столкнулась с ним взглядом.

Вот черт!

Почувствовала, как краска заливает лицо. Горели не только щеки, но и уши.

Вперила глаза в содержимое папки и пообещала себе, что больше не буду смотреть на Соколова.

Ермилов.

Вот кто должен занимать все мое внимание и мысли.

Но в них почему-то настырно лез мой начальник.

Так, Ермилов, Ермилов…

Глава холдинга по производству снеков.

Хочет оставить весь бизнес себе, утверждая, что супруга не работала, хозяйство не вела, детьми не занималась. А кроме бизнеса, у Ермилова старенькая двушка в непрестижном районе, доставшаяся от бабушки в наследство, и лада калина. Это если не считать загородный дом, который так же считается добрачным имуществом.

Интересно, а куда Ермилов тратил деньги, если не вкладывался в недвижимость?

И представить его на калине было так же непросто, как едущим на работу на трамвае.

Что-то с ним было не чисто.

Раздумывая о неприятном клиенте Соколова, я неосознанно водила ручкой по листку, который взяла для заметок.

Увлекшись, не заметила, что ко мне подошел Соколов и встал за спиной. Вздрогнула, когда почувствовала, что он склонился надо мной, опершись руками на стол по обе стороны от меня.

– Ты не откликалась. Я звал тебя несколько раз, вот и решил взглянуть, чем ты занимаешься.

Я взглянула на листочек, на котором не было ни единого слова.

Только рисунки.

Убогий человечек в шляпе, выглядывающий из окна машины, которая ему явно не по размеру, и почему-то сердечки.

Я прикрыла постыдные каляки рукой.

– Поздно. Я все видел. Очень содержательно. Как думаешь, стоит показать Ермилову? Чтоб уж знал наверняка, что над его проблемой работают в поте лица.

Я смяла листок в кулаке.

– Зачем же так? Вышло весьма симпатично.

Я хотела ответить, что-нибудь хлесткое, но в голову ничего не лезло. Близость Соколова не давала сосредоточиться. Я спиной ощущала жар, исходящий от его тела. Было что-то интимно-запретное в нашей позе. Что-то, чему не должно быть места в отношениях между начальником и подчиненной, практиканткой и руководителем.

Для него, возможно, в этом не было ничего непривычного. Он и на коленях перед ним ползать заставлял как само собой разумеющееся.

Я же застыла, пребывая в шоке от новых ощущений . И снова покраснела.

Ситуацию спас бурчащий живот.

Соколов перестал вжиматься в мою спину, убрал руки и отстранился.

– Есть хочешь? Почему не сказала?

Я пожала плечами.

Было бы странно, если б я с порога отчиталась перед Владиславом Михайловичем о том, что с утра не успела позавтракать, и на перемене не было возможности сбегать в буфет, чтобы перехватить бутерброд.

– Пойдем перекусим.

– Что?

– Обедать пойдем, – он посмотрел на стильные брендовые часы на запястье. – Или ужинать. Хотя для ужина еще рано.

– Полдничать?

– Как в садике, да? – он улыбнулся.

Улыбка ему шла. Понимаю, почему бабы вьются за ним.

– Я до дома потерплю.

– Нет, Ромашкина, возражения не принимаются. Я тут вспомнил, что не обедал. А ты составишь мне компанию. Помни о нашем соглашении.

– Ах, да. Пункт о том, что я должна таскаться с вами везде. Ну, если так вам будет угодно.

Я поднялась со стула.

– Иди, одевайся. Только не в зленое пальто, иначе мне придется тебя наказать.

– Считайте, что вы меня уже превентивно наказали, подсунув мне Ермилина.

– Что ты сказала?

Глухотой, что ли страдает?

– Сказала, что поняла вас.

Соколов повел меня не в какую-нибудь простенькую кафешку, а в ресторан.

Я уже мысленно подсчитывала убытки и выбирала самое дешевое блюдо, когда он сказал, что угощает.

– Заказывай все, что хочешь. На цену не смотри.

– Я никогда не была в таких местах, – призналась я. – Я не знаю, как здесь заведено. Но мне бы не хотелось ждать еду час.

– И я того же мнения. Тогда тебе придется мне довериться.

Соколов заказал два совершенно невообразимых омлета, скрученных рулетом, с грибами, ветчиной, сыром, странным, но приятным соусом.

Было сытно, вкусно, и, надеюсь, необременительно для его кармана.

Но в принципе, я сегодня достаточно пострадала над делом Ермилова. Будем считать, что я отработала эту еду.

Когда я практически доела омлет, Соколову позвонили. Он поднял трубку и сразу стал серьезным и сосредоточенным.

– Варя, можешь ехать домой. В офисе ты пока не понадобишься.

Я чувствовала, что нужно ему что-то сказать.

– Спасибо, что накормили меня. Было вкусно.

Он лишь кивнул и продолжил разговор.

Домой я приехала раньше, чем вчера.

Артемка еще не спал.

Услышав, как повернулся в замке ключ, он выскочил в коридор.

И опешил, не сразу узнав меня в новом пальто.

– Это я, – развеяла его сомнения.

– Купила? Че купила?

Я протянула ему леденец.

Артем попытался засунуть его в рот прямо в обертке, и я забрала у него сладость, чтобы снять прозрачную упаковку.

– Дай! Дай! Дай! – захныкал он, протягивая ко мне крошечную ручку с растопыренными пальчиками.

– Ничего не давай ему! – крикнула с кухни мама. – Он еще не ужинал.

– Поздно!

– Варь, ну спрашивай хотя бы, – мама вышла в коридор, чтобы меня пожурить, и удивленно вскинула брови. – А что это на тебе надето?

Глава 16

– Ты о чем? – я как-то сразу растерялась и забыла, что на мне новое пальто.

– Меха эти.

Мелкий, обрадовавшись, что у него не отнимают леденец, решил убежать, пока о нем не вспомнили.

– А-а, это Милана подарила. Красивое да? – я покрутилась, красуясь.

– А с чего это она такими подарками разбрасывается? – недоверчиво сложила руки на груди мать.

– Так ей пальто мало стало, она его в прошлом году купила, но не носила. А когда померила, оказалось, что пальто не сходится.

– А чего ж она его не продала? А, я же забыла, у нее отец деньги печатает.

Я пожала плечами.

– Тебе подачку дали, а ты и рада. Совсем гордости нет, – мать покачала головой.

– Почему подачку сразу? Чего хорошей вещи пропадать? Тем более она мне идет.

Мама подошла поближе и стала придирчиво осматривать пальто. Даже ткань пощупала.

– Пальто и правда неплохое, дорогущее, наверное.

– Не знаю.

– Как думаешь, за тысяч десять его купят? У бабы Маши внучка примерно твоего телосложения. Возможно, пальто длинновато будет, но так даже лучше, ноги мерзнуть не будут.

Я отшатнулась.

– Ты это серьезно сейчас? Собралась продавать мое пальто соседке?

– Варь, деньги нам не лишние. Отцу премию в этом месяце не дали. Не очень дела на заводе идут. А у тебя есть пальто. Неубиваемое! Его носить – не сносить. И через десять лет ходить в нем можно.

– Мам, оно не модное.

– Мода, дорогая моя, приходит и уходит. А классика вечна. Не думала, что воспитала дочь с такими ценностями. Мы никогда за модой не гонялись. Носили, что было, и радовались. А ей модное подавай! – мать всплеснула руками.

– Что ж ты Олесе этого не говоришь? Почему она в бабушкиных вещах не ходит?

– Олеся работает! И ей нужно замуж выходить.

– Только она что-то не торопится, – пробормотала под нос.

– Что ты сказала?

– Я тоже практику прохожу. Причем в приличной фирме. Там, знаешь, какие клиенты богатые обслуживаются. И мне уже руководитель практики намекал, что бабушкино пальто выглядит неприлично.

– Неприлично! – поставила руки в бока мама. – Неприлично! Хотя ладно, может, удастся зацепиться за это место. Закончишь учебу – и останешься там работать. А может, и совмещать получится. Все же копейка не лишняя. Правда же? Вот баб Машина внучка совмещает. Да, пока мало платят, но это все равно деньги. На дороге не валяются.

– Ну вот видишь.

– Ладно, оставляй пальто себе. Как-нибудь пояса потуже затянем. Там у тебя шабашка не намечается? Бабушке лекарство нужно купить.

– Что-нибудь придумаю.

Утром в универе мне пришлось лицезреть недовольное лицо Даши.

Ей явно не понравилось ассистировать светилу науки.

– Наверное, радуешься, что выжила нас, – на перемене после третьей пары она подошла к моей парте и постучала наманикюренными ноготками по столешнице, привлекая внимание. – Тебе же спасибо нужно сказать?

– Себе скажи, – огрызнулась я. – Если бы ты не пролила не кофе на документы, меня бы не оставили на отработку.

– То есть если я признаюсь, что кофе вылила я, нас поменяют местами? Ты пойдешь к этому старому пердуну печатать его бредни, а я вернусь к Соколову, – она мечтательно улыбнулась.

– Поздно, Даша. Поздно. Теперь он тебе не поверит. Подумает, что ты по доброте душевной решила мне помочь.

– А по тебе не очень-то и видно, что ты страдаешь от отработки.

– Страдаю, Даша, страдаю, – вздохнула я. – Только вида не показываю.

Соколов, и правда, решил меня подвергнуть пыткам. Не успела я войти в кабинет и поздороваться, как он стал куда-то собираться.

– Ты идешь со мной, – тоном, не терпящим возражений, заявил он.

– Куда? – только и пискнула я, когда он накинув укороченное пальто, подхватил меня под локоть.

– Обедать. Теперь каждый твой день практики будет начинаться с обеда.

– С чего бы это? Я купила кефир и булочку по пути. Мне хватит.

– Меня не волнует информация о твоих покупках. У меня язва обострилась. Мне нужно регулярно питаться, как говорит мой врач. А ты будешь меня сопровождать.

– Слушайте, – я попыталась высвободиться из захвата. – Предложите Ирме Витальевне, ей нужнее.

– С чего ты это взяла? – удивился он.

– Она вечно на меня так смотрит, будто сожрать живьем хочет. Покормите ее вкусным обедом.

Он хмыкнул.

– Ирма Витальевна – ключевая трудовая единица. Ей никак нельзя отлучаться из приемной. Иначе все дела пойдут наперекосяк. А ты существо бесполезное, и даже вредоносное. Твоего отсутствия фирма даже не заметит.

– Существо? Ну спасибочки.

– А кто? Создание?

– Человек.

– Заметь, факт бесполезности и вредоносности ты даже не пытаешься оспорить. А что это значит?

– Что кое с кем спорить себе дороже.

– С кем?

– Ответ вам явно не понравится, так что я промолчу.

Соколов снова потащил меня в тот ресторан.

– Ну уж нет, – заартачилась я. – Я вас лучше на крылечке подожду.

– Что не так? Это приличное место с вкусной кухней.

– Оно скучное. Пока еду дождешься, уснешь. И цены такие, что на них посмотришь, и уже наелся.

– Дело в деньгах? Только в этом?

– Нет. Мне здесь не нравится.

– И куда ты предлагаешь сходить?

Я покрутилась на месте.

– Вон, туда, – ткнула пальцем в ярко оформленное молодежное кафе популярной сети.

– В ту забегаловку? – Соколов поморщился.

– В кафе.

– В забегаловку, – упрямо повторил он.

В этот час в кафе было многолюдно. Видимо, где-то рядом было какое-то учебное заведение. Что-то вроде колледжа, потому что ребята даже на первый курс не тянули.

Соколов скептически посмотрел на громко болтающих студентов и шумно вздохнул.

– Только не говори, что тебе здесь нравится больше, чем в ресторане.

– Быстрей! – я сама не поняла как дернула его за рукав, заметив свободный столик. – Занимайте тот столик! А то придется стоять.

К нему уже ломанулись мальчишки, но спорить со взрослым дядькой наглости у них не хватило.

– Как мы их сделали! – обрадовалась я нашей победе.

Соколов прикрыл ладонью глаза и покачал головой.

– Сидите здесь, охраняйте наше место, – я свернула пальто и повесила его на спинку стула. – А я нам возьму что-нибудь поесть. Вам, наверное, что-то типа кашки. Если каши, не будет возьму что-нибудь диетическое. Вдруг здесь есть брокколи.

– Какая еще брокколи? Возьми нормальной еды, – он достал кошелек и вытащил карту.

– Нет-нет, в этот раз я угощаю.

Уже на середине зала я остановилась и, обернувшись, крикнула:

– Так брокколи или кашку?

Сбоку послышались приглушенные смешки.

Лицо Соколова нужно было видеть. Он стиснул челюсти и смотрел на меня так, будто собирался придушить. Но я ни о чем не жалела. Это того стоило. Он издевался надо мной, теперь моя очередь.

Но когда он поднялся с места и направился ко мне с видом терминатора, мое сердечко дрогнуло, и я прибавила шаг, надеясь, что, если успею добежать до раздачи, он меня не тронет.

Вскоре я спиной почувствовала, что он уже здесь.

Спиной потому, что он так близко стоял, что едва не вжимался в меня.

От него в буквальном смысле слова веяло раздражением и злостью. У меня даже мурашки по коже побежали.

Когда очередь дошла до нас, я заказала огромный бутерброд с сосиской, уложенной с овощами и соусами в половину батона.

– И у вас есть что-нибудь диетическое. Курочка отварная, например.

На мое плечо легла тяжелая ладонь Соколова и сжала его.

– Для папы вашего? – широко улыбнулась пухлая раздатчица.

– Папы? – возмутился Соколов.

– Вообще он мой дедушка, просто сохранился хорошо, – ляпнула я, а раздатчица смутилась.

– Такой же бутерброд. И перца халапеньо добавьте побольше.

– А как же язва? – я обернулась и удивленно захлопала ресницами.

– Единственная язва, которая в данный момент меня беспокоит, это ты, – криво усмехнулся Соколов.

– Ну, спасибочки, я, значит, о нем забочусь, из кожи вон лезу, диетические продукты ему выбираю, а он вот так со мной, – пробормотала я.

Рука Соколова все еще лежала на моем плече. Спасибо хоть не сжимала до хруста костей. Но от нее веяло таким жаром, что тепло волнами расходилось по телу. Сбросить ее я не решилась, чтобы не привлекать излишнее внимание к нашей странной парочке. Терпела и косилась на нее, надеясь, что он догадается и сам уберет. Но он не догадывался.

Наконец, наши бутерброды разогрелись в микроволновке, и Соколов удосужился убрать руку.

Я, как и обещала, расплатилась за бутерброды, опередив Владислава Михайловича, когда он собрался пикнуть своей картой. Еще и два чая взяла! Гулять, так гулять!

Может, конечно, Соколов не пьет чай и предпочел бы колу или кофе, но кто платит, тот и выбирает, что ему пить.

Когда мы вернулись за столик, он с подозрением уставился на огромный бутерброд. Я не собиралась ждать, пока ему надоест гипнотизировать еду и с упоением вгрызлась в хрустящую булку.

– Вот это я понимаю еда! А то паровые омлетики с муссом из зеленого горошка.

Владислав откусил кусок с таким видом, будто собирался попробовать на вкус тарантула.

Но потом его лицо изменилось. Брезгливость уступила место наслаждению. Он с таким удовольствием ел, что я отложила свой бутерброд и залюбовалась Соколовым, подставив под щеку кулачок. Прям как бабушка, которой удалось накормить своего капризного внука.

– Вкусно! Сто лет такого не ел. Спасибо, Варя. Сегодня угодила.

Глава 17

Траты в размере одного гигантского бутерброда и стакана чая стоили того.

Владислав Михайлович впал в эйфорию, будто ничего вкуснее не ел.

Даже поговорили нормально. Он рассказывал веселые случаи из практики, а я слушала, подозревая, что в каких-то моментах он сильно приукрашивает.

Однако все набранные им очки обнулились, стоило нам вернуться на работу.

Дело в том, что у Соколова, оказывается, была назначена встреча с Ермиловым.

Он оказался довольно приятным мужчиной, осанистым, импозантным, с посеребренными сединой висками. Никогда бы не подумала, что человек с такой внешностью может быть таким моральным уродом. Никак не вязался его образ с тем, что я нарисовала в своей голове.

Мне было очень интересно послушать его версию. Возможно, теперь я даже поверила бы, что это его жена исчадье ада, а он – сторона пострадавшая.

Но Соколов просто выпер меня за дверь.

Я прислонила ухо к дверному полотну в надежде хоть что-нибудь услышать, но была схвачена за другое ухо грымзой секретаршей.

– Ай, – вскрикнула я, схватившись за горящую мочку. – Чуть не оторвали!

– Стыдно должно быть, Варвара!

– Ирма Витальевна, пусть стыдно тому будет, кто хочет жену ни с чем оставить!

– Уходи с глаз долой, слышать ничего не хочу.

Далеко я не ушла, разгуливала по коридору, пытаясь успокоиться.

Когда услышала шаги, прижалась к стене, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь из сотрудников увидел меня вышагивающей взад-вперед и не подумал обо мне ничего плохого.

Но это был не сотрудник, а Ермилов.

Он разговаривал с кем-то по телефону.

– Да, заечка, все хорошо.

Вряд ли он такой хамелеон и так ласково называет жену, готовя ей удар в спину.

Я сразу же обратилась в слух, даже медленно и бесшумно двинулась за ним, чтобы ничего не пропустить.

– Она тупа как пробка, ни о чем не догадается.

Первая мысль мелькнула, что он так отзывается обо мне. Но потом я подумала, что Соколов не стал бы рассказывать о том, что в дело такого серьезного клиента сунула нос зеленая практикантка. Значит, он так свою жену «приголубил».

– Я все оформлял на свою племянницу. Она о ней даже не знает. Так что ей достанется дырка от бублика. На мое имущество она лапу не наложит.

Он открыл дверь на улицу, а потом вдруг остановился.

– Черт, папку с документами забыл, – резко разворачивается, и мы с ним сталкиваемся нос к носу.

Ермилов округлил глаза, а потом они превратились в узкие злые щелочки.

– Извините, – пробормотала я и ретировалась, скрывшись в хозяйственной комнате.

Не хватало еще, чтобы он нажаловался на меня Соколову.

Но судя по тому, что Соколов мне потом ничего не высказал, в этот раз обошлось.

Две недели пролетели довольно быстро. О Ермилове мы больше не заговаривали. Я на всякий случай переписала из искового контакты его жены, еще не совсем понимая, что мне с этим делать. Но помочь несчастной женщине хотелось.

Какой бы она ни была неидеальной, но хитрить, пряча от нее имущество, это полный зашквар.

С Владиславом Михайловичем отношения складывались более-менее ровно. Он больше не заставлял меня ползать по полу и не говорил странных вещей. Возможно, его поведение зависит от фазы луны, и сейчас был благоприятный период. В общем, сейчас он казался вполне вменяемым человеком.

Давал мне задания подготовить тот или иной документ, правил ошибки, объяснял.

Я даже стала проникаться к нему и думать, что не зря его считают лучшим адвокатом.

Единственное, что он делал странного – таскал меня постоянно на обед в ближайшее кафе, не пафосное, как тот ресторан, но и не такое простецкое, как студенческая «забегаловка».

Если у него не было времени, он заказывал доставку.

Иногда у меня возникали мысли, что он откармливает меня, чтоб потом сожрать.

Иначе с чего бы такая забота о моей персоне.

Пару раз брал меня с собой на заседания. Дело вел молодой адвокат из его фирмы, а мы сидели на в зале и слушали. Я – восхищаясь, а Соколов – недовольно морщась и делая какие-то пометки в блокноте.

А после он устраивал разбор полетов, объясняя, где и как его сотрудник повел себя не совсем правильно.

Я тоже внимала. Все это мне было очень интересно. И я уже подумывала о том, что неплохо бы и в самом деле закрепиться в его конторе. Возможно, пока учусь на какую-нибудь должность помощника младшего помощника адвоката на жалкую одну четвертую ставки. Конечно, мне будет трудно совмещать работу с учебой, но я уже три недели живу в таком ритме. Как-то справляюсь. Правда, мама недовольна, что я практически не помогаю ей по дому, но она всегда на меня ворчит.

Как бы ни боялись и уважали Соколова, а слухи обо мне все равно поползли. Случайно я услышала, что я оказывается дочка какого-то друга его отца, с которой Владислав Михайлович вынужден нянчиться. По крайней мере, это звучало вполне безобидно, и никого разубеждать я не собиралась. Пусть свыкаются с мыслью, что я могу здесь остаться.

Я так расслабилась, что решилась попросить кое-что для Милки. Нужно было заказать сведения из единого реестра недвижимости, чтобы узнать, каким имуществом владеет ее отец. Сделать это можно было только по доверенности от ее отца. Или… всегда есть обходные пути. Нужно только знать, через кого обращаться.

Когда я озвучила просьбу, Соколов задумался.

– Мне не сложно тебе помочь, но я должен понимать, зачем тебе это.

Врать я не стала.

– Для лучшей подруги. У нее не очень хорошая ситуация с отцом.

– И ты готова заплатить услугой за услугу?

– Вы же сами сказали, что вам не сложно мне помочь! – выдохнула я, поразившись его вопросу.

– Мне не сложно. Но дело в том, захочу ли я это сделать, – он постучал пальцами по столешнице. – Придется напрягать людей, звонить им… А я не люблю все этот дело. Особенно если ничего не получаю взамен.

– И что вы хотите?

Мне уже стало страшно. К долгу за пальто прибавлялась сумма с множеством нулей. Я-то знала, какой у него космический прайс.

– Сходи со мной на ужин к бабушке.

– Че-е-его? Опять луна в стрельце? Полнолуние?

– Наш контракт. Напомнить, что ты обязана сопровождать меня везде, где понадобится в этом качестве?

Я скрипнула зубами. За период его относительной адекватности я забыла про контракт. И вообще я надеялась, что он давно помирился со своей белобрысой.

– Из-за тебя моя невеста сбежала. Пропей таблетки для памяти. Так что предупреждай своих родных, что в эту пятницу ты приедешь домой поздно.

Все, Миланка точно теперь не расплатится.