Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 69

Я подхватил сына и поднял на руки. Артем вцепился в меня так, будто боялся, что я исчезну. Его маленькие ладошки обхватили мою шею, а лицо уткнулось мне в плечо. Я чувствовал, как он дрожит всем телом.

– Ты искал меня? Или ты тут случайно? – спросил он с недоверием.

– Ну конечно, искал, – я прижал его крепче. – Чуть сам не потерялся. Ты больше не сбегай, ладно? Мама очень переживает.

Он шумно вдохнул, будто пытаясь поверить мне, и сильнее прильнул к груди.

Не спуская Артема с рук, я подошел к полицейским. Два крепких мужика в форме переговаривались между собой, листая бумаги на пухлой черной папке.

– Давайте подпишу, что нужно, и мы пойдем, – сказал я, отрывая их от бумаг.

– А вы кто такой, гражданин? – старший, с широкими плечами и седыми висками посмотрел на меня без особого расположения.

– Я отец ребенка, – ответил я коротко.

– Документы давайте ваши, подтверждающие, что это ваш сын, – с непроницаемым видом продолжил он.

Я шумно выдохнул:

– У меня их нет. Артем на меня не записан.

Полицейский развел руками, его напарник скептически хмыкнул.

– На нет и суда нет. Официально вы ребенку никто. Значит, ждем мать.

Я почувствовал, как Артем напрягся на руках, и попробовал объяснить:

– Вы что, ребенка мучить предлагаете? Он со вчерашнего дня голодный, он столько пережил для своего возраста! Давайте я отвезу его матери, а она потом подпишет документы.

Старший покачал головой:

– Так не пойдет. Может, вы ребенка похитить хотите? А нам с мамашей потом разбираться.

Я сжал зубы, борясь с раздражением:

– Давайте проедем вместе, я покажу дорогу.

– А вдруг это не тот ребенок, – пожал плечами второй. – А мы зря прокатаемся?

Я шумно выдохнул, понимая, что придется торчать здесь, пока не приедет Варя. Внутри все кипело.

– Светлана Ивановна, говорите, это вы его здесь нашли? – вдруг переключил внимание старший на продавщицу, без конца вытирающую ладони о фартук.

Женщина торопливо кивнула, поправив косынку:

– Да. Я его нашла. Вот прямо тут стоял под ларьком. Сказал, что потерялся. Я сразу в полицию позвонила. А его накормила. Бутербродик с колбаской сделала, чаем напоила, кофточку свою дала. Холодно ведь.

– Подпишите вот здесь, – полицейский ткнул пальцем в бланк.

Я осторожно спустил Артема на землю, полез в кошелек и достал две красные купюры. Считал, что так будет правильно – поблагодарить женщину за заботу. Но едва я протянул деньги, Артем вцепился в мою руку и замотал головой.

– Артем, отпусти на секунду, – мягко попросил я.

– Нет! – он посмотрел на меня круглыми глазами. – Тетя Света хорошая, но она врет! Меня Михалыч спас от собак. Я у него ночевал, а потом он меня сюда привел. Лучше ему денег дай. Ему нужнее.

– Та-а-ак… – протянул я, нахмурившись. – Что за Михалыч?

– А вот он! – Артем ткнул пальцем куда-то за спину.

Я обернулся. За овощным ларьком в тени стоял самый натуральный бомж – сгорбленный старик в засаленной куртке и рваной ушанке. Он неотрывно смотрел на нас мутным взглядом. Когда заметил, что я его разглядываю, заметался и, прихрамывая, быстрым шагом пошел вглубь рядов.

– Постой-ка пока сам, – сказал я Артему и направился за ним.

Нагнать его оказалось легко – дед хромал так сильно, что едва передвигал ноги. Поняв, что бегство бессмысленно, он остановился и с обреченным видом ждал, когда я подойду к нему.

– Чего хотели? – спросил он хрипло и совсем не дружелюбно.

– Поблагодарить, – сказал я прямо. – Артем говорит, вы защитили его от собак и приютили. Спасибо вам. Возьмите в знак благодарности, – я протянул ему купюры.

Старик качнул головой:

– А мне оно ненадобно. Вон Светке отдайте, как хотели. Она баба молодая, найдет куда потратить. А у меня все есть. Не за благодарности помогал, а от души.

– Возьмите. Все равно пригодятся. А Светлану я тоже отблагодарю, не переживайте, – настоял я.

Он нехотя забрал деньги, сунул в карман и уже собрался уходить.

– Может, вам чем-то помочь? – остановил я его. – Документы оформить? В интернат определить?

– А что я там забыл, – фыркнул он. – Тут у меня свое жилье. Какое бы ни было, да свое. Как хочу, так и верчу. А там порядок, режим… не надо мне такого счастья.

Я достал визитку и протянул:

– Все-таки возьмите. Мало ли что. Через Светлану сможете позвонить.

Он цокнул языком, но визитку взял, сунул в карман и буркнул:

– Ладно. Может, и пригодится. Артемку берегите. Хороший малый.

Я смотрел ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе, а потом вернулся к Артему. Тот ждал, переминаясь с ноги на ногу, и, как только я подошел, сразу вцепился в мою руку.

Продавщицу я тоже отблагодарил, а со стражами порядка договорились, что в документах останется ее версия – так всем проще: полицейским не надо искать Михалыча, а Михалычу не придется светиться там, где он не хочет.

Варя приехала через час.

Я заметил ее издалека. Она шла быстро, почти бежала, раз за разом поправляя выбившиеся из прически пряди. Полы ее распахнутого пальто развевались на ветру. В руке был пакет из сетевого магазина.

Когда она увидела меня рядом с Артемом, ее лицо на миг исказилось: брови сошлись на переносице, а взгляд стал напряженным. Я почувствовал, как Артем крепче сжал мою руку. Его пальцы были холодными и слегка подрагивали.

– Боишься, что поругает? – тихо спросил я, склонившись к нему.

Артем кивнул, не отрывая взгляда от матери.

– Настоящие мужчины всегда отвечают за свои поступки, – добавил я так, чтобы слышал только он.

Он вздохнул, будто собираясь с духом.

В следующий момент Варя уже была рядом. Она подбежала и, не обращая внимания на окружающих, сгребла Артема в охапку. Прижала его к себе так крепко, словно боялась, что он снова сбежит.

– Нашелся, мой хороший, – ее голос дрожал, срывался на шепот. – Ну что ж ты так? Ну зачем ушел? Я чуть с ума не сошла…

Артем уткнулся носом ей в плечо.

– И ты не будешь меня ругать? – осторожным шепотом спросил он.

Варя всхлипнула, шмыгнула носом, и по ее щекам потекли слезы. Она не пыталась их вытереть, только еще крепче прижимала сына к груди.

– Нет, – выдохнула она и закачала головой. – Нет, не буду. Только больше так не делай. Никогда.

Я отвернулся, стараясь скрыть, как кольнуло внутри. Эта сцена была одновременно светлой и горькой. Я понимал: Артем нуждается в ней, как в воздухе, но все же надеялся, что и во мне он тоже будет видеть опору.

Лейтенант, всё это время деликатно стоявший в стороне, наконец прокашлялся, привлекая внимание:

– Я так понимаю, это ваш ребенок? Документики можно?

Варя кивнула, торопливо вытирая щеки тыльной стороной ладони.

– Да, да, конечно… сейчас…

Она распрямилась и начала копаться в сумочке, руки у нее дрожали, вещи падали на землю, но она не обращала на это внимания. Наконец достала свой паспорт и свидетельство о рождении Артема.

Сержант, молчаливый и серьезный, взял документы и внимательно просмотрел их. На лице его не дрогнул ни один мускул. Несколько долгих секунд, показавшихся мне вечностью, он водил пальцем по строкам, проверяя данные. Наконец кивнул и практически тут же вернул бумаги Варе.

– Все в порядке, – сухо произнёс он. – Забирайте сына и постарайтесь больше не допускать таких ситуаций.

– Хорошо, хорошо, – торопливо сказала Варя, снимая с Артема кофту и возвращая ее владелице. Потом она достала из пакета куртку Артема и заботливо надела ее на сына. Застегнула молнию, улыбнулась, поправляя воротник.

Потом она обернулась ко мне. Теплота из ее взгляда исчезла. В нем сквозил холод и настороженность.

– Как ты здесь оказался раньше меня? – спросила она, голос прозвучал напряженно.

– Я искал Артема почти всю ночь, – ответил я спокойно. – Потому решил не ехать домой, а с рассветом продолжить поиски.

Она замолчала, будто переваривала мои слова. На секунду ее губы дрогнули, и я понял: возразить ей нечего.

– Спасибо, что так переживаешь за него, – произнесла она уже мягче.

– Варь, это мой сын, – тихо сказал я. – Разве может быть по-другому?

Она отвела глаза. Казалось, ей все равно куда смотреть, лишь бы не на меня.

– Где твоя машина? Я провожу вас.

– Я на такси ехала, – призналась она. – Не смогла сесть за руль. Руки дрожали. Сейчас вызову машину, не беспокойся.

– Я отвезу вас, – возразил я твердо.

На этот раз она спорить не стала, хотя я был уверен, что прозвучит привычное «не нужно» или «мы сами справимся». Вместо этого она кивнула, беря за руку Артема.

Мы пошли к парковке. Я шел чуть впереди, но часто оборачивался. Варя то и дело наклонялась к Артему и говорила что-то тихое, утешающее.

У машины я распахнул дверь. Варя усадила Артема на заднее сиденье и сама села рядом, тесно прижавшись к Артему. Дорога прошла в напряженном молчании, даже Артем затих, положив голову на плечо Вари.

Когда мы подъехали к ее дому и я заглушил двигатель, Варя первой вышла из машины. Артем послушно выбрался следом и встал рядом с ней. Я собрался попрощаться:

– Варя, Артем, я поеду.

Но Артем вдруг вскинул голову:

– Нет! Папа, пойдем с нами!

Варя напряглась.

– Артем, у папы дела. Он приедет в другой раз, – попыталась она мягко сгладить ситуацию.

– Нет, хочу сейчас! – взвизгнул он, его нижняя губа затряслась. – Пусть пойдет с нами!

И в тот миг, пока мы оба пытались понять, как уговорить его, он вдруг побледнел, глаза закатились, и он стал обмякать.

– Варя, лови! – только и успел крикнуть я.

Глава 70

Хорошо, что у Вари с реакцией было все в порядке. Она успела поймать Артема, прямо у самой земли.

Я подскочил и поднял сына на руки.

Момент был не самый подходящий для анализа, но мне показалось, что в глазах Вари промелькнуло что-то похожее на благодарность.

– Пойдем, – кивнула она и быстро подошла к калитке. Раскрыв сумочку, стала искать ключ, но руки у нее дрожали, она бестолково перерывала вещи, и нервничала еще сильнее, что ей не удается найти его.

Перехватив Артема повыше, я нажал на кнопку звонка.

Спустя несколько секунд щеколда замка щелкнула, и Варя отворила дверь, пропуская меня вперед.

На крыльце в одном халате, босиком, стояла старуха, вроде нянька Артема.

– Нашелся, как хорошо, что нашелся! Я всю ночь молилась за него. Бабушке ничего не сказала. Она плохая такая, еще сердце не выдержит. Крепилась, чтоб не заплакать при ней, – причитала она.

Отворив нам дверей, она прошмыгнула следом.

– А что это с Артемушкой, спит?

Я видел, что ее кудахтанье раздражает Варю, и ответил за нее полушепотом:

– Да, спит. Поэтому говорите чуть тише.

– Молчу, молчу, – она постучала себя по губам. – Лучше пойду на кухню, вскипячу чаю, а вы расскажете все потом, как детеныша уложите.

Варя указала рукой на лестницу, я поднялся на второй этаж и остановился, не зная в какую сторону идти.

– Третья слева, – подсказала Варя, и опередив меня, повернула ручку и толкнула дверь.

Комната Артема была обставлена с любовью. Здесь хватало и книг и игрушек. На полу у стены стоял подаренный мной набор, так и не распечатанный. Все же не угадал с подарком.

Сейчас это было вообще не важно, но все равно стало чуточку обидно.

Я положил Артема на кровать.

Варя тут же подскочила к нему. Стянула с него ботиночки и куртку.

– Он горит, – с ужасом сказала она и тихо добавила. – Ты уйдешь?

Я чувствовал, что сейчас необходим ей. И в то же время знал, что она не станет просить меня остаться.

– Не уйду.

Не ушел бы, даже если бы она меня прогоняла. Здесь, в этой комнате, находится самое дорогое для меня.

Она кивнула.

А потом подскочила:

– Нужно вызвать скорую.

– У меня есть контакты хорошего семейного врача. Я позвоню.

– Тогда я сбегаю за водой, сделаю ему компресс.

Она вернулась, придвинула табуретку к кровати, устроила на ней чашку с водой.

– Врач приедет через двадцать минут, – отчитался я. – Не переживай, врач, правда, хороший.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она.

Смочив и отжав тряпицу, она положила ее на лоб Артему, потом полезла в карман за электронным градусником и вставила его под мышку сыну.

Артем тоненько застонал, и у меня, взрослого мужика, в груди все сжалось.

Я стоял в стороне и наблюдал, как Варя смачивает полотенце в миске и протирает пышущее жаром тельце сына, приговаривая:

– Все будет хорошо, мамочка с тобой. Все будет хорошо.

Артем дышал тяжело. Я следил за тем, как вздымается и опускается его грудная клетка. И мне было страшно. Страшно, что я могу его потерять, что у него может быть что-то серьезное. Вроде пневмонии. Все же он провел весь вчерашний день на холоде, в одной майке.

Цифры на термометре не радовали.

Я то и дело поглядывал на часы. Время тянулось мучительно долго. И лишь тогда выдохнул, когда врач позвонил в дверь.

Я вышел сам встречать его, оставив Варю с Артемом.

Варя вскочила на ноги, как только мы вошли с врачом в комнату. Сбивчиво она объяснила, что произошло, и отошла от кровати, уступая место доктору.

К нашей радости, врач не услышал в легких хрипов, свойственных для пневмонии, но сказал, что нужно наблюдать, чтоб она не развилась. Выписав целый список лекарств и дав наставления, он пообещал приехать завтра и удалился. Через пару часов из лаборатории должна была приехать медсестра, чтобы взять анализы у Артема.

Во время осмотра Артем пришел в себя, но у нас с Варей сложилось впечатление, что он не совсем понимает, где находится и как здесь оказался. Однако он держался молодцом и даже пытался улыбаться.

– Съезжу за лекарствами, – взяв список со стола, направился прочь из комнаты, но Артем, заметив это, захныкал.

– Не уходи!

Я подошел к кровати и потрепал его по голове. Артем тут же судорожно вцепился в мою руку.

– Я вернусь. Слышишь? Я обещаю, я скоро вернусь. Я принесу тебе лекарства, и тебе станет легче.

Артем недовольно всхлипнул, но, словно поверив, отпустил меня. Варя подхватила ладошку сына и прижала к своей щеке, продолжая обтирать его прохладной водой.

На секунду задержался в дверях, наблюдая за склонившейся над Артемом Варей. В ее движениях читалась такая забота, такая нежность, что у меня защемило сердце. Я понял, что нас с Варей связывает нечто большее, чем прошлое, приятное и не очень, большее, чем интерес и влечение. Нас связывает Артем. Наш сын. Ниточка, которая всегда будет существовать между нами, вне зависимости от нашего желания или нежелания быть вместе.

Когда я вернулся, Варя все еще сидела над Артемом. И мне показалось, что она даже позу не сменила. Наверное, обтирания все же помогли, Артем дышал куда спокойнее.

– Я все купил, – я положил пакет на стол, стараясь не шуршать, чтобы не нарушать покой.

– Надо дать ему жаропонижающее, – шепотом сказала Варя и собралась подняться.

– Сиди, я все приготовлю.

– А ты сумеешь? – с недоверием спросила она.

– Думаю, как-то справлюсь.

Неужели она меня считает недотепой, не способным налить сироп в мерный стаканчик.

Искоса она следила за мной, наблюдая, как я отмеряю нужную дозировку.

– Я сказал бабушке и Гришаеву, что все в порядке. Они очень переживали.

Я протянул Варе стаканчик и наши пальцы соприкоснулись. Она не отдернула руку, но щеки ее порозовели. Ей очень шло смущение. Она отвела взгляд и стала тормошить Артема, чтобы дать ему лекарство.

– Знаешь, – вдруг признался я. – Я никогда еще так не боялся. Я привык держать все под контролем. В работе, в делах, да и вообще по жизни. Даже самые трудные ситуации всегда казались мне решаемыми. Но вчера… вчера я впервые понял, что ничего не могу. Что все зависит не от меня, а от случая. И что могу потерять самое важное.

Варя вертела в руках пустой стаканчик, будто не знала, куда его деть, и старалась не смотреть в мою сторону.

Я протянул руку и забрал его из ее подрагивающих пальцев.

Она подняла на меня растерянный, немного расфокусированный взгляд и еле слышно сказала:

– Ты сегодня останешься?

Глава 71

Я ничего не ответил. Только кивнул. Для меня ее вопрос значил многое.

Ради ребенка Варя решила отказаться от конфронтации. А может, она, и правда, нуждалась в поддержке. Она сильная. Но у каждого человека – свой запас прочности. Я сам едва не поседел, когда узнал, что Артем пропал, и хорошо представлял, через что прошла она за долгие часы неведения.

И теперь, когда, казалось бы, все позади – болезнь Артема.

Хотела она признавать или нет, она нуждалась в моем присутствии.

Ей звонила подруга, поддерживала ее, но все равно это было не то.

Старенькую няньку саму было впору успокаивать, она разрыдалась, как только увидела врача. Так что от ее присутствия было больше вреда, чем пользы.

– Тебе точно никуда не нужно? Вдруг тебе просто неудобно отказать.

– Никуда не нужно.

Свой важный контракт я просрал вчера. Точнее, не так. Вчера я сделал осознанный выбор, который считаю правильным.

Я сел на кресло-мешок, всем видом показывая, что никуда уходить не собираюсь.

Артем периодически открывал глаза, выплывая из полузабытья, искал меня мутным взглядом, и, найдя, успокаивался и засыпал снова.

– Скажи честно, – вдруг сказала Варя, – ты винишь меня в том, что произошло?

– Нет, – ответил не задумываясь. – Никто не застрахован от идиотов. Кто знал, что твоя сестра так себя поведет.

На ее лице я прочитал облегчение. Она явно боялась, что я стану упрекать ее в том, что не уберегла сына.

– Я так боюсь, что ее слова отложатся у него в памяти. И он на каждое мое действие будет задаваться вопросом – вдруг мама поступает так, потому что не любит меня.

Она обхватила себя руками, будто ей стало зябко. Я подавил порыв подойти к ней и прижать ее к себе. Согреть, убедить в том, что ее страхи напрасны, даже не будучи в этом уверенным до конца. Я чувствовал, что ее слова справедливы. Сейчас Артем подсознательно будет искать доказательства, что он нужен и Варе, и мне.

Вскоре приехала медсестра с чемоданчиком. Пришлось будить Артема и уговаривать на то, чтобы у него взяли кровь из вены.

– Раньше он никогда не боялся. Его всегда хвалили в процедурном кабинете, – шепнула мне Варя.

– Так бывает, – пожал плечами я, понимая, что Артему сейчас как никогда важно наше внимание. Отсюда и капризы. Плюс у него высокая температура. Так что ничего удивительного.

– Да ты прям спец, – беззлобно фыркнула она.

После ухода медсестры Артем немного повеселел и даже хвастался пластырем с миньонами.

Есть он так и не захотел. Но Варя и не заставляла его, лишь смотрела за тем, чтобы он часто пил воду.

И тут я подумал, что Варя сама ничего не ела с самого утра. А зная ее характер, я подозревал, что и вчера ей было не до еды.

А я тоже хорош. Только сейчас задумался об этом.

Я спустился на кухню, нянечку я там не нашел. По дому рыскать в ее поисках не стал. Решил, что с бутербродами вполне себе справлюсь сам. Дело не хитрое при наличии продуктов в доме. Заглянув в холодильник, я убедился, что за наполнением холодильника здесь следили основательно.

Я подрумянил хлеб на сковородке, чтобы было вкуснее, выложил на него филигранно нарезанную ветчину, тоненькие ломтик огурца, сверху – кружок помидора и пластинку сыра. Отправил все в микроволновку, в итоге получилось довольно аппетитно.

Параллельно запустил кофемашину, понадеявшись на то, что капучино Варю устроит.

Варя очень удивилась, увидев в моих руках тарелку с бутербродами и кофе.

– Это няня Рита передала?

– Это я немного похозяйничал на кухне.

– Проголодался? – спросила она с пониманием. – Прости, я не подумала, что ты хочешь есть. Я вообще сейчас плохо соображаю.

– Это тебе.

– Мне? Я не хочу. Не могу даже смотреть в сторону еды.

– Варь, Артему нужна сильная мама. Если ты упадешь в голодный обморок, кому от этого будет легче?

Аргумент подействовал. Варя осторожно откусила бутерброд.

– Вкусно. Спасибо.

– А ты сомневалась?

Она оставила мою реплику без ответа, а потом спохватилась:

– Сам-то ел?

– Перехватил кое-что на кухне, – не моргнув соврал я.

Наверное, Варя поверила бы мне, если бы не так не вовремя заурчавший живот.

– Как нехорошо обманывать, – улыбнулась она, протягивая мне другой бутерброд. – Ешь, а то еще упадешь в голодный обморок, – вернула мне мои же слова. – Что мне потом с тобой делать?

Я откусил хороший кусок.

– Действительно вкусно, – прокомментировал, прожевав. – Кто бы мог подумать?

Она отхлебнула кофе и дала мне кружку.

Я отпил с той стороны, где только что были ее губы, и вернул кружку Варе. Она коснулась кружки губами и посмотрела на меня поверх чашки. Было в этом что-то интимное. Такое, как бывает у очень близких людей.

От ее взгляда меня пробрало до дрожи.

– Знаешь, когда я температурил, бабушка всегда поила меня ягодным морсом, – сказал, чтобы прогнать наваждение. – В холодильнике я не нашел ничего, похожего на замороженные ягоды. Давай я закажу доставку, – полез в карман за телефоном и уставился в экран, чтобы не смотреть на нее. – Облепиха, брусника… пойдет? – пробормотал я.

– Да, – как-то растерянно ответила она. – Можешь еще клюкву взять. Или малину.

Я стал закидывать в корзину выбранные позиции, не отрывая взгляда от экрана.

– Ты сказал, что бабушка делала для тебя морс. А что делала твоя мама? – осторожно поинтересовалась Варя.

Мама.

– А у мамы были дела поважнее.

Мама развелась с отцом, когда мне был три с половиной года. «Прицеп» мешал устраивать личную жизнь, потому мама предпочла «забыть» его у свекрови. Не сказать, что бабушка была рада такому подарку. Да я и не был подарочным ребенком. Я помнил, как это жить с папой и мамой, и не понимал, почему в один день отец собрал чемоданы и уехал, а мама спустя пару недель отвезла меня к Венере Ивановне погостить. Насовсем.

Это потом притерлись с бабушкой, а поначалу портили друг другу нервы.

Отец проявлял обо мне заботу, исключительно в плане финансового обеспечения. У бабушки он бывал редко, так что мы практически не пересекались. Общаться более-менее приемлемо мы начали только тогда, когда я закончил магистратуру. Да и то весьма прохладно.

Мама поздравляла с праздниками по телефону. Иногда приезжала к нам с подарками. Что говорить о наших отношениях, если она до сих пор не знает о том, что я вернулся из Германии.

Такой судьбы своему сыну я не хочу. У него должны быть отец и мать, он должен знать, что его любят, что если вдруг он заболеет, его не бросят на няньку. Папа и мама будут рядом.