Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11

Сначала я негодую от несправедливости. Он даже слушать меня не стал. Потом я негодую от того, как лихо он заставил меня тащиться с ним в магазин. Какой-то офисный БДСМ, сплошное унижение и подчинение.

На парковке Соколов снова стал указывать, что мне делать.

Я потянулась к ручке задней двери его монструозного, устрашающего вида джипа, но он тут же раскомандовался:

– Вперед садись. Не хочу чувствовать себя таксистом.

А кем себя чувствовала я его, конечно же, не касалось.

По мне это было неправильно, неудобно и даже неэтично – ехать с руководителем практики в магазин, чтобы он купил блузку. Фигня какая-то. Еще и в стиле «Красотки».

Вот! Именно женщиной с пониженной социальной ответственностью я себя и чувствовала.

– Я вам верну стоимость блузки, как только у меня появятся деньги.

– Хорошо, – безразлично бросил он.

– И это несмотря на то, что именно вы заставляете меня делать покупку, которая не вписывается в мой бюджет. Я могла бы вообще не соглашаться на вашу поездку. Да! Точно! Остановите машину!

– Ромашкина, ты накосячила. В твоих же интересах сидеть тихо и помалкивать. А то я ведь могу посчитать стоимость нанесенного тобой ущерба и все с тебя вычесть. А если учесть урон, нанесенный безупречной деловой репутации моей компании, то ты до пенсии со мной не расплатишься.

– Но…

– Молчи! Помнишь же, кто я? Засужу!

– Фу таким быть, судиться с несчастной второкурсницей, которая, между прочим, ни в чем не виновата.

– Суд разберется.

И по его виду совершенно не понятно, что он шутит. Хотя бы уголки губ дрогнули. Так нет же. Лицо как маска. А может, он и не шутит, а просто слегка со странностями. Или не слегка, если вспомнить все события сегодняшнего дня.

Парковка перед торговым центром забита. Приходится сделать несколько кругов, прежде чем Соколову удалось приткнуть свой танк.

– Я быстренько, не скучайте, – я потянулась к ручке. – Можете дать тысячу, постараюсь уложиться.

В недорогом магазине на распродаже и дешевле тысячи можно найти приличную блузку.

– Я не буду скучать. Я пойду с тобой.

Этого еще не хватало. Обычно мужчины, если судить по тому что говорят умудренные житейским опытом женщины, по магазинам ходить не любят. С чего это он решил идти против статистики?

В подтверждение своих слов он выходит из машины.

Мы идем рядом. Зря я стараюсь ускорить шаг или замедлиться типа я не с ним. Он постраивается под мой темп.

Не хватало еще попасться на глаза кому-нибудь из знакомых.

Надеюсь, что мои однокурсники в такое время на парах.

Достаточно того, что Звягинцева видела, как мы выходим из офиса.

Жди сплетен.

Соколов сразу же потащил меня в пафосный бутик. Обычно я обхожу такие десятой дорогой.

– Вы с ума сошли! – зашипела я. – Вы знаете какие там цены?!

– Понятия не имею.

– Вы меня хотите вогнать в долговую кабалу, чтобы я до пенсии в вашей фирме блузку отрабатывала?

– Любишь ты все преувеличивать.

Первой консультант увидела меня. На ее лице тут же появилось брезгливое выражение: «Знаем мы таких, все перелапают, перероют и ничего не купят».

Но как только рядом со мной возник Соколов, ее губы озаряет улыбка, и глаза загораются.

Не знаю, как они так с ходу определяют состоятельных мужиков. Но глаз у девушек, работающих в таких бутиках, определенно наметан.

– Что-нибудь подсказать?

– Сами посмотрим, – не слишком дружелюбно ответила я и тут же направилась к стойкам с блузками.

От цен у меня тут же задергался глаз.

Казалось бы простенькая блузка, но с перламутровыми пуговицами стоит как треть дипломной работы! В пересчете на количество бессонных ночей… очень много.

Соседняя ничем не примечательная блузка стоит как две трети дипломной работы! И это со скидкой!

– Что ты там бормочешь все время? – недовольный голос Соколова сзади.

Оказывается, я все это говорила вслух!

Но я же не могла подумать, что меня будут вероломно подслушивать.

– Мы уходим отсюда! – выношу вердикт.

– Тебе не понравились фасоны? Вроде вот эта подходящая, – он снял с рейлинга блузку и покрутил передо мной.

– Вы цену видели? – прошипела я.

– Я куплю ее тебе. В качестве благотворительности.

Ох ты, благодетель нашелся.

– Решай сама, но если хочешь, чтобы наш договор остался в силе, отсюда уйдешь в новой блузке.

– Ладно, берем, – схватила блузку, даже толком не рассмотрев ее. Навскидку мой размер. Если будет чуть широковата – не важно.

– Нормальные люди обычно примеряют вещи перед покупкой, – заметил он.

Кто бы говорил о нормальности!

– Примерочная там.

Я повернула в указанном направлении. За спиной слышались его шаги.

– Вы что возле шторки дежурить собираетесь? – не выдержала я.

– Я обычно не покупаю вещи наобум, так что да.

Я задернула за собой шторку, потом выглянула. Соколов действительно стоял рядом.

– И не вздумайте подсматривать!

– Знаю я вас, извращенцев, – добавила чуть тише.

Ну а что? Может, он только ради этого все и затевал.

Перед тем как раздеться, хорошенько убедилась, тщательно ли задернуты занавески, нет ли щелей.

Быстро сняла мужскую рубашку и надела блузку. Покрутилась перед зеркалом. Да у Соколова глаз-алмаз: блузка села как влитая.

А красиво. Сзади на спинке кружевная вставка. Вроде бы блузка строгая, но эта вставка придает образу немного кокетливости.

Я распахнула шторку.

– Мне нравится, берем, – улыбнулся Соколов.

Я потянулась, чтобы задернуть плотную ткань.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Что например?

– Например: «Мне тоже нравится, спасибо».

Ему еще и благодарность нужна.

Я поклонилась, как в русских народных сказках, сделав широкий жест рукой.

– Благодарю от души. Вовек не забуду вашей доброты.

– Знаешь, меня еще никто так не благодарил. Пожалуй, одной блузкой мы не обойдемся. Купим пальто! За него, наверное, ты станешь челом бить?

– Вам так и хочется, чтобы у вас кто-нибудь в ногах валялся? Что за навязчивые фантазии?

– Я образно.

– Вам не кажется что пальто уже перебор?

Но нет, ему не казалось, потому что после покупки блузки он меня повел в магазин верхней одежды.

И все же заставил меня примерять вереницу разномастных пальто.

– Зачем вам это? Не понимаю.

– Твой ретро-стиль вгоняет меня в депрессию, верни пальто своей бабуле. Носи нормальное.

Я помрачнела. Я и правда, носила бабушкино пальто. Заболев, она перестала выходить на улицу, и мама решила, что хорошая вещь не должна пропадать и мне к зиме покупать верхнюю одежду не придется. Вот такая экономия.

– Что такое? – от него не укрылось выражение моего лица.

– Вы сами понимаете, в какое положение меня ставите? Я студентка и много не зарабатываю. Если вы надеетесь, что я расплачусь как-то иначе, не надейтесь. Буду считать, что принимаю эти вещи только для того, чтобы спасти вас от депрессии. Как только моя практика закончится, я вам их верну, чтобы вы могли облагодетельствовать кого-нибудь другого.

Глава 12

Когда вынужденный шоппинг завершился, возвращаться на работу не было смысла.

У нормальных людей, в число которых входили практикантки Соколова, рабочий день заканчивался в 18:00.

Как я уже поняла, сам он к нормальным людям не относился и потому поехал на работу. У него была назначена встреча с клиентом и он боялся опоздать на нее.

По крайней мере, он так сказал.

Может, просто испугался, что я попрошу его подвезти до дома.

Если так, то зря.

Я никогда не злоупотребляю чужой добротой.

Даже если приходится ехать домой с огромным баулом со старым пальто.

Хорошо, что Соколов довез меня до автобусной остановки.

Нужную маршрутку мне пришлось ждать около часа.

Все шли переполненные, некоторые даже не останавливались.

А в те, что останавливались, люди еле-еле втискивались. Мне с баулом ловить было нечего.

Ожидаемо, что домой я вернулась в девятом часу.

Как только хлопнула дверь, мама недовольно крикнула с кухни.

– Чего так поздно? Опять у своей подружки ошивалась? Ей-то что, ей все на блюдечке с золотой каемочкой подается.

– Нет, мам! Я была на практике.

Судя по звуку бегущей воды, она на кухне моет посуду.

Я повесила серое кашемировое пальто с шикарным меховым воротником в шкаф. Туда же втиснула старенькое пальтишко. Разница между ними небо и земля.

– Что за практика? Ты ничего не говорила! – мама перекрикивает телевизор.

Сразу же пошла к ней, чтобы не перекрикиваться как в лесу.

– Все слишком неожиданно случилось. Нас не предупреждали. В организацию срочно потребовались практикантки.

– И ты конечно же сразу же побежала, как будто дел других нет! – она так яростно терла губкой тарелку, что и гадать не нужно было, что она не в духе.

– Мам, это не просто какая-то фирмочка «Рога и копыта», а очень престижная адвокатская контора, – я полезла в холодильник за чем-нибудь съедобным. Все-таки я не ела с самого утра.

Схватив яблоко, отгрызла от него кусок.

– Руки мыть надо! Да и яблоко не мешало бы! – прикрикнула на меня мать. – Престижная, говоришь? Могут ведь, если понравишься, на работу туда взять, да? – добавила с надеждой.

– Да, мамочка, все правильно, – я подошла к ней и чмокнула ее в щеку.

– А что это на тебе надето? У тебя не было такой блузки! Купила, что ли?

Вопрос поставил меня в тупик.

Не могу же я ей сказать, что блузку купил начальник. Мама строгих нравов и не так поймет.

– Молчишь? Как дала бы по лбу сейчас! Знаешь же, что денег нет. У тебя и старые блузки еще прилично выглядят!

– Мам, я на распродаже взяла. Дешево совсем было.

– Потому и задержалась, что по магазинам шлялась. А я тут одна верчусь как белка в колесе. Прислуга, а не мать. Садись, поешь нормально, суп на плите в кастрюле, еще теплый должен быть.

Я налила в тарелку суп. Пустой, без мяса. Накрошила туда хлеб.

– Лучше бы ты колбасы купила, чем блузку, – покачала головой мать. – И ешь аккуратно, не заляпайся. А то новую побежишь покупать.

– Ма-а-м…

– Не мамкай, лучше проверь, как Петя и Витя уроки сделали. Сил уже нет с вами со всеми.

– А папа почему не проверил?

– Папа отдыхает. Сейчас его любимый сериал идет. Он не любит, когда его отвлекают по пустякам.

Эти «пустяки» обычно выливаются в оры до полуночи. Конечно, папа решил устраниться от этого.

– А Олеся почему не проверила?

– Потому что Олеся уже легла спать. Устала на работе. Все устают, одна мать за всех пашет.

– Мам, может, я посуду домою, а ты…

– Иди.

Мама сделала страшные глаза. Дохлебав суп, отнесла маме тарелку и еще раз поцеловала ее в щеку.

– Хорошо, сейчас проверю домашку.

Мама не злая, просто очень сильно устает. У погодок характер ужасный, вечно ссорятся и мутузят друг друга. Мелкому тоже постоянно требуется внимание. Два года – такой возраст, когда за ребенком нужен глаз да глаз.

Олеся маме не особо помогает. Всегда приходит с работы уставшая и в дурном настроении.

Зарабатывает не так уж и много.

Прожиточный минимум.

Я ей намекала, что можно было бы подыскать что-то более высокооплачиваемое, но она не хочет. Консультантом в магазине работать у нее ноги больные. Администратором – нужно много общаться с людьми, а Олеся людей не любит. Ей больше нравится возиться с бумажками. Еще было бы отлично, если бы ни за что отвечать не приходилось бы. Но такую работу еще не придумали.

Несколько лет назад она бросила университет. Встречалась с парнем, а он накануне свадьбы сказал ей, что встретил настоящую любовь. Олеся очень переживала, ей даже ставили депрессию. Это не легкий сплин, как думают некоторые, а тяжелая болезнь. На нее страшно смотреть было. Не вставала с кровати, отказывалась от еды. Долго сидела на таблетках.

Когда начала потихоньку возвращаться к привычной жизни, наотрез отказалась учиться в университете, чтобы не встречаться со своим бывшим женихом.

Мама и папа уговаривали ее перевестись в другой вуз, но она и слышать ничего не хотела.

О том, что деньги за три года обучения никто не вернет, родители ей намекать боялись. Вдруг опять впадет в депрессию.

Да и сейчас стараются не заводить речь о бабушкином деревенском домике, который пришлось продать, чтобы оплатить ей учебу. Больше всех, наверное, было обидно бабушке. Она продала дом, который был дорог ей как память, попрощалась со своими подружками, отдала все, что имела, чтобы внучка получила образование, а получилось так некрасиво.

А тогда, два года назад, любое упоминание об учебе вызывало у нее слезы.

Когда родители поздравляли меня с поступлением, и обмолвились, что так здорово, что у меня получилось поступить в такой хороший вуз на бюджет, Олеся восприняла это как камень в свой огород.

– На бюджет? Ну конечно, она же у нас умная, а я тупая! Что вы прямо не говорите? – разрыдалась она и убежала в комнату.

И вместо того, чтобы пить чай с тортом, который купили по случаю, родители весь вечер утешали ее.

Стараясь не шуметь, я вошла в спальню.

Свет горел. Бабушка посапывала, прикрывшись от света рукой. Олеся не спала, читала какой-то любовный роман в пошлой обложке. Полуголый длинноволосый мужик обнимал девушку в пышном платье.

– Мама сказала, что ты спишь.

– Проснулась. И что такого? Не имею права книгу почитать?

– Имеешь, – я решила не раздувать конфликт, еще бабушку разбудим.

Достала из шкафа футболку и шорты и стала раздеваться.

– Погоди, погоди, у тебя обновка?

– На распродаже купила.

– Интересно за сколько.

– Очень недорого.

Олеся подскочила с постели, и потянула за что-то за моей спиной.

Ценник. Я так и не сняла ценник.

– Охренеть как недорого. Ты матери это наплела? Интересно, что скажет мама, когда увидит реальную цену? – бирка с ценой в мгновение ока оказалась в ее кулаке.

Глава 13

Я посмотрела на Олесю. Чего добивается?

– Я же сказала, что купила в стоковом магазине. Повезло урвать. Просто наклейка с новой ценой отклеилась.

Она сложила руки на груди.

– Я тебя знаю с рождения. И когда ты врешь, тоже знаю. В сток попадает неликвид, старые коллекции. А эта блузка, если верить бирке, из новой коллекции.

– Да ты сыщик, как я посмотрю. Даже если я и купила за эту цену, что с того? Мои же деньги. Сама заработала, сама потратила.

Лучше соврать, чем рассказать о Соколове. Тогда скабрезных шуточек не избежать.

– Да ничего. Просто ты строишь из себя правильную девочку, а по факту крысишь деньги от семьи и обманываешь мать. А мать думает, какая ты умница разнесчастная. Глаза бы ей раскрыть.

– Ну так раскрой. А заодно на то, куда ты тратишь свою зарплату?

Глаза Олеси забегали.

– Я отдаю треть! Этого мало? – вскрикнула она.

– Тише, бабушку разбудишь. Но никто же не знает, сколько ты получаешь на самом деле.

– Думаешь, я всех обманываю?

Я пожала плечами и, нацепив футболку, вышла из комнаты.

Теперь можно только представить, как все отреагируют, когда увидят новое пальто.

На кухне я взяла большой мешок для мусора. Мама уже домыла посуду и теперь присоединилась к отцу. Мне не пришлось придумывать, зачем мне понадобился мешок.

Воровато оглянувшись, спрятала пальто в мусорный мешок и поставила возле двери. Завтра встану пораньше и отвезу пальто Соколову. Пусть делает с ним, что хочет, но мне лишние проблемы не нужны. Туда же кладу фирменный пакет из магазина, в котором лежит рубашка Соколова.

Справившись со скрытием улик, иду к погодкам.

Петя и Витя учатся в четвертом классе. Теперь решение отдать их в один год в школу кажется мне разумным. Так хотя бы задача проверить уроки становится чуть проще.

По идее братья должны были бы помогать друг другу с учебой, но по факту только мешают, спорят до хрипа и чуть ли не дерутся.

Вот и сейчас пацаны надулись, сидят по разным углам.

– Что у вас тут случилось?

– Ничего! – буркают в один голос.

Но, к счастью, с уроками сегодня мы разобрались намного быстрее, чем обычно, заодно удалось помирить их. С чувством выполненного долга, я отправилась застирывать блузку от кофе.

Она больше напоминает тряпку, так на ней нет ни единого чистого участка.

Несмотря на то, что я долго терла ткань хозяйственным мылом, результат меня не радовал.

Плюнув, оставила ее в тазике, пусть замачивается. Что с ней делать дальше, решу завтра.

Утро не задалось.

Пришлось биться с папой за пакет, который он решил прихватить на мусорку по пути на работу, убеждая, что мне это сделать проще.

После убеждать старенькую вахтершу на проходной университета, чтобы разрешила оставить пакет с пальто у себя. Она долго проверяла пальто на предмет наличия бомб, а потом все же смягчилась, и мне не пришлось таскаться с огромным пакетом.

Из-за приключений с пакетом в аудиторию я пришла под звонок, плюхнулась на парту рядом с Иркой. Подруга тут же начала расспрашивать, получилось ли с практикой, и наябедничала на Шаповалову, которая всем уши прожужжала, как Соколов на нее смотрел.

– В общем, у них намечается любовь, большая и чистая.

Я кивнула. Пусть так. Лишь бы от меня все отстали.

Но на перемене Даша все же не упустила возможности меня уесть.

– Говорят, вчера ты рано ушла. Неужели выгнали? – захлопала наращенными ресницами. – Так надо быть аккуратнее с документами.

– Знаешь, что такое бумеранг? Так вот он к тебе уже летит.

– Больная, – фыркнула Даша и, подхватив своих подружек, поцокала в кафе.

Любопытной Ирке все же пришлось рассказать о причине нашей маленькой перепалки. А потом потянулись лекции, во время которых Ирка не теряла надежды разузнать хоть что-то о Соколове. Приходилось отмазываться, говоря, что, как только пришла, работала в отдельном кабинете и копировала бумажки.

Не то чтобы я не доверяла Ирке, но у меня такое мнение: меньше знают, крепче спят. Слушать о себе сплетни по универу я не хотела. Я даже Миланке ничего не рассказала.

Постыдный факт моего ползанья по ковру должен остаться в тайне.

С Шаповаловой мы приехали к офису Соколова одновременно, хотя она ехала на своей машине, а я на автобусе.

Конечно же, она не упустила шанс постебаться над моим баулом.

– Ты не заблудилась часом. Здесь не помойка.

Я промолчала. Надо признать, что с мусорным пакетом, зажатым в руке, я выглядела любопытно.

Грымза-секретарша только поджала губы, когда я спросив, нет ли кого у Соколова, ввалилась к нему.

Уголки его губ дрогнули, будто он хотел улыбнуться, а потом передумал.

– Вот, – я плюхнула мешок ему на стол.

– Надеюсь, там не труп и мне не придется тебя отмазывать. И почему ты снова в своем жутком пальто.

– Потому что я не могу принять ваш подарок.

– Кажется, вчера мы обо всем договорились.

– Вчера договорились, а сегодня передоговоримся.

– Не понял, – он почесал подбородок.

– Я не смогу объяснить родителям, откуда оно взялось.

– Это же элементарно, – он постучал пальцами по моему лбу. – Скажи, что практика оплачиваемая и работодатель дал аванс.

– Только этот аванс я должна была бы отдать семье, а там бы уже распределили, что на кого потратить.

– У вас семья старообрядцев? Что за странные правила?

– Вам легко так говорить. У вас одна консультация стоит столько, сколько наша семья получает в месяц.

Моя фраза покоробила Соколова.

– Ты как будто меня этим попрекаешь. Каждый зарабатывает как может и сколько может. Скажи правду – так и так, начальник подарил.

– Угу. И чем веет от такой фразы?

– М-м-м… Заботой… Добротой…

– Ну хватит вам! Будто сами не понимаете. Вот скажите, вы бы приняли подарок от малознакомого мужчины?

Соколов фыркнул и рассмеялся, став на миг похожим на озорного мальчишку.

– От мужчины? Да еще от малознакомого? Точно нет!

– Может, тогда пальто повисит у вас тут? – я кивнула на шкаф, до лучших времен. – До лучших времен. До следующей практикантки?

Он тут же перестал смеяться.

– Ромашкина, это часть нашего договора. Я не знаю, что ты будешь придумывать. Подарили инопланетяне… Нашла по пути в универ… Украла… Но ты обязана ходить в этом пальто, а не вызывать у меня приступы мигрени изъеденной молью хламидой. Кстати, сегодня узнаешь свое наказание за пролитый кофе, – на последней фразе он хищно улыбнулся.

Глава 14

Наказание не заставило себя долго ждать.

В четыре Грымза лично оповестила нас всех о том, что шеф ждет у себя.

Мы выползли из кабинетов.

Шаповалова с довольным лицом тыкала Звягинцеву в бок и, косясь на меня, что-то шептала.

Явно ничего хорошего.

Ну что ж.

Этот общий созыв меня напрягал. Неужели Соколову пришло в голову унизить меня прилюдно?

Что-то мне кажется, что только ради этого он меня и принял на практику. Ему нужен бесправный человек, чтобы всячески унижать его.

Разве он мог бы позволить такое поведение с Шаповаловой?

Да нет же. Ведь у нее папа депутат.

Со Звягинцевой тоже не прокатит. Ее дедушка прокурор.

Одна я из трудовой рабоче-крестьянской семьи, как любит говорить отец.

Вступиться за меня некому, так что можно смело проходить катком по моему самолюбию.

Секретарша ехидно улыбалась, провожая взглядом в кабинет. Очевидно, ей была известна причина, по которой нас решили собрать.

В кабинете Соколов был не один. За столом для планерок сидел пожилой мужчина с острой седой бородкой и печатью недюжинного ума на лице. Выглядел он как почетный академик. Он-то здесь зачем?

Мы неловко поздоровались и замялись у дверей. Даже с наших звезд слетела былая уверенность. Всех смущало присутствие незнакомого деда.

– Итак, дамы, присаживайтесь, – лучезарно улыбнулся Соколов и широким жестом указал на стол, за которым нам надлежало разместиться.

Мы дружно заерзали стульями.

Старик внимательно следил за нами.

– Хочу представить молодому поколению моего учителя, заслуженного юриста России Бориса Аркадьевича, автора множества научных трудов и монографий. Именно ему я обязан многим из того, что знаю. Глубоко уважаю этого человека.

Борис Аркадьевич кивал, соглашаясь со всем, что говорил Соколов.

– А это наша смена, – показал на нас Соколов. – Талантливая молодежь. Будущие коллеги, у меня для вас подарок. Вы так хорошо проявили себя, что вам выпадает великая честь. С сегодняшнего дня, – он заглянул в листок, лежащий перед ним, – Звягинцева и Шаповалова перейдут под начало моего учителя с большой буквы, – девочки переглянулись. – О такой удаче можно только мечтать. Он работает над очередной монографией. И ему нужна помощь с набором текста. Я вам завидую, вы первыми увидите труд гения.

Но в этот момент мои «подружки» не выглядели теми, кому можно завидовать, видимо, еще не в полной мере осознали свое счастье.

– А Ромашкина? – Даша с подозрением покосилась на меня

– Да, что с третьей девушкой? – подхватил Борис Аркадьевич. – Мне лишние руки не помешают. Хотелось бы успеть за месяц.

– А третья девушка не заслуживает даже находиться с вами в одном помещении, – с разочарованием произнес Соколов. – Она умудрилась в первый же день испортить важные документы. Вылила на них кофе. Если бы такое случилось с вашей монографией, это была бы огромная потеря для всего научного сообщества. Такую безалаберную студентку нельзя подпускать ни к чему серьезному.

Борис Аркадьевич сразу опечалился, мысленно отодвигая срок готовности монографии, а Даша с надеждой спросила:

– Вы ведь ее выгоните, да?

– Нет, Дарья. За каждый поступок нужно отвечать. Пока она не исправит все, что натворила, отсюда она не уйдет. Она отработает каждый рубль нанесенного ущерба, – сурово посмотрел на меня Соколов.

У меня аж мурашки побежали по коже.

– Желаю вам удачи, – Владислав Михайлович кивнул девочкам. – Счастливого пути!

– Благодарю за содействие, – поднялся со своего места Борис Аркадьевич и протянул Соколову руку для пожатия.

Мужчины тепло попрощались.

Девочки все это время кидали на меня нахмуренные взгляды.

– Только вглядись в эти счастливые лица и пойми, сколько ты потеряла, – подначал меня Соколов. – Ответственней нужно быть, Ромашкина. Бери пример с этих студенток и тогда не просто будешь бумажки с места на место перекладывать, а ассистировать великим, – махнул рукой на прощание.

Когда дверь за ними захлопнулась, он внимательно посмотрел на меня:

– Ну что ты думаешь?

– О чем?

– Об этой ситуации.

– Вы от них избавились.

– Неужели это так сильно бросается в глаза? И зачем ты думаешь, я это сделал?

– Чтобы издеваться надо мной без свидетелей?

– У меня были немного другие мотивы, но твоя версия мне очень даже нравится.

Я мысленно закатила глаза, потому что закатывать их на самом деле было чревато.

– Я пойду работать, – встала, неосторожно громыхнув стулом, и собралась слинять.

– Работать будешь здесь. Ты неблагонадежный элемент, за тобой нужен контроль. Вдруг вздумаешь отлынивать, – он плюхнул передо мной толстую папку, изучай и скажи, что думаешь.

Я обреченно опустилась на стул и принялась листать документы под его пристальным взглядом. То, что я увидела в сухих формулировках, возмутило меня. Человек далеко не бедный хотел оставить свою жену и детей ни с чем.

– И что ты думаешь? – вкрадчиво поинтересовался Соколов.

– Что ваш клиент – редкостный козел.

– Поаккуратнее с выражениями. Он все-таки клиент.

– Ладно, он жадный человек с низкими моральными принципами. Или вообще без них.

– Варя, мы никогда не позволяем себе осуждать наших клиентов. К нам приходят решить свою проблему, и мы решаем в рамках закона. Мы не думаем о том, кто прав, кто виноват. Всегда есть две правды. А мы отстаиваем позицию того, кто к нам обратился. Если тебе кого-то жалко, тебе не место в этой сфере. Иди юристом на предприятие, а адвокатура – это не твое.