Текст книги "Ты мое наказание (СИ)"

Автор книги: Полина Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 66

Варя

– Что ты за человек такой? – отец поднялся со стула и подошел к Олесе.

Та фыркнула.

– Вы мне жизнь сломали! Я всегда вас слушала – и что в итоге? А она три кучи на вас наложила и живет себе припеваюче! Вы еще перед ней и так и этак крутитесь, прощение выпрашиваете.

Это я уже слышала из коридора, когда наспех обувалась. Схватив наши куртки с крючка, я побежала вниз.

Выскочив из дома, я озиралась по сторонам, ища Артема. Но его не было ни у подъезда, ни у нашей машины. Я звала его до хрипа, обошла весь двор, заглянула в деревянные домики на детской площадке. Артема нигде не было. Меня прошиб холодный пот. В груди запекло.

Я набрала Петю и срывающимся голосом сказала, что не могу найти Артема.

Братья быстро спустились во двор.

– Не переживай, здесь он где-то. Он же не знает район, никуда он не пойдет, – попытался успокоить меня Петя.

Мне очень хотелось в это верить.

– Олеська коза. Сейчас с родителями грызется. Давай мы подъезды обойдем? Может, он куда-то заскочил и спрятался?

Братья распределили между собой подъезды и пошли проверять их.

Я молилась, чтобы они оказались правы. Но что если Артем выскочил со двора? Что если он попадет под машину? Страшно было представить, что такое может случиться.

Я побежала к дороге. Но сколько бы я ни высматривала синюю футболку сына, все было напрасно. Еще оставалась слабая надежда, что Витя прав и Артем забежал в чужой подъезд.

Но когда я вернулась, они виновато покачали головами.

Осознание было страшным. Артем пропал. Кровь шумела в ушах, я не верила, что все это происходит на самом деле.

В голове вспыхнуло: он без куртки! Осень. Вечером становится холодно, а он у меня худенький, простужается моментально. Что если он замерзнет где-то на улице? Что если голодный сидит, жмется к стене, и ему страшно до слез? Я видела его глаза, когда Олеся источала яд… Эти слова могли раздавить взрослого, не то что ребенка.

– Надо в полицию, – я набрала номер и прижала телефон к уху, с нетерпением ожидая ответа диспетчера.

– У меня пропал ребенок! – слова вылетали сбивчиво. – Мальчик, шесть лет, ушел без куртки после ссоры. Я его нигде не могу найти. Он не знает района!

– Успокойтесь, назовите адрес. Как зовут ребенка? Во что был одет?

Я торопливо выпалила все, что могла вспомнить.

– Группа будет у вас в течение получаса. Оставайтесь дома, возможно, мальчик вернется сам.

– Я не могу просто сидеть! Он же совсем маленький, понимаете?! – в отчаянии закричала я.

– Мы направили экипаж. Ждите, пожалуйста.

Я не могла сидеть без дела, не зная, что с моим ребенком. В ожидании полиции я написала сообщение с фотографией сына и раскидала по городским пабликам. Попросила братьев скинуть объявления классным руководителям, чтобы они распространили их по школьным чатам.

В голове билась мысль, что все, что я делаю, недостаточно.

Мне пришлось вернуться в родительскую квартиру. В полиции сказали, что с вероятностью девяносто девять процентов Артем вернется сюда, и именно отсюда полиция начнет поиски.

Мать, когда узнала, что произошло, схватилась за сердце. Она причитала, глотая со слезами на глазах, валерьянку, которую ей накапал отец.

Олеся не извинилась. Фыркнула сквозь зубы:

– Ну надо же, какие все нервные! Воспитала неженку, которой слово не скажи. Теперь у нее все виноваты.

Я не сказала ей ни слова.

Просто подошла и зарядила ей оплеуху.

Ее щека мгновенно стала красной, а моя рука горела от боли.

Олеся вытаращила глаза и дотронулась пальцами щеки. А потом бросилась на меня, пытаясь вцепиться мне в волосы.

Отец еле оттащил ее. Она вырывалась из его хватки, шипя и брызжа слюной.

– Ненавижу! Ненавижу!

Папа затолкал ее в ее комнату и привалился спиной к двери, мешая ей выскочить.

Олеся ломилась в дверь, изрыгая ругательства.

Мама сказала братьям, чтобы перетащили из кухни стол и забаррикадировали дверь.

Стук, грохот падающих книг, звук бьющегося стекла еще долго доносился из спальни.

– Может, скорую вызвать, чтоб ее подлечили? – почесал макушку Петя. – У нее по ходу кукушка поехала.

– Это все я виновата, – причитала мать. – Кто ж знал, что все так получится? Хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Прости меня, доченька, прости! Сгубила внука! Хочешь, на колени перед тобой стану? Артемушка, мальчик мой!

Я не находила себе места, металась, как тигрица в клетке. Наряд ехать не спешил. Мне казалось, что они отложат мой вопрос, надеясь, что ребенок сейчас сам вернется. Перед глазами возникла картина: Артем сидит один, сгорбившись на лавочке, дрожит от холода, обхватив худые плечи. Плачет, зовет меня. Я его не защитила. Я его привела туда, где ему сделали больно. Неужели я не додала ему любви, раз он засомневался во мне и поверил гадким словам Олеси.

– Давай мы сами людей опросим, – предложил Петя, видя мое состояние. – Походим по округе. В соседние дворы заглянем. Артемка у нас умный, он не пропадет.

– Он ушел без куртки, – пробормотала я, прижимая его курточку к себе.

За братьями хлопнула дверь.

Мама тоже хотела пойти искать Артема по дворам, но отец ее не пустил. Оделся и пошел сам.

А я сделала то, что нужно было сделать сразу, как только стало понятно, что Артем убежал, – позвонила Владу.

– Что-то случилось? – он понял сразу, как только я поздоровалась.

– Артем пропал, – захлебываясь слезами, сказала я.

– Где ты?

– У родителей.

– Сейчас буду.

Влад приехал буквально через двадцать минут.

Услышав настойчивую трель звонка, я бросилась к дверям. Я думала, что это полиция, но за дверью стоял Влад.

Он шагнул вперед и обнял меня, прижал к себе.

– Все будет хорошо, мы найдем его.

Вместо обвинений в том, что я никчемная мать, которая не смогла уследить за ребенком, я услышала слова поддержки.

После минутной слабости я отстранилась от него. Все же мы чужие люди, и единственное, что нас связывает, это наш сын.

Влад прошел в гостиную, и я в общих чертах рассказала ему, что произошло.

По поводу поступка Олеси он не сказал ничего, но я видела, как он стиснул челюсти.

– Полиция уже была? – спросил он.

Я покачала головой.

Наряд все же приехал. Двое оперативников и дежурный инспектор. Они разложили на столе бумаги, переписали приметы Артема, собрали контакты. Один опер опрашивал соседей, другой дотошно выяснял у меня мельчайшие детали.

– Важно все: как был одет, были ли ссоры в семье, мог ли пойти к друзьям. Даже если кажется несущественным, говорите, – подчеркнул он.

Я отвечала, чувствуя, как груз вины все тяжелее давит на мои плечи.

Опер сказал, что уже передал ориентировку патрулям и сообщил в ГИБДД, чтобы проверяли автобусы и маршрутки.

– Мы начнем прочесывать район, но главное – оставайтесь здесь. Если вернется, он должен увидеть вас, – строго повторил старший.

За окном вечерело.

Но вестей ни от полиции, ни от Влада, который поехал по всем местам, где мы бывали с Артемом, я так и не дождалась.

Я шагала по комнате, выглядывала в окно в надежде увидеть вернувшегося Артемку. Глупо. Очень глупо…

Мама нарушила тягостное молчание, предложив поесть, но мне сейчас кусок в горло не лез. Я не чувствовала голода. Все мысли были о сыне.

Новости я получила неожиданно. Мне позвонил Петя.

– Мы бабку нашли. Она сказала, что видела нахального мальчика без куртки.

Глава 67

Артем замер от страха. Не мог даже пошевелиться, до того грозно рычали псы. Их было трое.

Большой рыжий пес с разодранным ухом, явно вожак. Черный, кудлатый, со свалявшейся шерстью и серый, припадающий на переднюю лапу, стояли чуть поодаль и внимательно следили за своим лидером.

Рыжий скалился, высоко задирая верхнюю губу, так что были видны черные десна с острыми зубами. Из его пасти вырывалось низкое, утробное рычание. Шерсть на загривке встала дыбом. Он неотрывно следил за мальчиком, медленно приближаясь к нему.

Кудлатый лаял, бросаясь вперед и клацая зубами, словно он уже был готов растерзать Артема, но в последний момент натыкался на прозрачную стену.

Серый медленно обходил Артема со стороны. Похоже, он собирался напасть на жертву сзади.

Сердце Артема бешено колотилось, колени дрожали, а ладошки вспотели. Он никогда еще так сильно не боялся. Ему еще не доводилось сталкиваться с такими опасностями.

Мальчик медленно попятился назад.

Мама говорила, что бежать нельзя, – тогда собаки могут кинуться. Но если не бежать, то что тогда делать?

Он сделал еще один маленький, крошечный шажок.

Собаки восприняли отступление как приглашение к нападению.

Оглушительно залаяв, они бросились на чужака. Под мощными лапами рыжего захрустел гравий. Еще один миг – и крепкие челюсти вцепятся в мальчика.

Артем закричал, прикрыв рукой глаза. Совсем рядом лязгнули зубы, а потом раздался крик и собачий визг. Что-то тяжелое упало к ногам Артема.

Мальчик отнял руку от лица.

У гаража стоял дед в ушанке и швырял в собак булыжники:

– Етить– разъетить, на ребенка напали! А ну, пошли отседова!

Артем посмотрел вниз – у носка его ботинка валялся обломок кирпича. Вот какой звук он слышал.

Мальчик боялся, что собаки нападут и на деда, но они, продолжая огрызаться, разбежались.

Дед, между тем, подошел к мальчику.

– Испугался небось?

Артем кивнул.

– Распоясались совсем. Они это место своим считают. Сюда редко кто заходит.

Мальчик молчал.

Страх начал отступать, но его все еще слегка потряхивало от пережитого. Он даже не подумал о том, чтобы поблагодарить спасителя. Только с любопытством осматривал его странный вид: огромный, растянутый свитер с подранными манжетами, спортивные штаны с вытянутыми коленками. Все грязное. И пахло от старика неприятно – потом и мочой.

– А ты чего это здесь бродишь? Один. Без куртки. Обидел кто?

Артем покачал головой.

– А как же ты тут оказался? – старик почесал затылок. – Из дома убег?

– Так получилось.

– Далеко отсюда живешь? Может, тебя проводить?

– Далеко. Я на автобусе приехал.

– Во дела! Что ж с тобой делать-то? Ты ж дрожишь. Синий уже весь. А пойдем ко мне. Ночь пересидишь, а утром решим, что делать.

Артем невольно попятился.

В памяти вспыли истории, которые он читал тайком от мамы в интернете про всяких добрых дедушек и тетушек, которые на самом деле оказывались маньяками.

– Ты чего это? – удивился дед такой реакции.

– Вы меня съесть хотите? – Артем старался говорить уверенно, чтобы злодей понял, что ему все известно о его темных планах.

Старик рассмеялся, и Артем увидел: зубов у того во рту почти не осталось, лишь редкие гнилые пеньки торчали криво.

– Ты ж тощий, че тебя есть-то? У меня повкуснее еда найдется. Пойдем, я тебя не обижу.

Артем колебался. Дед выглядел неприятно и неопрятно. Бомж бомжом. Но злым он не казался. К тому же, Артем так замерз, что ему хотелось поскорее согреться.

– Ладно, пошли.

Дед повел его между гаражами. В темноте здесь было жутковато. Старик о чем-то рассказывал, но Артем не слушал его, раздумывая, правильно ли он поступает, что идет с незнакомцем.

Старик остановился возле ржавого гаража. Когда-то он был покрашен, но теперь по оставшимся следам краски, нельзя было догадаться, в какой цвет.

– Вот эт мои хоромы, – гордо сказал старик, отворяя скрипучую дверь.

Артем попятился. На жилье этот гараж походил мало.

– Ты чего? Не нравится? Снаружи, может, и неказисто, зато внутри красота.

Когда дверь открылась, Артем, и правда, увидел что-то отдаленно напоминающее комнату, только сильно захламленную.

Мебелью здесь тоже служил хлам, очевидно, то, что прежние хозяева отнесли на помойку, дед приспособил под личные нужды.

В углу стояла буржуйка. За чугунной дверцей потрескивали дрова.

Под потолком висела веревка, на ней сушилась одежда и дырявые тряпки.

Кроватью служила гора старых зимних курток, а столом – перевернутая бочка.

Артем несмело вошел, а старик закрыл за ними дверь.

– Ты не стой, проходи ближе к печи. А то у тебя уже зуб на зуб не попадает. Перемерз, бедолага. Как бы не заболел.

Дед взял грубо сколоченный табурет и, поставив его ближе к буржуйке, приказал:

– Садись.

Посмотрев на скрючившегося на табурете Артема, покачал головой и стал рыться в горе вещей, выискивая что почище.

Удовлетворившись состоянием мужской куртки, накинул ее на плечи мальчика.

– Вот так лучше. Сейчас чаю попьем.

Старик поставил на огонь чайник, влил в него воду из баклашки. Вода недовольно зашипела.

– Как зовут-то тебя?

– Артем.

– А меня Михалыч.

– Это отчество. А имя у вас какое?

– Не помню уже, – отмахнулся старик. – Да и отчество не мое. Прозвали так меня почему-то. Ну а мне-то разницы никакой. Пусть зовут как хотят, лишь бы не колотили.

Пошуршав на полке, заставленной невесть откуда подобранной посудой, дед вернулся к Артему со свертком.

– Пировать будем, – улыбнулся он и развернул засаленную газету. – Колбаска тут у нас, свеженькая, только вчера срок годности вышел. Повезло прямо. Хлебушек, чуть черственький, но если в чае размочить, то прямо хорошо получится. Колбаску любишь?

Артем неуверенно кивнул.

Вид еды был сомнителен, но рот все равно наполнился слюной, а живот требовательно заурчал.

Разложив продукты на бочке, старик снова направился к полке, взял две щербатые кружки и завязанный узелком платок.

– А вот тут наше богатство, – старик развязал узелок и достал один пакетик дешевого чая, бережно положил его в кружку. – Барышня одна с рынка меня снабжает. Добрая такая.

Чайник к тому времени закипел. Михалыч разлил кипяток по кружкам и старательно поболтал в каждой пакетик. Но использованный пакетик не выкинул, отложил на блюдце.

– Еще и на завтра почаевничать хватит.

Артем, отогревшись, потянулся к бутерброду, который смастерил для него Михалыч.

– А чего это из дому убег?

– Не нужен я никому, – с набитым ртом ответил он.

– Как это не нужен? – удивился Михалыч. – Вот я никому не нужен. Старый. Больной. А ты молодой, сильный, на тебе пахать и пахать можно.

Артем вытаращил глаза. На нем никогда не пахали. Он вообще считал, что дети нужны для того, чтобы заботиться о них и любить их. Но спорить с человеком, который спас его от собак, Артем не стал из чувства благодарности.

– Вот так и не нужен, – коротко ответил он.

– Это ты сам решил? – прищурился старик.

– Нет, – буркнул Артем и насупился: – Тетка одна сказала.

– Чужая тетка? И ты ей поверил?

– Вроде как родная, – нехотя поделился Артем. – Но я ее первый раз видел. Она сказала, что меня никто не хотел. Что мама меня родила, чтобы мужика подцепить, а я и ему оказался не нужен. И что бабушка хотела меня в детдом сдать, – по его щекам побежали слезы.

– Ну, ну, перестань, а то хлеб пересолишь. Слезы-то соленые. Невкусно будет, – проворчал старик. – И чего ты обиделся? Не сдали же никуда. Значит, бабушка одумалась. А мамка твоя чего? Или ты без нее рос? – осторожно спросил Михалыч.

– Я с мамой рос. А бабушку и эту Олесю только сейчас узнал.

– Значит, бабушка хотела тебя в детдом, а мама ушла с тобой из дома? – задумался старик.

– Не знаю, – пожал плечами Артем.

– Бывает так, что люди поступают неправильно, но думают, что правы. А когда понимают, что не правы, долго не могут себе в этом признаться. Вот бабушка твоя из таких, длинношеих. А маме твоя умничка. Не важно, как так получилось, что ты у нее появился. Всяко бывает. Но она тебя как самое дорогое унесла, чтобы сберечь. Во какого парня вырастила! И ты после этого будешь говорить, что не нужен ей?

– Но Олеся… – упрямо начал Артем, шокированный теми выводами, которые лежали на поверхности и до которых он не смог сам дойти из-за обиды.

– У Олеси есть такой хороший сын, как ты? – перебил его Михалыч.

– Нет, – прошептал Артем.

– Ну вот. Она злится, что у твоей мамы есть ты. А у нее никого такого нет. Вот она и злится. Ей больно, и она хочет, чтобы всем вокруг было больно. Так что пожалей ее и забудь. Ты же знаешь, что мама твоя любит тебя, а что думает эта Олеся – плюнуть и растереть.

– Думаете, мама меня, правда, любит?

– Ну что ж ты такой, – Михалыч постучал кулаком по ушанке, – трудный. Конечно, любит. Сейчас она места себе не находит, пока ты тут чаи распиваешь.

Артем подскочил с табурета:

– Мне надо домой!

Старик покачал головой.

– Поздно уже, я тебе сегодня постель свою уступлю. А завтра спозаранку на рынок пойдем. Там люди умные, позвонят, куда следует.

Глава 68

Влад

Я сидел за столом в ресторане, слушал очередную речь о выгодном деле, параллельно листал презентацию. В голове крутились подсчеты, планы, сроки, но вдруг так не вовремя зазвонил телефон. Экран высветил имя, которое мгновенно вытеснило все остальное. Варя.

Я ответил на звонок и в ту же секунду по ее срывающемуся голосу понял: что-то случилось.

– Артем пропал, – захлебываясь слезами, сказала она.

Меня будто током ударило. Я замер, не сразу осознав услышанное. Артем. Пропал.

Я потер переносицу.

– Где ты?

– Сейчас буду.

Мои потенциальные партнеры переглянулись, поняв, что произошел какой-то форс-мажор.

Я коротко извинился, отодвинул стул и резко поднялся.

– Прошу меня извинить, но мне придется вас покинуть.

– Владислав Михайлович, вы меня извините, но так дела не делаются. На кону многомиллионная сделка, – возмутился один из моих собеседников.

– У меня сын пропал. Ему всего шесть.

– Сочувствую, – без капли эмпатии в голосе заявил он. – Но может, пусть этим займется полиция. От вас в таком деле мало, что зависит.

Я усмехнулся про себя. Да если бы мне сейчас предложили все деньги мира, я бы все равно выбрал своего сына. Бизнес – есть бизнес, но существуют вещи куда важнее выгодных сделок.

– Благодарю за понимание. Я изучу документы позже и сразу же сообщу результат, – только тупой не мог не прочесть в моих словах сарказм.

Я вышел, не слушая сдержанных возмущений. В голове билась только одна мысль: найти сына. Немедленно.

Машина завелась с пол-оборота. Я давил на газ так, что мотор взревел. Перед глазами вставали обрывки воспоминаний: вот Артем роняет леденец в торговом центре и возмущается, вот он смотрит на меня с любопытством, и наконец, я вижу в его взгляде что-то похожее на уважение. Я найду его. С ним ничего не может случиться.

Дорога пролетела незаметно. Когда Варя открыла дверь, я увидел ее, бледную, с заплаканными глазами, дрожащими губами. Она была на грани, но держалась. Сердце защемило от боли и жалости к ней. Я понимал, что если и я поддамся эмоциям, то так будет хуже для Артема. Кто-то должен оставаться с холодной головой.

Я обнял Варю, прижал к себе. Хотелось сказать что-то утешительное, но слова казались пустыми. Она сначала приняла мою поддержку, прильнула ко мне, ища защиты, но вскоре, опомнившись, отстранилась. Даже в такой ситуации она не могла забыть прежних обид.

Варя провела меня в гостиную и рассказала все. Ее рассказ был коротким, но вывернул душу наизнанку. Ребенок услышал то, что не каждый взрослый может переварить. Виновница раскаяния не испытывала и время от времени доносились ее приглушенные вопли. Варя сказала, что у ее сестры случилась истерика и ее закрыли в спальне. Тут попахивало не просто паршивым характером, а больной головой. Когда найду сына, буду настаивать, чтобы сюда его не приводили.

Еще один момент меня неприятно царапнул. Со времени пропажи Артема прошло два часа, когда Варя решила позвонить мне. Я такой же родитель, как и она, но Варя, видимо, об этом забывает. Я не стал ей ничего говорить. Ей и так тяжело. Сейчас не время выяснять отношения.

Когда приехала полиция, Варя диктовала мне список мест, где бывала с Артемом и адреса его друзей.

Мы обменялись контактами со старшим группы, и я начал рейд по всем известным Артему местам. По дороге позвонил бабушке и Гришаеву. Была вероятность, что Артем станет искать опору у близких людей.

В подробности я не вдавался и старался, чтобы мой голос звучал спокойно, но бабушка все равно сильно распереживалась.

До сумерек я успел проверить весь список, обрыскал парк вдоль и поперек, но никто Артема не видел.

Время утекало как песок сквозь пальцы. В груди росла тревога, она захлестывала меня, и все тяжелее было сохранять трезвый рассудок. Маленький мальчик один в огромном, бесконечном, по его меркам, городе, это даже звучало страшно.

Пока я что-то делал, пугающие мысли не так лезли в голову.

А теперь когда я выполнил намеченный план действий, я чувствовал бессилие, потому что я просто не знал, что делать дальше.

Вернуться домой и ждать вестей от полиции? Это было невыносимо.

Я нервно постукивал по оплетке руля, не зная, куда мне ехать, к себе или к родителям Вари.

Ей сейчас нужна поддержка. Но что если она воспримет мое присутствие как раздражающий фактор?

Варя, будто почувствовав, что я думаю о ней, позвонила.

В сердце крошечным огоньком вспыхнула надежда: что если Артем нашелся?

– Влад, – голос Вари дрожал, – Петя звонил. Какая-то бабка видела… Артем сел в автобус. Большой, с синей полосой. Но номер она не знает… Ничего не знает, – голос сорвался в истеричный всхлип. – Он мог уехать куда угодно! В любой конец города!

Она была на грани срыва, и ему нужно было как-то привести ее в чувство.

– Варя, – твердо сказал я. – Дыши. Сядь и дыши. Я займусь автобусом. Ты должна быть дома. Если Артем вернётся – он должен увидеть тебя. Поняла?

Она что-то пролепетала в ответ, но я уже сбросил вызов и переключился в другой режим – холодный, деловой, без эмоций. Сейчас от меня требовались действия, а не рефлексия.

Я набрал следователя:

– У нас зацепка, – начал без прелюдий. – Очевидец видел, как мой сын садился в автобус с синей полосой, между двумя и тремя часами дня. Запросите автопарк. Через сколько мне ждать информацию?

Следователю мой тон не понравился.

– Не раньше утра, – буркнул тот, явно проглотив желание послать меня.

– Нет, так не пойдет. Мне нужно сегодня. Я сам все выясню.

Не дожидаясь возражений, я отключился и тут же позвонил знакомому из администрации. Через десять минут у меня уже был телефон диспетчера. Тот уже был предупрежден, что звонящему нужно оказать любую помощь. Пришлось подождать, пока диспетчер отыщет в журнале нужный маршрут и свяжется с водителем.

На все про все у меня ушло не больше часа, что было куда лучше времени, обозначенного следователем. Еще сорок минут я ехал к остановке, на которую указал кондуктор. Находясь в дороге я успел сообщить новости Варе и следователю.

А дальше меня ждала неудача. Никто в ближайших к остановке магазинчиках не видел одинокого маленького мальчика. Покончив с опросами, я бродил по темным улицам, пытаясь представить, куда бы я сам пошел на его месте.

Я заходил в торговые центры, надеясь, что Артема привлечет тепло и еда. Он же смышленый мальчик, обратится к взрослым, попросит помощи.

Когда магазины закрылись, стал заходить в каждый двор по пути, уделяя особенное внимание детским площадкам.

Когда ноги уже перестали слушаться, я вернулся в машину и решил подождать до утра, чтобы с первыми лучами солнца продолжить поиски.

В начале девятого мне позвонил следователь и сообщил, что похожего по описанию мальчика нашли на рынке и нужно подъехать и опознать его.

Звонок застал меня в очередном дворе многоэтажки. Я посмотрел по навигатору. До рынка на машине было не больше пяти минут.

С трудом нашел, где припарковать машину. Я в таких местах был только в детстве и немного ошалел от галдящей толпы, разноцветных палаток, навязчивого до тошноты запаха жареных пирожков.

Шум бил по ушам, то и дело какая-нибудь женщина с оттягивающими руки сумками норовила снести меня со своего пути.

Место, которое указал мне следователь, я еле отыскал.

Артем стоял возле ларька с колбасой в нелепой женской кофте, рукава которой свисали почти до пола.

Полицейские разговаривали с продавщицей, один из них что-то записывал, подложив под бланк папку.

– Артем! – крикнул я.

Он повернул голову в мою сторону, помешкал несколько секунд, а потом бросился ко мне с криком:

– Папа!