Текст книги "Немцы Армавира (СИ)"

Автор книги: Питер Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

Скудность историографической базы вполне объяснима. Исследование истории немцев, проживавших в иноэтничной среде городов и крупных селений (то есть, вне колонистского быта), сопряжено с целым рядом трудностей, главным образом, источникового характера. Вообще, формирование городских общин российских немцев на Кубани и в Причерноморье (например, в Екатеринодаре, Новороссийске, Ейске, Майкопе и др.) до сих пор не привлекало внимания историков в такой же степени как, например, возникновение и развитие колоний в этом регионе, притом, что данная тема представляется весьма значимой, по крайней мере, по нескольким причинам. Во-первых, количество немецких переселенцев в городах нередко превышало число жителей в отдельных колониях Северо-Западного Кавказа; во-вторых, в данном случае мы имеем дело с внушительным числом немцев, которые сознательно шли на переселение в инокультурное и иноэтничное окружение и зачастую фактически порывали с колониями; в-третьих, первоначально именно в городах и крупных селениях российские немцы вынуждены были учиться вырабатывать механизмы и способы сохранения своей этнокультурной самобытности, что станет едва ли не главным их ответом на вызовы истории в ХХ в.; в-четвертых, следует признать, что наиболее заметную роль в местной социально-экономической, культурной и общественно-политической жизни играли как раз те немцы, которые проживали не в колониях, а в полиэтничной и поликультурной среде крупных городов и селений региона (в этой связи достаточно упомянуть представителей таких фамилий, как Штейнгель, Дицман, Ливен, Роккель, Розенберг, Вильде и некоторых других) и, в-пятых, господствующей формой бытия современных российских немцев является дисперсное расселение, что делает особенно актуальным исследование истории городских немецких локусов, в том числе и Армавира.

Таким образом, наряду с основной целью нашей работы, которой является как можно более многоплановое исследование истории российских немцев в Армавире, стало также и стремление нанести наш город на "историографическую карту" немцев России.

В методологическом плане для нас наиболее полезными оказались методы и исследовательские приёмы новой локальной истории: метод "истории снизу", демографический и локальный анализ, социокультурный анализ, коллективная биография локальной общности и исследование её субстратной среды. Необходимо сказать, что нашей работе не чужды также и приёмы микроисторического подхода. Интересные результаты были получены нами также при использовании статистического (при обработке большого массива однотипной информации из метрических книг армавирской лютеранской церкви; материалов архива ЗАГСа г. Армавира; списков местных торговцев и промышленников) и картографического (при изучении подворных ведомостей немецких домовладений Армавира и определении границ немецкого ареала в городе) материалов.

Особое место в нашем методологическом инструментарии занимает метод исторических экскурсий. В региональной историографии указанный подход привлек внимание исследователей лишь в новейшее время, получив освещение в работах краснодарского историка В.В. Бондаря и одного из авторов настоящей монографии.

Применение метода исторических экскурсий позволило получить более точное и наглядное представление о специфике того района, в котором проживало подавляющее большинство армавирских немцев, определить особенности его топографии, планировки и застройки, уровень благоустройства. Нами на местности было выявлено большинство сохранившихся домов, хозяевами которых когда-то являлись те люди, о которых пойдет речь в данной книге. Применительно к исследуемой проблематике экскурсионный метод дал возможность непосредственно прикоснуться к той материальной среде, в которой проживали, и которую формировали немцы Армавира.

В заключении мы хотели бы поблагодарить тех, без кого эта книга никогда не смогла бы появиться на свет такой, какой она у нас получилась. Мы хотели бы высказать искренние слова признательности Александру Филипповичу Баумунку, Виктору Фёдоровичу Бруну, Сергею Юрьевичу Яковлеву, Елене Александровне Рондалевой, Ирине Владимировне Бамбуриной, Татьяне Николаевне Плохотнюк, Надежде Сергеевне Мошейко, Вальдемару Безе, Людмиле Павловне Ляшинской, Людмиле Анатольевне Ситнянской, Зинаиде Ивановне Чепурной, Сергею Владимировичу Самовтору, Александру Владимировичу Бабичу, Алексею Олеговичу Андрееву, Александру Михайловичу Галичу, Светлане Анатольевне Зайцевой, Ольге Николаевне Мельниковой, Наталье Ивановне Гульченко, Роману Валерьевичу Засухину, Евгению Михайловичу Иванову и Борису Николаевичу Берендюкову.

ГЛАВА 1. НЕМЦЫ У ИСТОКОВ АРМАВИРА

Армавир был основан в качестве аула черкесо-гаев (черкесских армян) в тот период, когда Россия приступила к вооруженному этапу покорения закубанских земель, перешедших под юрисдикцию империи по условиям Адрианопольского мирного договора, заключенного с Турцией 2 сентября 1829 г. В этих условиях проживавшие к югу от реки Кубани многочисленные племена адыгов и абазин оказались перед сложным выбором: бороться с оружием в руках за независимость, или же признать власть русского царя и попытаться найти свое достойное место среди многих народов огромной Российской державы. Мозаичное горское общество было расколото. Одни ожесточенно сражались за свою вольность и устоявшийся в веках образ жизни, немало было и тех, кто вполне осознанно переходил на сторону России.

Среди тех коренных обитателей Закубанья, кто имел стойкую пророссийскую ориентацию, заметно выделялись черкесо-гаи (черкесские, горские армяне), ставшие первопоселенцами Армавира. Данная субэтническая группа сформировалась в горных районах Кубани в период с XI по XVII в. на основе армянских переселенцев, по разным причинам прибывавших в Черкесию. Предками большинства черкесо-гаев, скорее всего, являлись выходцы из Крымского ханства.

Проведя в горах несколько сотен лет, армяне практически полностью утратили свой национальный облик. Они переняли у адыгов их язык, нравы, обычаи и основные элементы материальной культуры, однако сохранили свое этническое самосознание и приверженность к армянской апостольской церкви. В результате на Северо-Западном Кавказе возникла самобытная субэтническая группа черкесо-гаев. Черкесские армяне сосредоточили в своих руках почти всю торговлю Закубанского края и обрели целый ряд привилегий, сближавших их со статусом адыгских дворян уорков.

С конца XVIII в., вместе с утверждением среди адыгов в качестве господствующей религии ислама, отношения между горцами и черкесо-гаями ухудшаются. Крымские и турецкие эмиссары и проповедники разжигали ненависть к христианам, что привело к религиозным гонениям против черкесо-гаев. Растущее недовольство адыгов отчасти объяснялось эксплуатацией армянскими торговцами местного населения, нередко попадавшего в кабальную зависимость от купцов. В этот же период южные рубежи Российского государства продвигаются вплоть до Кубани. Это важное обстоятельство не прошло незамеченным для армян. Свои торговые связи они постепенно переориентируют с Османской империи и Крымского ханства на Россию. Уже с 1780-х гг. черкесо-гаи ходатайствуют о разрешении им переселиться в пределы империи. С этого же времени армяне поодиночке и отдельными семьями начинают переходить на российскую сторону реки Кубань. Однако массовый характер процесс выхода черкесо-гаев из гор на равнину приобрел только в 1830-е гг.

В этот период на помощь армянам приходят российские военные власти. И здесь следует особо отметить, что в российской армии, прежде всего, в составе офицерского корпуса, видное место, как по своей численности, так и по степени влияния, занимали этнические немцы. Трудно переоценить их вклад в деле вооруженного покорения Северного Кавказа. Немалую роль "немецкий" фактор сыграл и в истории основания и начального становления Армавира.

Главным инициатором и организатором переселения черкесо-гаев на берега Кубани, под защиту кордонных укреплений и казачьих станиц, стал начальник Кубанской линии генерал Григорий Христофорович фон Засс. Именно этот человек, происходивший из старинного немецкого баронского рода, является основателем нашего города (Приложение 1). Генеалогические корни его предков уходили в среду древнегерманского племени саксов. Первоначально представители фамилии фон Засс проживали на Северном Рейне, в Вестфалии и Нижней Саксонии, но уже в XV в. часть из них переселилась в остзейский край. В Прибалтике баронский род постепенно укоренился и сильно разросся, разделившись на три ветви: эзельскую, курляндскую и лифляндскую.

Будущий российский герой покорения Кавказа, благодетель черкесских армян и основатель Армавира Григорий Христофорович Засс родился 29 апреля 1797 г. в родовом имении Шеден близ г. Фрадебурга, в Курляндской губернии (ныне Салдусский район Латвийской республики). Биография, военная карьера и боевой путь неординарного военачальника хорошо известны и освещены в целом ряде публикаций. Учитывая это, а также и то, что данные аспекты имеют косвенное отношение к исследуемой нами проблематике, считаем уместным привести здесь лишь лаконичные сведения о Г.Х. Зассе, взятые преимущественно из авторитетной "Военной энциклопедии" издателя И.Д.Сытина.

Свою деятельность на военном поприще Григорий Христофорович начал 16-летним юношей, в 1813 г. поступив юнкером в Гродненский гусарский полк. Около двух лет вместе с этим полком он участвовал в заграничных походах против наполеоновской армии. Свое боевое крещение молодой гусар получил в сражениях под Дрезденом, Кульмом, Лейпцигом и др. В составе русской армии Г.Х. Засс в марте 1814 г. победоносно вступил в Париж, после чего находился "во всех бывших во Франции сражениях, патрулях и перестрелках" .

Далее в упомянутой энциклопедической статье судьба Г.Х. Засса предстает в следующем виде: "За проявленную доблесть был награжден знаком отличия Военного Ордена и произведен в корнеты с назначением в Чугуевский уланский полк. По окончании военных действий за границей Засс перешел на службу в Псковский кирасирский полк, в 1820 г. в чине штабс-ротмистра, перевелся в Нижегородский драгунский полк, а в 1826 г. – в 43-й егерский полк и в том же году был произведен в майоры с назначением в Навагинский пехотный полк. С этим полком Засс участвовал в войне с Турцией на Кавказе в 1829 г. и за боевые отличия был награжден орденом святого Владимира 4 степени с бантом и чином подполковника. Только с назначением его в 1830 г. командиром Моздокского казачьего полка начинается настоящая боевая деятельность Засса на Кавказе, стяжавшая ему славу в рядах Кавказской армии и грозную репутацию среди горцев. Совершив с полком две экспедиции в Чечню и Дагестан в 1831 и 1832 гг. и награжденный чином полковника и орденом святой Анны 2 степени, Засс, зарекомендовавший себя отличной деятельностью, энергией и самостоятельностью, был назначен в 1833 г. командующим Баталпашинским участком Кубанской линии. Изучив хорошо характер горцев и не жалея денег, Засс имел всегда в своем распоряжении прекрасных лазутчиков, которые осведомляли его о сборе хищников, их намерениях и направлении набегов. [...] Желая отодвинуть аулы немирных горцев как можно далее от нашей кордонной линии, Засс систематически уничтожал горские селения вблизи Кубани и Лабы, налетая на аулы, уничтожая их и прокладывая, по примеру Ермолова, просеки по обоим берегам рр. Лабы и Ходзя. Так, в 1833 г. Засс с Навагинским пехотным полком и линейными казаками делал удачные поиски по рр. Урупу и Лабе против бесленеевцев, соединившихся с абадзехами и беглыми кабардинцами; в декабре 1834 г. ходил к р. Белой для наказания абадзехского старшины Алли-Харцицова; в феврале 1835 г. сделал набеги на убыхов в верховьях р. Чадаго и на Богосский аул у истоков р. Ходзи. Это смелое вторжение Засса в горы, до тех пор нетоптанные русской ногой, и в ущелья, считавшиеся непроходимыми, навело ужас на окрестных горцев, которые тотчас же явились просить забвения прошлого и покровительства русского правительства. В том же 1835 г. (С.К., В.Ш.: на самом деле в октябре 1834 г.) Засс был назначен командующим Кубанской линией, награжден золотой саблею с надписью "За храбрость", а в январе 1836 г. произведен в генерал-майоры. В этом году Засс произвел под своим личным начальством ряд экспедиций по р. Белой, побывал в верховьях р. Псефир, разорил там аул закубанских абреков, прошел по рр. Лабе и Кубани и, выйдя в тыл партии горцев, направлявшейся на Кисловодск, разбил и рассеял ее. Несмотря на тяжкие удары, которые Засс обрушивал на закубанских горцев, они уважали его за храбрость и верность слову. Никто так не умел пользоваться суеверием черкесов, как Засс. Всегда шутливый и веселый, он при помощи волшебных зеркал, панорамы, электрической машины, музыкальных табакерок и т.п. сильно действовал на воображение горцев и извлекал из того значительную для себя пользу. Особенно помогали Зассу внушать горцам уверенность в том, что ему известно все, что делается в аулах и в горах, панорамы, которые рисовал ему с мельчайшими подробностями специальный художник, сопровождавший Засса в экспедициях. Разными штуками и фокусами он сумел убедить черкесов, что может заговаривать пули, превращать порох в золото и т.п. В 1838 г., желая наказать 2 аула за обман, Засс сам обманул их, разыграв комедию своей смерти, и когда горцы уверились, что Засс умер, он в ту же ночь налетел нежданно на их аулы и сжег их.

В 1840 г. Засс был назначен начальником правого фланга Кавказской линии и тогда же положил начало Лабинской линии устройством станиц Урупской, Вознесенской, Чамлыкской и Лабинской. Ему же обязаны своим возникновением Армавир и многие укрепления, одно из которых было названо именем Засса. Произведенный в том же году в генерал-лейтенанты, Засс в 1842 г. по болезни оставил службу на Кавказе и был зачислен по кавалерии, а в 1848 г. и вовсе покинул службу. Однако он не долго пробыл в отставке. Паскевич, знавший Засса по Кавказу, будучи назначен главнокомандующим действующей армией, направленной против венгров, убедил Засса принять участие в кампании. Засс был назначен начальником авангарда III пехотного корпуса и участвовал в сражениях под Вайценом и Дебречином. По окончании войны Засс снова вышел в отставку. Полученные им: в 1829 г. – контузия в левый бок, в 1832 г. – рана пулею в правое бедро навылет, в 1834 г. – рана пулею в правую руку с повреждением кисти и в 1838 г. – рана пулею в левую ногу навылет – окончательно расстроили его здоровье. В августе 1864 г. Император Александр II вновь призвал Засса на службу. Он был назначен состоять по Кавказской армии, с зачислением в запас, в 1877 г. был произведен в генералы от кавалерии и умер 4 декабря 1883 г.".

Фото 1. Генерал-лейтенант Г.Х. Засс.

Как следует из представленного материала, уже при жизни кавказский офицер заслужил поистине легендарную славу неустрашимого воина, пользовавшегося непререкаемым авторитетом и любовью у казаков, и в то же время наводившего буквально сверхъестественный ужас на «немирных» горцев.

Личность Г.Х. Засса была в высшей степени яркой и противоречивой. С одной стороны, его фигура предстает перед нами в мрачных и даже зловещих красках. Он был беспощаден к "непокорным" горцам. В результате возглавляемых им молниеносных карательных экспедиций сжигались десятки аулов, истреблялись запасы продовольствия, захватывался скот, что обрекало черкесов, в том числе женщин и детей, на голодную смерть. Как и многие боевые офицеры периода покорения Кавказа, он представлял собой отточенную деталь огромной российской военной машины, методично перемалывавшей жизни тех, кто сопротивлялся воле имперских властей.

Личность и деятельность Г.Х. Засса следует рассматривать в контексте конкретных военно-политических условий эпохи. Так или иначе, ни одного реального боевого командира периода Кавказской войны нельзя отнести к гуманистам. Жёсткие карательные экспедиции генерала, в первую очередь, преследовали цель предупреждения неприятельских набегов на кордонную линию. Пассивная оборонительная тактика армейских и казачьих подразделений расценивалась горцами как признак слабости и приводила к активизации горских набегов на приграничные станицы и селения, в ходе которых гибли мирные жители и захватывались массы пленных. Проповедуемый им характер военных действий сам Г.Х. Засс объяснял так: "Принятая мною с самого начала командования моего, система наступательной войны необходима была, по мнению моему, со стороны лабинского кордона. Только следуя ей, мы могли воздержать и на будущее время мирных горцев от измены, непокорных от частых вторжений в наши границы мелкими партиями и даже сильными сборищами. Неприятель, зная силу нашего оружия, не так скоро решался на предприятия, для которых нужно было ему отправлять вдаль своих лучших людей и тем ослабить защиту своих аулов. Что же касается набегов хищнических партий и сборищ, то видя явную невозможность отражать их покушения одними оборонительными мерами на всем протяжении линии, я, по долговременному опыту, убедился в необходимости предупреждать их на месте всякий раз, когда получал об них известие. Кроме того, что этот образ действия поддерживал страх нашего оружия в горах, он имел еще ту явную пользу, что легче найти сборище на месте врасплох, или отыскать его вскоре по выступлении по ту сторону Лабы, чем выследить и настичь его на всем пространстве степи между Лабою и Кубанью, где след его мог легко затеряться во множестве следов мирных горцев и их стад, особенно еще потому, что сборища, очень часто для отвода поисков за ними разделялись на несколько партий, прежде соединения их при самом вторжении".

Жесткие и решительные действия Г.Х. Засса в период его службы на Кубанской линии резко снизили угрозу горских набегов, от которых, кстати, страдали не только казаки и русские крестьяне, но и подвластные России жители мирных аулов адыгов, абазин, карачаевцев и ногайцев. Кубанские казаки буквально боготворили генерала, с именем которого они связывали свои надежды на спокойную и мирную жизнь. Один из ближайших боевых соратников Г.Х. Засса и первый глава (пристав) Армавира казак Г.С. Атарщиков вспоминал о своем командире: "На Кубани достаточно произнести одну фамилию генерала Засса, чтобы воскресить в памяти казака былые подвиги геройской храбрости и те драмы народной ненависти, к пресечению которых с неутомимою настойчивостью стремился генерал Засс. Как боевой генерал и как администратор, Григорий Христофорович оказал незабвенные услуги нашему краю, а вместе с тем, конечно, и отечеству. До него шайки непокорных горцев свободно рыскали на Кубанской линии, грабили и опустошали казачьи хутора и безнаказанно уводили в плен их жен и детей; до него точно грозовая туча, разящая и разрушающая, беспрерывно носилась над бедными станицами: не красна была жизнь за укрепленными валами и баррикадами, тянувшаяся изо дня в день, в постоянно напряженном выжидании врага. При таких условиях жизни, естественно, экономический быт казака находился в самом плачевном состоянии: неразлучными его сотоварищами на работе ли, в поле, дома ли, во сне ли были винтовка, шашка и кинжал, и только с принятием генералом Зассом начальства над Кубанскою линиею, казак вздохнул свободнее и мог без прикрытия бороздить почву... Под его начальством, казаки чувствовали себя непобедимыми, и заранее были уверены в успехе предприятия: их не страшила численность неприятеля, лишь бы с ними был "могучий вождь", генерал Засс. Сами горцы высоко ценили заслуги генерала, его отвагу и изумительное умение пользоваться обстоятельствами; они верили в его непобедимость и доходили до самых химерических о нем умозаключений. Бывали случаи, что при самой жаркой схватке горцев с казаками, вдруг пронесется между ожесточенными бойцами: "Засс тут", – и громадное скопище горцев в панике бросается назад. Например, в 1842 году, на станицу Васюринскую напало до 10 000 горцев. Такая масса, собравшаяся для убийства и хищничества, конечно, легко задавила бы "станичонку"; горцы уже ломились по улицам и захватывали, что попадалось под руку. Но вот между победителями, точно электричество, проносится "Засс тут", и вся эта воинственная масса, бросив заграбленное и пленных, в ужасе спешит за Кубань, в лесные дебри...".

Сжигая и разоряя аулы "немирных" адыгов и абазин, Г.Х. Засс не преследовал цель поголовного уничтожения неприятеля, а стремился, по его собственным словам, "взять поверхность над горцами и, развивши между ними гражданственность, обратить их к покорности". Как и другие российские военачальники, он проводил четкую границу между "немирными" и "мирными" обитателями Закубанья. По отношению к покорным горцам Г.Х. Засс поводил политику "ласкания". Те кавказцы, которые принимали российское подданство и давали присягу в верности, переселялись генералом на равнину, где им обеспечивались условия для мирных хозяйственных занятий и защита от набегов со стороны "хищнических партий". За нападения на мирные закубанские аулы Г.Х. Засс карал также решительно и жестко, как и за вылазки против казачьих станиц. В боевых экспедициях командующего Кубанской линей часто принимали участие и отряды горской милиции. Многие выходцы из местных народов вступали в ряды Кавказского линейного казачьего войска и под началом Г.Х. Засса, делали успешную военную карьеру. Случалось и так, что некоторые изменяли данной присяге, возвращались к вольной жизни, промышляли "хищничеством" в российских пределах, а потом раскаивались и... получали у грозного генерала прощение, восстановление в чинах и наградах. Например, такую "школу абречества" прошел начинавший служить под началом Г.Х. Засса абазинский князь Магомет-Гирей Лоов, дослужившийся впоследствии до чина полковника российской армии.

Таким образом, реальная личность генерала, как и сама историческая эпоха, была гораздо сложнее и многограннее, чем тот однозначно негативный стереотипный образ, который создается вокруг имени Г.Х. Засса в отдельных исследованиях региональной историографии. Несмотря на трагические и кровавые страницы прошлого народов Кубани, к которым оказался прямо причастен этот военачальник, его деятельность была направлена на формирование государственного единства региона с Россией и интеграцию значительных групп местного населения в состав нового Отечества. Наиболее ярко и рельефно эта роль Г.Х. Засса проявилась в том участии, которое генерал принял в судьбе черкесо-гаев.

Уже с самого начала военной службы на Кубани (с 1833 г.) Григорий Христофорович неоднократно встречал живущих среди адыгов армян. Он был прекрасно осведомлен о занятиях и положении черкесо-гаев в горах. Г.Х. Засс сообщал, что главными торговыми партнерами закубанских армян являлись турки, "у которых они выменивали большую часть товаров на русских пленных обоего пола и на молодых азиаток которых покупали у горцев".

Начальник Кубанской линии был солидарен с теми, кто считал, что пользуясь своим монопольным положением, черкесо-гаи часто заключали сделки на кабальных условиях, что вело к разорению местного населения и подрывало развитие в крае здоровой взаимовыгодной торговли. В 1838 г. Г.Х. Засс отмечал, что армянские купцы "по природе своей корыстолюбивы и способны на все роды обмана, что от этого приезжающие к меновому двору Закубанские жители поставлены в необходимость... горские произведения сбывать барышникам, которые все купленное и выменянное у них сходно продают уже обывателям станиц по ценам, непомерно увеличенным". Естественно, что, переселяя черкесских армян на равнину, российские власти стремились не только обеспечить их безопасность, но и поставить их свободную торгово-посредническую деятельность под строгий контроль.

В 1830-е гг. разрозненные группы армян, как самостоятельно, так и при помощи российских военных властей, постепенно выходят из горных районов под защиту станиц и укреплений Кубанской линии. В итоге к концу 1838 г. на левом берегу Кубани возникли два небольших аула черкесо-гаев: Ушкундипс – напротив станицы Казанской и Домбайтук – перед станицей Темижбекской. Деятельное участие в переселении сюда армян принимал и генерал Г.Х. Засс.

30 марта 1838 г. командующий отдельным Кавказским корпусом генерал Е.А. Головин в рапорте на имя военного министра графа А.И. Чернышева сообщал: "Генерал Засс приступил к переселению издавна живших между Эрукаевцами и Темиргойцами Армян, которые претерпевая от владельцев разорение и будучи Христиане, имели право на защиту от нашего правительства. Больших трудов однако ж стоило склонить хозяев аулов, выпустить из под власти Армянские семейства, бывшие жертвою их корыстолюбия. Освобожденное в этот раз число Армян, с прежде переселенными на Кубань генералом Зассом составляет до 250 семейств. Он полагает поселить их за Кубанью, на р. Урупе между Георгиевским и Прочно-Окопским укреплениями. На предназначенном месте жительства Армяне найдут с избытком средства для земледелия и скотоводства и при предприимчивости своей в торговых оборотах и промышленности они скоро могут упрочить свое благосостояние и принести пользу даже в отношении распространения промышленности между Закубанцами. При навыке в обороне аулов, приобретенном ими между горцами, они, как полагает генерал Засс, с помощью небольшого гарнизона легко могут защитить свое семейство от нападения хищников". Из этого любопытного документа следует, что начальник Кубанской линии уже в начале 1838 г. принял решение об образовании нового объединенного аула черкесских армян, который планировалось поселить в районе крепости Прочный Окоп, где и располагалась резиденция Г.Х. Засса. Этот аул возник здесь в следующем 1839 г., получив вскоре имя Армавир.

Для непосредственного руководства черкесскими армянами, жившими в аулах Домбайтук и Ушкундипс, по представлению Григория Христофоровича, командующий Кавказским корпусом 10 августа 1838 г. учреждает специальную должность пристава, на которую назначается хорунжий Моздокского казачьего полка Атарщиков 2-й.

В рапорте от 1 сентября 1838 г. хорунжий Атарщиков 2-й доложил начальнику Кубанской линии: "На повеление Вашего Превосходительства от 1-го сентября за ╧ 1329 честь имею почтеннейше донести, что в управление Армянами, имеющими поселиться между укреплением Св. Георгия и крепостью Прочноокопскою я сего числа вступил, и требующиеся от меня сведения о народонаселении и имуществе их представлением к Вашему Превосходительству не замедлю". Впоследствии хорунжий (с 1839 г. – сотник) Атарщиков 2-й стал первым российским приставом (начальником) Армавира, ведавшим всеми вопросами управления и внутренней жизни аула.

В начале 1839 г. Г.Х. Засс окончательно определил место для основания нового объединенного аула черкесо-гаев: левый берег Кубани перед крепостью Прочный Окоп. Переселение горских армян из временных аулов к крепости генерал решил поручить главному приставу закубанских народов майору Льву Антоновичу Венеровскому.

Переселение черкесо-гаев на место, выбранное Г.Х. Зассом, состоялось в апреле 1839 г. 13 апреля майор сообщил начальнику Кубанской линии, что "Армянский аул, бывший между станицами Кавказскою и Казанскою, на левом берегу Кубани сего числа отправлен мною к таковому же, находящемуся противу станицы Темижбекской со всем имуществом и скотом, под прикрытием 14-й мушкетерской роты Тенгинского Пехотного полка и резерва станицы Казанской. Соединя жителей обоих армянских аулов, буду стараться завтрашний день отправить, хотя к ночи от места жительства выше сказанного последнего аула к назначенному вашим превосходительством месту". Однако дальнейшее передвижение черкесо-гаев задержалось на несколько дней.

Когда обозы горских армян наконец-то потянулись левым берегом Кубани к Прочноокопской крепости, их защищал конвой из солдат Тенгинского пехотного полка и, по некоторым данным, казаки Кавказского и Кубанского полков. Дойдя до возвышенной степной равнины, перед которой за рекой, на уступе Ставропольского плато виднелись крепостные валы и постройки, переселенцы остановились, и 21 апреля майор Венеровский из "стана за Кубанью" отправил генералу Зассу следующий рапорт: "Вследствие предписания вашего превосходительства от 23 числа истекшего февраля за ╧ 376, жители армянских аулов состоявших между станицами первый Темижбекскою, Кавказскою и второй Кавказскою и Казанскою, мною на показанное вашим превосходительством место доставлены. О чем Вашему Превосходительству донеся, покорнейше прошу приказать кому следует, указать место, где должен быть поселен аул".

Таким образом, 21 апреля 1839 г. на левый берег Кубани, против крепости Прочный Окоп, по приказанию генерала Засса, майором Венеровским были приведены черкесские армяне, ставшие первопоселенцами пока еще безымянного аула, получившего позднее имя Армавир.

Архивные источники позволяют сделать принципиальный вывод о том, что Армавир был основан российскими военными властями, которые вплоть до мелочей продумали и осуществили все необходимые мероприятия по переселению и обустройству черкесо-гаев на новом месте. Отцами-основателями города можно уверенно назвать начальника Кубанской линии генерал-майора Григория Христофоровича фон Засса, главного пристава закубанских народов майора Льва Антоновича Венеровского, а также пристава закубанских армян хорунжего Атарщикова 2-го, который, как официальный начальник черкесо-гаев, не мог быть в стороне от процесса образования аула.

Генерал Г.Х. Засс всеми силами старался привлечь в молодой аул тех черкесо-гаев, которые еще оставались в горах. 22 марта 1840 г. он поручил сотнику Атарщикову 2-му "неослабно употреблять деятельнейшие меры через почетных людей вверенного Вам народа на склонение Армян, живущих между мирными горцами, принадлежащими к управлению Черноморской линии переселяться на жительство в аул, расположенный на левом берегу Кубани противу Прочноокопской крепости и сколько таковых семейств будет прибывать в этот аул мне каждый раз доносить с приложением именного списка по семействам и обозначением обоего пола душ".

Г.Х. Засс установил связь с командующим 1-м отделением Черноморской береговой линии контр-адмиралом Л.М. Серебряковым (К.М. Арцатагорцян), усилиями которого в Армавир переправлялись партии черкесских армян, проживавших среди племен причерноморских адыгов. Весть об ауле и о благодеяниях российского начальства быстро разнеслась по всей Черкесии, и каждый год в Армавир прибывали новые поселенцы.