332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Питер Ф. Гамильтон » По ту сторону снов » Текст книги (страница 21)
По ту сторону снов
  • Текст добавлен: 4 января 2021, 21:00

Текст книги "По ту сторону снов"


Автор книги: Питер Ф. Гамильтон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 43 страниц)

– Ему следовало остаться в полку и лично сражаться с паданцами.

– Но он этого не сделал, сэр. И теперь нам приходится иметь с ним дело. Он и его друзья стали публичными фигурами. От них нельзя потихоньку избавиться. Последуют вопросы. Совершенно ни к чему творить из них мучеников.

– Что тогда?

– Они сделали свой ход. Это открыто брошенный вызов лично вам. Мы должны сделать встречный ход. Заставить понять, что они ввязались в непростую игру. Они должны получить урок: нельзя оспорить власть Капитана и не получить последствий.

– Отлично. Отправьте им сообщение, Тревин. И пусть оно будет жестким.

– Слушаюсь, сэр.

5

– Мы этого добились, – сказала Бетаньева. – Мы положили начало.

Прошло полчаса после окончания заседания совета, и они вчетвером сидели во дворике кабачка «Беллавью» по другую сторону Тарлтон-Гарденс от их дома. Четыре бокала пива стояли на столе. Четверку окутывал легкий покров, чтобы помешать подслушиванию. В сумеречном небе над головой понемногу сгущались облака.

– Хорошее начало, – согласился Хавьер. – Но сейчас наша самая большая задача – продолжать двигаться вперед.

– Все ячейки поставлены в известность, – сказала Бетаньева. – К концу недели по всему городу будет много мертвых модов.

– Шерифы возьмутся за дело, – задумчиво произнес Кулен. – Они поймут, что за этим стоит какая-то организация. А поскольку все началось с Уэлфилда, они станут шнырять там и совать нос во все.

– А может, и нет, – сказала Бетаньева. – Стоит только зажечь искру – и пламя вырвется на свободу. Если все безработные осознают, что мертвые моды означают работу для них, нам не нужно будет отдавать ячейкам приказы убивать модов: это начнет происходить само собой.

– Мне это нравится, – согласился Кулен. – Шерифы могут обвинить совет Налани в том, что искра была брошена, но никак не в убийствах модов. Они не станут интересоваться нами.

– Кто-то нами уже заинтересовался, – сказал Слваста. – И это не шерифы.

Он рассказал им о наблюдателе, которого заметил.

– Уракус! – воскликнул Кулен. – Он действительно стоял так близко от меня на галерее?

– Да.

– Тебе следовало предупредить меня.

– Зачем? Что бы ты сделал – обернулся и уставился на него? И толку?

– Он сейчас здесь? – спросила Бетаньева.

Слваста неторопливо оглядел дворик. Когда-то отсюда открывался неплохой вид, но теперь его загораживала высокая каменная стена, заплетенная лианами вирикоуты, чьи крупные ярко-белые цветы сворачивались, поскольку солнце уже зашло.

– Его нет, – заверил друзей Слваста, осмотрев все столики. – Но если они не дураки, то будут менять соглядатаев, чтобы мы не начали их узнавать.

– Одного ты уже узнал, – заметил Кулен.

– Мне повезло. Или они допустили небрежность. Не стоит на это рассчитывать.

– Ты исходишь из того, что за нами следит большая команда, – тихо заметила Бетаньева.

– Если они следят за нами, значит, у нас проблемы, – сказал Хавьер. – Они должны были бы следить за Брайаном-Энтони. Он очень убедителен в роли главного радикала. Даже я поверил, будто он главный, – так внушительно он вел совещание.

– Насчет совещания, – сказала Бетаньева. – Когда в следующий раз будете выдвигать предложение, убедитесь, что речь лучше отрепетирована. От выступления Джерила уши болели.

– Зато он выглядел искренне. Таким и должен быть первый запрос – бесхитростным и из лучших побуждений. «Демократическому единству» совершенно не нужно производить впечатление профессиональных политиков.

– Не надо, чтобы он выглядел профессионально, но мог бы поменьше мямлить.

– Мы научимся. Все мы.

Слваста телепнул бармену, прося принести еще пива.

– Нам нужно быть осторожными, – сказала Бетаньева. – Сейчас критический момент. Мы должны обеспечить себе серьезную поддержку. Пока мы всего лишь контролируем один из самых бедных районов Варлана. А следующий тур выборов еще только через восемь месяцев.

– А когда-нибудь настанет момент, который не будет критическим? – проворчал Хавьер.

Бетаньева подняла бокал и глянула на Хавьера поверх него.

– Пока неизвестно.

Второе заседание совета Налани прошло гораздо более бурно, чем первое. Этого следовало ожидать. Кровавое истребление модов (по яркому осуждающему выражению газет) обрело серьезный размах, даже Слваста и Бетаньева удивились и немало обеспокоились. Ячейки получили приказ уничтожать только коммерческих модов – использовавшихся для получения прибыли, но никто больше не придерживался таких ограничений. Домашних модов истребляли с таким же удовольствием, как связанных с торговлей. В некоторых богатых районах шерифы патрулировали все дороги, ведущие в этот район, и требовали подтверждения, что люди здесь проживают, прежде чем пропустить пешеходов и кэбы. Граждане были полны решимости не пускать нежелательных людей – политика, которая быстро привела к нескольким скверным инцидентам из-за чрезмерного усердия шерифов. Печатные листки и телепатические сплетни обсасывали каждый инцидент по много дней.

Затем возникла проблема трупов. Мертвых модов просто бросали на улицах. Из укромных мест выбрались бусалоры; люди рассказывали об огромных стаях грызунов, пирующих на щедрых грудах падали. Они разъелись и осмелели настолько, что бросались на детей. Мошки татус роились целыми тучами в узких переулках и на широких улицах. Все это угрожало здоровью людей.

Брайан-Энтони открыл заседание заявлением, что районный совет считает первейшей задачей очистку улиц от трупов. Для этого будут наняты двадцать новых работников-людей.

– Где вы возьмете деньги на зарплаты? – спросил Ориол, один из советников от «Гражданской зари».

– Я предлагаю взимать один шиллинг за каждую лицензию на мода, – сказал Джерил. – Это даст району значительный доход.

– Твоя партия перебила всех модов, кретин! – крикнул в ответ Ориол. – Скоро не останется ни одного мода, для которого нужно будет покупать лицензию. Вы же об этом не подумали, прежде чем все затевать, а?

– Прошу вас, советник, выражайтесь вежливо, – сказал Брайан-Энтони.

– Пять моих модов были убиты вашими сторонниками. Это, по-вашему, вежливо? Я разорен!

– Наймите работников-людей! – крикнул кто-то с галереи.

– Вы преступники! Подонки! – раздался ответный крик.

Брайан-Энтони принялся стучать молотком, но крики и обвинения на галерее становились все громче и жарче.

– К порядку, прошу вас! К порядку!

За оскорблениями последовали тычки текином, поначалу несильные. Но несильными они оставались недолго. Разразилась полномасштабная драка. Пришлось вызвать шерифов.

Это заняло двадцать минут, но галерея для публики была очищена, и остальная часть заседания прошла без гражданских наблюдателей. Поскольку в Варлане не разрешалось проводить закрытые заседания, все интересующиеся могли видеть и слышать происходящее через чувства одной из районных служащих.

– Не ожидал такого поворота, – признался Слваста, когда они шли домой.

– Нам следовало это предвидеть, – сказала Бетаньева. – В конце концов, весь смысл уничтожения модов заключался в том, чтобы ударить людей по самому больному – по кошельку. Начните отнимать деньги у привилегированных – и они превратятся в таких же диких зверей, как любое животное, которое бросили на арену Филиппы.

Бетаньева сморщила нос, когда они свернули на Онсло-роуд – торговую улицу со множеством магазинов и лавок. Мертвые моды громоздились кучей в водосточной канаве, хотя без экстравзгляда трупы было трудно разглядеть. Ни один из уличных фонарей на Онсло-роуд не горел; улица освещалась только сияющими на небе туманностями и случайным отблеском из чьего-то окна на верхнем этаже. Фонарщиками в столице в основном работали мод-гномы, и они оказались легкой мишенью. Телепатические сплетни сообщали, что сейчас в столице по ночам зажигается меньше двадцати процентов уличных фонарей.

Четверка торопливо шагала по мостовой. Темные груды в водосточной канаве шевелились – это напоминало рябь на поверхности темного озера. Слышались звуки мягких шлепков по бордюрным камням. Первоначально Слваста подумал, что в телах модов еще сохранились признаки жизни, но брошенный туда экстравзгляд показал ему: трупы покрыты шевелящимся ковром из десятков бусалоров. Твари были здоровенными, в ужасе понял он; ему всегда казалось, грызуны такого размера – это не более чем городская легенда. Но за прошедшую неделю им досталось более чем достаточно пищи, и они отъелись.

Его рука сжала плечо Бетаньевы, и спутники поспешили дальше.

– Нам действительно придется с этим что-то делать, – сказал Хавьер, зажимая нос рукой в попытках хоть частично избавиться от зловония.

«Еще одно непреднамеренное следствие, – телепнула им Бетаньева, стараясь не открывать рот и не вдыхать миазмы. – Работникам-людям нужно слишком много платить, чтобы они зажигали фонари по вечерам и заправляли их по утрам. Возможно, нам надо сделать исключения в запрете на выдачу лицензий».

– Уже не имеет значения, – сказал Хавьер. – Компании, заведующие уличным освещением, не смогут позволить себе купить новых модов. Вы видели, за сколько сейчас продается трехмесячный мод-гном? И это при условии, что вы сможете ввезти его в город. Шерифы поговаривают, а не сопровождать ли вооруженной охраной модов, которых стойла завозят в столицу.

– На экономике это тоже сказывается, – заметил Кулен. – Цены на продукты питания растут.

– Ну, оно понятно, – сказал Слваста. – Все лавки Уэлфилда подняли цены. У нас не осталось выбора: люди в работниках обходятся дороже модов.

– Должен быть рост заработной платы с учетом этого, – сказала Бетаньева. – Конечно, никто не захочет поднимать зарплату. Может, нам в Налани следует ввести минимальный уровень заработной платы?

– Нет, – возразил Слваста. – Надо быть реалистами. Даже если мы введем минимальный уровень, любой владелец магазина или предприятия сможет оспорить его в суде. Район просто лишится торговли и производства. Наши трудности лишь возрастут.

– Ну что ж, – отозвалась Бетаньева, – придется подождать до тех пор, пока мы не сможем ввести этот принцип на всей планете.

– Хорошая мысль, – сказал Слваста.

Он в очередной раз поразился ее преданности делу и даже обеспокоился этим.

Когда Слваста и Эрвин вернулись с фургонами со станции Плесси, на рынке Уэлфилд их встретил отряд шерифов. Пятеро шерифов оцепили лавку Хавьера, и их прочные панцири исключали любую утечку эмоций.

Слваста увидел Хавьера, тот стоял перед главной витриной лавки и был поглощен разговором с сержантом шерифов.

– Разгрузите фургоны, пожалуйста, – сказал Слваста Эрвину и новым работникам, остановив фургон возле складских помещений. – Я узнаю, что происходит.

Хавьер скупо улыбнулся подошедшему Слвасте.

– Это сержант Беккер. Он просит нас кого-то опознать.

– Опознать? – переспросил Слваста.

– Прошу вас, советник. Если вы не против, – сказал Беккер.

Это был крепкий мужчина лет под семьдесят, с большими моржовыми усами. Его вежливая, но твердая манера держаться сообщила Слвасте, что Беккер – опытный шериф, привычный к человеческим крайностям.

– Буду рад помочь шерифам, – сказал Слваста.

В ответ ему досталось лишь негромкое хмыканье. Трое шерифов из отряда держались позади них, когда все вышли из рынка Уэлфилд к паре кэбов, ожидающих снаружи.

– Мы арестованы? – спросил Слваста.

– Нет, сэр. Мои люди здесь для вашей защиты.

Слваста переглянулся с Хавьером, и все, что мог сделать здоровяк, – это пожать плечами.

Улица Дойс находилась всего в десяти минутах ходьбы. Слвасту охватило плохое предчувствие, когда они остановились возле старого дома. Улица Дойс… знакомое название, но он не мог вспомнить, с чем именно связанное. И еще больше он встревожился, когда его экстравзгляд выхватил мод-птицу, кружившую высоко над головой. В этом участвовали не только шерифы… что бы это ни было.

Два шерифа стояли на страже около одного из домов. Они открыли дверь перед Беккером. Слваста старался держать панцирь и не показывать отвращения, но место действительно выглядело скверно. Голые кирпичные стены, причем скрепляющий кирпичи раствор разрушился до состояния мелкого песка, который высыпался из стен и скрипел под ногами. На стенах там и сям виднелись странные пятна разного цвета. Длинные, плохо освещенные коридоры с рядами дверей на каждом этаже из-за своей однообразности казались отражениями в зеркалах, поставленных напротив друг друга. Одинаковые двери вели в однокомнатные квартирки; общие ванные комнаты в конце каждого коридора были «украшены» протекающими трубами и потрескавшимися раковинами. В прохладном воздухе висела вонь плохо работающей канализации. Все вокруг наглядно напоминало о той жизни, которой Слваста с трудом избегал, деля расходы со своими друзьями, и о том, как важна каждая монета из его заработной платы.

Они последовали за Беккером на третий этаж. То, что в жалкой квартирке, куда в конце концов привел их Беккер, кто-то умер, Слваста понял бы и без экстрачувств. Жуткое ощущение мрака крепко пропитало стены, и Слваста даже задался вопросом, неужели чья-то замученная душа цепляется за этот дом. Стены унылой комнаты были оклеены бумажными обоями, древними и пропитанными сыростью, превратившимися в серую кожуру плесени. Там находилось всего два предмета мебели: кровать с железной рамой и недавно отремонтированный деревянный сундук с одеждой, защищенный от бусалоров. Высокие стопки экстремистских политических брошюр громоздились на полу, их страницы пожелтели и покоробились от влаги.

На кровати лежало мертвое тело. Много крови вылилось из многочисленных ножевых ран. Часть ее впиталась в матрас, часть пролилась на половицы. Помощник коронера принес с собой две яркие масляные лампы и терпеливо ждал, читая экземпляр «Взгляда с холма». Он свернул газету, когда Беккер впустил их.

Слваста посмотрел на тело и поспешно отвел взгляд, борясь с подступившей тошнотой.

– Извините, – ровным голосом сказал Беккер. – Бусалоры сильно объели его лицо, прежде чем мы прибыли. Они сейчас осмелели. Думаю, потому что отъелись на трупах модов.

– Грязный Уракус, – буркнул Хавьер.

– Если вы не против, джентльмены, я хотел бы официально зарегистрировать опознание тела. Вы были его коллегами.

Слваста сжал зубы и заставил себя снова посмотреть на труп. Черты лица – даже при том, что половина кожи отсутствовала, – было нетрудно распознать. И бусалоры не тронули его волосы. Благая Джу.

– Это Брайан-Энтони.

– Вы уверены, сэр? – спросил Беккер.

– Да.

– Спасибо. А вы, сэр?

– Да, это мэр, – сказал Хавьер.

– Официально подтверждено. – Помощник коронера что-то нацарапал в своем блокноте. – Спасибо, господа.

– Что случилось? – спросил Хавьер.

– Насколько я могу судить, его череп был пробит текином, когда он спал, – сказал помощник коронера. – Внутри лобной доли имеется небольшой, но заметный разрыв. Соответствующая внешняя травма отсутствует.

– Но колотые раны…

– Нанесены уже после смерти. Предположительно, для прояснения причины. Кто бы его ни убил, он хотел, чтобы мы посчитали это убийством из мести, а не просто уничтожением, как уничтожают модов.

Он откинул одеяло. На груди Брайана-Энтони было вырезано слово «профсоюз».

– Дерьмо! – воскликнул Слваста.

– Кто-нибудь чувствует его душу? – спросил Хавьер.

– Нет, он вознесся к Джу, – сказал помощник коронера. – Я не обнаружил здесь его душу, когда приехал. Как правило, души убитых задерживаются после смерти достаточно долго, чтобы сказать, кто их убил. Если только могут сопротивляться призыву Джу. Поэтому у людей моей профессии весьма чувствительный экстравзгляд.

– Начальник моего участка хочет встретиться с вами, – сказал Беккер. – Он намерен дать всем вам шерифов в охрану.

– Всем нам? – переспросил Хавьер. – Кому именно?

– Советникам от «Демократического единства».

– Ясно, – сказал Хавьер. – Передайте ему, что мы увидимся с ним сегодня, но позже. Мы должны обсудить это с коллегами.

Беккер посмотрел на труп, затем снова на Хавьера.

– Хорошо. У вас есть идеи, кто мог это сделать?

– Нет. Но мы все знаем, многие деловые люди недовольны нашей партией. А вы что-нибудь нашли?

– Нет, сэр, пока ничего. Мы узнали об убийстве всего пару часов назад. Бусалоры шумели очень сильно и разбудили соседку; она воспользовалась экстрачувствами и обнаружила тело.

– Судя по температуре тела, приблизительное время смерти – около полуночи, – сказал помощник коронера.

– Понятно.

– Где вы находились в полночь, сэр? – спросил Беккер.

– Вы меня серьезно об этом спрашиваете? – возмутился Хавьер.

– Убийство – серьезная вещь, сэр. Серьезнее некуда. Это пойдет на пользу следствию, если мы сможем исключить вас из числа подозреваемых.

– Я был дома. Мой партнер Кулен подтвердит это. И Слваста тоже.

– Ах вот как. Вы все проживаете по одному адресу?

– Да.

– Очень удобно. Кто-нибудь еще видел, как вы шли домой?

– Соседи, наверное.

– Конечно. Я свяжусь с ними. Таков порядок вещей, вы же понимаете.

– Да, – сказал Слваста. – Мы очень хорошо это понимаем.

Бетаньева собиралась на работу, когда Слваста и Хавьер вернулись в квартиру на Тарлтон-Гарденс.

– Мертв? – не поверила она. – Брайан-Энтони мертв?

– Да.

– Благая Джу! – Она прижалась к Слвасте, изо всех сил стараясь удержать свое горе и страх под контролем. – Кто это сделал?

– Шерифы не знают.

– Ха!

– Они этого не делали, – сказал Хавьер. – Во всяком случае, те, кто с нами общался, – просто местные блюстители правопорядка. Но Капитанская полиция и не стала бы привлекать их для своих дел.

– Думаешь, это дело рук Капитанской полиции? – спросила Бетаньева.

– Не знаю.

Экстрачувства Слвасты сказали ему, что вверх по лестнице спешит Кулен. Он вбежал в комнату с тремя газетами в руках.

– Брайан-Энтони… – начал было Хавьер.

– Я знаю. – Кулен взмахнул газетой над головой. – Эта история везде на первых страницах.

Слваста с беспокойством глянул на Хавьера.

– Как-то слишком быстро. Когда их печатают?

– Среди ночи. Газеты должны уже лежать на стойках, когда люди завтракают.

Бетаньева выхватила у Кулена одну газету.

– Просто ужас, – сказала она. – Они называют это высшей справедливостью. Мол, он заслужил, чтобы антимодовая лига перепутала его с мод-обезьяной. Какая еще антимодовая лига?

– А здесь пишут, будто он занимался сбором взносов для профсоюза, – сказал Хавьер. – А профсоюз – это мафиозная организация, и его убили за то, что он не отдал главарям их долю. Ублюдки! – Он скомкал газету.

– Но профсоюз не собирает взносы, – возразил Слваста.

– А чего вы ожидали? – Кулен обвел их взглядом. – Это только первый залп. Вы хотели внимания Капитана, и вы его получили.

– Они убили его! – воскликнула Бетаньева.

– А мы хотим свергнуть их. Вы думали обойтись без кровопролития? Как по-вашему, Капитан просто возьмет и отдаст ключи от дворца? До сих пор все шло по-нашему. Прошлой ночью случилось иначе. Мы все знали, что быть главой партии в городе опасно, – вот почему мы выдвинули Брайана-Энтони. То же самое может случиться с новым вождем, и со следующим тоже. Мы ведем войну. Вы это знали. Теперь наша очередь нанести ответный удар. Есть печатные листки и на нашей стороне, и они опровергнут все то дерьмо, которое скормили журналистам люди Тревина. Люди не такие уж дураки, они сообразят: со смертью Брайана-Энтони не все в порядке. И в следующий вторник мы используем это в своих интересах.

Слваста кивнул, но чувствовал он себя ужасно. Да, они знали, что глава «Демократического единства» – опасная позиция. Но настолько… Это был шок. Им напомнили, насколько высоки ставки, насколько серьезно ведется игра… Хотя нет, он больше не мог назвать это игрой. Не теперь, когда их руки испачканы кровью.

– И, несмотря ни на что, мы продолжаем?

– Проклятье, да! – рявкнула Бетаньева.

6

Восточная трансконтинентальная линия была одной из четырех основных железнодорожных линий, которые брали начало в Варлане и проходили через большую часть континента Ламарн. От станции Донкастор, расположенной в самом центре города, Восточная линия шла почти тысячу миль на север, до Адиса, а затем сворачивала на восток и тянулась еще две с половиной тысячи миль через центральные земли континента до города Портлинн у подножия Нилсон-Саунд. Железная дорога служила позвоночником, от которого отходили сотни веток, значительных, самостоятельно питавших экономику великого множества провинциальных городов и поселков.

От железных дорог зависела не только экономика Ламарна. Континент был столь обширным, что для распространившегося по нему человеческого общества железные дороги оставались единственным способом сохранять единую государственную власть. Как обнаружила команда Слвасты, любая организация сталкивалась с трудностями на расстоянии. Влияние «Демократического единства» до сих пор не распространилось за пределы столицы, и даже в городе они не могли ничего сделать в богатых районах. В результате пострадавшие стойла формовщиков Варлана нашли достаточное поголовье нейтов всего в сотнях миль пути по железной дороге.

Стойла в округах, оказавшись внезапно заваленными заказами на самок-нейтов для пополнения поголовья столицы, быстро осознали свое преимущество и подняли цены. В этой ситуации продавцы могли диктовать условия. Формовщики Варлана дружно стиснули зубы, и гильдия заплатила. Президент гильдии настаивал на серьезной охране для новых модов; он был очень тверд в этом вопросе, а в предприятиях формовщиков довольно большая часть принадлежала лично Капитану. В силу названных причин во вторник с шести часов утра перекрыли и забаррикадировали все дороги в районе сортировочного двора станции Донкастор. Все до единого шерифы соседних пяти районов дежурили на станции, чтобы усилить текином баррикады. Другие шерифы ожидали на станции, готовые сопровождать фургоны с животными к стойлам.

Гильдия формовщиков организовала поезд из тридцати вагонов для перевозки животных, в каждом из них содержалось пятьдесят самок-нейтов. Этого хватало, чтобы пополнить все до одного стойла в городе и возобновить разведение модов. Стойла с помощью выживших мод-обезьян и работников-людей были укреплены – как писали газеты, их фактически превратили в крепости. В качестве охранников нанимали мужчин с сильным текином и большинство привезли из провинции: никто не хотел брать на работу горожан, которые, вполне возможно, успели заразиться антимодовым фанатизмом, охватившим Варлан.

Телепатические сплетни поползли по городу сразу, как только шерифы принялись возводить баррикады. К семи часам утра все в Варлане знали, что поезд ожидается сегодня.

Бетаньева отправила личные телепатемы пяти людям. Они переслали сообщение еще восьми. Затем известие получили еще семнадцать человек. И еще сорок три…

Члены ячеек призвали каждого из известных им сочувствующих лиц пойти и выразить протест. Людей, которые только-только получили работу. Людей, которые теперь объединились в профсоюзы и ожидали повышения заработной платы. Людей, которые поняли, что отсутствие модов означает больше возможностей для них. И тех, кто был готов ввязаться в любую заварушку. Все эти люди пришли к станции Донкастор, когда над городом поднялось солнце и развеялся речной туман.

Кэбмены отказывались ехать в ту сторону, даже если у кого-то был билет на поезд. Кэбы, находившиеся поблизости от станции, поспешили убраться подальше.

Бетаньева заняла позицию в четверти мили от станции, усевшись за столиком в маленьком кафе на улице Рикотт. Ее экстравзгляд нашел Слвасту, Хавьера и Кулена, они находились ближе к станции, чем она, но в задних рядах толпы. Бетаньева быстро телепнула каждого из них, желая удостовериться, что они в пределах ее досягаемости. В свою очередь, они держали контакт с ячейками второго, третьего, четвертого и пятого уровней – те подтвердили свое местоположение. Ячейки этих уровней были изолированными, неактивными и невидимыми, они никогда не получали приказа на физические действия, никогда не делали ничего, способного привлечь внимание Тревина. Отдельный слой связных, имеющих контакт с сотнями других ячеек, разбросанных по толпе. Они передавали приказы, к ним стекалась информация. А Бетаньева держала в уме всю восхитительную геометрическую картину связей между ячейками – в привязке к местности, картину которой визуализировали ее экстрачувства.

– Все ли готовы? – телепнул ей Слваста в половину десятого.

Бетаньева отпила глоток горячего шоколада и взяла газету. Идеальный образ невинного стороннего наблюдателя.

– Все готовы.

– Тогда давайте это сделаем!

Поезд подъехал к сортировочной станции в десять часов одиннадцать минут. Его встретили владельцы стойл со всего города. Все они пригнали закрытые фургоны для перевозки самок-нейтов. Большая часть фургонов подверглась спешной переделке – они были обшиты досками, чтобы хоть как-то защитить и скрыть из виду животных, для перевозки которых они предназначались. Рядом с фургонами ждали охранники, крепкие парни, чья верность принадлежала тому, кто больше заплатит.

Бетаньева разослала команды, чувствуя, как они расходятся по ячейкам. Несколько мод-птиц упали с неба и разбились об крыши – но к моменту удара они уже были мертвы. Остальные мод-птицы поспешили улететь подальше, отозванные владельцами.

Волнение и враждебность накапливались в толпе, ожидающей по внешнюю сторону баррикад. Психическая волна достигла станции, и прежде спокойные нейты стали волноваться. Когда их перевели из вагонов для перевозки скота в заколоченные фургоны, животные принялись биться об стенки, стремясь вырваться из новой и пугающей обстановки. Работникам стойл было очень трудно справиться с ними.

«Мне кажется или там полный вагон мод-обезьян?» – удивилась Бетаньева.

Члены ячейки (уровень двадцать восьмой) находились рядом с поездом и делились своим восприятием. В самом деле, даже два вагона были набиты мод-обезьянами.

«До чего жадные эти владельцы стойл», – высказался Слваста.

«Больше похоже на отчаяние», – заметил Кулен.

По толпе протестующих прошла волна насмешек и резких замечаний, когда они получили телепатическую картину, которой поделились те, кто ближе. Толпа занимала все улицы вокруг станции. Новая волна антипатии заставила нескольких нейтов встать на дыбы и вырваться из рук работников стойл. Животные бросились бежать, работники поспешили за ними, пытаясь успокоить испуганных нейтов.

Чей-то коварный текин открыл замок на вагоне для скота. Набитые внутри нейты, сверхчувствительные к ментальной буре, бушевавшей над враждебной толпой, рванулись наружу и помчались через грузовой двор, не разбирая дороги. В наступившем хаосе кто-то продолжал открывать замки на вагонах. На свободу вырвались мод-обезьяны. Люди на сортировочном дворе завопили, когда на них хлынул поток обезумевших мод-животных, сметая все на своем пути. Работники гильдии пытались остановить мод-обезьян, которые бушевали среди нейтов, но их телепатические приказы на тех не действовали.

«Вот дерьмо! – Слваста был потрясен. – Кто их выпустил? Неужели наши?»

«Мы такого не планировали, – отозвалась Бетаньева. – Но действия выглядели организованными».

«Может, какая-то ячейка проявила инициативу?» – предположил Хавьер. «Возможно».

«Теперь уже неважно», – высказался Слваста.

Он стоял среди людей на Крэнвич-роуд. Общее настроение стало меняться – от агрессивной решительности к беспокойству. В ста метрах от Слвасты шерифы на баррикаде поперек Ноул-стрит, идущей вдоль забора железнодорожной станции, беспокойно зашевелились. Позади них высокие чугунные ворота, ведущие в грузовой двор, задрожали, когда в них ударились нейты. По отдельности каждый нейт был скромным животным, не особенно сильным, но сейчас их там толпились сотни – и все они бросались на ворота, движимые собственным страхом. Стадный инстинкт, усиленный страшным ментальным напряжением, безоговорочно толкал их к бегству. Когда они всем стадом бездумно бросились на ворота, те дрогнули, как от удара тарана. Затем по воротам ударила пара огромных неуклюжих мод-обезьян. Слваста собственными экстрачувствами слышал телепатические приказы, которые члены гильдии формовщиков яростно вколачивали в мозг мод-обезьян, чтобы остановить их, и мог поклясться: приказы точны и сильны. И тем не менее они не подействовали.

Ворота распахнулись. Сотни обезумевших от паники нейтов вырвались на Ноул-стрит – прочь отсюда, спасаться бегством!

– Здесь что-то не так, – пробормотал Слваста. – Почему люди не могут их контролировать?..

Скверные воспоминания начали просачиваться в его сознание.

Толпа вокруг Слвасты встревожилась. Шерифы на баррикадах пытались объединить свои текины, прежде чем волна из сотен обезумевших нейтов сметет их. Нейты на передней линии бегущего стада упали, когда шерифы плюнули на приказ и послали шипы текина в мозг животных, уничтожая нервные клетки. Но на это ушло время, а остальная часть неуправляемого стада просто затоптала упавшие тела. Несколько шерифов бросили пост и рванулись к домам по сторонам улицы, где было безопаснее по сравнению с баррикадой.

«Слваста, уходи оттуда», – бросил Хавьер.

Толпа вокруг него, похоже, пришла к тому же мнению. Люди разворачивались и устремлялись к домам, двери которых во избежание неприятностей были заперты с самого утра. Текины и ботинки застучали по замкам на крепких деревянных дверях. Такие же перепуганные жители домов или работники магазинов использовали физическую силу и текин, чтобы не впустить толпу внутрь.

Слваста повернулся и позволил встревоженной массе народа нести его. Почувствовав окружающий его поток тел, он принялся проталкиваться по Крэнвич-роуд в направлении, противоположном станции. Он вспомнил, что там впереди улица вливается в площадь, а значит, давление ослабнет и толпа сможет разойтись по улочкам и переулкам, ведущим дальше от площади.

Позади него нейты и моды достигли брошенных баррикад. Вес и скорость животных привели к тому, что металлические и деревянные рельсы рухнули на землю и стадо промчалось по ним. Слваста сосредоточился на ритме толпы: требовалось бежать вместе с ней. Он чувствовал, как улица выходит на небольшую площадь впереди, а образы разделенных экстравзглядов показывали ему поток нейтов и мод-обезьян, льющийся вдоль Ноул-стрит. Люди цеплялись за подоконники, спеша убраться с дороги животных; несколько человек даже взобрались на железные фонарные столбы, пытаясь спасти свою жизнь. Животные пронеслись под ними. Слваста почувствовал, как один человек упал и его затоптало стадо.

«Вот только этого нам не хватало!» – воскликнула Бетаньева.

«Что случилось?» – спросил Кулен.

«Проклятый Меорский полк. Они выходят из правительственных зданий. Должно быть, ждали там с ночи. Никто из наших не знал об этом».

«Уракус побери, что они намерены делать?» – зарычал Хавьер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю