Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 12

Мэддокс

Я отшатнулся назад, сильный удар чертовски меня шокировал. Когда эта дерзкая женщина попыталась уйти, я схватил ее за волосы и оттащил назад.

– Отпусти меня, – прорычала Зои.

– Ни за что, милая. Соблюдение правил не включает в себя то, что ты можешь давать мне пощечину. – То, как она прижимала ладони к моей груди, продолжало мучить меня. Я был тверд как скала, страстно желая окунуться в аромат ее духов и трахнуть ее, как плохую девочку, которой она и являлась. Но этот вариант не рассматривается.

И я сделаю все, что в моих силах, чтобы так оно и оставалось.

Однако наказания не исключено.

– Я расскажу о тебе отцу.

– Правда? Собираешься рассказать своему отцу о нашем перепихе? Ты специально стараешься разбить ему сердце?

Черт возьми, эта женщина играла на моих нервах лучше, чем кто-либо другой в моей жизни. Может, так мне и надо за то, что я поддался искушению, попробовал запретное на вкус.

То, как искривились ее губы, было таким же соблазнительным, как и все остальное в ней. Настолько, что я был готов снова сойти с ума.

– Пошел ты нахуй, – прорычала она.

– Серьезно? Это мы еще посмотрим. Теперь ты будешь наказана, и я буду продолжать делать это, пока ты не поймешь, что я не потерплю такого поведения и что я единственный мужчина, который может сохранить тебе жизнь.

Ее смех должен был меня разозлить. Все, что он сделал, это привлек меня еще больше. У меня перед глазами заплясали звезды, которые подталкивали меня к более опасным решениям. Когда лисица снова попыталась влепить мне пощечину, я схватил ее за запястье, издав цокающий звук.

– Это было не очень мило с твоей стороны, Зои. Теперь ты примешь свое наказание, как хорошая девочка.

– А если я этого не сделаю?

– Тогда я запру тебя в твоей комнате. Не думаю, что ты этого хочешь. Мм-м?

– Я была права. Тебя очень легко ненавидеть.

Именно то, на что я надеялся.

– Хорошо. – Я потащил ее через веранду к пианино, ненавидя все в этот момент. Но это был единственный способ сохранить ее живой и сильной. Может быть, я делал это потому, что рядом с ней было почти невозможно сохранять силу воли. Когда я отпустил ее, Зои отшатнулась, как будто я обжег ее, выражение ненависти на ее лице терзало меня, как и все остальное. – Раздевайся.

– Что?

– Ты меня слышала. – Когда я потянулся за ремнем, она в ужасе уставилась на меня.

– Ты не можешь этого сделать.

– Могу и сделаю. У нас не демократия, Зои. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.

Она прищурила глаза, ее пышная грудь вздымалась и опускалась. Она понятия не имела, насколько я был близок к тому, чтобы трахнуть ее на задней панели дорогого музыкального инструмента.

– Отлично. Но я найду способ отплатить тебе.

У девушки имелась наглость, которая могла помочь ей выжить. Я также чувствовал, что она чего-то недоговаривает. То, что она перестала доверять мне, вызывало беспокойство, это была еще одна причина для того, чтобы закрыть глаза на свои чувства.

На ее прекрасном лице проступил румянец, свидетельствующий о смущении из-за того, что она оказалась в столь неудобном положении. Однако ее глаза по-прежнему были полны злобы. Она отвернулась, опустив голову, и принялась возиться с пуговицей на джинсах. Тот факт, что она подавила свои эмоции, беспокоил меня почти так же сильно, как и наше развратное поведение.

Теперь я мог чувствовать запах ее страха, запах, который нельзя было отрицать. Жан-Батист научил меня распознавать запахи, он настоял, чтобы все его мальчики, как он любил нас называть, распознавали первые признаки того, что кто-то нам лжет. Именно тогда я понял, что хочу работать на семью.

Я не мог не заметить, как дрожало ее тело, когда она стягивала через голову футболку, обнажив сексуальный кружевной лифчик, на который мне не стоило обращать внимания.

Когда я услышал, как она бормочет ругательства, стягивая с себя плотный материал джинсов, было невозможно не улыбнуться. Теперь я был тем, кто намеренно отводил взгляд, медленно вытаскивая толстый кожаный ремень из петель на поясе.

Я отправил Тони сообщение, в котором просил его разузнать о ее преподавателях, обо всех ее занятиях и проверить записи ее телефонных разговоров. Если эта маленькая овечка что-то скрывает, она скоро поймет, что это не в ее интересах.

Пока она стояла в одном нижнем белье, заливаясь розовым румянцем, у меня потекли слюнки, а яйца напряглись. Как и в прошлый раз, она скрестила руки на груди и повернулась ко мне лицом, демонстрируя свойственную ей непокорность.

– И нижнее белье тоже. – Через несколько секунд я заставил себя отвести взгляд.

– Ублюдок.

– Когда закончишь раздеваться, положи руки на пианино и раздвинь ноги. – Я не торопясь складывал толстую кожу, пытаясь контролировать свое дыхание. Я все еще слышал ее ругательства, даже когда она выполняла мои приказы.

Только когда я не услышал никаких других звуков, я, наконец, повернулся к ней, затаив дыхание. Мой член теперь сильно прижимался к штанам, так что моим яйцам было тесно. Когда я увидел ее при свете, у меня захватило дух, и мои мысли обратились ко всем тем порочным местам моего сознания, которые не должны были существовать.

Я придвинулся ближе, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем положить руку ей на поясницу.

– Оставайся на месте. Тридцать ударов должны послужить отличным напоминанием.

Зои бросила на меня взгляд, но ничего не сказала, только ее прерывистое дыхание по-прежнему указывало на то, что она была в ярости из-за меня.

Когда я дотронулся рукой до ее ягодиц, она втянула воздух, на этот раз звук был более громким. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз шлепал женщину ремнем. Что нервировало меня почти так же сильно, как и сам момент, который разворачивался передо мной, так это то, что он пробуждал темные желания и садистские потребности, которые раньше являлись моей постоянной погибелью.

Я отступил на шаг, сжимая ремень в руке. Когда я дважды подряд ударил ее ремнем, Зои сначала никак не отреагировала, что меня чертовски удивило.

Через несколько секунд она заметно вздрогнула и дернула ногой. Но я чувствовал, что она продолжает сопротивляться, что ее решимость ненавидеть меня так же сильна, если не сильнее, чем раньше. Я шлепнул ремнем по ее сидячему месту еще четыре раза. Тихий вскрик, который она издала, быстро прекратился, но ее плечи опустились, когда ее пронзила боль.

У меня сдавило грудь, боль прошла через все тело. Это было последнее, что я хотел сделать, но знал, что это необходимо.

Чтобы разорвать влияние.

Чтобы сохранить ей жизнь.

Мой следующий вздох был таким хриплым, что у меня перед глазами поплыли пятна, но я продолжил порку, без колебаний опустив ремень шесть раз.

Наконец Зои вскрикнула, запрокинула голову и судорожно глотнула воздух.

– Я так сильно тебя ненавижу. – Она изогнула таз, не прекращая пронзительного плача.

– Я не против. – Но это было не так. Это было последнее, чего я хотел, но, черт возьми, блядь. Что еще мне оставалось делать? Я придвинулся ближе, положив руку ей на спину, чтобы попытаться успокоить ее. В этот момент я почувствовал запах ее неутихающего желания, ее половые губки блестели от влаги.

Иисус. Он был единственным, кто мог удержать меня от того, чтобы не засунуть свой член внутрь. Я провел рукой от одной стороны ее покрасневшей попки к другой, ненавидя то, как Зои вздрагивала от моего прикосновения.

– Просто продолжай, – сказала она несколько секунд спустя, и ее требовательный тон вызвал у меня улыбку.

Мои пальцы оказались в опасной близости от ее половых губ, так что я отдернул руку. Когда я начал снова, она делала все, что могла сделать, чтобы не убегать от меня. Но женщина стояла на своем, не поддаваясь искушению и не позволяя мне увидеть ни единой ее слабости.

Если бы только она знала, насколько я верил в ее силу, настолько, что был напряжен и дрожал, продолжая наносить удары, один за другим. В том, что я делал, было что-то слишком очищающее, как будто я полностью контролировал ее тело и душу.

Правда заключалась в том, что я хотел, чтобы она полностью отдалась мне. Эта мысль угнетала меня, настолько пугала, что нужно было покончить с этим, пока я не сошел с ума.

Когда я был близок к концу, я во второй раз провел рукой по ее разгоряченным ягодицам, наслаждаясь приливом адреналина и покалывающими вибрациями, проходящими через меня. Я осмелился позволить себе скользнуть кончиком указательного пальца вниз по ее ягодицам, проводя им по гладким складочкам.

Когда Зои напряглась, издав резкий стон, а ее бедра изогнулись, я понял, что это все, что я могу вынести. Я попятился, стараясь изо всех сил не хватать ртом воздух.

– С тебя хватит. Я отнесу вещи в твою комнату внизу. Советую тебе хорошенько выспаться. – Я намеренно отвернулся, злясь на себя еще больше, чем раньше.

Продевая ремень обратно в петли, я снова уловил запах ее страстного желания и едва сдержал рычание.

Через несколько секунд я услышал шорох одежды и намеренно отошел в сторону. Эта женщина была всем, чего я когда-либо хотел, и тем, что я никогда не смогу получить снова.

***

Я дотронулся до своего лица и чуть не рассмеялся. Каким-то образом я все еще чувствовал последствия пощечины Зои, хотя прошло уже два дня.

Два гребаных дня абсолютного страдания.

Нахождение в такой близости от нее сводило меня с ума. Чем скорее я уберусь с этого чертова острова, тем лучше.

– Папаша составил дополнительный список. Я пришлю его тебе, – сказал Франсуа.

– Поработаю над ним, как только отправишь. Ничто из того, что ты присылал мне до этого момента, не вызывало никаких подозрений. – В то время как Зои делала все, что в ее силах, чтобы игнорировать меня, я проводил время в своей секретной компьютерной комнате, делая все возможное, чтобы выследить нападавшего.

Удивительно, что так много самых опасных врагов Жан-Батиста мертвы, некоторые из них были убиты, а другие – умерли от рака или других естественных причин. Тони тоже ничего не обнаружил, но он еще не получил распечатки телефонных разговоров Зои, хотя они ожидались с минуты на минуту. Я еще раз спросил ее, есть ли вероятность, что у нее завелись враги, на что она едва смогла ответить одним лишь словом. Нет.

Она лгала мне, и теперь у нее были все основания не доверять мне. Я не справился с ситуацией должным образом, но другого выхода у меня не было.

– Черт возьми. Это все равно что искать иголку в ебучем стоге сена. На улицах тоже ничего не слышно. Однако Арман идет на поправку, врачи поражены, что у него все так хорошо.

– Приятно это слышать, – сказал я Франсуа, испытывая облегчение от того, что Арман полностью поправится. – Когда он отправится домой?

– Через несколько дней или, точнее, через столько, сколько больничный персонал сможет удерживать его связанным. Он был готов уйти уже вчера вечером, и они чуть не надели на него наручники. Они запрещают ему говорить по телефону, и он сводит меня с ума.

Я усмехнулся и сделал глоток кофе, стиснув зубы, когда вышел на веранду, чтобы полюбоваться видом на океан.

– Он упрямый.

– Угу. Как и еще кое-кто из моих знакомых.

– Он что-то скрывает, Франсуа. Нам нужно выяснить, что именно, пока не стало слишком поздно.

Он глубоко вздохнул.

– Ты же знаешь, каким он бывает, когда вцепится во что-то. Ему всегда удается выкарабкаться из грязи.

– Да, но у меня плохое предчувствие, что грязь уже превратилась в зыбучий песок.

– Я поговорю с ним, но ни хрена не могу обещать. Может, я и его брат, но если он не хочет довериться даже тебе, то не понимаю, какого, черт возьми, хуя, ты думаешь, он что-то расскажет мне.

– Все дело в том телефонном звонке. Нутром это чувствую. – Ноющее чувство продолжало пульсировать у меня в животе, как будто то, что я упускал, могло всплыть на поверхность в любой момент.

– Как уже сказал, я поговорю с ним.

– Томас уехал в Техас?

– Пока нет, – признался он. – Ему нужно время, чтобы связаться со своими старыми знакомыми из ФБР. Похоже, будто у мисс Уэллс нет никаких скелетов в шкафу, но он продолжает копать.

Я потер глаза, чувствуя, как на меня наваливается усталость.

– Следи за нашим бизнесом в Южной Америке. Если за этим стоит Альтуро и его семья, они попытаются выкрасть бриллианты.

– Да, я уже думал об этом, – сказал Франсуа. – Пока ничто не вызывает подозрений. Думаю, кто бы за этим ни стоял, он ждет, пока наша империя не рухнет естественным путем.

– Как и много лет назад.

– Помню, мистер Бугимен, – произнес он, поддразнивая меня этим прозвищем, как он вечно делал раньше. – Хватит сейчас о делах. Мы с этим разберемся. Мы – могущественная империя, как и писала мисс Уэллс. Ну, как тебе рай?

Могущественная империя. Один из аспектов бизнеса, который мужчины семьи Тибодо никогда не признавали, заключался в том, что, как только ты достиг в чем-то успеха, остается идти лишь в одном направлении. Учитывая, что наша власть расширилась от Невады до Флориды, от владения спортивными и гоночными командами до ночных клубов и новейшего туристического сообщества недалеко от Далласа, империя была готова к серьезному краху, и это произойдет, если с нас сорвут покров тайны.

Это само по себе приведет к падению акций, инвесторы разойдутся направо и налево. И если нас обвинят в какой-либо незаконной деятельности, мы можем попрощаться со своей свободой. Кто бы это ни сделал, он является блестящим бизнесменом, а не таким тупым головорезом, как Альтуро.

– Жарко. Влажно. Бесяще. Прекрасная июльская погода.

Когда Зои вышла из своей спальни на террасу у бассейна, мой член отреагировал так, как всегда реагировал в ее присутствии, напрягшись до такой степени, что у меня заболели яйца. Она намеренно пробежалась пальцами по клавишам пианино, прежде чем пристально посмотреть на меня. Она все еще не садилась за него и ничего не играла, вероятно, нарочно, так как я отшлепал ее на нем. Мне же все еще было трудно принять мои действия, хотя я наслаждался этим каждую минуту.

Методично, с каждым шагом, она спускалась по лестнице, и я, казалось, не мог отвести от нее глаз, пока она убирала полотенце и бутылку воды на один из столиков.

– Видишь. Ты такой же упрямый, как Арман. Как бы то ни было, ты поступаешь правильно, оставаясь там.

Прямо сейчас меня совершенно не волнует, то, что правильно.

– Есть у кого-нибудь какие-нибудь соображения по поводу того, с чем мы имеем дело?

– Пока нет. У меня были люди, которые прочесали все улицы, в том числе и в Техасе. Не было никаких внешних угроз, на улицах ничего. Также не было замечено никаких необычных действий в бизнесе, и я проверил все от Техаса до Ки-Уэста. Кто бы это ни был, он играет с нами.

– А то я не знаю. Это, должно быть, из-за мести. Я чувствую это всем сердцем.

– Согласен, – подтвердил Франсуа. – Нам просто нужно это выяснить.

– Думаю, тебе нужно еще раз поговорить с Жан-Батистом, возможно, наедине. – Арман подозревал, что бывшие враги его отца однажды вернутся, чтобы накинуться на всю семью, тем более что в свое время этот человек был очень жесток в ведении деловых операций.

– Я пытался. Папаша… менее чем склонен к сотрудничеству. Не волнуйся. Он сядет и поговорит со мной. У меня такое же предчувствие. Такое ощущение, что он в общих чертах представляет, кто бы это мог быть. Либо так, либо они с Арманом поклялись хранить эту тайну.

В пизду все это. Всего за пару недель до вечеринки я стал свидетелем краткого разговора Армана и его отца по телефону. Было очевидно, что его отец пытался принудить Армана к чему-то, в чем тот не хотел участвовать. В этом не было ничего необычного, учитывая, что Жан-Батист предпочитал активизировать более прибыльные и нелегальные стороны бизнеса. Теперь же я начал задаваться вопросом, не произошло ли нападение из-за того самого телефонного звонка.

Когда Зои направилась к воде, я напрягся. Я сказал ей, что она может выходить из дома и даже наслаждаться прогулками по пляжу, но когда она это делает, я должен следовать за ней, держа свое оружие вне поля зрения, но всегда при себе. У меня не должно быть страха, что нас обнаружат, хотя я и следил за системой безопасности, проверяя ее по три раза в день. Мне казалось, что мы живем в мыльном пузыре, и в какой-то момент этот пузырь лопнет, а я не смогу это контролировать, и я не смогу защитить женщину, которую я… которую мне было поручено оберегать. Блядь. Я испытывал к ней такие чувства, которые было невозможно скрывать, хотя это именно то, что мне нужно делать.

– Дай знать, когда обнаружишь что-то, Франсуа. Я не хочу оставаться здесь дольше, чем это будет абсолютной необходимостью.

– Считай это мини-отпуском.

– Ну точно, – фыркнул я. – Так это не работает.

– Кстати, как только все это закончится, нам с Делани нужно будет провести несколько дней в твоем раю.

– В любое время, когда только захочешь, брат. После того, как все это закончится.

– Да, да. Понял. Делани будет в восторге. Постарайся расслабиться. Сядь на свою парусную лодку. Покатайся на водных лыжах. Сделай что-нибудь, чтобы избавиться от головокружительного уровня тестостерона. Я дам тебе знать, что найду. Продолжай заниматься тем, что у тебя получается лучше всего.

Мне все еще можно связаться с некоторыми контактами, чтобы попросить их о небольших услугах, но скоро это станет необходимым, если я ничего не узнаю в ближайшие сорок восемь часов. У меня стойкое ощущение, что ведутся определенные поиски, чтобы определить местонахождение Зои.

– Ты имеешь в виду хакерство. Очень забавно.

Тестостерон, черт возьми. Хотя Франсуа, вероятно, учуял мои первобытные потребности даже через все расстояние, ведь я был так заведен от времени, проведенного рядом с ней. И расслабиться? Этот мужчина, должно быть, не в своем уме. Мне нравились дом, пляж и все, что могла предложить вода. Больше всего на свете я хотел покататься на катамаране, но не стану этого делать, если Зои не поедет со мной, а я в этом сильно сомневаюсь.

Я сделал еще один глоток кофе и уставился на чашку, пытаясь удержаться от того, чтобы не швырнуть ее через всю комнату.

Прошло два дня как Зои игнорирует меня. Два гребаных дня эта девушка делает все возможное, чтобы вести себя так, будто меня не существует. Два дня я злюсь, потому что она видела меня сквозь мою броню, бросала мне вызов так, как никто другой никогда не осмеливался.

За два дня она ни разу не удосужилась взглянуть на меня. Черт, эта женщина назвала меня ебаным неандертальцем. Возможно, так оно и есть.

Сначала я мысленно поздравил ее с тем, что она ушла, отвергнув меня. Я назвал ее хорошей девочкой, мысленно похвалив за то, что она признала тот факт, что я монстр. Теперь же я был раздражен, даже разозлен тем, что она умудрялась держаться на расстоянии, игнорируя электрическую связь, которая питала нас, как инопланетянин, проникающий в клетки нашей крови. Великолепно. Теперь я сравниваю ее с каким-то существом с другой планеты. Или, может, это я.

По правде говоря, никто никогда так не игнорировал меня, и я не верил, что она способна на такое. Я предполагал, что именно я буду раз за разом отказывать ей. Осознание того, что у нее больше самообладания, чем у меня, стало унизительным. Супер. Теперь я еще и анализирую себя, как настоящий психолог.

Может, это то, что мне нужно. Последние две ночи я провел, ворочаясь с боку на бок, не из-за беспокойства об Армане или деле Тибодо, а из-за того, что образы ее роскошной груди и идеальных сосков не давали мне покоя. Я даже представлял, как с другой стороны огромной кровати доносятся ее тихие стоны. Я не раз протягивал руки, чтобы притянуть ее на себя, а это означало, что я теряю самообладание.

Я сделал еще глоток кофе, глядя на бассейн, в то время как Зои готовилась к своему утреннему заплыву. В руке у меня была чашка с кофе, я был босиком и без рубашки, на шее на неоновом шнурке висели солнечные очки. Я даже впервые за все время, что помню, надел шорты. И все же мне было не по себе.

Из-за нее.

Находиться взаперти на тропической вилле площадью в пять тысяч квадратных футов было более удушающе, чем я мог себе представить. Я предложил, не хочет ли она осмотреть достопримечательности или купить еще каких-нибудь продуктов, хотя у нас их было полно. А Зои лишь посмотрела на меня и ушла, как будто я ничего не произнес. По правде говоря, мне хотелось отшлепать ее по сладкой попке за такое дерзкое поведение, но я знал, что это только усложнит ситуацию.

Кофе был кислым на вкус, как и мое настроение. Я направился на кухню и вылил его остатки в канализацию. Когда я оперся руками о столешницу и уставился в окно на густую листву, то понял, что дальше так продолжаться не может. Я не могу защищать ее, пока мы ссоримся, так же, как не смог бы, если бы мы стали любовниками. Это нелепо.

Покачав головой, я выбежал на улицу и спустился по лестнице, на ходу надевая солнцезащитные очки. Я почувствовал, что она услышала мои шаги, сразу же подошла к краю бассейна и нырнула. Она проплыла под водой до самой противоположной стороны, прежде чем вынырнуть на поверхность. Я присел на корточки, отказываясь снова уходить. Я больше не собираюсь терпеть ее наглость.

Нравится ей это или нет, но она застряла со мной.

– Зои. Иди сюда.

Она не потрудилась обернуться или даже посмотреть в мою сторону. Я хотел злиться на нее, но ее бунтарский настрой только усиливал жар пламени, щекочущего мои чувства. Если я не буду осторожен, то вскоре окажусь полностью им поглощен, не в состоянии принимать какие-либо рациональные решения. Этого не может случиться.

– Зои. Если мне придется самому подойти и забрать тебя, я это сделаю. Но тебе это определенно не понравится.

То, как она обернулась, и выражение ее лица свидетельствовали о том, что у нее наготове была резкий ответ. Она подплыла ко мне с невероятной энергией, как будто готовилась снова и снова давать мне пощечины. Ни одна другая женщина за всю мою жизнь так не поступала. Возможно, они знали, что я могу быть опасен, когда меня разозлят. Но этой девушке было неведомо чувство страха. По крайней мере, не передо мной.

Когда она оказалась в нескольких футах от меня, но вне пределов моей досягаемости, она перестала плыть, с ненавистью сузив глаза.

– Чего ты хочешь? Я нарушила какое-то неизвестное мне правило? Съела последние твои любимые хлопья?

Казалось, весь гнев и досада улетучились, когда я увидел печаль в ее глазах.

– Я хотел сказать тебе, что твой отец скоро полностью поправится. Через несколько дней он отправится домой. Вот и все. – Исправить то, что было сделано – невозможно. Я встал, сделал глубокий вдох и направился прочь.

– Подожди.

– В чем дело, Зои?

– Спасибо, что сказал мне. Прости, что я так отвратительно себя вела. Я понимаю, что ты пытаешься выполнять свою работу.

Я слегка наклонил голову и несколько раз кивнул.

– Ты и твоя безопасность – единственное, на чем я могу сосредоточиться. Я пообещал это твоему отцу, моему лучшему другу. Надеюсь, для тебя это что-то да значит.

– Да, значит. Почему бы тебе не пойти поплавать?

– У меня есть на примете кое-что получше.

– Получше, а? И что это?

Я повернулся и приподнял темные очки, внимательно изучая ее.

– Как насчет прогулки под парусом и снорклинга?

Зои смотрела на меня, как мне показалось, целую минуту, прежде чем ответить.

– С удовольствием. – Она протянула руку. – Друзья?

Взглянув на ее протянутую руку, я глубоко вздохнул, прежде чем присесть на корточки и принять ее жест.

– Друзья.

Жаль, что электрический разряд, прошедший через нас, был таким сильным, что мы оба одновременно затаили дыхание.

Ага, будто это тема с друзьями будет такой простой.