Текст книги "Консильери (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
Музыка была в моем сердце, глубоко в моей душе. Мне не нужно было зрение, чтобы чувствовать музыку, наслаждаться моментом, когда я терялась в аккордах и адажио. Когда я начала играть, покой, который всегда сопровождал моменты, которые я могла украсть для себя, охватил меня.
Больше никого нет. Ни звука. Ни тревог.
Только музыка.
И меня это устраивает.
ГЛАВА 5
Мэддокс
– Господи Иисусе, – пробормотал я, въезжая на подъездную дорожку, ведущую к поместью Армана. Вдоль всей улицы выстроились машины, по обе стороны от них было еще больше занятых мест. Я слышал, что он пригласил всех от Майами до Техаса, но не думал, что многие приедут на эту чертову вечеринку по случаю окончания колледжа. Не похоже, что эта девушка выходит замуж.
От этой мысли у меня снова появился ужасный привкус во рту.
В любом случае, какое мне будет дело, даже если это так? Я был ее телохранителем. И уверен, что буду им снова, когда это понадобится. Особенно учитывая недавние проблемы, с которыми столкнулся Арман. Конечно, я не был удивлен, что он настоял на том, чтобы Зои вернулась домой на все лето. Будет гораздо легче присматривать за ней, когда она живет с ним под одной крышей, а не за пару тысяч миль от него.
Он отправил меня на неделю в Нью-Йорк, опасаясь, что ее похитят или, что еще хуже, используют против него. Я позаботился о том, чтобы Зои не видела меня и ничего не слышала обо мне, оставаясь все это время ее тенью. Это было то, что я довел до совершенства, превратив в искусство – умение прятаться у всех на виду, когда это необходимо, считалось важным качеством в нашем мире организованной преступности.
Не имело значения, что корпорация работала в основном на законных основаниях. Значительная часть заработанных денег по-прежнему поступала от более прибыльных предприятий, которые никто не мог привлечь простым путем. Я был вынужден вернуться на соседнюю улицу, чтобы найти место для парковки в трех кварталах отсюда. Одного этого было достаточно, чтобы у меня испортилось настроение.
Припарковавшись, я взглянул на часы. Вечеринка началась больше часа назад. Остановка, чтобы переодеться, купить цветы и шампанское именно той марки, которую заслуживала эта драгоценная девушка, отняла у меня больше времени, чем я планировал. Блядь. Я терпеть не мог опаздывать куда бы то ни было.
Я был вынужден связаться с нашей бригадой уборщиков, чтобы разобраться с ситуацией в доме Джины, и отправить ее собирать вещи, вручив ей кругленькую сумму наличными. Я не беспокоюсь, что женщина откажется принять свою удачу. У нее было более чем достаточно средств, чтобы начать новую жизнь в другом городе. Но ее ненависть ко мне подпитывала ее, и мне нужно держать это в уме.
Я взял цветы и шампанское и, оглядев улицу, направился к дому. Безлунная, влажная ночь казалась более гнетущей, чем обычно, отсутствие шума, в том числе от обычных насекомых, казалось странным. Обычно в Новом Орлеане не было тихо даже в летние месяцы, особенно когда вечеринка была в самом разгаре.
Пока мое оружие оставалось в пиджаке, ведь было бы не лучшим тоном разгуливать по элитному району, размахивая пистолетом. От этой мысли на моем лице появилась ухмылка.
Когда я широкими шагами направился к дому, в груди у меня что-то сжалось. Причина не имела ничего общего с недавними беспорядками в организации, хотя всего за несколько дней до этого у меня состоялся короткий разговор с Арманом.
Я отказывался думать об этом, когда наконец добрался до подъездной дорожки. Прибывало все больше гостей, и у всех было праздничное настроение. Хотя я легко мог разглядеть солдат, окруживших дом, было очевидно, что им тоже было приказано оставаться в тени. Ничто не могло разогнать вечеринку быстрее, чем страх перед вооруженным человеком.
Подойдя к дому, я заметил Лэндри в костюме, который стоял у входной двери и небрежно курил сигарету. Когда я подошел, он остался на месте. Он был еще одним доверенным лицом Армана, человеком, который прошел путь от простого служаки до такого же звания лейтенанта, что и у меня. Однако у меня была своя выслуга лет, и мое звание считалось третьим по старшинству. Как будто бы Арман или Франсуа вот-вот бросят бразды правления.
– Что-нибудь происходит?
– Просто куча народу собирается напиться, – проговорил он, делая еще одну затяжку. – И появились какие-то гребаные репортеры. Ублюдки.
О семье упоминали в новостях десятки раз, в последнее время больше из-за их благотворительной деятельности, а не из-за того, что раньше к ним относились как к родственникам дьявола. За последние годы произошло много изменений, большинство из которых были полезными как для семьи, так и для города. Однако нашлись и репортеры, которые хотели заработать свои пятнадцать минут славы, собрав компромат на семью. Я не позволю этому случиться.
– Проследи, чтобы никто из этих ублюдков не проник в дом.
– Не волнуйся. Тони осматривает территорию, чтобы убедиться, что все до единого уйдут. Ты же знаешь, какой он.
Тони Терачино начал работать на меня совсем недавно. Учитывая, что моя рабочая нагрузка возросла, а повышение до вице-президента по операционной деятельности чаще всего не позволяло мне бывать в поместье Армана, Арман поручил этому человеку оставаться рядом со мной. Хотя Тони заслуживал доверия, нам еще предстояло выработать свой ритм, у Тони были совершенно отличные от моих представления о системе подчинения. По крайней мере, в отношении предчувствия ему не было равных. Тони считался сановным (прим. высокопоставленный, занимающий высокое положение) человеком, знавшим свое дело – старый термин, который использовал дед Армана, и он передавался из поколения в поколение. Двое мужчин, которых я нанял, были людьми низкого ранга на тотемном столбе, что, по мнению Армана, было неприемлемо для того, чтобы быть моими главными помощниками.
С возрастом мой лучший друг стал все больше походить на своего отца, хотел он в это верить или нет. Он бы вызвал меня на драку, если бы узнал, что я вообще так думаю.
– Хорошо. Следи за тем, чтобы не происходило ничего необычного. Дай знать, если что-нибудь увидишь.
– Есть причины для беспокойства? – Лэндри поднял голову, внимательно изучая меня.
Я оглядел хорошо освещенную территорию, каждое дерево сверкало огоньками, что придавало им праздничный вид.
– Просто какое-то нехорошее предчувствие скручивает меня изнутри.
Так и было. Арман в последнее время вел себя странно, держал все в себе. Это было на него не похоже, ведь он делился со мной практически всем. К тому же, поговаривали о назревающих неприятностях, различные источники на улицах вели себя чертовски скрытно. Это не предвещало ничего хорошего для ведения бизнеса на любом уровне, законном или ином.
– Ну, блядь. Когда у тебя возникает это чувство, обычно стоит ждать какого-то взрыва. – Лэндри ухмыльнулся, хотя и был прав. Мой инстинкт почти никогда не подводил меня.
Посмеиваясь, я направился к крыльцу, задержавшись ровно настолько, чтобы отчитать его.
– Эти твари тебя убьют.
– Ага, возможно, если бы я прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как это произойдет. Ты знал, что средняя продолжительность жизни влиятельного человека в мафиозной организации составляет сорок пять лет?
Я потер челюсть, размышляя над его заявлением. Он был мастером зачастую бесполезных фактов. Было бы здорово понаблюдать за ним в эпизоде «Джеопард» (прим. телеигра / викторина). У меня было предчувствие, что он бы справился.
– Подумай об этом с другой стороны. У тебя есть еще шесть лет, чтобы угробить свои легкие.
Он расхохотался, а я покачал головой. Через пару лет я достигну этого волшебного уровня. Хорошо, что я подготовил завещание. Я закатил глаза от этой жуткой мысли.
Как только я вошел в парадную дверь, появился Арман, как будто он почувствовал мое появление.
У него было веселое выражение лица, в одной руке он держал бокал.
– Ты опоздал. Сложности?
– Давай просто скажем, что с его девушкой было трудно.
– М-м-м… – он подошел ближе, взглянув на царапины, оставшиеся на моем лице. – Вижу. А ты умеешь обращаться с женщинами, друг мой.
– Ты превратился в настоящего комика.
Смеясь, он выхватил у меня из рук бутылку шампанского.
– Зои в музыкальной комнате. Концерт, который я попросил ее исполнить, подходит к концу. Почему бы тебе не вручить ей цветы, когда она закончит?
– Я думал, ты собирался сделать это сам.
Было что-то вызывающее беспокойство в том, как он посмотрел в другую сторону.
– К сожалению, мне нужно позвонить.
– Дела, сегодня вечером? Я удивлен, после всей той шумихи, которую ты устроил.
Он хлопнул меня по руке.
– Шумиха? Я никогда не устраиваю шумихи.
Пока он смеялся, я почувствовала, что происходит что-то еще.
– Ага, устраиваешь, когда дело касается твоей жены или детей.
– Ладно. Виновен по всем пунктам обвинения, друг мой, – произнес Арман, стараясь казаться беспечным. – Однако, как ты хорошо знаешь, владение бизнесом – та еще заноза в заднице. Звонок – это необходимость, от которой я не могу отказаться. И этот звонок может занять некоторое время. Убедись, что все идет по плану. Эта вечеринка важна, и я хочу, чтобы Зои чувствовала себя как дома.
– Что происходит, Арман? Сначала ты попросил меня убрать…
– Ничего. Перестань волноваться.
– Ага. Я тебе нужен?
Важно. Он практически настаивал на том, чтобы Зои приехала домой на лето или подольше. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он беспокоится о том, что она станет мишенью. Однако он держит все в секрете, и это меня бесит.
– Нет. С придурками я легко справлюсь. А теперь иди, побудь с моей дочерью. Убедись, что с ней все в порядке. Просто не отходи от нее ни на шаг. Ты понимаешь? – беспокойство на его лице было слишком явным.
– Нет проблем. Не отойду, – сказал я ему, обеспокоенный тем, что понятия не имел, с кем он будет говорить. Обычно он рассказывал мне все, делясь своими идеями и опасениями. То, что сейчас Арман этого не делает, означает, что он чувствует, что не справляется с ситуацией, а это то, чего он терпеть не может. – Случилось ли что-то еще, о чем ты мне не рассказываешь?
– Давай просто скажем, что я отказываюсь быть пойманным в момент слабости. Иди. Я справлюсь с этим дерьмом, – он продолжал смотреть в сторону входной двери, как будто ожидая, что вот-вот нагрянут неприятности.
Я, ощетинившись, оглянулся через плечо.
– Понял, Арман. Я прослежу, чтобы никакой сброд ее не побеспокоил.
Он поднял свой бокал в знак признательности.
– Ты очень хороший друг.
– И тебе стоит об этом помнить, – ответил я, улыбаясь, пытаясь поднять настроение, хотя сам по-прежнему был на взводе.
– Очень забавно.
– Франсуа и Луи уже приехали?
– К сожалению, Луи застрял на утомительной операции, оба ребенка заболели крупом, так что Сара тоже вынуждена сидеть дома. Франсуа здесь с Делани, а Эдми без Зейна, который не смог вылететь из Парижа, где у него был бизнес, из-за ужасных погодных условий.
– Тем не менее, зал полон. – Семья Тибодо была и моей семьей тоже, но в том, как он упомянул о том, кто здесь находится, было что-то странное, как ночной воздух.
Он ухмыльнулся.
– Только самое лучшее для Зои. Все скучали по ней. Думаю, и ты в том числе. Вернусь, как только смогу.
Мои челюсти были сжаты сильнее, чем когда-либо. Я смотрел, как он уходит, краем глаза заметив Тони. Он направился ко мне, его челюсть была так же плотно сжата, как и моя, как будто у него была неприятная стычка.
– Что не так? – спросил я, когда он подошел.
– Репортеры. Одна из них отказывается уходить. Я совершил ошибку, толкнув ее. Это та самая Сандра как-ее-там.
– Дай-ка угадаю. Люди, с которыми работает мисс Уэллс, засняли ваше несогласие на камеру.
– Это могло произойти.
Чертовски здорово.
– Тебе нужно научиться скрывать свой характер. Лэндри разберется с ней, если она продолжит доставлять проблемы. Оставайся внутри и убедись, что женщины Тибодо и маленький Габриэль в безопасности. – Мне не нравилось, что Рэйвен и маленького сына Армана держали здесь, но Арман настаивал, что это безопаснее, чем любая другая альтернатива.
– Конечно. У тебя такой взгляд, босс. Мы ожидаем неприятностей?
– Так мне сказали, но я чертовски надеюсь, что нет, – рявкнул я.
– Угу. Буду держать свое оружие наготове на всякий случай. Кстати, красивые цветы.
Не было никакой особой причины, по которой смех Тони мог вывести меня из себя, но это было так.
Я отбросил свои неприятные мысли в сторону, пробираясь сквозь густую толпу людей, на мой взгляд, гостей было слишком много, но и Арман, и Рэйвен любили шумные вечеринки. Я взял виски в одном из шести баров, уже поглощенный музыкой, которую играла Зои. Я хотел бы записать все это, чтобы успокоить свои расшатанные нервы.
Не могу вспомнить, сколько раз меня приглашали на ее частные концерты, начиная с того времени, когда ей было одиннадцать или около того. Арман всегда был гордым отцом, баловавшим свою малышку, желавшим, чтобы она чувствовала себя принцессой. Она же всегда мечтала заниматься музыкой и стать концертирующей пианисткой. Арман об этом не подозревал. Если бы этот мужчина принимал решения, она бы осталась запертой в своей комнате, вместо того чтобы добиваться своего. Зои никогда бы этого не потерпела.
Приближаясь к музыкальной комнате, я почувствовал благоговейный трепет среди гостей. Когда я стоял в аудитории в Нью-Йорке во время ее последнего сольного выступления со школьным оркестром, музыка была выбрана ее профессором. Однако именно в тот момент все изменилось. Я перестал думать о ней как о дочери моего босса, веснушчатом подростке, и начал видеть в ней красивую, жизнерадостную женщину.
Я буду гореть за это в аду, и Арман будет тем, кто отправит меня туда.
Я подошел ближе, испытывая отвращение к тому факту, что был полностью возбужден. Я никогда особо не увлекался музыкой, возможно, потому, что почти все время работал, но все, что выбирала Зои, было захватывающим, сегодняшняя музыка ничем не отличалась.
Однако партия, которую она играла, была темной, как ночь, почти такой же зловещей, как тишина, царившая снаружи. Звук был навязчивым, таким печальным, что никто в комнате не двигался. Своими длинными пальцами и выразительными движениями, почти всегда играя с закрытыми глазами, она завораживала зрителей. Она выбрала классическую пьесу, но с акцентом на басовые аккорды. Полностью погрузилась в музыку, ее тело покачивалось, а длинные волосы переливались в свете светодиодной подсветки.
И ни один человек в зале не остался равнодушным к чувственности музыки, хореография которой, несомненно, была приукрашена исполнительницей. Было легко поддаться очарованию Зои, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
По крайней мере, с того места, где я стоял, я мог её разглядеть. Зои была великолепна в ярко-красном платье, ее длинные темные локоны спускались более чем до середины спины. У нее всегда была сияющая кожа, она была из тех женщин, которым не нужно краситься, но сегодня вечером она просто сияла. Вздохнув, я изо всех сил постаралась отвести взгляд, понимая, что Франсуа вот-вот встанет сбоку от меня. Его появление заставило меня напрячься еще сильнее.
Он выждал, прежде чем сказать что-нибудь, и когда заговорил, его голос звучал приглушенно.
– Она потрясающая, не так ли? Знаю, что я ее дядя, но у этой девушки талант.
– Да. Ее выступление просто невероятно.
Покрутив в руке свой напиток, он усмехнулся, увидев, что я держу в руке.
– Розы. Приятный штрих. От тебя? – в его голосе послышались нотки упрека, что не было необычным для этого грубоватого человека.
– Это не моя идея, – процедил я сквозь стиснутые зубы.
– А-а-а-а. Я должен был догадаться. Арман. Папа всегда добивается своего. На мой взгляд, он слишком сильно беспокоится о Зои. Девочка блестящая и сообразительная. Она может постоять за себя в большом, жестоком мире. – Франсуа был близок с Арманом, его заместитель и капо, но я был ближе в некоторых аспектах, секреты и желания, которые мы делили на протяжении многих лет, были совершенно разными.
– И у тебя есть дочь, Франсуа. Однажды она станет достаточно взрослой, чтобы ты мог беспокоиться о ее будущем.
– Кто сказал, что я не беспокоюсь о ней сейчас? Однажды ты поймешь, мой друг. Как только ты узнаешь, что твоя жена забеременела, весь твой мир изменится, ночные тревоги станут частью рутины.
– Сомневаюсь, что найду кого-то столь же особенного, как у вас с Арманом. Меня итак все устраивает.
– Никогда не говори никогда.
– Если я еще раз услышу эту фразу, меня вырвет.
Он рассмеялся.
– Если ты найдешь кого-то, это пойдет тебе на пользу. По моему скромному мнению.
– Я в этом сомневаюсь.
– Так говорил каждый мужчина, пока не встретил подходящую женщину. Я-то знаю. Так что заткнись к чертовой матери, – фыркнул Франсуа. – Раз уж ты тут яростно защищаешь блудную дочь, я возьму еще выпить.
Все, что я смог сделать, это кивнуть. Как и в любом преступном синдикате, жены, любовницы и дети считались слабостями и нуждались в защите с самого первого дня. Пока я наблюдал за ней издалека, в груди у меня что-то сжалось.
Мне стало еще более неуютно, чем раньше, воспоминания о том, как я отреагировал в аэропорту, вызвали тупую боль в глазах. Я был намеренно груб с ней, чем не мог гордиться, но у меня не было другого выбора. Позволить ей думать, что я не ее защитник, было равносильно смертному приговору. У меня по-прежнему не было другого выбора, кроме как держать ее на расстоянии, но на этот раз это была моя проблема. Когда она несколько раз отказывалась возвращаться домой, у меня возникло ощущение, что это связано с моим грубым поведением. Блядь. Теперь, когда у меня были люди, работающие под моим началом, я бы возложил обязанность защищать ее на кого-нибудь другого.
Так или иначе, я должен выбросить ее из головы.
Когда Зои закончила песню, а также концерт, о котором ее просили, она медленно опустила голову, не снимая пальцев с клавиш. Только когда она подняла руки и положила их на колени, раздались радостные возгласы и аплодисменты. Когда несколько гостей бросились к ней, как будто она была в статусе знаменитости, я заметил, что двое мужчин наблюдают за ней с другого конца зала. То, как они смотрели на нее, вызвало у меня приступ гнева.
Я допил остатки скотча, со стуком поставив стакан на один из столиков, прежде чем протолкаться сквозь толпу. Прямо сейчас чертовы розы были помехой. Когда один из двух мужчин начал приближаться, я бросил на него взгляд. Учитывая, что я был выше почти всех остальных в комнате, таинственный гость мог легко заметить гнев на моем лице.
Он сделал правильный выбор, отступив, но у меня было чувство, что я вижу его не в последний раз. Предложение Армана найти подходящего мужа для его дочери потрясло меня до глубины души. Он неоднократно говорил мне, что никогда бы так с ней не поступил. Внезапная перемена в его отношении должна была стать первым тревожным сигналом. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он пригласил на вечеринку нескольких подходящих женихов, чтобы познакомить ее с ними.
Я стиснул зубы, и мой гнев перерос в ярость, когда я приблизился к пианино.
– Спасибо вам, – не раз повторяла она, и румянец на ее лице явно свидетельствовал о том, что ей было не по себе от такого количества похвал, которые она получала. Я глубоко вздохнул, обходя мэра и его жену, ожидая, пока они поздравят ее.
– Это было невероятно, моя дорогая, – сказала миссис Кингсфорд.
– Не хватит никаких прилагательных, чтобы описать это выступление, Зои. – Мэр Кингсфорд поцеловал костяшки пальцев Зои. Мэр считался нашим союзником, человеком, который был избран, вероятно, из-за значительного вклада Армана и его семьи в предвыборную кампанию.
– Спасибо, сэр. Я действительно ценю ваш комплимент, – ответила Зои.
Как только я зашел ей за спину, она тут же ощетинилась и выпрямилась во весь рост. Я не привык видеть ее на каблуках, обычно девушка была в джинсах и кроссовках. За всю неделю, проведенную в Нью-Йорке, я не подходил к ней ближе, чем на десять ярдов. Находиться так близко было опасно, настолько, что мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы подавить томительное желание, даже если это бы означало удар кувалдой по голове.
Она оставалась неподвижной, и когда Кингсфорды отошли, медленно повернулась ко мне лицом. В ее глазах был вызов, намек на гнев и ненависть, похожие на те, что я увидел за несколько секунд до того, как она поднялась на борт самолета. На ум пришло слово «ошеломляющая», ее красота и грация были более утонченными, чем я мог себе представить раньше.
Момент застыл во времени, как будто в комнате больше никого не было. Она не моргнула, не пошевелила ни единым мускулом, но по напряженному выражению ее лица я понял, что она совсем не рада меня видеть. Когда она взглянула на цветы, я понял, что их вид ее обеспокоил.
– Если они от тебя, то они мне не нужны.
– Они от твоего отца.
– Оу. Как вижу, ты все еще его лакей. Что за царапины у тебя на лице? Что, как обычно, разозлил какую-то женщину?
Иисус. Она будто вышла на поле боя. Я пристально посмотрел на нее, слишком долго сосредоточившись на том, как она проводит кончиком языка по своей нижней губе с малиновым пятном. Было очевидно, что колледж изменил ее. В моей голове, все, что ей было нужно – это чтобы я уложил ее к себе на колени и жестко отшлепал. По крайней мере, эта мысль вытащила мой разум из зыбучего песка.
Я оставил свои возражения при себе, положив букет на пианино.
– Добро пожаловать домой, Зои. Поздравляю тебя с успешным окончанием колледжа. Надеюсь, тебе понравится этот вечер.
С этими словами я ушел. Возможно, в конце концов, будет гораздо проще держаться от нее на расстоянии.
