Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 11

Зои

Дрожь продолжала пробегать по моему телу, даже сильнее, чем во время ужасной перестрелки. Может быть, потому, что я находилась в крошечном самолете на высоте тысяч футов, а от турбулентности у меня мурашки бегали по коже.

А может быть, потому, что меня разлучили с семьей. У меня было такое чувство, будто нападение произошло по моей вине. Почему именно меня должны были изолировать? В тот момент все это не имело никакого смысла, а человек, сидевший в кресле пилота, ничего не говорил.

– Почему я никогда не знала, что ты пилот? – спросила я ни с того ни с сего, все еще удивляясь этому факту. Я проскользнула в маленькую кабину, не желая оставаться одна на заднем сиденье. Несмотря на то, что маленький джет был хорошо оборудован, я чувствовала каждый порыв ветра, что в десять раз усилило мой страх высоты. Мой желудок скрутило, а в голове все еще стоял ужасный туман.

– Потому что ты никогда не спрашивала. – Он бросил на меня взгляд через плечо.

Мы прилетели на Кубу для дозаправки, и мой защитник не позволил мне сойти с самолета.

– Это потому, что обычные люди не обсуждают такое в разговоре. Эй, а какие еще безумные увлечения у тебя есть, кроме взлома чужих защищенных компьютеров? Вина? Женщин? И полетов на самолетах?

Он рассмеялся, что произошло впервые с тех пор, как мы снова увиделись. За последние двадцать четыре часа мы пережили слишком много стресса, и ужасные картины стрельбы и злоумышленников в масках, пытавшихся похитить меня, не выходили у меня из головы.

Наряду с состоянием моего отца, и трубками, торчащими из его рук, – это было жутко.

– Ну, мы же не обычные люди. Не так ли? Я хотел научиться летать с тех пор, как себя помню. Однажды я проснулся и понял, что моложе не становлюсь. Поэтому записался на курсы. А затем я купил свой первый самолет.

– Он твой?

– Моя гордость и отрада, «Cirrus Vision» джет.

– Что это значит?

Его улыбка была мальчишеской, даже сильнее, чем я привыкла.

– Это значит, что мне не нужен второй пилот.

– Хм-мм…

Я не была уверена, что еще можно сказать. Самолет небольшой, но на борту были напитки и закуски, и у меня имелась возможность попробовать свои силы в качестве стюардессы, что, как я была вынуждена признать, мне не удалось из-за сильной турбулентности, которая здесь присутствовала.

Вздохнув, я покачала головой, когда он сосредоточился на полете, мои мысли вернулись к фотографии моей матери, на которую я смотрела как раз перед тем, как Мэддокс вывел меня из дома отца к своему «Чарджеру», настояв, чтобы я легла на заднем сиденье, пока мы не выедем из города. Все это было так неожиданно.

Я не была уверена, почему во время полета думала о своей матери. Может быть, потому, что это был один из тех случаев, когда мне хотелось утешения. Это глупо, учитывая мой возраст, но я хотела иметь возможность попросить у нее совета. Рэйвен была бы счастлива посидеть и поговорить со мной, но тот факт, что она была ненамного старше меня, каким-то образом все менял.

Мне было всего четыре года, когда умерла моя биологическая мама, и те немногие воспоминания, которые у меня остались, больше походили на вспышки света, чем на те образы и мысли, которые я могла охватить своим умом. Несмотря на то, что я обожала своего отца, человека, который делал все, что в его силах, чтобы стать и матерью, и отцом, пока не встретил Рэйвен, он много лет был погружен в горе. Настолько сильно, что прятал ее фотографии, боль от ее потери была слишком глубокой. Лишь одна стояла у моей кровати, которую я оставила там, когда переехала в Нью-Йорк, чтобы поступить в колледж. Возможно, я считала, что слишком взрослая, чтобы тосковать по своей умершей матери.

Возможно, мои грустные мысли были вызваны тем, что ей было столько же лет, сколько мне, когда она ушла из жизни. Или, может быть, потому, что меня забрали у моего раненого отца по его настоянию, отправив на чертов тропический остров, будто двое влюбленных отправились в райский отпуск.

Я закатила глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на этого сильного, великолепного мужчину, который управлял самолетом. Он был одет более небрежно, чем я когда-либо видела, светлые льняные брюки и облегающее поло подчеркивали его безумно привлекательную внешность. Теплый ветерок растрепал его волосы, а седина на висках привлекла мое внимание больше, чем раньше. И вот я снова начала испытывать вожделение к тому, кого не могла получить.

Меня раздражало все, что касалось вынужденного отъезда из дома, но особенно то, как папа настоял, чтобы именно Мэддокс был тем, кто доставит меня в безопасное место. Конечно, я не смогла выразить свои опасения, когда он спросил почему, и настаивал, чтобы я рассказала ему.

Мне никогда в жизни ничего не сходило с рук. Он обладал сверхъестественной способностью распознавать, когда кто-то лжет. Пока Мэддокс выруливал повороты над двухполосной дорогой посреди тропиков, я задавалась вопросом, относится ли это также к лучшему другу моего отца.

Ладно, предаваться плотским утехам с этим мужчиной было не лучшим моим решением по целому десятку причин; и тот факт, что Мэддокс делал все, чтобы игнорировать меня, как будто меня с ним не было, был явным свидетельством ужасающего напряжения. Оно было настолько ощутимо, что его можно было легко разрезать ножом. Черт возьми, может быть, даже ложкой. Даже потрескивание электричества, которое мы испытывали раньше, было совсем другим.

К сожалению, желание к этому мужчине осталось, хотя я и отказывалась признавать это внешне. Я украдкой бросила на него быстрый взгляд и была вынуждена признать, что ненавижу тишину. С тех пор, как мы покинули больницу, он сказал не более десяти слов, быстро собирая чемоданы, прежде чем этот могущественный мужчина отвез меня в частный аэропорт, расположенный по меньшей мере в тридцати милях от города. Я понимала причину его осторожности, почему он позаботился о том, чтобы за нами никто не следил, и мало кому сказал, куда он меня везет. Я росла принцессой мафии, хотела я в это верить или нет.

Мой отец был единственной причиной, по которой империя Тибодо отошла от незаконной деятельности, став почти полностью легальной. Однако это не означало, что старая тактика обеспечения безопасности и методы защиты больше не требовались и не использовались. На этом настоял мой дедушка, и Мэддокс искренне верил, что нужно соблюдать все меры предосторожности.

Но я чувствовала, что он недоволен.

– Как прошло твое время в Нью-Йорке? – неожиданно спросил Мэддокс.

– Хорошо. Иногда сложно. Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

– Потому что мне нужно понять, с чем мы имеем дело.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чем он говорит.

– Ты думаешь, что нападение напрямую связано со мной. Не так ли?

– Не знаю, что думать, Зои. Мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем имеем дело, кроме того, что люди, посланные, чтобы попытаться похитить тебя, были профессионалами. Они оказались на территории с единственной целью.

– Из-за меня. – Я содрогнулась от этой мысли. – О, Боже. Но почему? Я думала, это из-за бизнеса.

– Я и не говорю, что это не так. Тебе там что-нибудь угрожало, кто-нибудь подозрительный следил за тобой?

С трудом сглотнув, я попытался осмыслить то, о чем он меня спрашивал.

– У меня почти не было друзей, когда я жила там, Мэддокс. Они слишком боялись того, кем являлся мой отец.

Он кивнул, но по его сжатому кулаку я поняла, насколько он напряжен. Я также не была до конца уверена, что он мне поверил. По правде говоря, мне часто казалось, что за мной следят, в том числе и в последнюю неделю моего пребывания в колледже. Я не раз оглядывалась через плечо, но ничего не замечала.

– Мы скоро приземлимся. Иди, пристегнись. Посадка может быть не мягкой.

– Хорошо.

Я скрестила руки на груди и вернулась на сиденье, борясь с взвинченными нервами. Через несколько секунд изменение высоты стало очевидным. По моей щеке скатилась одинокая слезинка, единственная, которую я могла себе позволить. Я сильнее, чем кто-либо думает.

Может быть, именно поэтому я не была честна с ним по поводу полученной угрозы.

***

Мои веки слипались, а пульс все еще был учащен. Посадка была хорошей, но я оставалась в ужасе, пока Мэддокс не заглушил двигатель. Он настоял, чтобы я надела толстовку с капюшоном, пока мы не оказались в безопасности в его джипе. Этот жест стал четким напоминанием о том, что неважно, где мы находимся, моя жизнь в опасности.

Я была просто измотана, не смогла заснуть в самолете и боялась, что мой отец не справится. Одно только зрелище того, как Рэйвен безудержно рыдает, чуть не сломило меня, а мой младший брат и вовсе не понимал, что происходит с его папой. Все это было безумием, включая тот факт, что меня чуть не похитили.

Выдохнув, я откинула голову на подголовник, глядя в открытое окно джипа. У Мэддокса был не только частный самолет, на одном из которых он был пилотом, но и охраняемое помещение с кондиционером рядом с крошечным аэропортом, где он хранил автомобиль и множество чемоданов с оружием и боеприпасами. Меня потрясло, сколько он нажил. Когда он сложил в спортивную сумку штурмовую винтовку и два пистолета, а также коробку с патронами, я застыла в шоке. Казалось, этот человек готовился к войне.

Солнце садилось, шквал ярких красок пересекал безумно идеальное небо, восьмичасовой перелет был чертовски ухабистым, учитывая грозу, через которую мы пролетали. Теперь мой желудок скрутило, в голове стоял туман, и я продолжала гадать, почему я могла стать мишенью. Кроме как из-за денег.

Или из-за мести.

– Мужчины, которые пытались тебя схватить, что-нибудь сказали? – спросил Мэддокс, его голос звучал грубее, чем раньше.

– Только то, чтобы я шла с ними. И нет, я не узнала их голоса. И у них не было акцента.

– Это то, о чем я итак догадался.

– Ты убил их. Не так ли?

– Не всех.

– Вот почему меня отослали. Вы с моим отцом думаете, что я сделала что-то не так.

Мэддокс покачал головой.

– Не перегибай палку, Зои. Никто не считает, что ты в чем-то виновата. Что бы ни происходило, твой отец не хочет, чтобы ты была мишенью.

– Я беспокоюсь о Рэйвен и маленьком Габриэле. Ты видел ее лицо?

– Не стоит так беспокоиться. О них хорошо позаботятся, они всегда будут в окружении наших людей.

– Так жить нельзя, – настаивала я, на что он ничего не ответил. Я продолжала смотреть в окно, размышляя о странной угрозе, которую пыталась игнорировать. Голос мужчины был искаженным, механическим, но эти слова я никогда не забуду.

«Ты принадлежишь мне сейчас и навсегда».

А затем этот ублюдок повесил трубку. Я пыталась убедить себя, что этот мудак просто ошибся телефоном, поскольку никто, кроме моей семьи и Мэгги, не знал этого номера. Теперь я уже ни в чем не была так уверена. Тот мужчина в клубе несколько вечеров подряд. Я почувствовала, что за мной следили, когда вышла из клуба, а потом этот человек исчез. Все это не имело никакого смысла. Почему я? Почему сейчас?

Перестань так поступать с собой. Это не имеет к тебе никакого отношения. Все дело в твоем отце.

Мой внутренний голос был прав. На самом деле мишенью была не я. Тогда почему у меня вспотели руки, а сердце бешено колотится? Я взглянула на Мэддокса. От одного вида гнева на его лице мое сердце неудержимо забилось. Что происходит с моей семьей?

– Не знаю, почему я не могла остаться. Возможно, я нужна моему отцу. Почему ты забрал меня?

– Я просто выполняю приказы.

– Приказы? Ты дружишь с моим отцом, Мэддокс. Ради всего святого, ты был шафером на его свадьбе с Рэйвен. Ты ходил с ним в старшую школу.

– А еще он мой босс.

– Ах, ну да. Босс преступного мира и его Консильери. Верно?

Я чувствовала, что снова разозлила его. Я ненавидела мафиозный аспект их жизни, всегда жалела, что мой отец не был врачом, юристом или кем-то другим, менее опасным. Но, как неоднократно напоминал мне мой отец, я не могла выбирать, в какой семье мне родиться.

– Мы действительно в опасности, – наконец сказала я, едва узнавая свой голос.

– Да, Зои. В опасности. Не волнуйся. Я могу и буду защищать тебя.

– Знаю.

Я глубоко вздохнула, открытая крыша джипа позволяла мне вдыхать различные ароматы ослепительных цветов и соленых брызг от близости океана. Мне посчастливилось несколько раз увидеть лазурно-голубую воду, но даже это не избавило меня от сильного беспокойства. Я была удивлена, что он не заставил меня лечь на заднее сиденье. Горький смех готов был вырваться наружу. Я начинала терять самообладание.

Возможно, причина, по которой я оставалась в плохом настроении, заключалась в том, что меня бросили посреди рая с мужчиной моей мечты, а он ненавидит меня. Или, может быть, это я ненавижу саму себя. Когда он перешел на вторую передачу, медленно огибая очередной поворот, я выпрямилась на своем сиденье. Каждая мышца болела, включая сердце.

– Мы уже близко? – спросила я.

– Меньше чем в миле от места. – А еще меня бесила холодность в его тоне, как будто он полностью закрылся от меня. Я чувствовала его раздражение, когда он играл роль моей няньки, вынужденным выйти из решения ситуации. Мэддокс помешан на контроле и всегда был человеком, который серьезно относился к своей потребности владеть ситуацией.

– Я не знала, что у тебя есть собственность на островах.

– Ты многого обо мне не знаешь, Зои. И я уверен, что многого не знаю о тебе.

Это было достаточно правдивое заявление.

– Твой коттедж – это место, куда ты приезжаешь, чтобы обрести покой или, может быть, освобождение от грехов?

Он сделал вид, что подавился, и, поворачиваясь, бросил на меня взгляд.

– Нужно ли мне освободиться от грехов?

– Думаю, что нужно. Все годы, что я тебя знаю, в тебе жили демоны. Похоже, ты не можешь или не хочешь примириться с тем, кто ты есть. Это очень печально.

Я была уверена, что его глубокий выдох был единственным ответом, который я получу. Я была неправа.

– Твоему отцу нравилось приезжать сюда одному и с Рэйвен. Они провели здесь медовый месяц.

– В твоем коттедже?

Конечно, судя по тому, что я видела до и после высадки на контролируемом французами острове, я могла сказать, что это место было настолько же волшебным, насколько и тропическим. Однако я никогда не представляла своего отца как типичного отдыхающего на пляже в шлепанцах. Возможно, я и о нем многого не знала. Вот чего мне стоило то, что я отправилась учиться в другой город.

– Технически, это называется виллой.

Улыбка Мэддокса была пронизана озорством, еще один атрибут, который, была уверена, я больше никогда не увижу. Мое любопытство относительно причины было удовлетворено только через несколько секунд, когда он остановил джип рядом с еще одним захватывающим видом на рай. В тот момент, когда он включил передачу на парковку, я вскочила на ноги, высунула голову из открытой крыши и уставилась на «виллу» с широко открытым ртом.

– Ты что, шутишь?

– Не совсем понимаю, что это значит, – сказал он, заглушая двигатель.

– Это… потрясающе. Я и понятия не имела, что у тебя есть что-то подобное.

– Как я уже говорил тебе, овечка. Ты многого обо мне не знаешь.

Невозможно было адекватно описать потрясающий вид на дом или океанские волны, набегающие на пляж с кристально чистым жемчужным песком, на фоне апельсинов и различных оттенков фиолетового и розового, подчеркивающих уединенную, нетронутую обстановку. Передо мной были широкие ступени из белого камня или бетона, ведущие к узким изогнутым стальным ступеням, покрытым, должно быть, белой эпоксидной смолой. Они вели к двухэтажному просторному дому в стиле, который можно было охарактеризовать только как шикарное уединение на острове. Все вокруг было усажено пальмами и огромными гибискусами разных цветов.

С того места, где сидела внутри автомобиля, я могла разглядеть второе здание, похожее на бунгало поменьше, с еще одной лестницей, ведущей к тому, что, по-видимому, было частным пляжем. Сам дом был расположен в уединенной бухте, его окружали высокие горы, и никаких других домов не было видно. Я была поражена до глубины души, легкое покалывание пронзило мои чувства.

– Великолепно. Как давно он принадлежит тебе?

– Около двенадцати лет. Хочешь верь, хочешь нет, но дом был в аварийном состоянии, раньше он принадлежал наркобарону, который скрывался здесь. Ремонт занял целых три года, особенно с учетом того, что мне пришлось иметь дело с французским историческим обществом. – Мэддокс вылез из машины и сразу же схватил наши сумки.

Я остановилась на вымощенной камнем подъездной дорожке, наслаждаясь пейзажем и вдыхая сладкий аромат цветов. Поднялся ветерок, развевая мои волосы во все стороны. Я схватила длинные пряди и повернулась кругом, чтобы осмотреть все вокруг.

– Как часто ты здесь бываешь?

– Не так часто, как хотелось бы, но с тех пор, как меня повысили до вице-президента, я был занят больше, чем когда-либо.

– Поздравляю. Я забыла тебе это сказать.

– Для меня большая честь считаться самым близким другом твоего отца за пределами его семьи.

Заявление Мэддокса стало еще одним напоминанием о том, что мы не можем быть ничем иным, как псевдо-друзьями. Я внутренне сжалась, но смирилась с тем, как сложилась ситуация.

– Уверена, что так оно и есть. – Между нами возникло еще одно напряжение, достаточно ощутимое, чтобы я могла слышать свое неровное дыхание.

– Пойдем. Я позаботился о том, чтобы у меня оставались кое-какие припасы, но, вероятно, завтра мы сходим за продуктами.

– Ты хочешь сказать, что позволишь мне выходить из дома?

Мэддокс усмехнулся и направился к лестнице.

– Никто не знает, кто я такой и на кого я здесь работаю. Место зарегистрировано на фиктивную компанию, которая не имеет никакого отношения к «Тибодо Энтерпрайзис». Арман нанял адвоката, чтобы сделать сделки анонимными. Тот человек проделал отличную работу. Те немногие, кто меня здесь видит, знают меня как Рурка.

– Рурк? – спросила я, когда мы поднимались по лестнице. – Даже вымышленное имя? Не слишком ли это перебор?

– Только не тогда, когда речь идет о безопасности, и Рурк – не вымышленное. Это мое второе имя.

– Мэддокс Рурк Кормье. Мне нравится. Очень внушительно.

Он приподнял брови и бросил на меня еще один удивленный взгляд.

– Что ж, я рад, что тебе нравится.

Я прикрыла глаза от последних лучей солнца и уставилась на дом. Ремонт был выполнен в современном стиле, плоская крыша, без сомнения, тоже была сделана из металла, широкие карнизы были покрыты чем-то похожим на литой алюминий. И, как и следовало ожидать в такой тропической обстановке, как эта, здесь было очень мало стен, которые не были бы сделаны из стекла, что позволило мне мельком увидеть интерьер, погруженный в тени. Входная дверь располагалась на втором этаже, толстые металлические перила перекрывали массивное фойе, облицованное мрамором. Я стояла, уставившись на задний двор, еще более потрясенная, чем раньше.

Вода была в нескольких футах от нас и волны мягко плескались о берег. Я была в восторге и едва могла отвернуться.

– Все еще не могу поверить, что у тебя есть что-то настолько впечатляющее. Как будто здесь нет других домов.

– Они есть, прямо за горами. Уединенность – одна из причин, по которой я влюбился в это место. Пляж и тропические леса простираются на шесть миль по обе стороны, и поблизости есть всего несколько домов в других закрытых районах. – Когда Мэддокс встал рядом со мной, его тело было меньше чем в дюйме от моего, я почувствовала нарастающий жар, и это усилило мои опасения.

Я не была до конца уверена, как должна провести несколько дней с этим мужчиной наедине.

– У тебя есть бассейн? – прошептала я, стараясь не реагировать на его близость.

– Да, и джакузи. И другие достижения современной цивилизации.

– Чем мы будем заниматься, пока мы здесь?

Он усмехнулся, как будто я понятия не имела о жизни на пляже.

– Ходить под парусом. Заниматься подводным плаванием. Научу тебя нырять. Собирать ракушки. Заниматься серфингом. Гулять. У меня есть тренажерный зал, ультрасовременный кинотеатр и бильярдный стол под верандой. Сомневаюсь, что тебе будет скучно.

– А что насчет пианино?

– Пойдем со мной, маленькая овечка. – Он вытащил связку ключей и попятился к входной двери. Как только Мэддокс вошел внутрь, включив несколько ламп, я была уверена, что попала прямо в очередную фантазию.

Всю свою жизнь я хотел жить на пляже, о чем снова и снова говорила своему отцу. Он брал меня с собой на море в Новый Орлеан, на пляжи в Галвестоне, штат Техас, когда только мог, но это было не то, о чем я мечтала большую часть своей жизни. Я была счастлива, когда мои волосы были собраны в хвост, я носила шорты и майку или купальник, надевала шлепанцы цвета фуксии и солнцезащитные очки, слушая тропическую музыку или регги. Об этом знали очень немногие, не включая Мэддокса. Он всегда держался со мной так официально.

Может быть, у нас будет шанс узнать друг друга получше. А может, я просто слишком размечталась.

Он бросил сумки прямо у двери, сунул ключи обратно в карман и прошел по открытой планировке через невероятную гостиную к стеклянным окнам. Только это были не окна, а раздвижные двери. Когда он отпер и распахнул их, я снова ощутила невероятный запах соленого моря и не смогла сдержать легкого стона.

Гостиная в передней части была потрясающей, с каменным камином, великолепной мебелью и ковриками, которые были настоящими произведениями искусства. Когда Мэддокс поманил меня пальцем, на его лице появилась улыбка. Должно быть, это было его любимое место, где он отпускал бдительность.

Пилот и, возможно, пират. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Я последовала за ним в другие комнаты через широко распахнутую дверь. Огромная гостиная вела в почти такую же большую кухню. Стены, шкафы и высокие конические потолки подчеркивали открытость планировки, мебель приглушенных тонов и произведения искусства делали то же самое. Цвет был добавлен благодаря акцентам, расположенным почти повсюду: красные тропические цветы в огромной низкой вазе на деревянном журнальном столике, красные декоративные подушки и акцентный ковер. На кухне лежали красные полотенца, а на кухонном островке стояла еще одна ваза.

Это также создавало более домашнюю атмосферу, вместо того чтобы казаться суровой и холодной. Мой взгляд был прикован к улице, когда он открыл раздвижные двери, впуская свежий воздух. Крытый внутренний дворик был украшен по меньшей мере дюжиной колонн, предоставляя вид, за который можно было умереть, а океан был так близко, что казалось, можно протянуть руку и дотронуться до него. Рядом с грилем под навесом стоял столик, массивная барная стойка, в которой, готова поспорить, было все, что только можно вообразить, и еще одна зона отдыха, где легко могли разместиться двенадцать или более гостей.

– Иди. Выйди на улицу, – посоветовал Мэддокс, засунув руки в карманы, сделав несколько шагов назад и кивнув в сторону улицы.

Я осторожно ступила на замысловатый камень, задержав дыхание, и уставилась на бассейн. Были также отдельные навесы, в одном из которых был установлен бильярдный стол, а в другом – еще одна зона отдыха с каменным камином. С двух сторон бассейна были расставлены шезлонги, откуда открывался потрясающий вид. Местность была окружена длинной полосой идеально зеленой травы, окаймленной пальмами. Это было место, где мечты и фантазии воплощались в реальность.

– Посмотри налево, Зои.

Его команда прозвучала мрачнее, чем раньше, и, когда я это услышала, то прикрыла рот рукой и буквально бросилась к беби-гранд роялю, выкрашенному в красный цвет.

– Боже мой. Невероятно. – Я провела руками по его поверхности, и мое сердце затрепетало при виде такого невероятного инструмента. – Ты держишь его здесь?

– Только когда здесь я или кто-то из моих гостей. Я попросил уборщиц вынести его на улицу. Подумал, что тебе может понравиться здесь вдохновение.

– Даже не знаю, что сказать или думать.

– Я хочу, чтобы тебе было здесь комфортно. Мой дом теперь твой дом. – Почему его слова прозвучали так высокопарно?

– Не сомневаюсь, что так и будет. – Я пробежалась пальцами по клавишам и вздохнула. – Ты часто приводишь сюда гостей?

– Очень редко. Почти никого.

В его тоне была странная грусть, и это заставило меня повернуться к нему лицом. Он прошел за стойку бара и уже доставал стаканы с одной из стеклянных полок позади себя. Мэддокс не смотрел на меня, но я могла сказать, что он глубоко задумался. Я не раз видела выражение вины на его лице, особенно после разговора с моим раненым отцом после операции. То, что мы сделали – сжирает Мэддокса заживо.

– Женщин? – я тут же пожалела, что спросила его об этом.

Я задерживала дыхание, пока он не ответил.

– Нет, Зои. Здесь уже очень давно никого не было. И в моей жизни не может никого быть.

– Почему так, Мэддокс? Почему ты вынужден жить жизнью монаха? – я придвинулась ближе, с любопытством ожидая, потрудится ли он ответить.

Я почти сразу почувствовала, что он раздражен, поскольку продолжала докапываться до причин, по которым он меня оттолкнул.

– Если все то дерьмо, произошедшее за последний день, не объясняет причину с полной ясностью, то я даже не уверен, что и сказать тебе. – Он налил мне бокал вина, бросил два кубика льда и налил себе немного бурбона частной марки. Затем он придвинул бокал ко мне подчеркнутым жестом, его взгляд ничего не выражал.

– Тогда ладно. Почему произошло нападение? У тебя есть какие-нибудь предположения о врагах на примете?

– Нет, но я думаю, что твой отец имеет догадки. Либо он, либо твой дедушка. Пока я прячусь в раю, твой отец в одиночестве сражается с каким-то неизвестным врагом. – Мэддокс вышел из-за стойки бара и обратил свое внимание на воду, как будто пытался отделаться от меня.

– Так вот почему ты так злишься, потому что тебя заставляют нянчиться со мной? – когда он не ответил, а вместо этого направился к лестнице, ведущей вниз, к бассейну, я встала перед ним. – Ответь мне.

– Я зол, потому что позволил себе потерять бдительность. Защищать тебя – часть моей работы.

– Из-за меня ты потерял бдительность. Из-за того, что впервые в жизни что-то почувствовал. Верно? Просто работа. Даже не знаю, что сказать.

Его челюсть была так сильно сжата, что я была уверена, что он вот-вот ее сломает. Мэддокс ничего не произнес, но его молчание говорило о многом. Когда он, наконец, заговорил, я пришла в ярость.

– Не заговаривай мне зубы, Зои. Я делаю то, что требуется.

И по какой-то причине я потеряла самообладание и терпение.

– Требуется? Пошел ты, Мэддокс. Я осталась с человеком, который использовал меня, чтобы немного развлечься, с кем-то, на кого я равнялась, пока не провалилась в кроличью нору желаний. Ты знал, что я была влюблена в тебя с тех пор, как была подростком? Ты знал, что я делала все, что могла, чтобы сохранить себя для тебя? – его испуганный взгляд заставил меня рассмеяться. – Не волнуйся. Я не была девственницей. Я позволила одному парню прикоснуться ко мне и возненавидела каждый этот момент. Вот откуда у меня прозвище «снежная королева». Да, знаю. Это делает меня глупой маленькой девочкой, или, как ты называешь меня, маленькой овечкой. Я поняла всю опасность. Понимаю, что мое появление в городе отвлекло тебя, заставив быть на взводе. Все в порядке, Мэддокс. Я буду держаться от тебя подальше, пока я здесь. Таким образом, я смогу сделать все, что в моих силах, чтобы возненавидеть тебя. По правде говоря, это не должно быть слишком уж сложно, учитывая, что ты сварливый мудак без всякого вкуса к жизни.

Мистер Молчание нанес новый удар, и у меня внутри все оборвалось. Но как только я попыталась убежать, он схватил меня за руку и развернул к себе, как тогда, в больнице.

Он схватил меня за волосы и на пару дюймов запрокинул мою голову, его горячее дыхание обдало мое лицо, когда он опустил голову. По тому, как тяжело вздымалась его грудь, я была уверена, что у него вот-вот случится сердечный приступ.

– Не испытывай меня, Зои. Тебе не понравлюсь я, или то, что произойдет, если ты это сделаешь. – Он наклонил голову еще ниже, оставляя свои губы дразняще близко, и у меня закружилась голова от желания, чтобы он поцеловал меня. Когда он схватил меня за волосы, как за поводок, и встряхнул, я поняла, что время вспять не повернуть.

– Дай-ка угадаю. Ты собираешься снова отшлепать меня, как плохую маленькую девочку? – я передразнила его своим соблазнительным голосом, даже замурлыкала после этого. Вспышка в его глазах будоражила мои чувства, посылая волну за волной взрывных вибраций в каждую клеточку и мышцу. Ситуация любви/ненависти между нами уже начинала действовать мне на нервы.

– Если понадобится.

– Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься. – Я покачала головой, окидывая его взглядом, как он делал это со мной тысячу раз. – Ты прав в том, что ты не кто иной, как дикое животное, настоящий неандерталец.

Он слегка наклонил голову, и я провела языком по нижней губе, просто чтобы соблазнить и подразнить его. Где-то в глубине души я понимала, что играю с огнем, но, честно говоря, мне было все равно. Казалось бы, моя жизнь уже навсегда вывернута наизнанку.

– Ты будешь следовать моим правилам, Зои. Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу.

– Это не гребаная армия. – Он был еще сексуальнее, чем раньше, и я могла сказать, что он был полностью возбужден, выпуклость в его штанах выдавала это с головой. Однако я была унижена тем, что мои трусики были насквозь мокрыми, а наше противостояние возбуждало меня, как ничто другое. Мы были как двое детей в песочнице, мучающих друг друга, чтобы переступить черту, которую мы уже переступали раньше.

– Ты права. Речь идет о том, чтобы сохранить тебе жизнь, и я единственный человек, который может это сделать. Как я уже сказал, ты будешь выполнять мои приказы. Ты. Меня. Поняла?

– Да, – прошипела я, и вместо того, чтобы положить руку ему на грудь, чтобы не упасть, я сделала именно то, что хотела сделать раньше.

Дала ему пощечину.