Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 21

Зои

Будь он проклят.

Будь проклят мужчина, которого я обожала и так страстно желала. Я скрестила руки на груди, спасаясь от холода, который не проходил, хотя на улице все еще было около восьмидесяти (прим. около 27 градусов Цельсия). Быстро проходя через дом и сбегая по лестнице в свою спальню, я дважды оглянулась через плечо. Честно говоря, я не была уверена, надеялась ли я на то, что Мэддокс последует за мной, потребует, чтобы я поговорила с ним, или бросит меня на кровать в качестве напоминания о том, что я принадлежу ему.

Ничего из этого не произошло, и к тому времени, как влетела в комнату, я хлопнула дверью с такой силой, что была уверена: он услышал это, где бы ни находился в доме. Кипя от злости, я расхаживала по комнате, пытаясь понять, почему мой отец послал за мной свою правую руку. Как будто я не могла сама защитить себя.

Ладно, возможно, я вела себя наивно, ведь уже ругала себя за то, что мне следовало сразу связаться с отцом. Я просто хотела продолжать доказывать ему, что могу жить сама по себе, а не быть папиной маленькой принцессой. Я направилась в ванную и включила свет. Даже стоя в дверях, я видела отражение женщины, которой стала.

Если бы я не знала ее лучше, я бы сказала, что девушка смеется надо мной, высмеивая мое нелепое поведение и решимость оставаться в розовых очках. Был лишь один единственный совет, который дала мне Рэйвен. Она никогда не пыталась притвориться, что может стать моей приемной матерью. Она стала для меня больше похожей на сестру, но ее совет был чертовски хорош.

Я просто решила его проигнорировать.

Она сказала мне, что, продолжая отрицать то, кем я являюсь, я в конечном итоге подвергну себя опасности. Я спросила ее, как она сама собирается следовать собственному совету, и она ответила мне, что очень быстро поняла, что инстинкт безопасности у моего отца безошибочный. Она, как и я, нарушала правила, но при этом сумела не только научиться подчиняться правилам моего отца, но, казалось, даже ценила его силу и знания.

Почему я не смогла поступить так же?

Я сделала два больших шага к стойке, хлопнула по ней ладонями и посмотрела на себя в зеркало. По правде говоря, мне не понравилось то, что я увидела, глупость и детское поведение, больше походившие на вспышки гнева, чем на что-либо еще. Я не отстаивала свой авторитет, потому что у меня его не было. Я не подчеркивала свою независимость; я снова и снова выставляла себя дурой.

Особенно с мужчиной, который по-прежнему занимал центральное место в моих мыслях.

Я была идиоткой до мозга костей.

– Будь ты проклята. – Я ткнула указательным пальцем в девушку, затем покачала головой. Это дерьмо должно прекратиться прямо сейчас. Я хотела поработать с Мэддоксом, чтобы попытаться помочь. Мне нужно принять участие в решении этой проблемы, чтобы я могла вернуться домой. Я не хотела, чтобы мой отец умирал. Я просто…

Одинокая слезинка скатилась с моих ресниц, и я смотрела, как она медленно стекает по моей щеке. Прежде чем она достигла подбородка, я яростно вытерла ее, чувствуя себя увереннее в том, кем я являюсь, чем всего несколько секунд назад. Пришло время вести себя, черт возьми, по-взрослому. Когда мысли о Мэддоксе закрались на задворки моего сознания, я попыталась определить, было ли то, что я чувствовала, не более чем детской фантазией, чем-то, что я могу отбросить в сторону, как он поступил с Лолой.

Нахлынули воспоминания, их было так много, что я могла смеяться над многими из них. Когда они перешли к моменту на пляже с ним, к невероятному пикнику и костру, я поняла, что не лгала и не обманывала себя. Я люблю его. Он заслуживал того, чтобы знать, что я не брошу его.

Что я не уйду.

Он рискнул всем, даже своей дружбой, чтобы обезопасить меня. Теперь пришло время предложить все, что у меня есть, мужчине, которого я обожаю.

На смену навязчивым мыслям пришла озорная, и я подумала о том, что взяла с собой из одежды. Повинуясь порыву, я бросила пару вещей в чемодан, надеясь, что Мэддокс наконец-то увидит во мне ту женщину, которой я стала. Да, точно. Смеясь, я бросила на эту девушку еще один взгляд, прежде чем почти вприпрыжку отправиться в спальню, чтобы найти сексуальную ночнушку, которую привезла с собой. Если эта сексуальная темно-красная сорочка не поможет ему понять, что я чувствую, то уже ничто не поможет.

Я поспешно натянула ее, провела пальцами по кудрям, затем, закончив, взбила волосы, прежде чем открыть дверь. Сделав глубокий вдох, я вышла в коридор, прислушиваясь к любым признакам того, где он может быть. Ничего не услышав, я осторожно поднялась по лестнице, направляясь в гостиную, где мы были до этого.

Его там не было.

Снаружи его тоже не было.

Тишина в доме была пугающей, но он закрыл заднюю дверь. Проходя по дому, я заметила, что он установил сигнализацию у входа, и мигающий огонек указывал на ее работу. После нашего приезда он объяснил мне систему безопасности, предупредив о том, где расположены камеры по всему дому и снаружи.

Этот мужчина был непревзойденным телохранителем. Нет, он был чем-то большим. Он был блестящим и организованным, единственным человеком, достойным быть правой рукой моего отца. Я медленно продвигалась по коридору к его кабинету, заметив свет. Он постоянно работал, отчаянно пытаясь разгадать эту загадку.

Когда я подошла к дверному проему, то по его напряженным плечам поняла, насколько неподвижным было его тело, пока он сидел перед несколькими компьютерными экранами. Мэддокс не моргал, и, по правде говоря, я не могла сказать, дышал ли он. Я прошлепала внутрь босиком, удивленная, что он не заметил моего приближения. Я притаилась за его креслом, заметив, что на экране у него список людей и городов.

В открытой сумке лежало оружие – человек, готовый к войне. Возможно, это был первый раз, когда я позволила себе больше впечатлиться, чем возмутиться. Он был очень хорош в своем деле.

Я затаила дыхание и положила руки ему на плечи.

Его выдох был прерывистым, звук был таким же пугающим, как и выражение его лица. Когда я сжала его плечи, слегка массируя их, он на несколько секунд напрягся.

– Тебе нужно немного поспать, – сказал он хриплым голосом, еще более хриплым, чем раньше. Я заметила на столе рядом с ним стакан ликера и бутылку скотча, как будто он собирался пить всю ночь напролет.

– Я не устала. – Я продолжила массировать его, переместив одну руку на шею и пытаясь своими длинными пальцами разгладить узлы.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Нет.

– Хм-мм… – он все еще не двигался, его пальцы оставались на клавиатуре, грудь поднималась и опускалась.

– Ты напряжен.

– У меня есть на то причины.

– Позволь мне все исправить. – Я скользнула рукой вниз по его груди, продолжая ласкать его. Он был таким же возбужденным, как и я, и возникший между нами жар легко воспламенялся.

Мэддокс усмехнулся и сделал глоток своего напитка.

– Не думаю, что у тебя получится.

– Ты сомневаешься в моих способностях?

– Я не нужен тебе в твоей жизни, Зои. Это очевидно.

– Вот тут ты ошибаешься. Ты именно тот, кто мне нужен. Как мужчина, который защищает меня. Как мужчина, которого я уважаю. И как мужчина, которого я люблю. Услышь меня, Мэддокс Кормье. Я люблю тебя и не собираюсь уходить. Прости, что вела себя как ребенок. Я сделала твою жизнь невыносимой, хотя это не входило в мои намерения. Я просто… Я хотела быть кем-то, кем я не была. Ты когда-нибудь простишь меня?

Когда он ничего не сказал, я в глубине души поняла, что уже слишком поздно. Я облажалась. Я потеряла человека, которого любила больше всего на свете. Я начала отодвигаться от него, мое сердце болело.

Он крепко схватил меня за руку.

– Ты никуда не уйдешь, – прорычал он.

– Знаю, я слишком большой риск в твоей жизни. Я понимаю.

– Нахуй это, маленькая овечка. – Мэддокс развернулся на стуле, перетянул меня и усадил к себе на колени. Он был твердым, как скала, и пульсировал, его толстый член упирался мне в ягодицы. Я была возбуждена и напугана, переполнена желанием и такой любовью, что это затуманивало мой рассудок.

Но мне было все равно.

Когда он приподнял мой подбородок указательным пальцем, его ноздри раздулись, я на несколько секунд испытала благоговейный трепет перед его размерами, была загипнотизирована не только его красивыми чертами лица, но и самим этим мужчиной. Он контролировал все.

Мою безопасность.

Мое окружение.

И мое сердце.

– Детка, ты принадлежишь мне. Я никогда не хотел причинить тебе боль или обманывать тебя, – хрипло прошептал он. – Тебе просто нужно довериться мне.

– Я правда доверяю тебе, всем своим существом. – Я обняла его за шею и плечи, ерзая у него на коленях, неустанно дразня его, пока он не улыбнулся.

– Тогда покажи мне, малышка. Покажи мне в точности то, что ты чувствуешь и чего хочешь.

Его повелевание было мрачным и восхитительным, таким же опасным, как и он сам, и в те несколько драгоценных секунд, когда все время остановилось, не было сомнений, что ни один из нас никогда не сможет вернуться назад, стерев то, что между нами было.

Когда он обхватил ладонями мое лицо, приближая наши губы друг к другу, не было ни единого сантиметра моего тела, который бы не дрожал от предвкушения. Он действительно был для меня всем. То, как он завладел моими губами, было еще более собственническим, чем я испытывала раньше, но он не торопился, как будто наслаждаться моментом было для него важнее всего на свете.

Как будто то, что нас связывало, могло быть отнято в любой момент.

Опасность была реальной, и осознание того, что я не ошиблась в том, что всего несколько часов назад кто-то прикасался ко мне и угрожал мне, давило на меня тяжелым грузом. И все же, отдав все под контроль этому могущественному человеку, приняв себя такой, какая я есть, я ощутила такое умиротворение, какого никогда раньше не испытывала.

Мэддокс проник своим языком внутрь, доминируя над моим, пробуя меня на вкус, каждое его движение было диким, но в то же время, его исследования были аккуратными. Я запустила пальцы в его длинные пряди волос, привязывая себя к нему. Электрический разряд накатывал волна за волной, мой пульс учащался с каждой секундой. Он понятия не имел, как сильно я обожала вкус скотча на его губах, мягкий, но сильный аромат, утоляющий мою жажду.

Хотя я была бы не против, если бы его семя наполнило мой рот, если бы этот мужчина затопил бы меня своей спермой.

Дрожа всем телом, он скользнул рукой к моему затылку, запутался пальцами в моих волосах и потянул, пока наши губы не раскрылись. Мы оба тяжело дышали, наши желания рвались наружу.

– Ты такая чертовски красивая, Зои.

Как может какая-либо женщина чувствовать себя такой невероятной и прекрасной, как я? Когда он откинул мою голову назад, обнажая шею, я обхватила пальцами его рубашку, все еще ерзая у него на коленях. Он был так же возбужден, как и я, его член пульсировал в такт быстрому биению моего пульса.

Звуки, которые Мэддокс издавал, прижимаясь губами к моей разгоряченной коже, были опьяняющими, мужчина был готов поглотить меня. Я закрыла глаза, все еще дрожа, несмотря на тепло наших тел. Когда он провел языком под моим подбородком, не торопясь покусывать и облизывать мою кожу, с моих губ сорвалось несколько стонов.

От того, как неторопливо он пощекотал место рядом с моим пульсом кончиком пальца, провел им по моей лопатке, прежде чем провести по всей длине руки, у меня по коже побежали мурашки.

Сердце бешено колотилось.

Это было предвкушение того, что он сделает, того, как его член погрузится глубоко внутрь, что делало этот момент взрывоопасным. Не было никаких дополнительных слов, которые можно было бы сказать, не было желания разорвать тот ненадежный пузырь, в котором мы находились. Было только «здесь и сейчас», невероятные моменты, которые мы могли полностью разделить вместе. Броня была сорвана, стены между нами рухнули. Мы оба были уязвимы по совершенно разным причинам, но наши миры и заботы были во многом одинаковыми.

Он переключил свое внимание на мою грудь, медленно обводя кончиком пальца мой затвердевший сосок, все еще прикрытый кружевом. Когда он, наконец, сдернул ткань в сторону, обнажив мою кожу, я застонала так громко, что чуть не рассмеялась. Не имело значения, как Мэддокс прикасался ко мне. Каждый раз было одно и то же, сплошное потакание своим фантазиям.

Усмехаясь в своей обычной мрачной и собственнической манере, он спустил обе бретельки моей ночной сорочки вниз по моим рукам, оставляя обе груди полностью обнаженными, а легкий ветерок от кондиционера вызывал у меня одну дрожь за другой.

Понимал ли он, что делает со мной? Знал ли он, что я теряю не только душу, но и сердце? Я прижалась к его твердой выпуклости, дразня его тем, что он делал со мной. В ответ он сорвал тонкую ткань и отбросил ее в сторону, как будто она была ничем. Он сжал оба соска между большими и указательными пальцами, пока я не вскрикнула, опустив голову и хватая ртом воздух.

В его широко раскрытых глазах было что-то маниакальное, и по выражению его лица я поняла, что он собирается поглотить каждый дюйм моего тела.

А я не могла этого дождаться.

Его действия становились все более жесткими, он прижал меня спиной к своему столу, заставляя смотреть в потолок. Я изо всех сил пыталась удержаться в его руках, когда он медленно опустил голову. Я никогда не думала, что его горячее дыхание опалит мою кожу, но я ошибалась. О, как же я ошибалась.

– Боже мой, – пробормотала я, проводя языком по нижней губе и ударяя руками по его столу, чтобы попытаться хоть как-то повлиять на него. Все, что мне удалось сделать, это получить несколько пищащих звуков от компьютеров, которые в конце концов сорвали нервный смешок с моих губ. – Надеюсь, я не устроила теракт.

Сначала Мэддокс прорычал что-то в ответ, его шершавый язык щекотал мою кожу, когда он провел им от шеи и между грудей. Его рот был влажным и горячим, когда он зажал один сосок между зубами, пососал, а затем прикусил его не один, а целых три раза. Боль была электризующей, что самым лучшим образом держало мои нервы на пределе.

Я уставилась в потолок, громко стонав и продолжая извиваться. Я чувствовала, что он хотел убедиться, что я понимаю, что он полностью контролирует ситуацию и всегда будет контролировать ее. Я охотно сдалась, больше не сопротивляясь. Тот факт, что я была голой у него на коленях, а моя киска пульсировала от его грубых прикосновений, был чистым грехом. И я наслаждалась каждой секундой этого.

Мэддокс не торопился, лаская меня языком, облизывая вторую грудь, прежде чем взять нежный бутон в рот. Каждый дюйм моей кожи был таким чувствительным, каждый нерв был оголен.

Когда он внезапно рывком вернул меня в сидячее положение, наши губы оказались в опасной близости, а дыхание стало совершенно единым. Я нервно рассмеялась, продолжая держать руки на его плечах. Было что-то завораживающее в том, как Мэддокс обнимал меня, но мой голод усилился, потребность почувствовать его горячую кожу, прижатую к моей, была всепоглощающей. Я снова рассмеялась, пытаясь вытащить его рубашку из тесных штанов, каждое движение становилось все неистовее.

Через несколько секунд он оттолкнул мои руки, кривая улыбка на его лице соответствовала блеску в глазах. Он сорвал поло с шеи и швырнул его через всю комнату.

Я, не теряя времени, положила ладони ему на грудь, впиваясь ногтями, и принялась ласкать его языком, начиная с левого уха. Он снова усмехнулся, когда я прикусила мочку его уха, сразу же проведя кончиком языка по толстым жилам от его шеи к плечу. Я не могла сдержать своего восторга, массируя мышцы его груди, пытаясь опустить голову, и даже осмелилась оттолкнуть его, чтобы получить больший доступ.

– Ты голодная девочка, – пробормотал Мэддокс дразня, выражая очевидное.

– Черт, да.

Мурлыча, я провела пальцами вниз по его животу, преувеличенно облизывая губы, прежде чем начать бороться с пуговицей на его джинсах. Я чувствовала, что он наблюдает за каждым моим движением, вероятно, забавляясь тем, что я так сильно трясусь. Простая истина заключалась в том, что этот мужчина продолжал заставлять меня нервничать, его сила и отвага не походили ни на одного из тех парней, с которыми я общалась. Его аура была божественна, она заставляла меня чувствовать себя как на иголках, а мой разум – будто был на краю пропасти.

Он тоже это знал, и всего несколько дней назад я бы хотела стереть с его лица эту ухмылку. Но теперь это было просто еще кое-что, что вызывало в нем восхищение. Не то чтобы я уже не ценила и не жаждала каждый дюйм его лица. Когда мне, наконец, удалось расстегнуть молнию на его джинсах, он приподнял бедра, отчего я приподнялась на несколько дюймов. Это движение было неожиданным и заставило меня нервно рассмеяться.

– Приспусти мои джинсы, малышка, – проинструктировал Мэддокс.

– Почему я должна это делать?

– Потому что, если ты этого не сделаешь, я свяжу тебя и буду безжалостно дразнить, не давая тебе никакого облегчения.

– Ты не посмеешь. – Я подняла на него взгляд, как озорная девчонка. По его расширившимся глазам я поняла, что он говорит серьезно. – Отлично. Будь по-твоему.

Я потянула за плотный материал, борясь с рельефными краями его бедер, прежде чем мне удалось спустить джинсы до бедер, освобождая его восхитительный член. Блеск предэякулята на его чувствительной щелке был таким соблазнительным, что у меня потекли слюнки. Почему-то я знала, что он не позволит мне играть с ним слишком долго.

И все же я не смогла удержаться и, проведя кончиком указательного пальца по блестящим бусинкам, медленно поднесла их ко рту. Я намеренно закатила глаза, когда поднесла его к губам, посасывая, словно наслаждаясь вкуснейшим вишневым леденцом.

Прерывистое дыхание Мэддокса было еще одной сладкой наградой, его ноздри раздувались, когда он перевел взгляд с моего лица на грудь. Я обожала каждый животный звук, который он издавал, хриплое рычание и почти лай, разжигающие еще большее желание.

Я убрала палец, провела кончиком по его губам и расхохоталась, когда он прикусил его, легко втянув в рот на всю длину. Мои стоны продолжались, пока он безжалостно сосал мой палец. Он демонстрировал свои навыки хищника, что абсолютно возбуждало меня, а мое кровяное давление росло. Но без предупреждения он завел сначала одну мою руку за спину, затем другую, сомкнув пальцы одной руки вокруг обоих запястий.

– Что ты делаешь? – спросила я, хотя на этот раз я играла.

– Хочу напомнить тебе, кто здесь главный.

Ухмылка на его лице была определенно злобной, и каким-то образом ему удалось поднять меня со своих колен, а другой рукой прижать кончик члена к моим скользким складочкам. С его стороны не было никаких колебаний, слишком велико было ощущение необходимости.

Я застонала от счастья, когда он проник на каждый дюйм в мою тугую киску, мы оба хватали ртом воздух, когда мои мышцы напряглись. Почти мгновенно они начали пульсировать, несколько раз сжимаясь и разжимаясь. Мэддокс застонал от счастья и удовлетворения, не моргая, когда встретился со мной взглядом. В глазах смуглого мужчины было еще больше напряжения, что меня встревожило. Я уже видела этот взгляд раньше, но по совершенно другой причине.

Это были моменты, сразу после того, как что-то происходило, они с моим отцом потом обсуждали свои альтернативы, принимая решения о том, как справиться с любой текущей ситуацией. Тогда напряжение тоже резко возрастало, но все это было вызвано его гневом.

Мэддокс все еще был в ярости, как будто весь мир поступил с ним несправедливо, но он использовал эту энергию, чтобы жестко трахнуть меня. Мужчина был таким мускулистым, а его бедра были достаточно мощными, чтобы приподнять и пронзить меня одновременно.

Я напряглась в его крепких объятиях, но освободиться из них было невозможно, пока он сам этого не захочет. Хотя я никогда этого и не хотела. Я невольно представила себя привязанной к его кровати, ожидающей его возвращения с работы. За этой пошлой мыслью последовали привлекательные образы. Он не сводил с меня пристального взгляда, прикрыв глаза, изучая меня, с той же кривой усмешкой на лице, когда он ввел свой член глубоко внутрь.

Все в тот момент было безумно и прекрасно, наше совокупление было более страстным, чем я думала, что это возможно. Не было никакого реального способа объяснить, что значило для меня время, проведенное в его кабинете с оружием в поле моего зрения и компьютерной системой, способной соперничать с любым правоохранительным органом или военными. Возможно, это было больше связано с принятием мира, в котором мы живем, или, возможно, с пониманием того, что жизнь слишком коротка и что в любой момент может случиться все, что угодно.

Вечеринка, которую устроили мой отец и его жена, тщательно спланированная до мелочей, была прекрасным свидетельством нашей реальности. Мы должны были воспользоваться моментом, этим днем и нашей неистовой страстью.

Грудь Мэддокса продолжала вздыматься и опускаться, его взгляд скользил по мне, пируя совершенно по-иному. Он, наконец, отпустил мои руки, позволив мне скользить ладонями вверх и вниз по его рукам, сжимая его мышцы, когда он схватил меня за бедра, заставляя меня прижаться к нему. Я восхищалась ощущением его кожи на ощупь, когда проводила руками по его плечам, находя шрам в том месте, где в него стреляли. Эта метка только придавала символичности его скульптурному телу, еще одна часть его сложного характера, который я хотела понять.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, в то время как я сильно прижималась к нему, упираясь пятками в кафельный пол. Я мотала головой взад и вперед, чувствуя, как бурлящий оргазм, который только начинал захлестывать меня, усиливается от нахлынувших ощущений.

Не в силах больше сдерживаться, я запрокинул голову, всхлипывая и нервно смеясь, когда покалывающие разряды тока проникли в каждую клеточку и мышцу.

– Вот так, малышка. Я обожаю, как светится твое лицо, когда ты кончаешь.

Его слова были отрывистыми, их тихий шепот был почти таким же соблазнительным, как и его совершенное тело. Я снова закрыла глаза, впиваясь ногтями в его спину, и так сильно прижалась к нему, что испугалась, как бы мы не упали на пол. Мне следовало быть умнее. Он держал меня за бедра так крепко, что я боялась, что на моей коже появятся синяки.

И я бы с гордостью носила эти отметины.

Все время остановилось, я могла думать только о том, что потеряю контроль.

– Ох. Ах. Ох. Да… Да! – крик, вырвавшийся из моих легких, когда меня охватил оргазм, был неузнаваем, мой разум превратился в туманную мешанину порочных мыслей и образов. И я наслаждалась моментом освобождения, отдаваясь мужчине, которого любила.

Кульминация не утихала, от жгучих ощущений у меня на губах выступили капельки пота. Я почувствовала, как напряглось его тело, как напряглась каждая мышца, и поняла, что через несколько секунд он наполнит меня своим семенем.

И когда Мэддокс это сделал, рев, который он издал, был таким первобытным и опасным, каким только мог быть.

На этот раз ему не нужно было напоминать мне, что я принадлежу ему.

До скончания веков.