Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 15

Зои

– Можно мне прогуляться? – спросила я, не оборачиваясь. Это было строго запрещено.

– Нет. Ты никуда не пойдешь, – довольно грубо ответил Мэддокс, поскольку мы оба находились в уединенной бухте.

– А что, если я это сделаю?

– Тогда я выслежу тебя. Думаю, ты знаешь, что произойдет, если ты попытаешься заставить меня ловить тебя.

Я содрогнулась при мысли о том, что он сделает именно это, порочные образы вспыхнули в самых темных уголках моего сознания. Мне пришлось отбросить свои пошлые мысли, иначе я сойду от них с ума. Я скрестила руки на груди, теплое солнце не могло прогнать холодок, пробегавший по мне.

Захватывающий дух – не совсем подходящее слово для описания того, что я видела. Возможность стоять на берегу, ощущая перламутровый песок между пальцами ног, мягкие волны аквамариновой воды, плещущиеся у моих ног, когда я изучала некогда действующий вулкан всего в нескольких сотнях ярдов от себя, была похожа на воплощение мечты.

Я была океанской девушкой, даже если редко бывала в тропиках. Мне было комфортнее стоять на пустынном пляже, чем где-либо еще в своей жизни. Отчасти причина была в том, что я была с Мэддоксом, человеком, который не остановится ни перед чем, чтобы обеспечить мою безопасность.

Даже если бы это означало потерю его жизни.

Но в том, что я чувствовала, было нечто большее, сила эмоций захлестывала меня подобно цунами. Правда преследовала меня, выводя на совершенно другой уровень безмятежности, даже если мои чувства никогда не могли быть выражены.

Я была влюблена.

Не было никаких сомнений, никаких отрицаний того, что я чувствовала к этому мужчине. Он был для меня всем. Я и раньше слышала, как об этом говорилось в песнях и стихах о любви, как знаменитости и певцы кричали об этом на весь мир, только чтобы спустя недели или месяцы расстаться с мужчиной своей мечты. То, что я чувствовала к Мэддоксу, было навсегда. В этом я не сомневалась. Он был бурей, которая не давала мне уснуть, солнечным светом, который я ощущала на своей коже. И он был причиной учащенного биения моего сердца каждый раз, когда он был в комнате.

К сожалению, мне нельзя было его получить. Как это называлось? Безответная любовь? Я не была до конца уверена, что означает эта фраза, кроме того, что мне не разрешалось попробовать запретный плод больше одного раза из-за боязни отравиться. Должно быть, именно это чувствовали Ромео и Джульетта. Мне хотелось посмеяться над своими аналогиями, но я пыталась разобраться в нахлынувших ощущениях, в электрических колебаниях, которые не заглушили ни время, ни расстояние.

Вероятно, это было невозможно.

В чем я не сомневалась ни секунды, так это в том, что для меня никогда не будет другого мужчины. Я никогда не найду ему замену и, скорее всего, даже не стану стараться. Неудивительно, что я практически берегла себя для него, мечтая о невозможном. Мне хотелось рассмеяться, но мы были здесь вместе на опасном задании. В полном одиночестве.

И все же мы оба были заперты в клетке.

Я услышала треск за спиной, но не обернулась, наслаждаясь лучами заходящего солнца. Моя спина и руки слегка обгорели от яркого солнца, но это не имело значения. День был… идеальный. Поучительный. Фантастический.

Томительный.

Но я бы не променяла этот опыт ни на какие рубины в мире. Я прикусила нижнюю губу, раскачиваясь взад-вперед, все еще потрясенная тем, что Мэддокс захватил с собой все необходимое для пикника и доплыл с водонепроницаемой коробкой до берега, пока я ждала его.

Он все еще был поглощен сюрпризом, запрещая мне оборачиваться. Я старалась быть хорошей девочкой, пока он работал, но любопытство убивало меня.

– Ну сколько еще? – спросила я, может быть, слишком громко.

– Недолго. Хорошие вещи достаются очень хорошим девочкам, которые терпеливы и послушны, – размышлял Мэддокс, и звук его глубокого голоса пронизывал меня, как ракетное топливо.

– Ты, очевидно, перепутал меня с какой-то другой девчонкой.

От его раскатистого смеха у меня по спине пробежали мурашки. В нем было что-то такое, что приводило меня в бешенство и в то же время восхищало. Его отношение ко мне было неоднозначным, хотя я знала, что он делает все, что в его силах, чтобы я чувствовала себя более комфортно. Вместо этого я погрузилась в свои фантазии, отказываясь сдаваться от своей заманчивой мечты быть с ним навсегда.

Я знала, что веду себя глупо, моя молодость давала о себе знать каждый раз, когда я вела себя как ребенок или у меня возникали подобные мысли, но впервые за все время, что себя помню, я почувствовала себя самой собой.

– Нет, мне кажется, я чертовски хорошо знаю девушку, стоящую на берегу, – сказал он, и было очевидно, что он подошел ближе.

Напрягшись, я изо всех сил старалась не оборачиваться, но ничего не могла с собой поделать и повернула голову в сторону, пытаясь разглядеть сюрприз. Черт возьми. Он довольно хорошо скрывал все, что делал.

– Как думаешь, что ты знаешь обо мне, крутой парень?

– Хм-м-мм… – он придвинулся еще ближе. – Я знаю, что ты опытный музыкант, которая борется с тем фактом, что предпочла бы заниматься музыкой, а не работать медсестрой. Хотя у тебя есть природный инстинкт помогать людям.

– Все это знают. Тебе нужно приложить больше усилий, чтобы завоевать мое расположение.

– Разве это то, что я делаю?

– Я определенно не думаю, что ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела.

Он колебался, его разгоряченное тело было так близко, что я почувствовала, как все вокруг меня загудело, а ток стал еще более наэлектризованным, чем раньше.

– Нет, Зои. Не хочу, но если тебе это нужно, я пойму. До тех пор, пока ты можешь доверять мне.

– Я правда доверяю тебе. Я просто… – разговор уже шел на спад. – Как думаешь, что еще ты обо мне знаешь?

– Что ты в точности похожа на своего отца.

– Что это значит?

– Это означает, что ты очень умна. У тебя крепкая семья и строгая трудовая этика. Ты готова отдать все, что у тебя есть, тому, кто в этом нуждается. Ты увлечена всем в своей жизни и отказываешься уступать чему-либо или кому-либо. Но разница в том, что ты все еще живешь в мире, где веришь в лучшее в людях.

– Надеюсь, что всегда буду верить.

Внезапно я почувствовала, как шершавые подушечки его пальцев коснулись моего плеча, и в безумно красивом пластиковом стакане, словно по волшебству, появился напиток.

– Я тоже на это надеюсь, – хрипло сказал Мэддокс, подходя ко мне, как только я взяла напиток.

– А это что? – я осмелилась бросить на него взгляд, прикусив язык, чтобы не сказать что-нибудь еще. Он стал еще красивее, чем раньше. Если это вообще было возможно. Солнце обжигало меня, но его кожа стала более золотисто-коричневой, что придавало еще больше яркости окружающей его ауре. Легкий ветерок, взъерошивший его волосы, заставил мурашки пробежаться по моим рукам.

– Всего лишь небольшой тропический напиток, который я приготовил.

– Если бы не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты пытаешься меня напоить.

– Только это не алкогольный напиток, – ответил Мэддокс, наконец повернувшись ко мне. – Только после ужина.

– Мы будем ужинать? Здесь?

– Повернись.

В тот момент, когда я это сделала, я прижала руку ко рту. Видеть огонь, разгорающийся на песке, и камни, окружающие пламя, было невероятно.

– Как ты это сделал?

На песке также было расстелено одеяло, а на его поверхности разложены предметы. Это было самое близкое к раю, что я когда-либо видела.

– Я не выдаю своих секретов. – Он подмигнул. – Давай. Не хочешь приготовить ужин вместе? – Мэддокс попятился, улыбаясь шире, чем я привыкла.

– Что ты задумал?

– Увидишь, но только если подойдешь к одеялу.

Я бросила на него дерзкий взгляд, радуясь, что мы оба можем расслабиться, хотя бы ненадолго. Я придвинулась ближе, наблюдая, как он достает что-то из холодильника. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что у него на тарелке.

– Креветки и устрицы?

– Все только самое лучшее. Конечно, было бы лучше, если бы мы выловили их сами.

– Попрошайкам выбирать не приходится. Не помню, когда в последний раз ела морепродукты. Ты же знаешь, мой отец большой любитель мяса.

Мэддокс рассмеялся, и этот звук пронесся по моему телу, вызвав новый пожар.

– Да, я слишком хорошо знаю вкусы Армана. Он когда-нибудь рассказывал тебе о том, как впервые попробовал совершенно новый гриль на открытом воздухе?

– Не-а. Рассказывай.

– Только если достанешь остальные блюда для ужина.

Когда я опустилась на колени на одеяло, по спине у меня пробежала дрожь. По какой-то безумной причине мне показалось, что за нами наблюдают, хотя это было практически невозможно.

Если только у преступника не было телескопа, который, как я уже начала думать, был стандартным рабочим оборудованием для придурков, пытающихся кого-то уничтожить. Мои мысли ненадолго вернулись к фотографиям, которые появились в моем электронном письме, язвительные снимки были подделаны, но основой была я в короткой пижаме, стоящая перед окном моего общежития.

Хотя, насколько я знаю, с ними ничего не было сделано, тот факт, что кто-то приложил столько усилий, чтобы унизить меня, заставлял меня нервничать в течение последних двух недель учебы. Я ждала, что последует еще один, еще более ужасный удар. Что же самое худшее в этом? Я жила на шестом этаже, поблизости не было других зданий. Это была единственная причина, по которой у меня не вошло в привычку закрывать жалюзи. В этом не было необходимости, и никто не мог заглянуть внутрь.

– Ты в порядке? – спросил Мэддокс. В тот момент, когда он коснулся моей руки, я подпрыгнула.

– Прости. Просто задумалась. Итак, расскажи мне о моем отце и том гриле.

Он внимательно изучал меня, прищурив глаза.

– Что, по-твоему, ты увидела?

– Ничего. – Я продолжала дрожать, не в силах избавиться от этого чувства.

Я не удивилась, когда он вскочил и сразу же большими шагами направился к кромке воды. Однако я была потрясена тем, что он не вытащил волшебным образом пистолет из потайного кармана, после того как нашел способ сделать его водонепроницаемым. Я была уверена, что на борту катамарана у него было оружие, хотя я ничего не видела, пока была там.

Его тело было напряжено, одна рука сжата в кулак, а другой он прикрывал глаза от солнца, осматривая периметр так же, как я это делала раньше. Я молча наблюдала за ним несколько секунд, прежде чем направиться в его сторону. В тот момент, когда я положила руку ему на плечо, у нас обоих произошла та же реакция, что и всегда.

Легкая дрожь пробежала по каждому мускулу.

– Все в порядке. Не может быть, чтобы за нами кто-нибудь наблюдал. Я просто… Думаю, события последних нескольких дней наконец-то дают о себе знать.

Мэддокс переключил свое внимание с открытой воды на меня, положив успокаивающую, почти отеческую руку мне на плечо. Этот жест был милым, но разрушил чувственный момент, полностью уничтожив его. Еще одно напоминание о том, что я была его маленькой овечкой, которую он должен был защищать, и не более того.

– Ты имеешь полное право переживать и печалиться из-за случившегося. И мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такую трагедию в такой важный день.

– Тебе не нужно извиняться или расстраиваться. В случившемся нет твоей вины.

Мэддокс всегда был таким замкнутым, что я придумывала истории о том, чем он занимался в свободное от работы время, и часто казалось, что у него нет собственной жизни. Я не переставала удивляться, так как сомневалась, что он посвятит меня во многие дополнительные аспекты своей жизни. Когда он ничего не ответил, я снова посмотрела на воду.

– Я понимаю твою преданность моему отцу и причины, по которым ты это делаешь, но то, что произошло между нами, было тем, чего мы оба хотели в то время. Мы взрослые люди, согласные друг с другом. Я знаю, что это не может повториться. И я принимаю это, хотя так многого хочу, но, пожалуйста, сделай мне одолжение и перестань винить себя. Кто бы ни преследовал эту семью, нашу семью, частью которой ты являешься, я не сомневаюсь, что ты узнаешь правду.

Когда я медленно повернула голову, в его глазах было совершенно другое выражение, как будто он впервые меня увидел.

Он провел рукой от моего плеча к моим длинным прядям волос, теребя их кончики, и глубоко вздохнул.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты слишком философична для столь юного возраста?

– А тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты большой скряга в столь преклонном возрасте?

Его глаза заблестели.

– Никто из тех, кто хотел жить.

– Вот в чем дело, мистер «Я никогда не улыбаюсь», я не просто кто-то.

– Это я знаю, Зои. И я улыбаюсь. Постоянно.

– Конечно. Соври мне еще раз, большой мальчик. Для этого нужно быть счастливым человеком. А ты не такой человек.

Мэддокс снова улыбнулся, и мне захотелось растаять прямо на песке.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я очень счастлив.

– Еще раз, сколько тебе лет? О, да. Очень старый.

– Твое отношение может довести мужчину до пьянства.

– Это лучше, чем торчащая из твоей задницы палка, – поддразнила я, хихикая при виде его лица.

То, как он ткнул в меня пальцем, заставило меня захихикать, как девчонку.

– Осторожнее, малышка, или я буду вынужден наказать тебя.

– Не-а. Этого не произойдет.

– Произойдет, если я так скажу. И у меня нет палки в заднице.

– Ты мог бы попытаться меня обмануть.

Мы оба рассмеялись, когда до нас донесся аромат невероятной еды, от которого у меня потекли слюнки. Но не так сильно, как от мужчины, стоящего передо мной.

– В любом случае, просто перестань себя корить. Как ты мне сам и говорил. Давай хотя бы насладимся сегодняшним вечером.

– Ты особенная, Зои. Не позволяй никому говорить тебе обратное. И ты права. Я постараюсь. Даже если это отнимет у меня последний вздох, я потушу этот пожар.

Что-то мелькнуло на периферии моего зрения, сильный запах ударил в нос. Как только я повернула голову, у меня перехватило дыхание.

– Может, ты мог бы начать прямо сейчас?

Он поймал мой взгляд и повернул голову.

– Вот черт.

Мне захотелось рассмеяться, потому что еда, которую Мэддокс разложил на самодельных решетках над огнем, разгорелась настолько сильно, что я не была уверена, что он сможет легко ее потушить. Несмотря на все его организаторские способности и его пристальное внимание к деталям, это был первый и, как мне кажется, единственный раз, когда этот сильный, красивый мужчина вышел из себя.

Не в силах сдержаться, я расхохоталась, глядя, как он делает все, что в его силах, чтобы погасить пламя, даже пытается спасти испорченные морепродукты.

Если бы он только знал, что мне наплевать на еду. Единственное, что имело значение, – это проводить с ним время.

Невероятным красавчиком.

Задумчивым, безжалостным самопровозглашенным убийцей.

И моим личным героем.

ГЛАВА 16

«Но ты проник мне под кожу, проник в мою кровь и завладел моим сердцем»

– Мария В. Снайдер

Зои

Тот, кто сказал, что быть друзьями лучше, чем быть любовниками, был идиотом, но с наступлением сумерек я осознала тот факт, что предпочитаю иметь Мэддокса в качестве друга, а не врага. Он по-прежнему был сильным, задумчивым человеком, но за последние пару часов он, наконец, начал расслабляться и рассказал мне несколько историй, которые одновременно поразили и напугали меня. Они были лишены эмоций, возвращая к тем временам, когда он полностью контролировал ситуацию. Вел дела по-своему.

Убивая, когда это было необходимо, и не испытывая при этом никаких угрызений совести.

– Ты веришь в карму? – спросила я.

Мэддокс усмехнулся.

– Карма – это метод уравновешивания добра и зла или исправления ошибок. Но, на мой взгляд, карма имеет скрытый смысл.

Я никогда не думала, что он настолько философичен.

– И какой же?

– Для меня это выражение означает надежду на то, что все, что ты вкладываешь во вселенную, вернется к тебе самым неожиданным образом.

– Только если ты попытаешься ухватиться за эти шансы.

Он ухмыльнулся, чего я тоже не ожидала.

– Именно.

Я наслаждалась моментом, размышляя о том, что он сказал.

– Сколько людей ты убил? – спросила я после того, как в разговоре наступила пауза.

Мэддокс сделал еще один глоток из своего бокала, глядя на океан, как делал почти все время после окончания ужина. Еда была невероятной даже без подгоревших морепродуктов. Хлеб и сыры, разные виды мяса и фрукты. Количество выбора позволило мне увидеть его более романтичную сторону.

Однако, когда свет начал меркнуть, темнота завладела им, и он погрузился в размышления о том, какие маневры ему необходимы, чтобы успокоить зверя внутри себя. Он стал еще более раздражен, как будто мой прежний вопрос задел что-то в его душе.

– Достаточно, Зои.

– Что значит «достаточно»? – я согнула колени, обхватила их одной рукой и прислонила голову к обеим коленным чашечкам, изучая его сквозь мерцающее пламя.

– Это значит, что я делаю то, что должен, когда это необходимо.

– Я думала, что в великой империи Тибодо все законно, все следуют правилам и никогда не осмеливаются переступить эту тонкую серую черту.

Мужчина недоверчиво уставился на меня.

– Тот, кто тебе это сказал, был либо пьян, либо глуп.

Его откровенность продолжала смешить меня, хотя я могла сказать, что он был совершенно серьезен.

– Да ладно тебе, – подумала я, отталкивая его руку. – Ты можешь быть кем угодно, но только не хладнокровным убийцей.

Мэддокс сделал еще глоток своего напитка, едва взглянув в мою сторону.

– Ты действительно хочешь знать, сколько человеческих жизней я оборвал, Зои? Это поможет тебе лучше спать по ночам? Поэтому ты спросила меня о карме? – когда я не ответила, Мэддокс издал смешок. – Не думал, что ты действительно захочешь это знать. Пусть будет так. Или, если предпочитаешь, достаточно знать того, что я опасный, смертельно опасный человек. И уверен, что в один день карма вернется ко мне сполна.

– Ты хороший человек, даже если не хочешь этого признавать.

– Нет, Зои. Не хочу тебя расстраивать. Но как ты думаешь, почему твой отец еще давным-давно предупреждал меня держаться от тебя, нахрен, подальше?

Это стало новостью.

– Он это делал?

– Ага. Делал.

Мэддокс сделал еще один глоток из своего бокала, допил его и потянулся за бутылкой скотча, которую принес с собой. Тем временем он припрятал для меня порцию «Моэт Шандон». Пока я изо всех сил старалась сохранить шампанское, когда Мэддокс замолчал, как сейчас, мне захотелось выпить прямо из бутылки, а не из безумно смешного пластикового стакана, который он мне предоставил.

– Почему?

– Как ты думаешь, почему, Зои? Потому что я недостаточно хорош для его единственной дочери.

Я хотела разозлиться из-за того, что мой отец мог так поступить, но это был мой дорогой папочка. Ни один мужчина никогда не будет достаточно хорош для меня.

– Думаю, это потому, что папа хочет свести меня с кем-то.

Мэддокс медленно повернул голову, прищурив глаза, и в отблесках пламени я на мгновение увидела неприкрытую ярость. Было похоже на то, что я видела, когда он спас меня от двух похитителей. Он хотел разорвать их на части голыми руками.

– Что ты сказала? – спросил он, хотя его голос звучал так, словно он рычал.

– Он не сказал мне это прямо в лицо, но намекнул мне, что на вечеринке было несколько завидных холостяков.

Мэддокс глубоко вздохнул, и его настроение омрачилось еще больше. Легкий треск пластикового стакана в его руке позволил мне еще раз убедиться в том, насколько он был взбешен, услышав эту новость.

– В чем дело? Что случилось?

– Он не может этого сделать, – произнес Мэддокс с такой властностью, что я поняла: мой легкомысленный комментарий задел его за живое.

– Он мой отец, Мэддокс. Думаю, я стою больше, чем мне казалось. – Я попыталась отшутиться, но не только поняла, что это может быть как-то связано с причиной нападения, но и с тем, что я задела его за живое, что также сильно разозлило его.

– Никогда больше так не говори. Слышишь меня? – он схватил меня за запястье и притянул к себе.

Его действия потрясли меня больше, чем все, что он делал до сих пор. Я не могла найти правильного ответа, не в силах что-либо сказать.

– Слышишь? – его голос был еще мрачнее, чем раньше.

– Ладно. Да, я слышу тебя. Мне жаль. Я просто дразнилась. Вот и все.

Его грудь поднималась и опускалась, дыхание оставалось затрудненным.

– Ты совершенно особенная женщина. Он не поступит так с тобой. Я этого не допущу.

Это был первый раз, когда я почувствовала, что он действительно заботится обо мне, по какой-либо другой причине, чем потому, что я была одним из указаний к его работе.

– Забудь, что я что-то сказала, Мэддокс. Уверена, что ошибаюсь. – Хотя это было не так. По застывшему на его лице жесткому выражению я поняла, что он не собирался сдаваться. Черт. Черт. Черт. Последнее, чего я хотела, – это поссорить Мэддокса с моим отцом.

Он был близок к тому, чтобы выпить еще, но у меня не было иллюзий, что алкоголь поможет ему. Я никогда не видела его таким злым.

– Тебя никто не заставит выйти замуж за того, за кого ты не хочешь.

Его собственнические чувства были столь же поразительны, как и все остальное в нем. Когда он ослабил хватку, я придвинулась ближе. Я видела, как колесики в его голове вернулись в привычное состояние, и он вновь стал таким же раздражительным, как и раньше.

– Папа этого не допустит. Правда ведь?

Мэддокс отвел взгляд, оставаясь напряженным и взвинченным. Между нами проскользнула еще одна волна жуткого напряжения, и я больше не могла этого выносить. Все было похоже на карусель, и я была готова сойти с нее.

Навсегда.

– Знаешь, Мэддокс, почему до сих пор существует неопределенность в отношении того, кто ты такой?

Мужчина лишь бросил на меня быстрый взгляд.

– Потому что ты отказываешься рассказывать мне что-либо о себе. По крайней мере, почти ничего. Ты продолжаешь вести себя так, будто я сделана из стекла, хотя это не так. Не делай этого. Если происходит что-то, о чем мне нужно знать, тогда скажи мне.

– Что-то происходит? Ты имеешь в виду, что тебя чуть не похитили из твоей гребаной семьей?

Его гнев усилился настолько, что у меня в горле образовался комок.

– Я просто хочу узнать о тебе побольше. Вот и все.

– Хорошо. Что ты так отчаянно хочешь узнать, Зои? Буду ли я спать с пистолетом на прикроватной тумбочке по ночам? Ответом будет «да, всегда». Кроме того, у меня всегда есть с собой пистолет в ванной. Я также не выхожу из дома без новой обоймы патронов. Я наемный убийца для твоей семьи. Это не изменится, из-за того, что ты хочешь видеть во мне кого-то другого, менее безжалостного. – Он чуть слышно рассмеялся, как будто я была глупой девчонкой, раз думала иначе.

– Зачем ты это делаешь? – теперь мой тон стал требовательным.

– Делаю что?

– Ведешь себя так, будто то, что я задаю тебе вопросы, так уж сложно для тебя? – я услышала перемену в своем тоне и разозлилась. Каждый раз, когда мы становились немного ближе, Мэддокс отстранялся, ведя себя так, словно для него ничего не имело значения. И уж точно, не я.

– Потому что ты не заслуживаешь того, чтобы узнать обо мне правду. В твоем прекрасном мозгу заперт образ идеального мужчины. А я не такой.

– Почему? Ты бьешь щенков в свободное время или наслаждаешься тем, что вырываешь трости у старушек на автобусной остановке?

Он уставился на меня выпученными глазами, и это снова заставило меня рассмеяться.

– Во-первых, я, кажется, не пользовался общественным транспортом с тех пор, как ходил в школу. Во-вторых, и это более важно, я сомневаюсь, что щенок осмелился бы сесть рядом со мной.

– Это верно. Они, как правило, за версту чуют зловония.

– Хочешь сказать, что от меня воняет?

– Твое отношение – да.

– Я просто честен с тобой.

– Ты был совсем не честен со мной, Мэддокс. Я сказала тебе, что хочу узнать о тебе побольше, а ты ведешь себя так, будто я копаюсь в твоей личной жизни. Сомневаюсь, что у тебя вообще есть личная жизнь. Ты как какой-нибудь степфордский солдат, бездушный робот и не более того. – Я резко вскочила на ноги, отходя на несколько шагов от одеяла. Я ненавидела напряжение, возникшее между нами. Никогда в жизни не злилась так из-за кого-либо.

– Хорошо, Зои. Тогда, конечно, задавай свои вопросы. Что бы ты ни захотели узнать, я буду честен с тобой. Но будь осторожна в своих вопросах. И к твоему сведению, у меня действительно есть личная жизнь.

– Конечно. Как скажешь.

– Спрашивай. Давай.

Черт бы побрал этого человека. Я прижала сжатую в кулак руку ко лбу, пытаясь удержаться от того, чтобы не наброситься на него.

– Ох, даже не знаю. – У меня не получилось с первой попытки. – Давай посмотрим. Твой любимый цвет. Твое любимое блюдо. Твой любимый фильм. Твоя любимая порода собак. Твой любимый ресторан. Что, если бы ты мог жить в любой точке мира, где бы это было? Или, может быть, просто, может быть, ты мог бы рассказать мне, чем ты занимаешься в свободное время, раз уж настаиваешь, что оно у тебя есть.

Как сказала бы Мэгги, у меня изо рта капал мед, заманивая муху в мое логово, чтобы я могла съесть ее живьем. Я закатила глаза от этой мысли.

– Ладно. Оранжевый. Морепродукты. «Эта замечательная жизнь». Любая, лишь бы не кусалась. На этом острове есть небольшое местечко под названием «Cajo’s». Сен-Барт. И я люблю читать, когда не работаю.

К тому времени, как выслушала его ответы, я была уверена, что он лжет мне.

Или же высмеивает мои вопросы и ситуацию в целом.

Моя реакция была мгновенной и подпитывалась ужасным разочарованием, которое никак не хотело уходить. Я резко развернулась и выплеснула остатки шампанского в его наглую физиономию.

– Как ты смеешь так со мной обращаться? Какой же я была дурой, что хоть на мгновение подумала, что мы могли бы стать друзьями. Ты ведешь себя так, будто ты святее всех святых, как будто я недостаточно хороша для тебя. Будь ты проклят, Мэддокс. Будь ты проклят за то, что обращаешься со мной, как с маленькой девочкой. И будь ты проклят за то, что заставил меня влюбиться в тебя.

О, Боже мой.

Меня охватил шок, в животе заурчало. Я прикрыла рот рукой, моргая, чтобы сдержать слезы. Почему я позволила ему вывести меня из себя? Добраться до меня?

Я только что раскрыла свои чувства к нему. Я совершенно не в себе. Ужас от того, что я натворила, охватил меня, выражение шока на его лице вызвало у меня еще одну волну смущения. Нет. Нет. Нет.

Прежде чем он успел что-либо сказать в ответ, я бросилась бежать вдоль береговой линии к лесу. В тот момент мне было все равно, где я окажусь, лишь бы не рядом с ним. Зачем я раскрыла свои чувства, провоцируя его к очередной критике и нападкам? Я такая дура. Я ненавидела себя за то, что слезы не только выступили у меня на глазах, солеными капельками, но и быстро катились по щекам. Он не заслуживал моих слез. Ни на одну секунду.

Хотя я и не удосужилась оглянуться, я почувствовала, что он мчится за мной, поэтому я прибавила скорость, не позволяя ему догнать меня. Последнее, чего я хотела, – это снова почувствовать его руки на себе.

Я побежала еще быстрее, умудрившись добежать до опушки леса.

– О, нет, Зои, ты этого не сделаешь.

Его низкий рык проник в каждую клеточку моего тела, посылая волну мурашек до самых кончиков пальцев ног. Когда он схватил меня за запястье и развернул лицом к себе, я сильно ударила его в челюсть, шокировав при этом и его, и себя.

– Отпусти меня! – закричала я, колотя его в грудь обоими кулаками.

– Ни за что. Я буду защищать тебя, нравится тебе это или нет.

– Просто оставь меня в покое. Боже, я ненавижу тебя. Я ненавижу все в тебе и в этой жизни. И моего отца. Ты прав. Никто не будет делать за меня выбор. Я убегу так далеко-далеко, где меня никто не сможет найти.

– Тогда я выслежу тебя. Тебе некуда бежать, нет места, где ты сможешь скрыться от меня. Ты слышишь меня, Зои? Нет. – Мэддокс был так же раздражен, как и я, даже сильнее. Его горячее дыхание обдавало мое лицо, его мускусный аромат вызывал ощущение чистого опьянения.

– Нет. Не могу… Ты этого не сделаешь. Я знаю, что ты этого не сделаешь.

– Черт возьми. – Этому могущественному мужчине нельзя было отказать, его сильная сторона защитника взяла верх, он перекинул меня через плечо и потащился обратно через лес.

– Ты за это поплатишься. – Я отказалась останавливаться, даже когда он несколько раз шлепнул меня по заднице, покалывающие ощущения от боли вызвали слишком много эмоций.

– С нетерпением жду, когда ты попробуешь.

Он снова шлепнул меня по заднице, подняв еще выше, и направился обратно к костру. Как только он опустил мои ноги на одеяло, я изо всех сил попыталась отползти в сторону. Он отказался терпеть какие-либо дальнейшие выходки, немедленно схватил меня за волосы и прижал к своей груди.

– Отстань от меня! – я попыталась упереться руками ему в грудь.

– Ни за что. – Он опустил голову. – Я не позволю тебе уйти.

– Почему? Почему ты вообще беспокоишься об этом, Мэддокс? Скажи мне, почему ты просто не отпустишь меня. Скажи мне, почему это так важно для тебя. В твоих глазах я ничто, запретная. Просто глупая девчонка, которая влюбилась. – Я продолжала вырываться из его объятий, делая все, что могла, чтобы выскользнуть из его крепкой хватки.

Но когда он положил руку мне на затылок, впиваясь кончиками пальцев в череп, у меня возникло ощущение, что это только начало. Между нами произошел еще один взрыв энергии, как будто весь мир только что вспыхнул пламенем.

– Потому что ты принадлежишь мне. И я клянусь Богом. Ни один мужчина больше никогда не прикоснется к тебе. Если они посмеют даже попытаться, они умрут от моих рук. Ты слышишь меня, Зои? Слышишь?

Когда он завладел моим ртом, каждая мышца в моем теле застыла. Между нами возникло такое чувство потребности, что я была на грани безумия, настолько сильным было это страстное желание.

Его слова были волнующими, опасными и собственническими. И я никогда больше не хотела освобождаться от его властной хватки. Мэддокс проник своим языком внутрь, доминируя над моим, как делал это раньше, но, как и во всем, что касалось этого подтянутого, точеного мужчины, он предъявлял свои права. Когда он задвигал бедрами взад и вперед, я погрузилась в более мрачный момент, нуждаясь в интенсивности нашей бушующей страсти больше, чем когда-либо.

Тот факт, что его член был твердым, как камень, и пульсировал у моего живота, вызвал волну возбуждения глубоко внутри, каждое нервное окончание вспыхнуло от интенсивности нашего соединения. У меня закружилась голова, и даже с плотно закрытыми глазами я могла видеть яркие вспышки света, кружащиеся на периферии моего зрения, как огненный шторм. Даже электрическое поле, перемещающееся туда-сюда, было более мощным, мои конечности покалывало от раскаленных добела ощущений.

У него был вкус виски и клубники, и это сочетание было таким же неотразимым, как и сам мужчина. Я позволила себе раствориться в этом моменте, уверенная, что это что-то значит. Когда я обняла его одной рукой за шею, запутавшись пальцами в его густых кудрях, он подтолкнул меня назад, заставив изогнуться дугой.