Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 18

Зои

– Ты когда-нибудь хотел заняться чем-то другим в своей жизни? – спросила я, когда Мэддокс открыл дверь ресторана, выводя меня на яркий солнечный свет. День был прекрасный, на небе было немного белых пушистых облаков. Обычно жара была бы невыносимой, но, учитывая легкий тропический бриз и близость океана, на ум пришел термин «знойный», а не «палящий». – Я имею в виду не только то, чтобы быть героем и олицетворять силу природы благодаря своей мощи и безжалостности.

Возможно, я выбрала такие слова из-за мужчины рядом со мной. Он был и навсегда останется моим героем, нравится ему это или нет. Когда Мэддокс положил руку мне на поясницу, по моей спине пробежала инстинктивная дрожь.

– Я был трудным ребенком, Зои. Бродил по улицам Нового Орлеана с восьми или девяти лет. У меня не было ни морали, ни ценностей. По крайней мере, так мне говорили несколько раз, – заявил Мэддокс, его голос был полностью лишен эмоций. Он никогда не рассказывал о своей бывшей семье, хотя я уже давно чувствовала, что он скучает по матери.

– Что это значит?

Он вытащил солнцезащитные очки и натянул их на свое точеное лицо. За все годы, что я его знала, я могла бы пересчитать по пальцам одной руки количество личных аспектов его жизни, о которых он мне рассказывал, и ни один из них не шокировал меня и не позволил мне получить реалистичное представление о том, что двигало им.

– Это значит, что я был маленьким преступником, ребенком, который рано понял, что только воруя, можно найти достаточно еды. Я был не из тех детей, которые роются в мусоре, предпочитая есть как маленький принц.

– Ты воровал?

Он усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд.

– Да, Зои. Я не родился с серебряной ложкой во рту.

– Ты никогда не упоминал своих родителей, разве что вскользь.

– Это потому, что мне нечего рассказывать. Моя мать была наркоманкой, а отец рано бросил нас, чтобы перебиваться с одной работы на другую. Он каждый раз врал, что хочет отдохнуть, а потом возвращался домой после того, как растратил все деньги, которые заработал на женщин и азартные игры. Чувак поднял преступную деятельность на новый уровень. Это все, что я могу тебе сказать. Он ненавидел и мою мать, и меня. Он ясно дал это понять за годы жестокого обращения, избивая нас всем, что попадалось ему под руку. Этот человек поднял жестокость на совершенно другой уровень.

Иисус. Я понятия не имела. Я видела несколько шрамов на его спине и части бедер, но думала, что они остались от многолетней работы с моим отцом. Мэддокс рассказывал мне свою короткую историю так, словно стоял и смотрел на нее со стороны. Но это было признаком того, что он сумел выжить.

Я взяла его за руку, идя впереди него по тротуару.

– Мне очень жаль. Уверяю тебя, что в жизни у того, кто родился с серебряной ложкой во рту, были свои недостатки, но я не могу представить, что тебе пришлось вынести.

То, как он без колебаний взял меня за подбородок и провел большим пальцем по моим губам, было завораживающим, это движение было настолько неожиданным, что удивило нас обоих.

– Я не хотел проявить неуважение, Зои. Я не могу себе представить, каково это – жить в клетке, окружать себя необходимым, но удушающим пузырем.

– Не могу жаловаться, Мэддокс. Ты знаешь моего отца. Он делал все, что мог, чтобы быть рядом, когда я росла, и так старался быть мне матерью и отцом после маминой смерти. И у меня была замечательная система поддержки.

– У тебя действительно потрясающая семья.

– Я считаю и тебя своей семьей, – сказала я ему, что, казалось, произвело противоположный эффект, которого я хотела, выражение его лица потемнело даже за темными очками, когда он убрал руку. – Как и все остальные. Когда ты в последний раз видел своего биологического отца?

– В день, когда я приставил кончик мясницкого ножа к его горлу и сказал, что, если он еще раз объявится, я убью его.

Его признание было настолько шокирующим и выворачивающим наизнанку, что все, что я хотела сделать, это утешить его, как он делал это со мной.

– Я… Что он ответил?

Рассмеявшись, Мэддокс снова зашагал, его шаги были медленными и легкими.

– Что однажды он выследит меня и посмотрит, хватит ли у меня смелости выполнить свою угрозу. Но он ушел, и с тех пор я его не видел.

– А где он?

– Гниет где-то в тюрьме. Мне наплевать, где именно.

Я была сбита с толку, не зная, что сказать. Я хотела спросить его о стольких вещах, но то, что он впустил меня в свою жизнь и в свое прошлое, было слишком ценным подарком, чтобы разрушать его.

– Как ты ушел с улиц? – наконец, я спросила, когда мы прошли пару кварталов.

– Ты когда-нибудь знала, что твой дедушка был владельцем ресторана?

Тут я подскочила к нему.

– Мой дедушка? Он же сожжет даже воду.

Улыбка Мэддокса стала шире, чем раньше.

– Он не был шеф-поваром, дорогая девочка. У него было очень фешенебельное заведение в самом центре Дюваль-стрит. Тебе стоит как-нибудь спросить его об этом. Из того, что я узнал сразу, это заведение было его гордостью и отрадой. Именно там он проводил свои встречи, как с врагами, так и с единомышленниками. Он вершил суд, сидя прямо перед окном, что позволяло ему наблюдать за происходящим на улице.

– Откуда ты столько знаешь?

– Потому что я был бесстрашным мальчишкой и настоящим хулиганом, и однажды поздно вечером решил, что в моих силах обокрасть его ресторан. Я даже почти справился с этим, имея в руках четыреста баксов, что в то время было для меня огромной суммой.

На этот раз Мэддокс остановился, тесня меня, пока я не прижалась к одному из разноцветных зданий. Он положил ладонь на обшивку, опустив голову, и его ослепительные глаза забегали по моим.

– Тебя поймали, – промурлыкала я.

– Твой дедушка поймал меня с поличным. Я был уверен, что умру. В Новом Орлеане не было ни одного человека, который не знал бы, кто такой Жан-Батист и что он способен сделать с любым, кто у него ворует.

– Как ты выпутался из этого? – я прижала руку к его груди, теребя толстый материал его поло.

– Ну, он спросил меня, почему я украл деньги, и впервые, насколько помню, я рассказал правду, в том числе назвал ему свое настоящее имя. Я сказал ему, что умираю с голоду, и моя мама использовала свою социальную выплату, чтобы купить наркоту.

– Боже мой. Мне так жаль.

– Эй, эта ситуация стала как отрезвляющий душ. Он предложил мне два варианта. Во-первых, он бы вызвал полицию, а во-вторых, я мог бы работать в ресторане, чтобы отработать деньги, которые останутся у меня.

– Ты работал на него? Сколько тебе было лет?

– В четырнадцать лет, конечно, это было незаконно, но я начал мыть посуду, а затем перешел на работу поваром. После того, как у моей матери случился передоз, он предоставил мне жилье и познакомил со всей своей семьей, включая Армана. Вместо того, чтобы относиться ко мне как к бродяге, каким я и был, вся твоя семья приняла ребенка с плохим воспитанием.

– Вот почему ты такой преданный.

– Конечно, Зои. Твой дедушка спас мне жизнь. В свою очередь, я однажды спас его, когда какие-то придурки решили попытаться убить его. Он никогда этого не забывал. Нет ничего, чего бы я не сделал для твоей семьи. Вот почему твоя безопасность – единственное, что имеет для меня значение на данный момент.

Между нами был момент, который являлся совершенно новым, сладостное чувство близости, которое, я надеялась, продлится долго. Я приподнялась на цыпочки, не торопясь, прежде чем прижаться губами к его губам. Я ожидала, что Мэддокс оттолкнет меня, может быть, на этот раз лишь чуть более нежно. Когда он обвил пальцами мою шею, властно сжимая и притягивая меня к себе, мое сердце затрепетало.

Поцелуй был страстным, возможно, даже более страстным, чем прошлой ночью, но в нем было гораздо больше эмоций, момент был нежным, а не грубым и отчаянным. Он оторвал меня от стены, скользя рукой по моей спине, мягко наклоняя меня, чтобы я могла точно прочувствовать, что он чувствует ко мне.

Меня захлестнуло столько эмоций, еще одна волна ощущений, которые, возможно, были иррациональны, но были прекрасны. Я обняла его за плечи, прижимаясь к мускулистому мужчине, как будто он был дыханием моей жизни, единственным существом, в котором я нуждалась, чтобы выжить. Множество вибраций пронзили меня, опалив каждое нервное окончание, и у меня закружилась голова. Когда он провел языком по моим губам, я даже не пыталась бороться за контроль.

Я хотела отдаться его темным командам, будь то словесным или полностью физическим. Его власть надо мной была сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала в своей жизни. Я не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Когда Мэддокс, наконец, прервал поцелуй, он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться.

– Моя идеальная маленькая овечка. – Его голос стал еще темнее, чем раньше, и таким хриплым, что у меня мурашки пробежали по коже. – Пойдем. Давай продолжим наш путь.

Он снова положил руку мне на поясницу, его шаги больше походили на развязную походку, когда мы двинулись вперед, наше внезапное молчание теперь говорило о том, что нам комфортно друг с другом, а не о напряжении, которое мы чувствовали ранее.

– Я потрясена, что ты выпустил меня из моей позолоченной клетки, – небрежно сказала я, снова взглянув ему в лицо. Я едва сдержала смех, увидев выражение лица Мэддокса, когда я назвала его великолепное поместье клеткой.

– Хм-мм… – произнес он, потирая заросший щетиной подбородок, который мог свести меня с ума от желания. Чтобы он приплыл обратно к дому, отнес меня на руках от причала до дома. Затем бросил бы меня в свою постель, снова овладевая мной.

На несколько мгновений мы словно погрузились в прекрасный сон, который я никогда не забуду.

То, что меня привезли в этот необычный маленький городок, стало особенным сюрпризом, позволившим мне почувствовать больше счастья, чем я испытывала за долгое время.

– Что ж, думаю, пока мы здесь, мне нужно найти хозяйственный магазин, чтобы купить замки для твоей спальни. Таким образом, я смогу убедиться, что твое пребывание у меня в полной мере воссоздало для тебя тюремный эффект.

Я ударила его по руке, снимая солнцезащитные очки, и мы продолжили идти. Обед был восхитительным, Мэддокс настоял на том, чтобы сводить меня в ресторан, который назвал своим любимым накануне вечером. Я могла понять, почему, ведь невероятные деликатесы островной и французской кухни – одни из лучших блюд, которые я когда-либо пробовала.

– Очень забавно. Кроме того, я думала, что теперь живу в твоей комнате.

Мэддокс рассмеялся, более жизнерадостно, чем раньше. Он всегда был настороже, в том числе и сегодня, но напряжение, которое мы разделяли, исчезло. Тем не менее, он выполнял свою работу, осматривая улицы, пока мы шли по оживленной дороге перед несколькими необычными магазинами. Здания были яркими, как и в большинстве островных городов.

– Только если ты будешь очень хорошей девочкой.

– Я всегда хорошая. Рурк. – Я повернулась кругом, снова рассмеявшись.

Он засунул руки в карманы, изучая меня так же пристально, как и прошлой ночью.

– Рурк, да? Наглядный пример. Ты неисправима.

– Да, это так, большое тебе спасибо. – Я пожала плечами и продолжила идти быстрее, пока что-то не привлекло мое внимание в витрине одного из магазинов. Когда он подошел, я прижала руку к стеклу. – Ты, должно быть, постоянный посетитель «Cajo’s». Когда ты вошел, я была уверена, что официантка предложит тебе нечто большее, чем просто столик на двоих.

– О чем ты?

– Да ладно. Ты же не слепой. Она раздевала тебя глазами.

– Значит ли это, что ты ревнуешь?

– А я должна ревновать? Уверена, что женщины повсюду соперничают за твое внимание.

Внезапный холод, который он излучал, стал напоминанием о том, что та, с кем у него были отношения ранее, все еще удерживала его от попыток завести новые.

– У меня никого не было, Зои. Уже очень давно. Именно этого я и хотел, так что не копайся в себе.

– Ага. Думаю, тебе нужно расслабиться. И у меня есть как раз то, что может помочь. Оставайся здесь. – Я попятилась от него, прежде чем он успел протянуть руку и схватить меня, что, я знала, он и попытается сделать.

– Как ты думаешь, что ты делаешь? – как всегда, ему почти удалось схватить меня за руку, но я ускользнула от него, подмигнув при этом.

– Хочу сделать тебе небольшой подарок.

– Ты не можешь воспользоваться кредитной карточкой своего отца. Не хочу, чтобы нас могли найти.

Я резко развернулась, уперев руки в бока.

– О, ты совсем в меня не веришь. Хочу, чтобы ты знал, что у меня есть собственные деньги. – Хотя я не собиралась признаваться ему, откуда они у меня. Я могла только представить, что сделали бы и он, и мой отец, если бы кто-нибудь из них узнал о моей прежней работе. Мне никогда больше не разрешат покинуть Новый Орлеан.

– Ты знаешь, что произойдет, если ты хотя бы попытаешься сбежать от меня.

– Ты имеешь в виду, вырваться из твоей хватки? Ни за что, приятель. – Я послала ему воздушный поцелуй и вошла в маленький магазинчик.

– Чем могу быть полезна? – у женщины был приятный французский акцент.

– Я хотела бы купить часы, которые вы выставили на витрине.

– Конечно.

Когда она направилась к витрине, я заметила, что Мэддокс достал свой телефон, выражение его лица было напряженным.

По миллиону причин я знала, что этот прекрасный мыльный пузырь скоро лопнет. Ослепительный остров, возможно, и был раем, но у меня было ужасное предчувствие, что это место может стать зоной военных действий.

***

Мэддокс

– Извините, мистер Кормье, но мистер Тибодо не может принимать телефонные звонки, – заявила медсестра, ее отношение было чертовски резким. Если бы я стоял перед ней, я бы хотел стереть самодовольство с ее лица. Конечно, она просто выполняла свою работу, но она понятия не имела, что поставлено на карту.

Мне нужно знать, пытался ли Арман продать собственную дочь и добился ли он успеха. Меньше всего мне хотелось говорить об этом Томасу или Франсуа. И уж тем более я не хотел ничего говорить о своих подозрениях Жан-Батисту.

– Это важно.

– Меня не волнует, что кто-то умирает, мистер Кормье. У вашего друга случился регресс, и врачи этим очень обеспокоены.

Я посмотрел в сторону магазина, где находилась Зои, ощетинившись, услышав новость.

– Что, черт возьми, это значит?

– Это означает, что произошла вторичная инфекция. Сегодня утром он впал в кому.

– Блядь. – Я закрыл глаза, все мое тело пронзила боль. – Его семья знает?

– Его мать и отец здесь. – Ее голос смягчился. – Мы делаем все, что в наших силах, мистер Кормье.

– Пожалуйста. Просто позаботьтесь о нем. – Я отвернулся от витрины магазина. Меньше всего мне хотелось, чтобы Зои знала, как я расстроен. Она не могла потерять своего отца. Не сейчас.

– Конечно, сэр.

Я закончил разговор, прижимая телефон к груди. О чем, черт возьми, я думал? Я собирался накричать на него, отчитывая своего друга? Черт возьми. Я выслежу того ублюдка, который в этом замешан.

– Что не так?

Услышав ее голос прямо у себя за спиной, я почувствовал, как сжалось мое сердце. Я сунул телефон в карман, прежде чем обернуться. В ее руке был маленький золотой мешочек, но мое внимание привлекло выражение ужаса на ее лице.

– Все в порядке, маленькая овечка. Просто проверяю, есть ли какой-нибудь прогресс. Что у тебя там?

– Ты ужасный лжец, Мэддокс. По крайней мере, для меня. – Она изучала меня несколько секунд, прежде чем вручить мешочек. – Я хотела, чтобы у тебя было что-то особенное на память обо мне.

– Ты говоришь так, будто куда-то собираешься. На случай, если ты еще не поняла, милая, я никогда не спущу с тебя глаз.

Я восхищался тем, как вспыхнули ее щеки, как скривились губы от разочарования и желания. Я принял подарок. То, что я знал, откуда у нее деньги, было похоже на какую-то грязную тайну. В какой-то момент мне придется рассказать ей, что я был в Нью-Йорке. К сожалению, у меня было предчувствие, что она будет возмущена не меньше, чем я, при мысли о том, что она окажется с кем-то помолвлена.

По крайней мере, ее озорная улыбка вернулась.

– Я бы и мечтать не стала о побеге. Хотя было бы интересно увидеть тебя на охоте. – Зои рассмеялась, снова лукаво глядя на меня, пока я не полез в мешочек.

Когда я вытащил черную коробочку, то перевел взгляд в сторону магазина.

– Что ты натворила?

Она надела солнцезащитные очки, глядя куда угодно, только не на меня.

– Ничего особенного.

Когда открыл коробку, я был ошеломлен, увидев великолепные часы, спрятанные внутри.

– Зои. Это слишком дорого. Ты не можешь этого сделать.

– Это глупо, – сказала она, осторожно забирая коробочку у меня из рук и дергая до тех пор, пока ей не удалось высвободить часы. – Я могу делать все, что захочу. Я принцесса. Кроме того, раньше ты постоянно покупал мне подарки.

– Книги. Куклы. Костюмы на Хэллоуин. Недорогие украшения.

– Уф. Не напоминай мне, что в детстве я любила носить костюмы принцессы и невесты.

– Ты выглядела в них так очаровательно. – Девушка умела рассмешить меня. Она и понятия не имела, насколько особенным я себя чувствую благодаря ей. И как сильно я жаждал постоянно ласкать ее. Я позволил ей надеть часы мне на запястье. Как только она взялась за браслет, я заметил что-то краем глаза и мгновенно напрягся.

– Что? На тебе это смотрится потрясающе. – Она, наконец, проследила за моим взглядом, но к тому моменту, как она это сделала, человек, который, как я думал, стоял и смотрел на нас, исчез в толпе. Возможно, солнце сыграло злую шутку с моими зрением.

Или, может быть, мы были скомпрометированы. Как бы то ни было, мне не терпелось вернуться домой.

– Они невероятные, Зои, но, честно говоря, это уже слишком. – Когда я начал снимать браслет с запястья, она накрыла мою руку своей.

– Пожалуйста, не снимай их. Я знаю, что у тебя много денег и ты можешь купить все, что захочешь, но я должна сделать это для тебя, просто чтобы сказать спасибо.

– Я уже говорил тебе раньше, обеспечивать твою безопасность – часть моей работы.

– Я не хочу просто быть твоей работой, но если тебе от этого станет легче, просто считай это ранним подарком на день рождения.

– Хм-мм… Ну, если ты так ставишь вопрос. – Я огляделся по сторонам, изо всех сил стараясь не позволить Зои увидеть, что я делаю. Было бы глупо беспокоить ее понапрасну. – Никто никогда раньше не дарил мне ничего настолько великолепного.

– Почему я в этом сомневаюсь?

Она потянула меня за руку, отступая назад и требуя, чтобы я следовал за ней.

– Что ты сейчас делаешь, плохая девочка?

– Ну, мы не съели десерт. А я заметила маленький магазинчик мороженого недалеко от того места, где ты припарковался. Насладимся сладким, липким шоколадным лакомством?

– Не-а, но как насчет клубничного?

– С тобой неинтересно.

– О чем ты говоришь? Я чертовски полон веселья, – поддразнил я в ответ, хотя мне это было не по душе.

– Докажи!

Я рассмеялся и пошел за ней, не торопясь, пока она порхала от одного магазина к другому. Я ненавидел себя за то, что мое чутье подсказывало мне, что у нас на острове компания, и молился, чтобы я ошибался. Молился. Я вообще не молился, но делал это ради Армана. Ни из-за всех тех случаев, которые чуть не обернулись трагедией, ни из-за всех пуль, от которых мы вместе уворачивались, и даже смеялись над некоторыми из них за рюмкой-другой крепкого напитка, но на этот раз у меня внутри скапливалось тошнотворное чувство.

Я ведь даже сравнил его с котом с девятью жизнями, пули буквально просвистывали мимо него.

На этот раз у меня возникло ужасное чувство, что он израсходовал свою последнюю жизнь.

И если это так, то в мире не останется ни одного города, ни пещеры в джунглях или скалы, где ответственный за это ублюдок мог бы спрятаться так, чтобы я его не нашел.

Он не просто столкнется с моим гневом; ублюдок будет прикован цепями в темном, холодном месте до конца своей жалкой жизни.

А я буду наслаждаться каждым мгновением, наблюдая за его страданиями.

ГЛАВА 19

Зои

Я была свидетелем того, как Мэддокс выступал перед аудиторией в тысячу человек, не вспотев. Я видела, как он бросал вызов врагам с улыбкой на лице. Я наблюдала, как он оставался спокойным, будто удав, перед лицом жестокостей, в том числе и в тот раз, когда нас с Рэйвен заперли в горящем здании, последствия чего потрясли всех, кто был вовлечен в это.

Но не его.

И я видела, как в больнице на его лице отразилось настоящее отчаяние, как нерушимая связь, которую он разделял с моим отцом, не позволяла ему скрывать свои эмоции. Теперь я намного лучше поняла причину, по которой они были близки, и это продолжало вызывать дрожь во всем моем теле.

Что я поняла, молча изучая этого человека, оставаясь в тени, так это то, что я мгновенно узнавала, когда он рассказывает небылицы или откровенно лжет мне.

Он солгал мне о том, что что-то не так. По правде говоря, что бы он ни скрывал, это съедало его заживо. Хотя я и хотела шантажировать его или, возможно, умолять, чтобы между нами не было лжи и секретов, я не могла этого сделать просто из-за того, в чем я сама не призналась.

– Сиди прямо здесь. Не двигайся, – приказал Мэддокс, указывая на маленький столик снаружи, возле двери.

Я сделала, как мне было сказано, тряхнула волосами, просто чтобы подразнить его. Он положил руки на стол, наклонился и зарычал.

– Ты меня не напугаешь, большой злой волк.

– Ты еще узнаешь, моя маленькая овечка, что я умею кусаться.

– Не искушай меня.

Я рассмеялась и толкнула его в грудь, наблюдая, как он покачал головой, прежде чем войти в маленький магазинчик. Если бы только я могла найти способ сохранить этот момент, запечатать его так, как он сделал это со мной в своем доме. Я была бы не прочь найти позолоченную клетку, если бы могла. Откинувшись на спинку стула, я позволила страху улечься, изо всех сил стараясь насладиться обстановкой. Мы были на вершине холма, и потрясающие воды Карибского моря казались намного ближе, чем были на самом деле. Набегающие волны были нежными, слегка касаясь перламутрового песка.

Даже с того места, где сидела, я видела, что пляж был полон отдыхающих, а район населен как модными, так и уютными отелями. Мне так повезло, что мы были на другой стороне, защищенной от шума и лишних людей. На улице было многолюдно, так много людей наслаждались прекрасной погодой и десятками необычных магазинов и ресторанов. Мне, безусловно, понравилось бы жить в таком месте, как это, хотя я не была до конца уверена, чем бы я занималась здесь в качестве работы.

Конечно, у меня был трастовый фонд, который мой отец учредил, когда я была совсем маленькой, с кругленькой суммой, накопленной благодаря финансовому консультанту, которого нанял мой отец, но я не смогу получить его в свои руки, пока мне не исполнится двадцать пять. Кроме того, я хотела сама устроить свою жизнь, чувствовать себя желанной и нужной.

Особенно мужчиной, которого я могла бы назвать своим. Это было не просто бегство, а приключение, полное опасностей. Хихикнув, я покачала головой, наконец-то почувствовав себя более расслабленной. Возможно, это был величайший грех из всех. Вся моя семья была заперта в поместье моего деда, а я наслаждалась великолепной погодой и пляжной жизнью. Меня пронзило чувство вины. Мне очень хотелось поговорить с отцом. Может, я попробую позвонить ему позже, даже если Мэддокс недвусмысленно сказал мне не пользоваться телефоном и держать его выключенным.

Мой защитник, безусловно, был хорош во всем, что делал. В. Каждом. Деле. Усмехнувшись от порочных мыслей, промелькнувших в моей голове, я закрыла глаза, представляя ту ночь, которую мы провели вместе, близость, которая заставила нас обоих замолчать, когда вспыхнула страсть.

Он еще не сказал мне о своих чувствах, по крайней мере, не в чем ином, кроме сексуального подтекста. Возможно, я ожидала слишком многого от этого красивого мужчины, определенно большего, чем он был способен дать. Если это было то, с чем мне придется жить, то меня это устраивает. Образы появлялись быстро и яростно, такие, которые могли бы согреть сердце любой женщины, независимо от того, называли ли ее Снежной Королевой и соответствовала ли она шаблону.

Чего я не делала.

Конечно, если бы я и была Снежной Королевой, Мэддокс растопил бы меня своими мягкими губами и грубыми прикосновениями, своим отказом принимать «нет» в качестве ответа и очаровательной ямочкой на щеках, которая редко появлялась, поскольку он почти никогда не улыбался. Впадать в экстаз было для меня в новинку, но не рядом с мужчиной моей мечты.

И вот я снова начала вести себя, как влюбленная старшеклассница. Возможно, это было не так уж и плохо, по крайней мере сейчас. Мне не нужно все время быть взрослой. Не так ли? Я тихо рассмеялась про себя, наслаждаясь этим днем и, конечно же, потрясающей компанией.

Я была влюбленной девушкой и чувствовала, что могу завоевать весь мир. Хихикая, я почувствовала его присутствие позади себя всего через несколько секунд и затаила дыхание, отказываясь открывать глаза.

Он положил руки мне на плечи, разминая их, словно понимая, что я была напряжена несколько дней. Недели. Кого я обманывала? Тот факт, что он продолжал молчать, позволил мне закрыть глаза, представляя себе еще более похабные вещи в глубине души. Я почувствовала, как он переместил свой вес, когда наклонился ко мне. Его горячее дыхание обдало мои плечи, и мне захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Почему-то у меня было предчувствие, что он ответит игриво, но решительно.

Он продолжал молчать, и у меня по спине пробежал холодок. Затем произошло нечто, что ошеломило меня больше, чем выстрелы, чем двое мужчин в черном, которые тащили меня из оранжереи.

Человек, стоявший позади меня, рассмеялся. Это был не просто смех. Звук был полон гнева и тьмы.

И обещания.

Я не могла унять дрожь, не могла ни двигаться, ни здраво мыслить. Но когда я открыла глаза и попыталась закричать, ощущения его рук на мне больше не было. Я резко вскочила, опрокинув стул, стол опасно накренился, когда я развернулась. Там никого не было. Самые близкие люди сидели за столиком позади меня и теперь таращились на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Женщина быстро заговорила, на чем-то вроде французского, явно испытывая неловкость.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

– Зои. Что случилось? – от этого вопроса я вскрикнула и даже слегка подпрыгнула.

Когда я снова посмотрела на Мэддокса, то не могла вымолвить ни слова.

Он поставил два стаканчика с мороженым на стол, схватил меня за запястье и притянул к себе, закрывая своим телом.

– Что случилось? Поговори со мной.

– Я думала… Мне показалось…

– Детка. Успокойся и поговори со мной.

– Возможно, ничего особенного и не произошло. Я услышала мужской смех, и он испугал меня. Мне показалось, я увидел кого-то одетого в черное.

Мэддокс схватил меня за руку и повел прочь из магазина на улицу.

– Что ты делаешь? – спросила я, заметив, что он завел руку за спину. Тогда-то я и поняла, что у него под рубашкой спрятан пистолет. Почему я не заметила этого раньше? Ох, боже мой. Это происходит на самом деле. Это было так…

– Мы возвращаемся в дом. Ты заметила что-нибудь? Как он выглядел?

– Нет, и, возможно, мне это просто показалось.

Вот так. Еще одна ложь, сколько еще впереди?

Мой внутренний голос рявкнул на меня, но она была права. Я просто не могла заставить себя рассказать ему о том, что произошло в Нью-Йорке. Мэддокс бы сошел с ума.

– Сомневаюсь, что это так. – Он большими шагами направился в ту сторону, где припарковал свой джип, постоянно осматривая местность. Было трудно поспевать за ним, несмотря на страх и прилив адреналина.

– Почему? Ты что-то видел?

Он не ответил. Терпеть не могла, когда он впадал в фазу задумчивости, как человек из службы безопасности.

– Ты что-то видел. Не так ли?

– Я всегда начеку, Зои. Я должен быть начеку. Это то, что поможет нам выжить. Это не игра.

– Я никогда этого и не говорила.

– Тогда не веди себя так. Не отходи от меня. Я серьезно. – Мэддокс свернул между двумя зданиями, чтобы избежать толпы. Дойдя до перекрестка, он резко остановился и вытянул руку, не давая мне свернуть на тропинку, расположенную перпендикулярно к тротуару.

От одного взгляда на то, как он выглядывает из-за угла, меня охватила волна удушающего ужаса, и у меня перехватило горло.

– Черт, – прошипел он, проводя рукой по волосам. – Идем. – Он повел меня через улицу в переулок, постоянно оглядываясь.

Я все еще чувствовала руки того мужчины на себе. Я не могла это придумать. Не могло быть такого. Что этот ублюдок пытался сделать, напугать меня? Послать предупреждение о том, что он на острове? Я вздохнула с облегчением, когда увидела джип, но Мэддокс оставался напряженным, почти вталкивая меня на пассажирское сиденье.

Он перепрыгнул через капот машины и сел за руль, а через несколько секунд завел двигатель. Мэддокс рванул с места с таким ускорением, что взвизгнули шины. Когда он вытащил оружие и положил его себе на колени, я снова напряглась.

– Он здесь?

– Я не знаю, Зои. Но мне нужно сделать несколько телефонных звонков и выяснить это. Возможно, нам придется быстро покинуть остров.

– И куда мы отправимся?

Он выдохнул, сжимая руль.

– Пока не уверен.

Я вжалась в сиденье, борясь с парализующим страхом.

Каждые несколько секунд Мэддокс поглядывал в зеркало заднего вида, что заставляло меня нервничать еще больше. Теперь мне не терпелось поскорее оказаться в безопасности и неприкосновенности своего дома. Его дома.

В раю.

Когда через несколько секунд он притормозил, я посмотрела в лобовое стекло. Кто-то в темной одежде быстро шел по тротуару, постоянно оглядываясь через плечо. По крайней мере, мне казалось, что это был мужчина. Тот факт, что на нем была толстовка с капюшоном, когда на улице было по меньшей мере девяносто градусов (прим. 32 градуса Цельсия), не позволил мне подтвердить мои подозрения или успокоить нервы.

Мэддокс переключил передачу на пятую, бросив на меня один из своих печально известных взглядов, который кричал, что мне нужно сохранять спокойствие и держаться изо всех сил.

Я схватилась за приборную панель одной рукой, за край сиденья – другой, делая неглубокие вдохи, пока он мчался по улице.

Ветер хлестал сквозь открытую крышу, толпы людей высыпали на улицу, что делало практически невозможным продвижение вперед.

– Что ты делаешь? – наконец спросила я.

– Выясняю, с чем, черт возьми, мы имеем дело.

– А что, если он ничего не значит?

– Есть только один способ выяснить это, Зои. Просто держись крепче.

Мэддокс продолжал мчаться по улицам, пока, наконец, не выехал за пределы города. Я была потрясена, что этот человек добился такого прогресса, проталкиваясь сквозь толпу людей на тротуарах.