Текст книги "Консильери (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
– Да, Арман. Я влюблен в Зои и не позволю тебе отнять ее у меня. – Пока я смотрел ему в глаза, стараясь оставаться настолько сдержанным и дерзким, насколько был способен, он шокировал меня до чертиков, нанеся один сильный удар.
Я отлетел назад, едва не свалившись на пол, и поднес руку к своей челюсти. Пока мне удавалось удерживать стакан в руках, я наблюдал, как виски расплескивается по хрустальному циферблату. Я мог думать только о том, что прекрасный подарок скоро будет уничтожен.
Вместе с моим желанием быть с Зои.
Арман глубоко вздохнул и снова медленно опустился в кресло. На этот раз, когда он опустился на сиденье, я был уверен, что он постарел еще на пять лет. Цвет его лица был настолько близок к серому, насколько я мог себе представить. Когда он обхватил голову руками, я почувствовал себя еще более дерьмово.
Секунды шли.
– Я не договаривался о браке с Девином и его сыном, Мэддокс, но ты, как всегда, прав.
– Тогда кто, черт возьми, это сделал?
Он поднял голову и посмотрел на дверь, прежде чем ответить.
– Мой отец.
– Что? – теперь я был тем, кому нужно было присесть.
– Это правда, – он кивнул. – В день выпускного вечера мне прислали документы, подтверждающие это. Я пытался дозвониться до Девина, но он игнорировал мои звонки. Я был готов оплатить контракт до последнего цента, который у меня был.
– Ты узнал об этом предполагаемом соглашении до ее возвращения в город, поэтому ты не только потребовал, чтобы она вернулась домой, но и заставил меня следить за ней, пока сам не сможешь привезти ее сюда.
Он кивнул, выглядя таким несчастным, каким я его еще никогда не видел.
– Я не был уверен, что со всем этим делать, но я не собирался позволять Девину прибрать ее к рукам без боя.
– Пиздец. Почему твой отец сделал что-то подобное? Жан-Батист не раз выражал свою ненависть к этому человеку.
– Честно говоря, я не знаю, за исключением того, что бизнес есть бизнес, на кону миллиарды долларов, и в Техасе все не так радужно, как нас уверял Франсуа. На самом деле, они на грани краха. Из-за того, что Девин работает в Техасе с законодателями штата, он перекрывает нам различные пути, строительство занимает в три раза больше времени и, по крайней мере, в два, если не в четыре раза больше средств, чем мы планировали. Франсуа пытался вмешаться, но если что-то не изменится, наша дочерняя корпорация обанкротится в течение шести месяцев.
Иисус Христос. Я даже не догадывался. Совсем.
Техас был полностью под контролем Франсуа, но я не видел и не слышал о каких-либо тревожных сигналах.
– Твой отец пытался защитить всю семью.
– И наши владения. Возможно, в прежние времена это было приемлемым решением, но моя дочь не продается. Никому.
То, как он посмотрел на меня, было еще одним свидетельством того, что он не одобрял мои отношения с ней.
– Понял.
– Может, ты и понял, но я-то, блядь, уверен, что нет. Мы вложили чертовски много денег в различные курорты и другие бизнес-объекты в штате Одинокой Звезды. Я также пытался определить, насколько все плохо, перед вечеринкой. Но совершить что-то настолько вопиющее, не посоветовавшись со мной, – это… невообразимо.
Я ощетинился, увидев, как его лицо омрачилось. Я не был до конца уверен, что он не думал о заключении такого же контракта, независимо от того, насколько убедительным было его предыдущее заявление.
– Вот почему ты не говорил со мной об этой ситуации и почему умолял меня забрать ее отсюда.
– Да. Если бы я знал, на что способен Девин в своей попытке сохранить контракт в силе, я бы никогда не попросил тебя рисковать своей жизнью не один, а целых три раза. За это я прошу прощения.
– Ты пробовал перепроверить контракт? Подписи могут быть подделаны.
– Томас выяснил, что мой отец и Девин последние несколько месяцев мило общались по телефону.
Еще один сюрприз. Такого раньше никогда бы не случилось. И все же я не был уверен.
Я подумал о том, что Арман только что сказал мне, и что-то мне не понравилось. Даже если то, что сказал Тони, было правдой, оставляя возможность того, что Лукас нанял кого-то, чтобы тот приносил ей розы в клуб, следя за тем, чтобы сделка была якобы заключена, оставалось слишком много недостающих деталей.
– Я на это не куплюсь.
– Какую часть?
– Что твой отец мог продать тебя, чтобы защитить твоего брата. Ты уверен, что контракт заключен с Жан-Батистом?
Арман указал на свой стол.
– Можешь посмотреть сам. Контракт находится в верхнем ящике, где я оставил его в день вечеринки. Почему ты думаешь о чем-то ином?
Прежде чем ответить ему, я хотел сам ознакомиться с контрактом. Я взял его в руки и быстро пролистал. Хотя на первый взгляд могло показаться, что Жан-Батист подписал вполне законный контракт, в глубине души у меня оставалось неприятное ощущение.
– Тот придурок, который напал на нас в моем доме на Сен-Барте, сказал что-то о том, что я столкнусь с моим самым большим кошмаром. Из-за этого, определенно, кажется, что все это дерьмо касается меня.
Когда я взглянул на Армана, он повернул голову.
– У тебя было всего несколько встреч с Девином. Какого черта он выбрал тебя в качестве мишени наряду с моей дочерью?
– Во-первых, потому что твоя дочь была влюблена в меня много лет. Впрочем, я не об этом.
Арман поднялся на ноги во второй раз и медленно подошел ко мне. Я стоял на своем, позволяя ему выплеснуть всю агрессию, которую он считал необходимой. Я был большим мальчиком. Я был тем, кто открыл ящик Пандоры. Я мог выдержать удар.
И продолжал бы делать это, если бы это было необходимо.
Потому что я люблю ее.
– Тогда что ты предлагаешь?
– Откровенно поговорить с твоим отцом, прежде чем отправиться в Техас и выяснить правду.
Он несколько раз кивнул, затем взял у меня из рук почти пустой стакан и снова его наполнил.
– Ты, как всегда, прав. Давай сделаем это. Пришло время взять все под свой контроль.
Полный контроль.
Почему-то эти слова имели совершенно другой смысл.
ГЛАВА 26
Мэддокс
В мире, где плащи и кинжалы должны были уйти в прошлое, а доспехи требовались лишь в редких случаях, уловки стали причиной слишком большого обмана. Я не был равнодушен к тому факту, что принимал в этом участие, поскольку Арман ничего не сказал о моих отношениях с Зои по дороге в дом своего отца.
Когда я уехал, она была встревожена, не зная, что я задумал и расскажу ли я ее отцу о нашей связи. По правде говоря, в тот момент я сам ничего не знал, когда проскользнул в комнату, которую выделил ей в своем доме, и поцеловал ее на прощание. Я ничего так не хотел, как обнимать ее всю ночь напролет, но на страже стояли солдаты, и последнее, что мне было нужно, – это чтобы кто-то выплеснул убийственные новости, прежде чем я сам смогу во всем признаться своему другу.
Хотя я и не был уверен, что это была хорошая идея, у меня словно гора с плеч свалилась. Хорошо это или плохо, я не уверен.
Мы никому не сказали, что приедем, включая Франсуа. Я все еще не был уверен, что контракт был законным, хотя без привлечения адвоката семьи мы не узнаем о реальном развитии событий. Это произойдет позже, если мы не сможем установить, что контракт фиктивный.
Когда я выходил из машины, мое внимание привлекла вспышка в окне наверху. Я подняла глаза и заметила Зои, стоящую у окна. Она прижала руку к стеклу, демонстрируя чувство поддержки.
Арман заметил это и медленно наклонил голову. Он не посмотрел на меня и не сказал ни слова, вместо этого направившись к главному входу. Мы оба были напряжены, только по совершенно разным причинам.
Я глубоко вздохнул, в последний раз взглянув на женщину, которую обожал. В глубине души я боялся сказать ей, что мы уезжаем утром в Техас, если не раньше. Все зависело от того, как Жан-Батист отреагирует на обвинения и на наш разговор с ним. Я перевел взгляд на папку с копией договора внутри. Оригина был спрятан в сейфе Армана, чтобы у нас были не только доказательства, но и чтобы, если с ним что-нибудь случится, я так или иначе мог узнать правду.
Он заставил меня поклясться жизнью Зои, что я не дам ей выйти замуж за сына Девина. Это было обещание, которое я намеревался сдержать.
Выдохнув, я направился внутрь, заметив, что Арман направляется в заднюю часть дома. Я последовал за ним, увидев, что Арман обнаружил своего отца на веранде, где Жан-Батист любил отдыхать в солнечные дни.
Войдя в комнату, я, как всегда, почтительно кивнул главе семьи. Он немедленно встал, явно обрадованный появлением сына.
– Арман. Я так рад видеть, что с тобой все в порядке, – сказал Жан-Батист. – Хотя я был удивлен, что ты предпочел вернуться домой. Ты нужен своим жене и сыну.
– И они нужны мне. А еще мне нужна правда. – Арман засунул руки в карманы, бросил взгляд в мою сторону и направился к одному из экранов, уставившись в никуда.
– Правда о чем? – рявкнул Жан-Батист, очевидно, заметив, каким взглядом мы обменялись.
Я придвинулся ближе к его отцу и протянул ему папку, не отрывая пальцев от бумаги.
– О твоем обещании данном Девину Карлосу.
– Какое еще обещание? – прорычал он, но, как и в случае с Арманом, я понял, что он что-то скрывает. Он пристально посмотрел на меня, прежде чем выхватить папку из моих рук.
Мы с Арманом дали ему время ознакомиться с условиями контракта и переварить их. В обмен на предложение руки и сердца Зои, Девин согласился разделить долю участия в обоих холдингах Тибодо в Техасе, а также в аналогичной доле акций Девина в Техасе и Нью-Мексико. Если бы союз был заключен при любых других обстоятельствах, это можно было бы считать чертовски выгодной ситуацией. Однако это была не просто обычная деловая сделка.
Жан-Батист едва не пошатнулся, его грудь вздымалась и опускалась, когда он перечитывал это несколько раз.
– Что это за хрень? – наконец спросил он.
– Ты мне скажи, папаша. – Арман не потрудился посмотреть отцу в лицо.
– Это что, какая-то шутка?
Я глубоко вздохнул, изучая Жан-Батиста. Он был искренне шокирован, чего я и ожидал, или, может быть, на что я надеялся.
– Значит, ты не заключал это соглашение с мистером Карлосом?
– Вы, блядь, совсем спятили?
В его словах была доля правды о его внучке, но он все равно что-то скрывал.
– Значит, те дурацкие телефонные звонки, которые ты делал Девину, были сделаны самозванцем. Верно, папа? – прошипел Арман.
Глаза Жан-Батиста широко раскрылись. Он аккуратно положил папку на стол и сам направился к задней части крыльца.
– Я говорил с Девином.
– О моей долбаной дочери!
– Нет!
– Тогда о чем, черт возьми, ты говорил с Девином Карлосом и почему, во имя всего святого, на этом контракте о продаже моей дочери стоит твоя подпись, будто она не более чем товар?
Жан-Батист тихо выругался по-французски, слова, которые не нуждались в переводе, чтобы понять. Он был так же зол, как и мы оба.
– Я пытался уберечь наши инвестиции в Техасе от провала. Франсуа – хороший бизнесмен, но даже он не может противостоять Девину и его влиянию на политиков, представителей закона и владельцев ранчо в этом ебаном штате. Мы с Девином были близки к соглашению.
– Когда, черт возьми, ты собирался мне сказать, папаша? А? Я генеральный директор, главный в этой гребаной семейной организации. Если ты не хотел, чтобы я возглавил ее, тогда какого хуя ты вообще передал мне власть?
– Потому что ты этого заслужил. И потому что… потому что мой врач сказал, что если я не сбавлю обороты, у меня может случиться инсульт. Твоя мать настояла.
Арман повернулся к отцу и покачал головой.
– Твоя гордость не позволила тебе сказать мне об этом?
– Не знаю, сынок. Что я знаю точно, так это то, что контракт был подделан.
– Так ты не думаешь, что Девин лишь пытался подсластить сделку? – спросил я. – И ты с ним что-нибудь подписывал?
– Мы оба дали подписку о неразглашении, и, по правде говоря, не могу поверить, что Карлос опустился так низко. Возможно, здесь замешаны и другие люди. Это нужно выяснить.
Я поверил этому человеку. Так это или нет, еще предстоит выяснить.
– Хотя ты прав, Жан-Батист, и мы все еще проведем перепроверку, чтобы убедиться, что не было допущено никаких ошибок, с Девином нужно разобраться. Вопрос о том, несет ли он ответственность за контракт, – это только часть проблемы. Он должен полностью осознать и принять тот факт, что мы больше не будем терпеть ситуацию с бизнесом в Техасе.
– Ты чертовски прав, Мэддокс. Но тебе нужно быть осторожным. Ситуация может легко выйти из-под контроля, наш бизнес в Техасе будет разрушен.
– Дело не в деньгах, – возразил я.
– Мой лучший друг прав, – заявил Арман через несколько секунд. – Мы разберемся с этим, папаша. По-своему, черт возьми. Время для осторожности прошло. Моя дочь не выйдет замуж. Ни за кого. – Произнося последнюю фразу, он постарался встретиться со мной взглядом.
Сообщение было громким и четким.
Краем глаза я заметил Зои, стоящую у входа в веранду. Когда я наклонил голову, стало очевидно, что она слышала, по крайней мере, часть разговора.
Она подошла ближе, а когда я попытался остановить ее, выставила вперед руку.
Жан-Батист заметил ее раньше Армана, но он бросил на сына такой взгляд, что Арман повернулся к дочери.
– Детка. Я не заметил, что ты там стояла, – произнес Арман.
– Я люблю тебя, папочка. Очень сильно. Ты моя опора, и мысль о том, что я могу потерять тебя, разрывала меня на части.
– Я тоже люблю тебя, малышка.
– В том-то и дело, папочка. Я больше не ребенок и не маленькая девочка. Я взрослая женщина, которая может и будет делать свой собственный выбор. Я не знаю, правда ли то, что я услышала, или ложь, но я никому не позволю продавать себя как чью-то собственность. Я уже сделала свой выбор в отношении мужчины, в которого влюблена. И если это тебя беспокоит, папочка, то я уйду из семьи, оставлю мой трастовый фонд и откажусь от своей фамилии, но я не брошу человека, который делает меня счастливой и заставляет меня чувствовать себя живой.
– О ком, черт возьми, мы говорим? – спросил Жан-Батист.
– О Мэддоксе, – ответил Арман, покачав головой. – Похоже, моя дочь и мой лучший друг в отношениях.
– Что. За. Хуета? – прошипел Жан-Батист.
– Не начинай, дедушка. Это тебя не касается, и если ты думаешь, что будешь мстить человеку, который защищал меня и спас мою жизнь, рискуя собственной, то подумай еще раз. Он готов умереть, защищая эту семью. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы защитить каждого члена этой семьи. Ты слышишь меня? Он принял пулю ради тебя, папа. Не так ли? Он чуть не погиб, спасая твою жизнь? – она пристально посмотрела на отца.
Челюсть Армана оставалась такой же сжатой, как и у меня, мы оба смотрели друг на друга так, словно были готовы начать драку.
– Это смешно, – пробормотал глава семейства себе под нос.
– Правда, дедушка? Серьезно? – продолжила Зои. – Из того, что я слышала, Мэддокс также спас тебе жизнь, когда был подростком, просто ребенком. Тем самым он обеспечил себе место в нашей семье. Он всегда был частью нас. И все же он не одной с нами крови. В том, что я в него влюблена, нет ничего противозаконного. Если я захочу выйти за него замуж, то, клянусь Богом, никто из вас меня не остановит. И если вы посмеете только подумать о том, чтобы изгнать Мэддокса из семьи, уволить его или хотя бы на секунду подумаете причинить ему физическую боль, да поможет мне Бог, я найду способ уничтожить всю эту семью. Вы слышите меня? Слышите?
Несмотря на то, что все это время красивая девушка уступала желаниям своего отца, изображая из себя хорошую девочку и следуя правилам, под личиной овечки скрывалась дерзкая львица. Она была действительно потрясающей женщиной, и я восхищался ею.
– Ответь мне, отец.
В глазах Армана мелькнул огонек.
– Я слышу тебя, дочь.
Она глубоко вздохнула, и, ей-богу, эта девушка все еще могла меня чертовски удивить. Когда она резко повернулась в мою сторону, схватила меня за подбородок и притянула мою голову к себе на несколько дюймов, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. И все же, когда она на удивление завладела моими губами, я почувствовал прилив желания.
Я обнял ее за плечи, поднимая в воздух. Когда она обвила руками мою шею, я почувствовал, что за нами кто-то стоит.
Когда я услышал не один, а целых три визга, я отпустил свою маленькую овечку, бросив на нее строгий взгляд.
– Я же вам говорила, – заявила Делани с блеском в глазах.
– Боже мой. Это фантастика. Это именно то, на что мы с Рэйвен надеялись! – сказала Эдми, хлопнув в ладоши, и они с Рэйвен ворвались в комнату, как будто мы все еще не находились в середине кризиса.
Рэйвен была измучена, ее лицо осунулось, но в глазах горел огонек, и она обняла напряженного мужа.
– Вы знали об… об этом…? – спросил Жан-Батист.
– Мы лишь надеялись, папаша, – ответила Эдми.
– Невероятно, – пробормотал Арман себе под нос.
– То же самое говорили о нас, зайчонок. Помнишь? – поддразнила Рэйвен.
Хотя я ценил поддержку некоторых членов семьи, это не означало, что опасность миновала или что у нас с Зои был шанс на успех.
– Она точно твоя дочь, сынок, – проворчал Жан-Батист в ответ.
– Да, это так. Точно. Сильная и очень энергичная женщина. – Арман кивнул, внезапно превратившись в гордого папочку.
– Спасибо тебе, папочка. Может быть, теперь мы сможем стать настоящей семьей. Еще ближе.
– Так и будет. К сожалению, нам нужно уехать в Техас, – сказал Арман в частности мне.
Зои отстранилась.
– Что значит, вы уезжаете в Техас? Я не собираюсь выходить замуж за сына нашего врага.
– Нет, – ответил я. – Однако мы должны разъяснить это ответственному лицу.
– Я не хочу, чтобы ты уезжал. Что, если с тобой что-нибудь случится?
Я взглянул на семью и вздохнул, прежде чем вывести ее из веранды.
– Ну что? Я не хочу, чтобы ты прямо сейчас уезжал.
Я положил руку Зои на поясницу, отводя ее подальше от глаз остальных. Когда она прижалась спиной к стене, и выражение ее лица подчеркнуло ее бунтарскую натуру, мой член запульсировал. Я прижал руку к ее голове, наклонившись так, чтобы только она могла слышать.
– Ты устроила там настоящую сцену, – сказал я ей.
– И я бы сделал это снова, и сделаю, если понадобится. Не меняй тему.
Я поддел пальцем ее подбородок, приподнял голову и заставил посмотреть мне в глаза.
– Во-первых, ты не главная. А я – да. Во-вторых, там твоя семья, люди, которые тебя очень любят. Тебе нужно постараться запомнить это.
– Нет, если они пойдут против тебя. Ты защитил меня. Теперь я собираюсь защищать тебя.
Радость и обожание переполняли меня, и этого было достаточно, чтобы я хотел закинуть ее на плечо и повести наверх, в пустую комнату.
– Послушай меня, детка. Я могу о себе позаботиться. Этот кошмар так или иначе подходит к концу. Но мы должны это сделать.
Зои вцепилась в мою рубашку, умудрившись просунуть палец между пуговицами. Этого простого прикосновения было достаточно, чтобы между нами разлился электрический ток.
– Я знаю, что можешь. Я просто… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
– Детка. Не стоит меня недооценивать. Я могу быть чертовски могущественным, когда захочу.
На ее лице появилась улыбка.
– Знаю, что это так. Отчасти за это я тебя и люблю.
– Ты останешься здесь под строгой охраной. Да?
– Так и сделаю.
– Если узнаю, что ты ослушалась меня, ты не сможешь сидеть целую неделю.
– Обещания. Обещания.
Наклонившись так, что наши губы почти соприкоснулись, я вдохнул аромат ее духов, боясь, что это будет последний раз, когда мне это позволено. Но дело было не в том, что Арман запретит мне видеться с ней. У меня было дурное предчувствие, что я не вернусь.
Когда я завладел ее ртом и услышал, как она застонала, мое сердцебиение участилось. Она была самой удивительной женщиной, чем-то особенным, и я был благодарен, что мне дали время узнать ее получше. Если это означает смерть, я лягу в могилу, чтобы обеспечить ей светлое будущее.
И я сделаю это с радостью.
Когда я скользнул языком внутрь, она выгнула спину, притягивая меня еще ближе. Нельзя было отрицать наше взаимное притяжение или потребность, которую мы оба испытывали друг к другу.
Когда я отстранился, то провел костяшками пальцев по ее щеке.
– Береги себя, маленькая овечка. Ты потрясающая женщина. – Я отступил назад, пока не передумал.
– Не умирай ради меня, Мэддокс.
– Я не собираюсь этого делать. Это я тебе обещаю.
– На этот раз я заставлю тебя сдержать это обещание. Вернись ко мне. Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Если бы я был порядочным человеком, я бы никогда не позволил, чтобы все зашло так далеко, но я не раз доказывал, что, несмотря на множество достоинств, порядочность не входила в их число.
Она была моей.
Целиком моей.
