Текст книги "Консильери (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
«Консильери»
Серия: «Империя дикарей – 2»
Пайпер Стоун
Аннотация:
На меня было наложено табу, но для такого безжалостного человека, как он, я стала навязчивой идеей.
Сколько себя помню, я была влюблена в Мэддокса Кормье. Он был столь же красивым, сколь и опасным, но он являлся благоразумной частью мафиозного режима моего отца. Я считалась единственной, к кому он не мог прикоснуться, в глазах этого мужчины я все еще оставалась маленькой девочкой. Но во время своего выпускного вечера в колледже я была полна решимости убедить его, что я уже совсем взрослая.
Пока между нами пылала страсть, в это же время разразился настоящий акт насилия, – наш враг решил отомстить. Когда мой отец попросил Мэддокса вывезти меня из города, чтобы я была в безопасности, Мэддокс сделал это без вопросов. Но границы уже размылись, а желание между нами лишь росло.
С каждым чувственным прикосновением, каждым страстным поцелуем и суровым наказанием я все глубже погружалась в темную бездну запретной любви. Но, как и во всех трагических историях любви, враг был готов на все, чтобы лишить нас этого счастья.
Именно тогда я поняла, что мой возлюбленный-дикарь никогда не позволит ничему и никому встать между нами. Невзирая на опасность или последствия.
Примечание автора : «Консильери» – третья книга в серии «Империя дикарей», но ее можно читать как самостоятельный роман. Она включает в себя порку и грубые, насыщенные сексуальные сцены. Если такие материалы не для вас, пожалуйста, не читайте эту книгу.
◈
Автор:
Пайпер Стоун
◈
Книга:
«
Консильери»
◈
Серия: «
Империя Дикарей – 3»
◈
Содержание:
28 глав
◈
Переводчик:
Lana.Pa
◈
Редактор: Настёна
◈
Вычитка:
Иришка
◈
Обложка: Wolf A.
Переведено для группы « Золочевская Ирина и её друзья »
Мы в ВК: https://vk.com/zolochevskaya_irina
Мы в ТГ: https://t.me/zolochevskaya irina_and_friends
Внимание!
Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.
Приятного прочтения!
ГЛАВА 1
«Никогда не стоит доверять волку в овечьей шкуре. Потому что единственное, чего волк всегда захочет — это сломать тебя»
– Рэйчел Э. Картер
Мэддокс
Запрещено.
Было около дюжины причин, по которым это слово не выходило у меня из головы с тех пор, как я переступил порог этого проклятого города.
Нью-Йорк.
Гребаная мировая столица опасностей. По крайней мере, в моем представлении. Единственное, что, черт возьми, было хорошего в этом переполненном городе – это еда, которой я отведал вволю. Однако мне не терпелось поскорее убраться из этого места, от людей от которых у меня мурашки по коже.
Сегодняшний вечер не стал исключением.
Я был на взводе, осматривая уродливый бар, и мне не терпелось пустить в ход оружие. Возможно, из-за того, что мой тестостерон подскочил, у меня болели яйца. Тем не менее, я чувствовал опасность повсюду вокруг себя, благодаря моим многолетним тренировкам у меня развилось шестое чувство на подобные вещи. К сожалению, я не мог понять, почему.
Противостояние опасности всегда было приоритетом в мире, где мужчины притворялись королями.
Это утверждение я запомнил еще много лет назад, задолго до того, как стал Консильери одного из самых печально известных и могущественных преступных синдикатов к востоку от Миссисипи. Я был инфорсером (прим. – член гангстерской банды, функцией которого является принуждение к выполнению её требований или приведение в исполнение её приговоров), человеком, которого боялись и уважали как члены нашей организации, так и наши враги.
Угрозы стали привычным образом жизни, независимо от того, насколько законными становились некоторые аспекты нашей деятельности. И к ним никогда нельзя было относиться легкомысленно. Вот почему мне было поручено приехать в Нью-Йорк. Для поддержания мира.
Не дать кому-либо каким-либо образом разрушить нашу операцию.
Уничтожить любого, кто попытается.
Учитывая, что я не жалею ни о чем, что сделал за свою карьеру, убить какого-нибудь придурка, посмевшего попытаться навредить такому ценному грузу, было бы легко. И приятно.
На моем лице появилась ухмылка, когда я покрутил в руках бокал с напитком.
Мне нравилось, что меня называли Бугименом, и я серьезно относился к своей работе. Я также ценил дружбу с главарем семьи Тибодо, человеком, которого я считал своим братом. Не было ничего, чего бы я не сделал ради Армана, включая то, что подставился бы под пулю ради него. Я делал это не раз. Я также охотился для него, прочесывая города в поисках ублюдков, которые осмеливались встать у нас на пути или предать нас.
С такими делами было легко справиться, кровопролития я определенно не сторонился. В конце концов, я был смертоносным человеком, и мои методы устранения проблем сделали меня легендарным.
Как будто это имело значение.
Однако просьба, которую он попросил выполнить лично меня, была… чертовски сложной. И почему? Потому что в ней была замешана красивая женщина, которую я не мог заполучить, одинокая женщина, считавшаяся запретной. Но, Боже милостивый, мои мысли были не просто нечистыми, они были откровенно садистскими. Привязать ее к моей кровати стало бы только началом ее осквернения. Я, конечно, понимал последствия своих мыслей, не говоря уже о том, чтобы приступить к действиям, если бы мой член внезапно обрел самостоятельность.
Возьми себя в руки, придурок.
Она, блядь, под запретом, воплощение всего запретного.
Арман, скорее всего, отрезал бы мой член тупым ножом и запихивал бы его мне в глотку, пока я бы не задохнулся. Я здесь, чтобы присматривать за его самым ценным владением из всех.
Залпом выпил дешевое пойло, и едкий вкус, скользнувший по моему горлу, лишь напомнил мне о том, что смерть – великий уравнитель. Я чуть не рассмеялся при этой мысли, но, когда пианистка вернулась с короткого перерыва, все мое тело напряглось. Правда ударила меня прямо в лоб. Смерть ничего не значит. А что значило?
Неконтролируемое вожделение.
Вот что я испытывал, то, что я изо всех сил старался игнорировать. Я преуспевал, если не думал о своих желаниях хотя бы секунду. Конечно, я заполнял большую часть своих дней работой или спортзалом, чтобы не думать ни о чем другом, кроме причины моей возможной кончины. Теперь это было невозможно, поскольку она была всего в тридцати футах от меня. Слава Богу, что в клубе темно, иначе мои потребности стало бы невозможно игнорировать. Более сорока лет я мог скрывать свои мысли и желания от тех, кто скрывается в тени и полон решимости уничтожить семью Тибодо́.
Сегодня вечером мне показалось, что броня, которую я мысленно возвел вокруг себя, потускнела.
И все потому, что я хотел трахнуть ее, заявить на нее права как на свою собственность.
На единственную дочь Армана.
Чтоб меня.
Зои Тибодо́ была сногсшибательна во всех отношениях, ее длинные волосы цвета воронова крыла, переливающиеся в свете ламп, были единственной достойной вещью в заведении, где она работала. Она уезжала принцессой мафии, молодой девушкой с большими мечтами. А вернулась в свой родной город взрослой женщиной, что не предвещало ничего хорошего для того, чтобы обуздать мои мысли.
Или мои неистовые желания.
Когда она опустилась на табурет перед старым «беби-роялем», я сделал еще один глоток из своего бокала, задержав дешевый алкоголь во рту. Смотрю. Постоянно наблюдаю за ней. Неделя, которую я провел, охраняя ее, позволила мне изучить каждое ее движение, все ее милые нюансы, которых я раньше не замечал. Конечно, до того, как она уехала, она была для меня ребенком, девочкой, которую я пытался запомнить с косичками и книжкой-раскраской в руках.
Теперь это было невозможно.
Я заметил, каким страстным стал ее смех, как аккуратно она ела, а когда ей что-то нравилось, ее глаза закатывались. Она была серьезна почти во всем, быстро переходила от здания к зданию, посещая занятия. Черт. Я стоял возле ее общежития, когда дождь хлестал меня по коже, под предлогом того, что я остаюсь ее телохранителем, хотя все, чего я хотел – это еще раз взглянуть на нее.
На ум пришло слово «собственник».
Или, может быть, мне следует использовать термин «одержимый».
В моем извращенном сознании она принадлежала мне.
Из телохранителя я превратился в преследователя, в том числе я прятался от нее, как и просил Арман. Отстой. С этим нужно заканчивать. Слава богу, его гребаный рейс был назначен на завтра. Я бы сошел с ума, если бы меня заставили остаться здесь еще на день.
Я рассмеялся и залпом допил свой напиток, чуть не разбив толстый бокал о стойку. Как только Зои заиграла, я сделал глубокий вдох, мгновенно завороженный, как и раньше. Она понятия не имела, что ее музыка делала со мной, выманивая зверя из глубины души наружу. Я был вынужден поправить член, чтобы его не защемило молнией. Пульсация не утихала, а напряжение в моих яйцах становилось критическим.
По крайней мере, это был ее последний сет. Она вернется в общежитие и заберется под одеяло, а я отправлюсь в отель, где проведу еще одну бессонную ночь, поднимаясь ни свет, ни заря, чтобы позаниматься в их никчемном тренажерном зале. По крайней мере, я смогу сбросить немного тестостерона.
Ну, или я на это надеюсь.
Я уеду через два дня, сразу после того, как Арман и Рэйвен приедут на ее выпускной. А затем соберу все свои вещи до возвращения этих троих.
Зои была потрясающей исполнительницей, но то, как она прочувствовала музыку в этот вечер, совершенно отличалось от того, что она ощущала на последнем концерте, который ей пришлось исполнить в колледже. Затем она получила оценку на выпускном экзамене, решив надеть черное, поскольку профессионально относилась к классическим концертам.
В этот же вечер она позволила своим эмоциям взять верх, а движения ее тела усилили страстность выбранного произведения. Посетители-мужчины глазели на нее, облизываясь, как будто у них был шанс заполучить ее, но никто из них не оценивал ее талант.
И я хотел раздавить их всех, как ебучих тараканов, которыми они и являлись.
Пока ее пальцы порхали по кусочкам слоновой кости, я прислонился головой к стене, пытаясь отогнать сексуальные образы, которые возникли в тот момент, когда я впервые увидел ее спустя почти пять лет. К сожалению, они продолжали появляться перед моим мысленным взором, не давая покоя.
Ее обнаженное тело под струями воды.
Обхватить ладонями ее полные груди, сжимая соски, пока она не вскрикнет от приятной боли.
Слизывать ее сладкий нектар, пока она будет извиваться подо мной, выкрикивая мое имя, когда ее охватит экстаз.
Вгонять свой пульсирующий член глубоко в ее узкое влагалище, наполняя его своим семенем.
Я снова сжал бокал в кулаке, только на этот раз услышал легкий треск, когда он поддался давлению. Через несколько мгновений я открыл глаза и понял, что прошло больше времени, чем я предполагал. Почти сразу же я потерял самообладание, заметив какого-то парня, слоняющегося у сцены. Хотя в его руках были цветы, точнее, кроваво-красные розы, я почувствовала ту самую опасность, которая сохраняла мне жизнь во время различных покушений на протяжении многих лет. Христос. Этот придурок шатался, очевидно пьяный. То, что он раздобыл цветы в такое позднее время, являлось причиной моего беспокойства.
Тем не менее, не было необходимости устраивать сцену, даже если у меня на затылке волосы встали дыбом.
Медленно приближаясь, я продолжал оставаться в тени, хотя это было все, что я мог сделать, чтобы не вцепиться в горло этого ублюдка. Последнее, что мне было нужно – это чтобы какой-то неизвестный пьяница раскрыл меня и предупредил Зои о моем присутствии. Арман недвусмысленно напомнил мне, что она не должна знать, что меня послали следить за ней.
То, что я здесь, не было чем-то необычным, учитывая, что дети и жены считались единственной слабостью таких влиятельных людей, как Арман. Однако выбор времени был странным. Столь неожиданная просьба вызвала тревогу, но мой лучший друг просто отмахнулся от моих опасений. Это подтолкнуло меня к грани, которая обычно означала, что кто-то столкнется с моим гневом. Может быть, сегодня вечером этот чувак с седыми волосами попытается наложить свои грязные лапы на прекрасную принцессу.
В этот момент меня почти ничто в Зои не удивляло, в том числе ее упорство, непокорность женщины, напомнившей мне об идеальном сочетании ее матери и отца. Но, подойдя ближе, я почувствовал запах ее страха. Это меня удивило. Она только что закончила короткое выступление и теперь стояла лицом к мужчине, протягивавшему ей цветы.
Хотя сначала она взяла их, по выражению ее лица я понял, что она была достаточно обеспокоена этим жестом, чтобы сразу же положить их на крышку рояля. Что бы она ему ни сказала, это явно разозлило сукина сына, судя по его недовольному выражению лица, но, к счастью для него, он повернулся и ушел.
К большому облегчению Зои.
Она подождала, прижав руку к груди, прежде чем уйти со сцены в противоположном направлении, к маленькой раздевалке для сотрудников, которую я уже осмотрел. Я прождал ее возвращения целых пять минут. Когда она так и не вернулась, я понял, что она выскользнула через заднюю дверь, возможно, чтобы избежать встречи с придурком, который ее побеспокоил.
Я вытащил из бумажника три двадцатки, бросил их на стойку бара и, проталкиваясь сквозь толпу к выходу, побежал к метро. Как только я заметил, что она спускается по лестнице, то понял, что тот же самый парень следовал за ней, он даже оглянулся через плечо, прежде чем двинуться за ней.
Улица еще не опустела, и одной из главных причин, по которой я ненавидел Нью-Йорк, было то, что никому не будет дела, если к ней начнут приставать, все будут смотреть в другую сторону, вместо того чтобы вмешаться.
Это был предел того, что я смог вынести. Я бросился вперед, схватил мужчину за куртку и оттащил его назад на несколько футов.
После удара я ожидал, что он останется лежать на тротуаре, где я объясню ему, что увиваться за хорошенькими молоденькими девушками не в его интересах. Когда же этот ублюдок совершил ошибку, с трудом поднявшись на ноги и даже дважды замахнувшись на меня, мне пришлось улыбнуться. В своем пьяном состоянии он действительно верил, что сможет одолеть меня.
Я схватил его за горло, протащил по тротуару и прижал к стене. Его дыхание было прогорклым, как от пивоварни, смешанной с французским борделем. Мужчины, не имеющие чувства собственного достоинства, выводили меня из себя почти так же сильно, как и те, кого я считал вероломными ублюдками.
– Что… ты хочешь? – хрипло спросил он.
Вместо того чтобы сразу ответить, я сунул руку в карман его пиджака и легко нащупал бумажник.
– Хочешь ограбить меня? Только не убивай.
Я ослабил хватку на его шее и вытащил его водительские права.
– Лукас Марчиано. – Прочитав его имя, я нарочно уронил его бумажник на потрескавшийся тротуар, прежде чем выхватить «Глок» и приставить дуло к его виску. – А теперь я предоставляю тебе выбор. Ты можешь либо уйти отсюда и дожить до следующего дня, либо попытаться преследовать эту молодую девушку и дальше. Это полностью зависит от тебя. Я честный человек.
– Я ничего такого не делал. Клянусь чертовым Богом.
Хотя в его словах была некоторая невнятность, тот факт, что он точно знал, кого я имею в виду, разозлил меня до чертиков.
– У тебя есть три секунды, чтобы принять решение. – Когда его взгляд с трудом сфокусировался на мне, я зажал ему горло другой рукой, перекрыв доступ воздуха. – Две секунды.
Он закашлялся, изо всех сил пытаясь кивнуть.
Я надавил рукой на его голосовые связки, склонив голову набок и насмешливо глядя на него. Я мог бы легко свернуть ему шею, если бы захотел, но я был здесь не для того, чтобы устраивать сцены более, чем это необходимо. Когда я разжал хватку, он вскочил на ноги.
– Я знаю, как тебя зовут и где ты живешь, мистер Марчиано. Дам тебе совет, и советую им воспользоваться. Держись подальше от хорошеньких молодых женщин, и, возможно, ты доживешь до своего следующего дня рождения. Если нет, я вернусь. И в следующий раз я не буду таким милым, потому что мне придется исполнить твое наказание.
– Да кем ты, черт возьми, себя возомнил?
Я приставил дуло своего оружия к его подбородку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выстрелить. Если устрою здесь беспорядок, это только добавит мне лишней работы.
– Можешь звать меня Бугименом.
ГЛАВА 2
Два месяца спустя…
Мэддокс
Чертова июльская жара.
В Новом Орлеане было адское пекло, на лбу у меня выступили капельки пота. Может быть, потому, что я был одет в чертов костюм. Даже кондиционер в моей дорогой спортивной машине не справлялся с безжалостной жарой. Как раз перед тем, как я собрался выйти из машины, зазвонил мой телефон, и я ответил, не глядя, готовый рявкнуть на любого человека на другом конце провода.
– Мэддокс.
– Она дома, – голос Армана Тибодо, как обычно, звучал отчетливо, но сегодня в нем слышалось облегчение. – Она благополучно приземлилась. Прилетела всего час назад.
Он настоял на том, чтобы его единственная дочь вернулась из Нью-Йорка, что, вероятно, стало яблоком раздора для потрясающей молодой девушки с дерзким поведением и собственным мнением.
– В конце концов, ты убедил ее вернуться домой, – я был удивлен, что она не вернулась со своим отцом. Сомневался, что ее решение остаться в городе подольше было встречено Арманом с полным одобрением. Конечно, это девушка вертела им вокруг своего пальца, и так было всегда.
– Нет. Я настоял, чтобы она приехала хотя бы на лето. Купи дюжину роз. Сделаешь? Нет, давай две дюжины. И они должны быть красными.
Красные розы. Сейчас я ненавижу эти цветы сильнее, чем когда-либо. Особенно их цвет, но для него я сделаю исключение.
Я покачал головой, просьба Армана вызвала у меня улыбку. Он был моим боссом, считался самым влиятельным человеком в Новом Орлеане. Безжалостный лидер синдиката, известный как Босс преступного мира, был также моим лучшим другом.
А я был его Консильери.
Он редко просил об одолжениях, предпочитая сам справляться со своими деловыми и личными нуждами. Это было задачей номер два на сегодня, первой из которых была охота на крысу, посмевшую обокрасть организацию. Все просто: неспособность вкрадчивого чувака держать язык за зубами стала той самой причиной, по которой мне потребовался целый час и четыре минуты, чтобы отследить его жалкую задницу до дома его то появляющейся, то исчезающей подружки за городом.
Второе одолжение было несложным, но оно напомнило мне о том, что его дочь, блистательная Зои Тибодо, возвращается в город после нескольких лет отсутствия. Она была практически ребенком, когда уехала в колледж – типичная восемнадцатилетняя девушка с собственным характером, чертовски любящая пофлиртовать. Тогда было легко не обращать внимания на то, что она влюблена в меня. С тех пор прошло несколько лет, но после того, как Арман недавно попросил меня сопровождать ее в Нью-Йорке, учитывая его растущее беспокойство о ее благополучии, все изменилось. Желание подняло свою уродливую голову, и стало почти невозможно выбросить эту девушку из головы.
Я оставался в тени после того, как больше недели следил за ней, наблюдая, как она выступала в месте, которое я считал захудалым клубом в западной части города. Приключение, далекое как от правил ее жизни, так и от ее статуса принцессы одной из самых могущественных мафиозных семей в Соединенных Штатах. Это был секрет, который она скрывала от своего отца. Я был в этом уверен. И кто я такой, чтобы вмешиваться? В конце концов, она была женщиной.
Черт.
Мысль о том, что я снова увижу милую, невинную и ранимую Зои, была как удар кинжала в сердце. Вздохнув, я потер челюсть, осознав, что она так же напряжена, как и моя грудь.
От одной мысли о ней у меня заныл член, а яйца напряглись. Этого не случится. Точка.
В каждом бизнесе существовали свои правила, и те, что были в организации Тибодо, были жестокими, но справедливыми. Однако среди друзей существует этический кодекс, который не нужно записывать или разъяснять. Ты не должен допускать дурных мыслей о дочери своего босса и лучшего друга. К сожалению, я всю свою жизнь нарушал правила.
Зачем же останавливаться сейчас?
Потому что Арман, блядь, убьет меня.
– Что-нибудь еще? – спросил я, барабаня пальцами по рулю. Несмотря на то, что окна моего «Чарджера» были закрыты, я все равно слышал грохот бас-барабанов от громкой музыки, которую слушал этот мудак. Как, черт возьми, ее соседи могли терпеть это дерьмо? Отлично. Теперь я демонстрировал то, что Зои часто называла моим преклонным возрастом.
– Она обожает шампанское «Кристал». Мы его не подаем. Почему бы тебе не купить ей бутылку.
– Ты позволяешь ей пить? Я в шоке.
– Да ла-а-адно тебе. Она уже много лет живет одна. Она уже взрослая, и продолжает выставлять это на показ прямо у меня перед носом.
Именно. Он не должен был напоминать мне об этом. После возвращения из Нью-Йорка я делал все возможное, чтобы не думать о ее потрясающем лице и роскошном теле. Это включало в себя часы, проведенные в спортзале, где я тягал железо и занимался боксом, пока усталость не сказывалась на работе моих мышц. Черт возьми, я даже сделала еще одну татуировку. И все же жуткие фантазии остались, поселившись в моем сознании вместе с видениями толстой веревки, готовой вот-вот обернуться вокруг моей шеи. Нахуй.
– Буду рад это сделать. Кстати, я нашел Болвана с его подружкой, – сказал я ему, пытаясь вернуть разговор к делу. Мы привыкли называть так тупого итальянца с тех пор, как ему дали второй шанс после того, как он провалил заказ меньше года назад.
На данный момент лучше всего сосредоточиться на текущих делах.
– Мужик, вот почему я послал тебя разобраться с этим.
– Не лги себе, приятель. Ты послал меня, потому что твоя милая жена надрала бы тебе задницу и отправила пинком в Техас, если бы ты не помог ей с заключительной подготовкой для вечеринки.
Арман застонал, и все, что я мог сделать, это улыбнуться.
– Ладно, хорошо. Ты прав.
Если бы кто-нибудь сказал мне, что великолепная женщина может так крепко обвести безжалостного, дикого мужчину вокруг своего мизинца, что все, что ей нужно сделать, это бросить на него пылкий взгляд, и он будет прыгать по ее команде, то это был бы призыв к кровавой битве. Но Рэйвен сумела смягчить этого парня, а его маленький сын подлил масла в семейный очаг.
Я не мог допустить, чтобы такое случилось в моей жизни. Я был инфорсером, человеком, который поддерживал мир в городе, полном демонов и ведьм. Моя репутация свидетельствовала о том, что я обязан как минимум владеть черной магией. Кто я такой, чтобы менять ход мыслей наших врагов?
– Неужели ты еще не понял, что я всегда прав?
Арман рассмеялся.
– Веди дела так, как считаешь нужным, но не опаздывай, иначе Рэйвен с тебя шкуру спустит. И розы – это важно.
– Перестань волноваться. Буду как штык.
– Да, да.
Я закончил разговор и сунул телефон в карман пиджака. Хотя я уверен, что Рэйвен отчитает меня за то, что я надел черное на праздничную вечеринку по случаю окончания колледжа, это был костюм того же цвета, который я всегда надевал, когда занимался делами, и который соответствовал термину «Консильери» и другому прозвищу, которое шептали в темноте.
Бугимен снова в деле. Может быть, капелька насилия успокоит дикого зверя внутри. В любом случае, попробовать стоит.
За много лет до этого я получил прозвище «кошмар», потому что обычно нападал посреди ночи, появляясь из тени и убивая своих жертв, не задумываясь ни на секунду. Я наслаждался заслуженной репутацией и ужасом, который вселял в сердца наших врагов. Покров тьмы защищал меня все эти годы, и никто не посмел бы пойти против меня. Я посмотрел на угасающий свет в небе и вздохнул. Сегодняшний день стал исключением только потому, что вечеринка проходила ранним вечером, что позволило Зои устроиться после прибытия ее рейса из Нью-Йорка.
Прежде чем выйти из машины, я взял кастет, недавний подарок Армана на день рождения. Провел грубыми подушечками пальцев по толстой латуни, наслаждаясь ощущением. Я еще не пользовался им, но костяшки моих пальцев были в синяках от побоев, которые я нанес непослушному солдату всего за день до этого.
Я не становился моложе, моя способность восстанавливаться уже не была такой быстрой, как раньше. Я закатил глаза, проверяя патроны и вставляя магазин на место в свой «Глок». Выйдя из машины, я оглядел улицу. Если кто и обратил на меня внимание, я никогда об этом не узнаю.
И уж точно они не будут настолько глупы, чтобы обратиться в полицию.
Я перешел улицу, размышляя о том, как бы мне с этим справиться. Время поджимало, что мешало мне заняться своими обычными любимыми делами. Это не означает, что ничтожество не пострадает. Это просто означает, что я не смогу разрезать его тело на кусочки, как мне бы того хотелось. Кроме того, мне придется разобраться с его девушкой, а это та еще заморочка.
К тому же, я не хотел причинять боль или убивать женщин, независимо от того, какие плохие поступки они совершали в своей жизни. Все дело в уважении, в том, что женщины необходимы в мире влиятельных мужчин. По правде говоря, они правили балом. Я ухмыльнулся, направляясь к маленькому домику, обветшалой постройке в захудалом районе. Если бы Рикки и Джина не растрачивали свои доходы, а вкладывали их в акции, как это сделал я, они могли бы позволить себе хорошую квартиру и приличную машину. Но нет. Героин был их пагубной склонностью.
У каждого она есть.
Моя – убивать людей.
Ухмылка не сходила с моего лица, когда я подошел к входной двери. Черт возьми, у этих людей самый отвратительный музыкальный вкус, певец выкрикивает слова, которые попросту не имеют смысла. Похер. Я пришел сюда не для того, чтобы критиковать их музыкальный выбор. Даже если бы я потрудился постучать в дверь, никто из них меня бы не услышал. По крайней мере, громкость музыки заглушит любой шум, включая крики Джины. Девочка подняла крикливость на новый уровень.
Дверь была не заперта, и, когда я вошел, то поскользнулся на лифчике. Их не было ни в гостиной, ни на кухне, и уж точно не было на покосившемся заднем крыльце. Это означало одно.
Они были чем-то заняты в спальне.
Отлично.
Когда я шел по забитому коридору, уставленному коробками у стены с одной стороны, я чувствовал себя выше, чем когда-либо. Я не привык к низкому потолку, мое тело ростом в шесть футов четыре дюйма (прим. 193 см) едва не задевало деревянные балки. В тесном коридоре было две двери, ванна пуста. Дверь в спальню была частично закрыта. Меня позабавило, что музыка не могла скрыть животного ворчания и фырканья, доносившегося изнутри.
Мое терпение уже подходит к концу. Еще несколько секунд, и я выйду из себя, а Рик не захочет, чтобы это случилось. Когда я это делал, происходили плохие вещи, жестокие и кровавые, от которых никто не мог оправиться. У меня не было намерения пачкать свой костюм кровью. Это не сулит ничего хорошего двум сотням гостей, которых пригласили Арман и Рэйвен.
Я пнул дверь, едва сдерживая смех, когда влюбленные голубки не обратили на это никакого внимания. Джина полностью контролировала момент, а Рик был привязан к кровати шелковыми шарфами. После нескольких секунд ожидания и того, что меня игнорировали, я, наконец, прочистил горло.
Джина отреагировала первой, вскинув голову через плечо, и, зарычав, уставилась на меня.
– Тебе нужно уйти, Джина. У меня есть дело к Рикки, наедине, – сказал я ей.
– Отвали, – ответила она, как будто мое внезапное появление было не более чем легкой помехой. Она не скрывала, что я ей не нравлюсь, и даже несколько раз заходила настолько далеко, что угрожала мне.
Ни секунды не колеблясь, она позволила мне увидеть, как ловко владеет своим телом, развернулась и спрыгнула с кровати, как чертова кошка. Я был потрясен, когда она приземлилась прямо мне на грудь и тут же замолотила своими маленькими кулачками по моему лицу.
Мне пришлось схватить ее за запястья, чтобы с легкостью сбросить с себя, но она не собиралась сдаваться без боя и бросилась на меня всем телом. На этот раз я сделал шаг в сторону, обхватив пальцами ее запястье. По крайней мере, я пришел подготовленным и вытащил ее из комнаты на кухню. По всем правилам, я должен был поступить с ней так же, как поступил бы с любым другим ублюдком, который напал на меня, но я не мог этого сделать. Возможно, я стал мягкотелым в свои преклонные годы. Эта мысль вызвала у меня еще один смешок.
– Отвали от меня, скотина! – закричала она.
– Этого не произойдет. Однако тебе нужно успокоиться.
У нее хватило наглости провести ногтями по моей щеке. Теперь она вывела меня из себя. Я схватил ее за горло и прижал к краю стола. Пока она продолжала отбиваться от меня, как дикая кошка, мне удалось вытащить наручники, которые я принес с собой, и защелкнуть один на ее запястье, а другой – на ручке духовки.
Прежде чем у нее появился еще один шанс причинить больше ущерба, я попятился, качая головой.
– Тебе следует запомнить, что не стоит драться с Бугименом.
– Когда я освобожусь, я надеру тебе задницу. Ты всего лишь таракан, которого я собираюсь расплющить.
Девушка искренне верила, что она крутая. Что ж, рад за нее.
– Как скажешь.
– Будь ты проклят, тварь. Ублюдок. Я убью тебя на хрен.
Она выкрикивала оскорбления, пока я большими шагами выходил из комнаты, морщась, когда дотрагивался до своей щеки. Сучка пустила мне кровь. Великолепно. Мне понадобится антисептик и, вероятно, прививка от бешенства. Как раз то, что нужно.
Я вернулся в спальню и был потрясен, обнаружив, что Рикки сумел освободиться от оков, пытаясь пролезть своим огромным телом в маленькое окошко. Это было бы комичное зрелище, если бы я не был в таком плохом настроении.
Я обхватил рукой его толстую шею сзади и рывком усадил обратно на кровать. Я сразу понял, что он накачался наркотиками, первым признаком были его налитые кровью глаза, а вторым – тот факт, что он был достаточно глуп, чтобы не принять бой как мужчина. Когда он бросился на меня, сделав два резких взмаха, умудрившись нанести удар в челюсть, я зашипел, а затем ударил его ногой прямо в грудь.
Он упал, заскользив по гладким простыням, и его тело ударилось о стену. Осторожно обойдя кровать, я схватил его за горло и нанес два жестких удара. Возможно, из-за громкой музыки я не услышал, как сломался его нос, но, судя по крови, хлынувшей в мою сторону, было легко понять, что я натворил.
К счастью, я быстро вскочил на ноги и увернулся от струи крови за секунду до того, как она попала мне на пиджак. Я нанес ему еще один удар по почкам, после чего позволил ему сползти по стене. Он уставился на меня со страхом в глазах, и, хотя я изначально хотел сделать это как можно более болезненным, я устал и заскучал от борьбы.
