Текст книги "Консильери (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Не было никаких сомнений, что он от чего-то или от кого-то убегал. Я не могла дышать от страха, который не давал мне покоя. А что, если нас найдут? Легко ли нам будет выбраться с острова? Куда мы направимся? Я никак не могла собраться с мыслями и все время оглядывалась на Мэддокса.
Внезапно он прибавил скорость и помчался на желтый сигнал светофора, глядя поверх моего плеча на тротуар.
Человек, который бежал, был совсем рядом и пытался пробраться через завалы строительного мусора. Зарычав, Мэддокс дернул руль вправо, ударил по тормозам, затем переключил передачу на паркинг.
– Оставайся здесь. И я имею в виду прямо здесь. – Он выскочил из машины прежде, чем я успела что-либо сказать, держа оружие обеими руками.
Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как он прижал человека к старой кирпичной стене какого-то жилого дома, ударив его об стену три раза подряд, прежде чем сорвать капюшон с его лица.
Человек, пытавшийся сбежать, был мужчиной, но ему не могло быть больше шестнадцати или семнадцати. Я поняла, что он прижимал что-то к груди, но выронил это после того, как Мэддокс набросился на него.
– Что за хуйня? – воскликнул Мэддокс. – Кто ты такой?
Парень был явно напуган, он несколько раз покачал головой. Мэддокс продолжал обыскивать его одной рукой, в то время как другой держал оружие на виду.
– Кто ты?
Когда молодой парень заговорил, это было на непонятном мне языке. Секундой позже я поняла, что это было на русском, на котором Мэддокс говорил бегло. Я не была уверена, чувствовать ли мне облегчение или еще больший ужас, чем раньше. Может быть, я действительно поддалась приступу безумия, вообразив, что там был человек, который угрожал мне.
Они продолжали разговаривать, а я не могла избавиться от неприятных ощущений, постоянно переводя взгляд с одной стороны улицы на другую. Что, если я ошибаласьак? Что, если… Смех мужчины проник в мой мозг, и я закрыла уши руками.
Мэддокс наконец засунул оружие за спину, кивая на парня, прежде чем отправиться обратно к джипу. Я уставилась на него, когда он прыгнул внутрь, качая головой.
– Что? – потребовал ответа он.
– Ты напал на этого ребенка.
– Он бежал.
– Ну и что? Дети бегают. Они вечно торопятся.
Он завел двигатель, его улыбка вернулась.
– Может и так, но этот парень также украл довольно дорогостоящие препараты из аптеки.
– И ты позволил ему уйти?
Пожав плечами, Мэддокс нажал ногой на газ.
– Он нуждается в них для его больной матери.
– И ты ему поверил.
– Можешь назвать меня тряпкой.
– Могу называть тебя наивным.
– Можешь звать меня Бугимен. А-ха-ха!
Когда он рассмеялся, то позволил мне расслабиться.
Пока что.
Однако, настоящий Бугимен был где-то здесь. Я была в этом уверена.
И он придет. Это лишь просто вопрос времени.
ГЛАВА 20
Мэддокс
– Он не в порядке.
Заявление Франсуа потрясло меня, словно нож в сердце вонзился.
– Что говорят врачи?
– В том-то и дело, что ничего. Они ни хуя не говорят, хотя Папаша уже пригрозил им судебным иском. В конце концов, пару часов назад мне пришлось физически вытащить его из больницы.
– Они знают, в чем дело?
– Септический шок. Может быть. Честно говоря, я не уверен. Но его сердце остановилось почти на две минуты. По крайней мере, Луи проявил свои медицинские способности, помогая ухаживать за Арманом, и только благодаря этому отец позволил мне увезти его домой. Сомневаюсь, что удержу его тут надолго, но, по крайней мере, он не будет докучать врачам хотя бы пару часов.
Блядь. Я зажал рот кулаком, пытаясь подавить гнев. Нахождение так далеко подталкивало меня к точке невозврата. Я понимал причину, но по мере того, как мое терпение иссякало, я такжепонимал, что могу потерять свою обычную наблюдательность, если не буду осторожен.
– Это просто смешно.
– Тебе нужно рассказать Зои.
– Она и так испытывает достаточный стресс. Что-то напугало ее сегодня. Думаю, она наконец-то начала осознавать всю ситуацию.
– Утешь ее. Но не переборщи.
Мой смех прозвучал горько и глухо.
– Я не такой парень.
– Ага, рассказывай. Буду держать тебя в курсе. Сейчас я возвращаюсь в больницу. Рэйвен отказывается покидать Армана, а это значит, что Томас не хочет ехать в Техас. Возможно, мне придется поехать туда самому.
– Я так переживаю за нее и за маленького Габриэля.
– Эдми присматривает за Гейбом. Малыш еще не в курсе, что его папа получил ранение.
– Ему всего два года.
Франсуа рассмеялся.
– Этот парень такой же сообразительный, как и его дядя.
– Рэйвен нужно плечо, на которое можно опереться. Ты же знаешь это.
– Да, но она сильная. Совсем как моя племянница. Расскажи Зои, что происходит. Она не простит тебя, если ты этого не сделаешь.
Это я и так знал. Не то, чтобы от этого было легче рассказать ей.
– Я сделаю все, что в моих силах. Если что-нибудь узнаешь, позвони мне.
– Хорошо.
На данный момент новости не могли быть хуже. Когда звонок оборвался, боль только усилилась. Мне показалось, что на грудь мне положили тяжелый груз, давление росло, как никогда раньше.
Та же больница, где Арман дежурил, желая вернуть меня к жизни. Я был в коме двое суток, хотя могу поклясться, что этот человек все это время разговаривал со мной. Теперь меня там не было, чтобы сделать то же самое для него.
Зашипев, я поднял телефон, едва не швырнув его об стену. Никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным, таким бесполезным. Я все держал под контролем, следил за тем, чтобы определенные вещи были понятны и легкодоступны для восприятия, следил за сигналами, если меня что-то беспокоило в семье или в корпорации.
Гнев, который все еще бурлил во мне, как электрический разряд, который я разделил с Зои, заставил меня в последний раз взглянуть на компьютерные мониторы. Она предложила свою помощь в поисках виновного. Возможно, именно этим мы и займемся вместе на следующее утро.
Я намеренно хотел соблюдать правила Армана и держать ее как можно дальше от неприглядной стороны нашего бизнеса, но на данный момент это было неосуществимо. К тому же, по правде говоря, мне бы не помешала ее помощь. Поскольку состояние Армана ухудшалось, я предположил, что никто в Новом Орлеане не обращал особого внимания на имеющиеся угрозы. Хотя я исходил из предположения, что травмы Армана были получены в результате драки с одним из преступников, вполне возможно, что эта травма была спланирована заранее, чтобы отвлечь всю семью от основной игры.
Будь они прокляты за то, что заставили меня оберегать ее вне моего привычного окружения.
Я достал спортивную сумку, которую взял с собой из камеры хранения в аэропорту, и положил ее на стол в своем кабинете. Направляясь к шкафу, где у меня были дополнительные боеприпасы, я думал о том русском парне. Он мог быть кем-то вроде посредника, но я сомневался, что он имеет к этому отношение. Он был слишком напуган тем, что я застукал его, и умолял меня позволить ему вылечить его мать.
Чего я не сказал Зои, так это того, что после рассказа ей моей печальной истории о том, каким я был примерно в его возрасте, история этого ребенка нашла у меня отклик, и что деньги, которые я взял, были не только на еду, но и на то, чтобы попытаться сохранить жизнь моей матери. В то время я знал одного парня, который продавал таблетки, которые якобы должны были нейтрализовать действие героина. Конечно, они не сработали, двести долларов были потрачены впустую, но я пытался.
После этого я пробовал еще раз. Ничего не сработало.
Я не вспоминал о том ужасном периоде в моей жизни в течение нескольких лет. Зои пробудила тоску по семье сильнее, чем когда-либо было с Арманом или Франсуа. Они были как братья, но никто из нас никогда не забывал, что я тоже работаю на семью. Они никогда не командовали мной, никогда не заставляли меня чувствовать себя кем-то иным, кроме как семьей, и все же я чувствовал это внутри себя, неспособность сблизиться с ними.
Теперь все, чего я хотел, – это быть с кем-то рядом, создать собственную семью. Это стало странным осознанием для такого человека, как я. Может быть, это моя версия кризиса среднего возраста. Может быть, я хотел, чтобы кто-нибудь волновался обо мне, когда меня не станет.
Фыркнув, я схватил свой стакан с виски и опрокинул в себя добрую треть, стараясь отогнать нелепые мысли. То, что было у меня с Зои, не могло продолжаться вечно по нескольким причинам, и самая главная из них не имела никакого отношения к Арману, хотя и была на втором месте.
На этот раз страх, что потеря ее или кого-то, кто мне дорог, вполне может сломать меня.
Точно так же, как это чуть не случилось, когда я потерял свою мать.
А также женщину, на которую я перенес все свое обожание всего несколько лет спустя.
С тех пор я игнорировал все, кроме своих самых низменных потребностей, которые можно удовлетворить, всего лишь трахнув красивую женщину. Но сбегать – это то, в чем я был хорош.
И я бы сделал это снова.
Зои определенно не нужен сломленный мужчина с опасным характером, которому доставляет удовольствие убивать. Усмехнувшись, я вставил новую обойму в свой «Глок» и положил его на стол рядом с другим оружием, одним из моих любимых, включая охотничий нож, который был у меня много лет. Мой взгляд привлек мерцающий ободок часов, и я уставился на подарок, снова напрягшись. Этот потрясающий аксессуар обошелся ей в кругленькую сумму, появление которой она еще не объяснила, хотя я знал, что она хотела сохранить в тайне невинную ложь о работе в захолустном клубе.
Я никак не мог отделаться от мысли, что Зои чего-то недоговаривает, особенно видя выражение ужаса в ее глазах. Пришло время поговорить с ней с глазу на глаз, и, скорее всего, ей это не понравится, но ощущение того, что мы на этом острове не одни, осталось со мной. Однако уехать отсюда было невозможно без крайней необходимости.
К тому же, я должен был найти способ сообщить ей о состоянии ее отца. Это было не то, чего я ждал с нетерпением.
Я провел большую часть вечера в своем кабинете, пытаясь проследить недавнюю деятельность Рафаэля Альтуро, а также других людей, чтобы исключить их из списка подозреваемых. Пока что мне удалось вычеркнуть семерых, включая картель, расположенный в Майами, у которого были свои планы, и он был бы не прочь провернуть подобное с Франсуа или Арманом. Я обнаружил, что они уменьшились в размерах, вероятно, из-за того, что Управлению по борьбе с наркотиками анонимно подбрасывали крошки, которые привели к аресту их уважаемого лидера.
Конечно, если бы они узнали, что Франсуа был той птичкой, которая насвистывала на них, это стало бы веским поводом для мести, но, учитывая, что в опасной игре участвовали только Арман, Франсуа, Томас и я, это было весьма сомнительно.
В то время как Альтуро и его семья по-прежнему полностью контролировали Картахену, а также другие части Южной Америки, не было никаких признаков того, что он недавно совершал поездку в Соединенные Штаты или что он нанял кого-то для осуществления этого дела. Тем не менее, я пока оставил его в категории «возможно», отказываясь полностью вычеркивать его из списка.
На данный момент оставлю Девина Карлоса на попечение Томаса, но если в скором времени он ничего не узнает, я задействую все свои контакты в Мексике, Техасе и на западе, чтобы составить маршрут его недавнего местонахождения и деловой активности. Черт возьми, я даже могу сам отправиться в Техас.
Так или иначе, не дожидаясь никакой передышки, и пока Франсуа не нашел информатора, который согласился бы говорить, мы так и оставались в полном неведении.
Мое терпение было на исходе.
Я вышел из кабинета, взял стакан скотча и выключил свет. Когда я направился в гостиную, то был удивлен, что не обнаружил Зои, свернувшейся калачиком и читающей книгу. На несколько секунд нервы взвинтились, но я не раз изучал камеры наблюдения, установленные по периметру дома. Я бы знал, если бы кто-то пересек границу участка.
И у меня возникло ощущение, что моя маленькая овечка больше не осмелится покинуть дом. За ужином она говорила очень мало, ковыряясь в тарелке и уставившись в пустое пространство.
Я направился к задней двери, заметив, что она сидит в темноте и смотрит на океан. У нее ничего не было в руках, она просто сидела, спокойно глядя на воду, словно в поисках ответов. Понаблюдав за ней несколько секунд, я направился к бару, чтобы освежить свой напиток и налить ей бокал вина.
Как только я вышел на террасу, я ожидал, что она отреагирует на мое присутствие, но Зои оставалась тихой и неподвижной. Я поставил перед ней бокал с вином, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы взять его. По крайней мере, она это сделала, немедленно поднеся краешек бокала к губам. Выдохнув, я подошел к перилам и уставился на воду, как это делала она. Ночь была прекрасной, на небе звезды мерцали, почти полная луна была покрыта голубоватым сиянием, что создавало немного жутковатую атмосферу.
– Мой отец умирает. Да?
Ее вопрос задел меня за живое, сильнее, чем я ожидал. Тупая боль, которую я чувствовал, как за глазами, так и в животе, усилилась почти мгновенно. Я не мог солгать ей, особенно о ее семье.
– Он впал в кому из-за вторичной инфекции. Возможно, у него заражение. Я не знаю прогноза, Зои. Я бы сказал тебе, если бы знал.
– У него сепсис? Ты знаешь, что это значит?
– Я не врач.
– Ну, я училась на медсестру. Это нехорошо. Как ты узнал об этом?
– Я звонил в больницу, пытался поговорить с ним. Потом я недавно разговаривал с Франсуа.
Она медленно повернула голову. Я уловил движение краем глаза.
– И ты только сейчас мне об этом говоришь?
– Я не хотел тебя беспокоить.
– Ну вот, ты снова ведешь себя так, будто я ребенок. Он мой отец, Мэддокс. Что бы ты ни думал об огромной семье, он для меня все. Он был тем, кто утешал меня, когда я плакала, целовал мои синяки, когда я падала. Он поощрял меня продолжать уроки игры на фортепиано, хотя в подростковом возрасте я терпеть их не могла. Он был рядом, когда я была настолько глупа, что проходила отбор в группу чирлидинга, где я с треском провалилась. Но он заставил меня почувствовать себя принцессой, пригласив на ужин после того, как я провалила пробы. Я хочу сказать, что нет ничего лучше, чем связь между родителями и детьми. Это совсем другое. Может быть, однажды ты это поймешь. Я лишь надеюсь, что еще не слишком поздно.
Ее слова прозвучали громко и отчетливо.
– Я тоже на это надеюсь, Зои. Я хочу семью.
– В самом деле? Можешь попробовать обмануть меня. Ты же ведешь себя так, будто тебе никто не нужен.
– Дело не в том, что ты не нуждаешься в ком-то или не хочешь этого. Дело в том, может ли забота об этом человеке подвергнуть его опасности, как это случилось с тобой.
Зои фыркнула, как будто я только что пошутил.
– Один мудрый человек однажды сказал мне, что лучше рисковать и проживать свою жизнь, чем прятаться в тени.
– Кто тебе это сказал?
Она резко вскочила со своего места.
– Мой отец. И я знаю, что ты собираешься сказать. Я здесь с тобой, потому что он беспокоится обо мне, так что он имел в виду всех, кроме своей дочери, но именно так я хотела бы прожить свою жизнь. Идти на риск. И я буду делать это снова. Возможно, ты не поймешь этого. Может быть, ты и не можешь любить кого-то, но я думаю, что ты любил, и то, что случилось, убило твой дух. Как это печально, Мэддокс. Я хочу быть с тобой больше всего на свете, но только если ты сможешь отпустить контроль надо мной.
Я почувствовал, что она ждет какого-то важного заявления. Я был не из тех мужчин, которые способны на такое. Поэтому я сделал то, что делал всегда: проигнорировал ее замечание.
Когда она направилась в дом, я разозлился.
– Приятно ли тебе стоять на обочине жизни и смотреть на нее, Мэддокс? Я знаю, что ты заботился о ком-то. Кем бы она ни была, она убила готвой дух.
Колкость была оправданной.
– Замкнуться в себе было необходимо.
– Мне жаль тебя.
– Не жалей. Это моя вина. И это мое наказание.
– Наказание? За что?
– Потому что я разорвал с ней отношения и на следующий же день узнал, что у нее передозировка. Прямо как у моей матери.
Тихий осадок между нами стал еще хуже, чем был раньше. Я не искал сочувствия и не ждал, что Зои что-нибудь скажет, но когда я почувствовал ее руку на своем плече, мне показалось, что с меня свалилась какая-то тяжесть.
– Ты правда заботился о ней, – сказала она.
– Да. Она стала моей первой девушкой, и ты была права, что она была старше. Я был глупым ребенком. Поначалу мне нравилось ее внимание, ведь то, что она была старше, давало мне совершенно иной опыт, чем я, вероятно, мог бы получить от другой, будучи восемнадцатилетним подростком. К сожалению, как и все мальчики в этом возрасте, я был готов двигаться дальше. Я никогда не думал, что наши отношения будут длиться вечно, но она привязалась ко мне. Я не ожидал, что у нее случится передозировка, хотя позже узнал, что она скрывала от меня то, что употребляла наркотики, после того как я рассказал ей о своей матери.
– Боже. Ты ни в чем не виноват.
Я поднял свой бокал и сделал глоток, размышляя над ее словами.
– Нет, виноват. Я мог бы лучше подготовить ее к расставанию. Мог бы заметить признаки. Оглядываясь назад, я понимаю, что они были с самого начала. Я же предпочел их не замечать. Не знаю, почему я был таким глупым.
– Ты не был глуп, Мэддокс. Тебе нужен был кто-то после того, как твой отец бросил тебя. Эта женщина сделала свой выбор. Это был ее выбор. Я понимаю, что наркотики могут вызывать привыкание, но ты не подталкивал ее к тому, что произошло. Они это сделали. Тебе важно помнить об этом, а также о том, что не все женщины такие хрупкие.
Я рассмеялся и, повернувшись к Зои лицом, провел костяшками пальцев по ее щеке.
– С каких это пор ты стала такой умной?
– Когда ты не смотрел и не заботился обо мне.
– Ах, леди. Я заботился о тебе больше, чем ты думаешь. Ты особенная, и я обожаю тебя.
– Но не можешь меня любить.
– Не уверен, что могу любить кого-либо, – честно признался я ей.
Она прижалась к моей руке, положив свою ладонь поверх моей.
– Как ее звали?
– Лола.
– Прекрасное имя. Спасибо, что рассказал мне о ней. Это многое для меня значит.
Наступил еще один неловкий момент, но Зои не собиралась уходить.
– С твоим папой все будет в порядке. Вы оба выкованы из одной стали. Такие сильные.
Я заметил, что ее глаза затуманились, и это чуть не сломило меня.
– Я надеюсь на это.
Тишина, установившаяся между нами, была другой, как будто мое признание сблизило нас. К сожалению, мне пришлось разрушить этот момент и окружающий нас пузырь.
– Зои. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, и мне нужно, чтобы ты была абсолютно честна со мной.
– Хорошо. Какие именно?
– Что сегодня произошло? Ты была так напугана, никогда раньше не видел тебя такой.
Я почувствовал, что, когда она открыла рот, то была готова дать тот же заготовленный ответ, что и ранее. Когда она отвела взгляд, я испугался, что она замкнется в себе.
– Мне показалось, что ты стоишь у меня за спиной и сжимаешь мои плечи. Затем я услышал мрачный и злой смех. Тогда-то я и подскочила, но никого не увидела. А потом я решила, что, может быть, я это все придумала.
– Это не так.
Она снова заколебалась. Затем покачала головой.
– Это из-за того, что случилось, пока ты была в Нью-Йорке. Верно?
– Нет.
Ее краткий ответ был именно таким, как я и ожидал.
– Я знаю о клубе.
– Каком клубе? – Зои вскинула голову, и я не сомневался, что она пытается заглянуть мне в глаза.
Теперь уже я колебался.
– Каком клубе, Мэддокс? О чем ты говоришь?
– О том, где ты работала.
– Откуда ты знаешь?
Я потер челюсть и почувствовал, будто вижу кошмар наяву.
– Потому что я был там.
– В Нью-Йорке?
– Да.
– Когда? – ее голос дрожал.
– За две недели до твоего выпуска.
– Что? Ты следил за мной? Ты преследовал меня?
Что, блядь, я должен был на это сказать?
– Я обеспечивал твою безопасность.
– Мой отец попросил тебя приехать туда, или ты сделал это сам? – теперь ее трясло от гнева.
– Арман спросил, не могу ли я проведать тебя.
Зои затаила дыхание и отошла от меня на большой шаг.
– О, боже мой. Я думала, что мой отец ценит мою независимость.
– Он ценит, Зои. Просто он беспокоился о твоей безопасности.
– Почему?
– Он мне этого не сказал.
– Мой отец рассказывает тебе все.
– Нет, не все. А теперь, как я уже говорил, мне нужно, чтобы ты ответила на вопрос. Я поговорил с парнем, который подарил тебе розы за день до твоего выпуска. Что он тебе сказал или сделал?
То, как она покачала головой, было явным признаком того, что она вот-вот взорвется.
– Ты, гребаный мудак. У тебя даже не хватило духу сказать мне, что ты был там? Ты наблюдал за мной, шел за мной следом? Это ты был возле моей комнаты в общежитии? У места, где я брала уроки. Не так ли?
– Я был там.
– Боже. Я думала, что кто-то следит за мной, и все это время это был ты. Мне нужно ненадолго остаться одной.
Когда она повернулась, чтобы уйти, я был вынужден остановить ее.
– Не уходи от меня, Зои. Тебе угрожали?
Она попыталась вырвать свою руку, но я крепко держал ее.
– Отпусти меня.
– Не отпущу, пока ты мне не ответишь.
– Ты сукин сын. Отлично. Да, угрожали.
– Как?
– Какой-то придурок позвонил мне. Он сказал что-то вроде того, что я всегда буду принадлежать ему.
– Это были его точные слова? – ее раздражение росло.
– Я не помню. Отпусти меня!
– Нет, пока ты мне не ответишь, – мой голос стал глубже, и я притянул ее ближе к себе, склонив голову набок и глядя на нее сверху вниз.
– Он сказал… Он сказал, что я принадлежу ему сейчас и навсегда. – С этими словами она высвободила руку и попятилась, прежде чем я успел поймать ее снова. Оказавшись на свету, я увидел, что по ее лицу текут слезы. – Я думала, что могу доверять тебе, а ты доверяешь мне. Я была так глупа и так ошибалась. Я думала, мы заботимся друг о друге. Нет. Ты же даже не понимаешь значения слова «дружба». Я хочу домой. Если ты не увезешь меня отсюда, я найду способ покинуть этот богом забытый остров. И когда я доберусь туда, я больше никогда не хочу тебя видеть.
С этими словами она ушла.
На этот раз я позволил этому случиться.
