Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Ты связался не с теми людьми, мудак. Разве ты не знал, что воровство запрещено законом?

Он пробормотал что-то, чего я не смог понять.

– Прости. Я тебя не слышу. – я заменил подарок на день рождения своим оружием и вздохнул, когда он поманил меня рукой, чтобы я оказался на одном уровне с ним. Блядь. Через несколько секунд я присел на корточки, ругая себя за то, что играю со своей мишенью. – В чем дело, Рик? Пытаешься извиниться, выпросить еще один шанс?

Он судорожно дышал, изо рта у него текла кровь. Когда он начал хрипеть, я склонил голову набок. Каким-то образом ему удалось улыбнуться.

– Иди на хуй.

Его слова и чувства были понятны. Ему было наплевать на верность и уважение, поэтому и я не испытывал никаких угрызений совести.

Я приставил дуло пистолета к его сломанному носу и нажал на спусковой крючок.

– Ебаный в рот, – когда кровь брызнула на мой пиджак, я выругался себе под нос.

Похоже, мне все-таки придется сделать остановку, чтобы переодеться. Терпеть не могу, опаздывать из-за своих целей.

Особенно на это мероприятие.

ГЛАВА 3

Зои

– Волк в овечьей шкуре. Вот кто такой этот греховно красивый мужчина, и ты знаешь, что говорят о таких мужчинах, не так ли? – спросила меня Мэгги после того, как этот могущественный, опасный мужчина грубо отверг ее.

– Нет. Что?

– Они всегда найдут способ съесть тебя живьем, вонзив свои острые клыки в твое быстро бьющееся сердце.

Произнеся эти слова, она рассмеялась, ведя себя так, словно ее неудавшийся подкат больше ничего для нее не значил.

Но я-то знала, что это не так.

Нам едва исполнилось по восемнадцать, и мы обе верили, что сможем завоевать весь мир. Это было в ту ночь, когда она набросилась на правую руку моего отца с обнаженными ногтями, прижавшись к нему своим роскошным телом так, что большинство мужчин не смогли бы этого не заметить.

Мэддокс справился с ней так легко, что я втайне была в восторге. Я никогда не говорила своей лучшей подруге, что этот сильный мужчина был единственным человеком, в которого я была влюблена на протяжении многих лет. К сожалению, Мэддокс всегда вел себя так, как будто я так и останусь для него маленькой девочкой, и не более того. Конечно, даже в этом возрасте я не была полностью взрослой, и уж точно не была такой, как Мэгги, за которой ухаживали все мальчики в старшей школе.

Я изменилась с тех пор, как уехала в колледж, и теперь с трудом узнавала себя. К сожалению, у меня было стойкое ощущение, что мои полностью сформировавшиеся формы не повлияют на лучшего друга моего отца. Мэддокс Кормье был тем, кто защищал меня с тех пор, как я себя помнила, его чувство долга и верность семье были превыше всего.

Я уставилась на свое отражение в зеркале на туалетном столике, несколько раз моргнула, прежде чем взглянуть на фотографии, которые приклеила скотчем к краю, глупые снимки веселых школьных дней, подружек, которые, как я думала, навсегда останутся в моей жизни. Теперь мне казалось, что все эти события и веселые времена были целую вечность назад. Так много перемен произошло за те почти пять лет, что меня не было, время и расстояние изменили меня как личность. Или, может быть, я просто пыталась стать кем угодно, но не той, кем была на самом деле, что было невозможно. Никто и никогда не позволил бы мне забыть, что я до мозга костей Тибодо, принцесса, которую нужно лелеять.

В том числе и мой телохранитель.

Я была дома, и вот-вот должна была начаться праздничная вечеринка. Я примерила четыре разных платья, так и не решив, какое из них лучше подойдет. По какой-то безумной причине мне стало плохо на душе, нервы были на пределе. Я бы солгала самой себе, если бы притворилась, что не знаю причины. Возможно, что спустя более четырех лет, мне придется снова встретиться с Мэддоксом.

Придется – грубое слово, но последний разговор, который состоялся у меня с этим мужчиной, чуть не уничтожил меня. Я уже не была прежней девушкой, стала намного сильнее и жизнеспособной, учитывая мой опыт учебы в колледже, но я все еще не была уверена, как перенесу личную встречу с этим мужчиной после стольких лет.

Я намеренно не приезжала домой во время учебы в колледже, притворяясь, что слишком занята, чтобы наслаждаться семейными праздниками. Это побудило моего чрезмерно заботливого отца и красивую женщину, на которой он женился, приехать в Нью-Йорк, отказавшись оставить меня одну на праздники. Но на этот раз у меня не было оправданий. Никаких.

Дом.

Спустя несколько недель, проведенных в Нью-Йорке после окончания учебы, мой отец настоял на том, чтобы я вернулась домой и осталась на лето, прежде чем решить, какой профессии я хочу посвятить себя – быть медсестрой или заниматься музыкой. В его голосе слышалась тревога, но когда я спросила, не случилось ли чего, он проигнорировал вопрос. Он просто сказал, что хотел бы провести некоторое время со своей дочерью, прежде чем я начну работать.

Даже несмотря на то, что я еще не решила, чем хочу заниматься всю оставшуюся жизнь. Я, конечно, не могу вечно оставаться принцессой мафии. Эта мысль заставила меня рассмеяться. Может быть, я бы попробовала свои силы в пении, занявшись музыкальной карьерой, которая не имела бы ничего общего с моим классическим образованием. Теперь я закатила глаза от этой мысли. В конце концов, выступать в менее привычной знаменитой среде за наличные было не самым приятным занятием. Я сталкивалась с алкашами и наркоманами.

И мужчины смотрели на меня так, словно я была их добычей.

Мысль о придурке, который следил за мной, пришла мне в голову. Возможно, я слишком остро отреагирую, но я видела одинокую фигуру, стоящую возле моего общежития, а еще раз, когда я тусовалась в клубе, где когда-то работала. Возможно, именно поэтому я так отреагировала на парня, который пытался принести мне цветы. Почему я думаю об этом сегодня вечером? Это осталось в прошлом, город, в котором, как я когда-то думала, я буду процветать, остался в зеркале заднего вида. Моя непригодность сказалась на этом.

Я провела расческой по волосам, корча гримасы своему отражению. Нахер ту девушку, которая смотрит на меня в ответ.

Я хотела осуществить свою мечту, в том числе пройти прослушивание в Нью-Йоркском филармоническом оркестре, для чего я настояла на том, чтобы мой отец дал мне закончить свою внеклассную работу, прежде чем вернуться домой. Солгать было легко, одна девушка, которая училась со мной в колледже, разрешила мне пожить в маленькой квартирке, которую она сняла после нашего выпуска. С другой же стороны, прослушивание обернулось полной катастрофой.

Я совершенно забыла свою партию, чего никогда раньше не случалось. И все почему?

Из-за угрозы, поступившей накануне вечером. В голове у меня было пусто. Поэтому, когда позвонил мой отец и настоял, чтобы я вернулась домой, я уступила его просьбе. Теперь я чувствовала, что утратила твердость характера, которую приобрела, живя в Нью-Йорке.

Я ненавидела себя за слабость, за то, что позволила какому-то мудаку, который меня даже не знает, отпугнуть меня от моих мечтаний.

У меня были два увлечения, и я получала двойную ученую степень, но музыка добавилась после того, как меня обнаружили в маленьком баре, где я подрабатывала пианисткой и певицей. Я, конечно, не могла сказать отцу, что подрабатываю певицей, иначе у него случился бы инфаркт.

Из-за двойной специализации я задержалась в колледже на несколько месяцев дольше, но это стоило потраченного времени и усилий. Мне повезло, что мой отец позволял мне заниматься тем, чем я хотела, защищал, но не был чрезмерно властным. Хотя я чувствовала, что музыка не была его основным приоритетом. Вот почему я ничего не говорила ему о прослушивании.

С другой стороны, я не была уверена, что ему также нравится мой выбор стать медсестрой, хотя я всегда хотела помогать людям. Возможно, это было потому, что никто не спас мою мать. Тем не менее, его обещание позволить мне решать самой, было для меня огромным сюрпризом, учитывая, что почти все, кто знал его и его репутацию, считали его жестоким и злым человеком.

И вот я дома, как и требовалось, и вынуждена встретиться лицом к лицу с единственным мужчиной, которого я не могу получить. По тысяче причин я нервничала настолько сильно, что второй бокал вина, который я как раз собиралась выпить, не пошел мне на пользу. В моей старой комнате было слишком много воспоминаний. Я взглянула на одну из фотографий моей матери, ее улыбающееся лицо напомнило мне мое собственное. Папа говорил мне, что я в точности на нее похожа, но я поняла, что поначалу это было нелегко для человека, который страдал годами, и только Рэйвен смогла вывести его из тьмы.

Теперь, пока я смотрела на свое отражение, я была той, кто испытывал горе еще большее, и не была уверена, почему. Я оставила и другие фотографии, на которых были изображены мои дни рождения и особенный день с Сантой. Было странно видеть меня, восьмилетнюю или девятилетнюю, на фоне Мэддокса, который маячил на заднем плане, позволяя моему отцу наслаждаться моментом, когда его единственного ребенка фотографируют на коленях у какого-то неизвестного мужчины в костюме Санты. По правде говоря, я сохранила эту фотографию, не потому что это было любимое воспоминание. Я сохранила ее, потому что это была одна из немногих фотографий Мэддокса, которые у меня были. Я забыла ее упаковать, когда уезжала в аэропорт в тот день, когда направлялась в Нью-Йорк.

Я была бы рада забыть об ужасном разговоре, который состоялся у меня с человеком, который всегда был моим телохранителем. Моим телохранителем. Никто никогда не называл его так. Он был слишком важной персоной в организации Тибодо, третьим по старшинству после моего отца и одного из моих дядей, но он всегда был рядом и защищал меня.

Горячая волна пронзила мою грудь, направляясь к лицу. У меня не было причин смущаться, но я чувствовала именно это. По крайней мере, я перестала думать о себе как о глупой маленькой девочке, которая так по-дурацки влюблена в него. Я переключила свое внимание на другие фотографии и смогла улыбнуться.

Я пробежала пальцами по одной фотографии, на которой была изображена Мэгги, та, по которой я так скучала после переезда. Мы несколько раз звонили друг другу, обещали поддерживать связь. Возможно, это была моя вина, что наша дружба распалась. Настала моя очередь сыграть в догонялки и позвонить ей. Я была занята, по крайней мере, так я себе говорила. Правда же заключалась в том, что я хотела разорвать еще одну связь с Новым Орлеаном. Было слишком больно не сделать этого, особенно когда она всегда слишком много говорила о мужчине, в которого я была влюблена с тех пор, как себя помню.

Она всегда знала, что все, кто работал на моего отца, считались для меня недоступными, так почему бы не преследовать Мэддокса, как маленькая лисичка, которой она и была? Судя по нашему последнему разговору, они не один раз трахались с ним. Я все еще не уверена, пыталась ли она оценить мою реакцию или выплеснула эту новость мне в лицо по более мрачной причине.

Мне было трудно поверить в возможность их интрижки, но я не настолько хорошо знала Мэддокса, человека настолько замкнутого, что у меня появились фантазии о его прошлом. И все же, неприятные подробности причинили мне такую боль, что я возненавидела ее. Возможно, я все еще ее ненавижу. Это нехорошо. Я не собиралась возвращаться домой, но у меня больше не было причин отказываться от вечеринки, на которой настояли мой отец и его жена.

Не прийти было бы невежливо. К тому же, он бы выследил меня, потребовав, чтобы один из его солдат притащил меня домой, брыкающуюся и кричащую. И он, скорее всего, выбрал бы своего самого надежного солдата и лучшего друга.

Мэддокса.

Моего личного телохранителя и мужчину, которому было наплевать на меня и на то, что я к нему чувствовала.

– Ну вот, опять ты за свое. Прекрати это, девчонка. – Будь я проклята, если мой голос не звучал пустым.

Я закрыла глаза, застонала и обхватила голову обеими руками, съежившись, когда услышала стук в дверь своей спальни.

– Да?

Когда она открылась, и мой отец шагнул внутрь, я изобразила улыбку. Он никогда не должен узнать, что когда-то я дала себе обещание, что потеряю девственность только с потрясающим, неотесанным мужчиной, которого я обожала. До сих пор я ни одному мужчине не позволяла пройти дальше первой базы. Возможно, мне следовало бы стать монахиней.

– Ты еще не одета, – сказал мой отец, и на его щеках появились ямочки, когда он широко улыбнулся.

– Хочешь сказать, что пушистый розовый халат тебя не устраивает? – я обожаю своего отца. Он умный, безжалостный, но при этом отчаянно любящий свою семью. Кроме того, он из тех людей, которых большинство людей побаивалось, особенно после того, как они столкнулись с его дурной славой. Его репутация опередила его даже в Нью-Йорке, и большинство людей шарахались от меня, как от чумной. Я могла бы обидеться на него, но я выросла в привилегированной жизни, никогда ни в чем не испытывая недостатка.

Ну, за одним исключением.

Его смех эхом разнесся по моей комнате, озорное выражение его лица выдавало его возраст. Не то чтобы он был старым, в чем он никогда бы не признался, но мне нравилось дразнить его.

– Есть люди, с которыми я бы хотел тебя познакомить.

О-о-о. Я точно знала, что это значит. Я все еще была принцессой мафии, ценным товаром. Хотя отец никогда не относился ко мне как к собственности, которую можно продать тому, кто больше заплатит, я всегда знала, что крепкие союзы, заключаемые между двумя семьями, подобны выигрышу в лотерею. Власть и влияние, богатство, процветание и абсолютный контроль. Я слышала эти слова не раз. Хотя Арман Тибодо уже был королем Нового Орлеана, он хотел стать королем всего мира.

– Ты имеешь в виду, что у тебя есть несколько подходящих женихов, которых ты хотел бы мне представить, чтобы возможно, получить предложение руки и сердца.

Несколько секунд он выглядел обиженным, в его глазах промелькнуло странное , которое на мгновение пробудило чувство страха. Он был встревожен, настолько сильно переживал из-за чего-то, что скрывалось под его страхом.

– Важно, чтобы ты нашла подходящего мужчину.

– Я не готова выходить замуж.

Он глубоко вздохнул, глядя в мое окно.

– Ты же знаешь, что я готов на все в своей жизни ради тебя. Так ведь?

– Да, конечно.

– Иногда приходится принимать трудные решения, особенно в моем бизнесе. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.

Он пугал меня больше, чем когда-либо, волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Папа? Что-то происходит?

– Конечно, нет, милая. Просто я всегда хочу для тебя только самого лучшего. – Теперь он выглядел опустошенным, взгляд его был затравленным.

– Я знаю, что это так. – Я подошла ближе, заметив, что пульс на его шее участился, а мышцы расширились от напряжения. Я знала, что лучше не пытаться заставить его довериться мне. Он всегда старался скрывать от меня и от Рэйвен всю неприглядность своего бизнеса. Но я чувствовала, что бремя было слишком тяжелым. – Ты можешь представить меня кому угодно. Обещаю вести себя наилучшим образом.

Я знала о своем отце достаточно, чтобы понимать, что он не рассказывал мне о том, что происходит, всегда защищал меня от бизнеса, потому что считал меня просто своей маленькой девочкой. Принцессой.

Именно так он называл меня много раз.

Он снова засмеялся, пытаясь вернуть свои доспехи на место. Я всегда верила, что мой отец непобедим. Теперь я начала задумываться, не увеличиваются ли трещины в столь толстой стали. О чем он мне недоговаривает?

– Ты собираешься выступить с небольшим концертом для наших гостей, не так ли?

Теперь у него был щенячий вид.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда ты не получишь свой сюрприз. Просто говорю. – Он помахал мне на прощание, закрывая дверь, но я все еще слышала его смех.

По крайней мере, мой отец все еще мог заставить меня улыбнуться, почти так же радостно, как тогда, когда я была маленькой девочкой и он притворялся Сантой. Я отошла от зеркала, разглядывая платья, которые выбрала. Красный цвет был моим выбором на этот вечер. Почему бы не проявить смелость? Мне уже нечего терять.

Или есть?

ГЛАВА 4

Зои

Мэддокс.

Я никак не могла выбросить его из головы, осматривая прихожую, затем коридор, пока направлялась на кухню. Его нигде не было видно. Может, он и не собирался приходить. В конце концов, мы не были друзьями.

Я рассмеялась при этой мысли, когда вошла в комнату, и улыбнулась, увидев свою новую мачеху, хотя она была всего на несколько лет старше меня.

– Посмотри на себя! – Рэйвен потянула меня за предплечье, закружив нас обеих по кругу. Когда она обняла меня, я почувствовала себя как дома.

– Как у тебя дела?

– Потрясающе. Мы рады, что ты дома.

Я попятилась, качая головой. Поставщик провизии, которого они наняли, отдавала приказы своим сотрудникам, расставляя последние детали по местам.

– Ты хочешь сказать, что мой дорогой отец рад присмотреть за мной.

– Чепуха, – проворковала она. – Впрочем, ты же знаешь, какой у тебя отец, – она подмигнула, как будто это была наша общая шутка. Да, я точно знаю, какой мой отец. Он бы начал плеваться гвоздями, сдобренными ядом, если бы узнал, какие у меня были пошлые мысли.

– Ага, лучше, чем кто-либо другой. Происходит что-то, о чем мне следует знать?

Рэйвен прищурилась и скрестила руки на груди.

– О чем ты говоришь?

Я пожала плечами, глядя на суетящихся официантов, от невероятного аромата аппетитных блюд у меня заурчало в животе.

– Папа казался напряженным, когда пришел навестить меня.

– Не уверена, почему. Просто обычный бизнес. Конечно, в последнее время у него были сложные клиенты, что сделало его более раздражительным, чем обычно. Он много работал сверхурочно, поэтому немного вымотан. Беспокоиться не о чем, – Рэйвен отвела взгляд, нахмурив брови.

Вот оно, подтверждение того, что что-то не так, хотя она была очень хорошей актрисой и изо всех сил старалась вести себя так, будто ее беспокойство не усилилось.

– Что ж, надеюсь, он придет в себя. Все замечательно, дом прекрасен. Спасибо тебе за то, что все это организовала. Тебе действительно не нужно было поднимать всю эту шумиху.

Выражение облегчения на ее лице было томительным.

– Ерунда. Мы с твоим отцом хотели подготовить что-нибудь особенное. Ты много лет усердно работала, и этим достижением ты должна гордиться. А теперь иди и наслаждайся праздником. К твоему сведению, здесь есть несколько привлекательных молодых людей, – она подмигнула, бросив на меня горящий взгляд.

Кайфово. Меня подставили. Я так и знала.

– О, нет. Я уже несколько лет как зареклась не связываться с мужчинами.

– О-о-о. Тебе придется рассказать мне эту историю.

– Ничего стоящего рассказать не могу. Мужчины – всего лишь большие дети.

– Ты только это поняла? – поддразнила Рэйвен, и мы обе рассмеялись.

Не было никакой истории, по крайней мере, такой, о которой я могла бы кому-нибудь рассказать. Я почти не обращала внимания на парней с тех пор, как поступила в колледж, и те несколько свиданий, на которые я ходила, оборачивались катастрофами. Меня даже называли снежной королевой многие из этих ублюдков. И это было не только потому, что я отказывалась с ними встречаться. Как только они сообразили, кто такой мой отец, они разбежались, как испуганные кролики.

Я почти ушла, но не смогла сдержаться, хотя, как только задала вопрос, сразу пожалела об этом.

– Ой. Мэддокс здесь? – я старалась говорить беззаботно, но не была уверена, что это сработает.

– У него было какое-то дело по поручению твоего отца. Не уверена, что он сможет прийти.

Это означало, что он не придет и не планировал этого. И это «какое-то дело» было разборкой с трудной ситуацией, что обычно означало, что кто-то в конечном итоге окажется под ударом кулака Мэддокса. Разочарование захлестнуло меня, как какая-то сумасшедшая приливная волна.

– Ох, – я даже не могла смотреть на Рэйвен. То, что я думала, что он сможет преодолеть свою грубоватую внешность и пойти на вечеринку ради меня, было безумием. Он не хотел меня. Я была недостаточно хороша для него. Мне пора было забыть о своей глупой влюбленности.

В прошлом времени.

– Хм-м-м… Ты чего-то мне недоговариваешь? – спросила Рэйвен, и на ее лице появилось смущенное выражение.

– С чего бы это? – я была лучшей актрисой, чем считала. – Он просто наемный работник. Верно? Я лишь подумала, не собирается ли он ходить за мной по пятам, как комнатная собачка.

Она приподняла бровь, и на ее лице появилась хитрая улыбка.

– Ладно. Как скажешь. Почему бы тебе не выпить бокал вина? Я подумала, может, тебе это нужно. Ты выглядишь напряженной. Дам тебе знать, если встречу Мэддокса. – Когда Рэйвен протянула мне один из бокалов с подноса, который уже был готов к подаче, на ее лице появилась легкая улыбка.

Одарив ее совершенно невинным взглядом, я приняла этот жест, нарочно зарычав.

– С чего ты взяла, что я напряжена?

– Я же не вчера родилась. Он тебе нравится.

– Кто? – я изо всех сил старалась вести себя так, будто понятия не имею, о ком она говорит.

– Мэддокс.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Угу. Просто будь осторожна. Возможно, ты играешь с огнем. Но я сохраню твой секрет.

От того, как Рэйвен вскинула руки и закружилась по кругу, у меня от шеи к щекам прилил горячий румянец.

– Ты не так все поняла. Он чертовски меня раздражает.

– Ладно. Будь по-твоему, – промурлыкала Рэйвен, как будто знала что-то, чего не знала я. – Впрочем, мы еще поговорим об этом позже.

Когда она направилась к выходу из кухни, я попыталась сохранить улыбку на лице, но потеряла ее в ту же секунду, как мачеха скрылась за дверью.

Без сомнения, мои актерские способности были никудышными.

Я схватила кусочек сыра, прежде чем покинуть кухню, и принялась обходить комнату за комнатой, пытаясь отогнать от себя все мысли о нем.

Еще одна волна разочарования накатила на меня, когда он внезапно не появился из тени. Ему не требовалось присутствовать на семейных торжествах, хотя раньше Мэддокс постоянно на них приходил. Возможно, все изменилось, наш последний разговор был кратким. Тогда я была глупой маленькой девочкой, которая вела себя так, как будто мужчина его положения мог хотеть меня. А он лишь позаботился о том, чтобы у меня не возникло проблем с посадкой в самолет.

Прибывало все больше гостей, и многих из них я никогда раньше не видела. Я была совершенно не в курсе того, что происходило в Новом Орлеане на протяжении многих лет, и пыталась забыть, кто я такая. Проходя через толпу мужчин, я заметила, что некоторые из них смотрели на меня так, словно я была аппетитной закуской. Ладно, они были симпатичными, некоторые даже привлекательными, но я была не в настроении.

Я опрокинула в себя половину бокала мерло, чуть не поперхнувшись при этом. Сменила обострившееся чувство разочарования на приступ грусти, который не позволяла себе испытывать уже много лет. Это было из-за того, что я вернулась в дом, в котором выросла, в котором я столько раз делила радость со своим отцом. И Мэддоксом.

Я всегда знала, что мои откровенные мысли и желания были неправильными, абсолютно запретными, запрещенными во всех отношениях. Я не была дурой. Если бы мой отец обнаружил, что между Мэддоксом и его единственной дочерью, его малышкой, что-то было, он бы пустил Мэддоксу пулю между глаз. Он произнес почти эти же самые слова в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, хотя тогда он говорил почти о каждом мальчике, который осмелился бы взглянуть в мою сторону.

У меня вырвался смешок, но он прозвучал горько. Фантазия была захватывающей, согревала меня долгими одинокими ночами, но это не было реальной жизнью. Этого никогда не могло случится. Ни на одном языке, ни в одной стране. Даже если бы мы были вместе, на земле не было бы ни одного места, где на нас бы не охотились.

Возможно, возвращение домой стало огромной ошибкой, хотя мой отец ясно дал понять, что у меня не было другого выбора.

Мне следовало бы возненавидеть Мэддокса за его откровенные слова в день моего отъезда, но все, что я делала – это еще больше по нему скучала.

– У тебя все получится в Нью-Йорке, – сказал Мэддокс.

Мне выпала редкая возможность побыть наедине с человеком, который считался моим телохранителем — мой отец разговаривал с пилотом. Я настояла на том, чтобы улететь в Нью-Йорк одной, пытаясь вести себя так, будто я уже взрослая, даже если внутри я по-прежнему была напугана.

– А что, если я не захочу уезжать? – спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало соблазнительно.

– Почему ты так говоришь? – он почесал затылок, делая вид, что ему скучно, и смотрел куда угодно, только не мне в глаза.

– Я подумала, что, может быть, есть причина остаться.

Я подошла ближе, проникая в его личное пространство.

– Нет. Тебе нужно жить своей жизнью, Зои.

Ублюдок по-прежнему не смотрел на меня.

– Это именно то, что я хочу сделать. С тобой.

Мэддокс медленно повернул голову, прищурившись.

– Что это значит?

Боже. Мужчины могут быть такими тупыми, а также упрямыми. Разозлившись, я сделала единственное, что пришло мне в голову, чтобы привлечь его внимание. Я встала на цыпочки, вцепилась в его пиджак обеими руками и завладела его ртом. Почти мгновенно он напрягся, но сначала не сдвинулся с места. Пока я не провела языком по его губам, исследуя его горячий рот.

Он схватил меня за руки, с силой отталкивая, хватая ртом воздух и бросая взгляд в ту сторону, куда ушел папа.

– Какого хрена, по-твоему, ты делаешь?

– Целую тебя. А на что еще это похоже?

Когда он вытянул руки, отодвигая меня еще на фут, я уставилась на него.

– Ты еще ребенок. Этого не может быть, – прорычал он, впиваясь пальцами в мою кожу.

Я отпрянула, унижение вызвало ужасную волну тошноты.

– Я больше не маленькая девочка, Мэддокс. Мне восемнадцать. Я уже совсем взрослая.

Он закатил глаза, полностью разрывая связь и отступая от меня еще на шаг.

– Тебе нужно сесть в самолет, Зои. У тебя вся жизнь впереди. Ты найдешь кого-нибудь, кто больше соответствует твоим потребностям. Я не тот человек.

С этими словами он отвернулся от меня. Я была невероятно подавлена, едва успела сесть в самолет, как из глаз потекли слезы. Да, он дал мне понять, что я ему не нужна. Боже. Я была такой дурой. Было бы проще возненавидеть его. Это то, что мне нужно было сделать. Если он не хочет даже признать мои значительные достижения, то пошел он к черту.

Хватит. Ведешь себя как ребенок.

Я бы списала это на вино, которое уже выпила, но это было бы ложью.

Я расправила плечи, приветствуя гостей, и продолжила ходить по дому, делая все возможное, чтобы выкинуть этого гребаного мудака из своей головы.

– Ты прекрасно выглядишь, дорогая, – сказала незнакомая мне пожилая дама, когда я проходила мимо.

– Не правда ли? Она уже совсем выросла, – добавила ее спутница, хотя мне ее тон показался надменным. – Идеальная копия своей матери.

– Спасибо вам обеим за комплимент, – вежливо ответила я, хотя плохая девочка внутри меня хотела быть язвительной и выцарапать им глаза. Отлично. Теперь у меня появились мысли об убийстве неизвестных гостей на моей собственной вечеринке. Мне нужно повзрослеть. Может, мне нужно незаметно подойти к одному из симпатичных парней, мимо которых я проходила. По крайней мере, парочка из них обратила на меня внимание.

– Зеница ока своего отца, – сказала первая женщина, и я могла поклясться, что они оценивали меня. Я не была уверена, зачем они здесь собрались, но было очевидно, что это вечеринка года. Или, может быть, мне следовало бы сказать «спектакль».

Мой отец, безусловно, пригласил самых влиятельных людей в городе. Мэра. Начальника полиции. Известных артистов. Была даже пара знаменитостей и музыкантов. Я часто задавалась вопросом, посещали ли они мероприятия, которые устраивал мой отец, ради удовольствия или потому, что знали, что отказ от приглашения вреден для их здоровья. Я знала, что большую часть своей жизни люди боялись каждого мужчины моей семьи. Я находила это в основном забавным, хотя слышала достаточно историй, чтобы понимать, насколько они опасны.

Особенно Мэддокс. Он был Консильери в организации, единственным человеком, с которым не хотелось пересекаться. Возможно, мне просто нравились плохие парни. Внезапно мне показалось, что все уставились на меня, чего я всегда терпеть не могла.

Не дожидаясь приглашения, я направилась в музыкальную комнату, откуда открывался прекрасный вид на бассейн. Я подошла к одной из стеклянных дверей и выглянула наружу. На деревьях мерцали огоньки, теплый вечер манил к себе, несколько гостей наслаждались праздничной атмосферой на улице. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой и настолько не в своей тарелке. Странно вернуться домой спустя почти пять лет. Тот факт, что мой отец ничего не изменил в моей спальне с тех пор, как я уехала в колледж, стал суровым напоминанием о том, как много времени прошло.

Я провела рукой по гладкой поверхности своего маленького рояля, пощекотала слоновую кость, сделала глубокий вдох и поставила сверху бокал с вином. Концерт, да? Что ж, по крайней мере, папа не пытался заставить меня играть то, что он предпочитает. Это всегда было одним из немногих моих счастливых мест, где я могла притвориться, что выросла в идеальной семье. С матерью и отцом, одним или двумя маленькими братиками. Нормальная жизнь. Такого просто не могло быть и в помине. И никогда не будет.

В конце концов, я была принцессой мафии. Мой отец мог изменить мир, в котором я выросла, но сдержанность всех присутствующих на моем выпускном вечере была лишь неприятным напоминанием о том, что я всегда буду находиться в стеклянной клетке, которую будут изучать, как будто я – объект научного эксперимента. Побег в Нью-Йорк не принес мне ничего хорошего. Там все было по-другому. Я поняла, что никогда не смогу оставить позади свое имя или репутацию своей семьи.

– Я скучала по тебе, старушка, – прошептала я, и это правда. Мое любимое пианино помогало мне пережить периоды депрессии и беспокойства, одиночества и моего собственного повышенного уровня тревожности. Музыка была исцеляющей силой, отсутствие матери сильно повлияло на меня. Сильнее, чем я когда-либо позволяла своему отцу узнать об этом, так как его горе итак почти уничтожило его. Я каждый день была благодарна тому, что он встретил такую женщину, как Рэйвен.

Если бы только в моей жизни была сильная сторона.

У меня не было причин грустить в этот день. Я только что окончила колледж с двойным дипломом, пусть это и странное сочетание. У меня вся жизнь впереди. Тогда почему я впала в меланхолию? Я села и на несколько секунд задумалась о том, чтобы я хотела сыграть. Положив пальцы на клавиши, я закрыла глаза.