Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

После этого, возможно, я смогу пососать его толстый член. Я провела языком по нижней губе, когда восхитительная и греховная мысль засела у меня в голове.

Шлепки, которые он создавал, были многочисленными, один за другим. Наконец, я не смогла удержаться от стона, у меня перехватило дыхание, когда дискомфорт превратился в острую, но блаженную боль.

– Видишь. Ты можешь быть хорошей девочкой, если захочешь. – Властный мужчина дразнил меня, как ему всегда нравилось, доводя до того, что я была близка к восхитительной кульминации. Раньше я ненавидела его за это, но теперь… Это был настоящий экстаз, который невозможно объяснить.

Он издал низкое и хриплое рычание, лаская мою кожу, нежно проводя шершавыми подушечками пальцев круговыми движениями из стороны в сторону. Когда он провел одним пальцем по щелке моей задницы, не торопясь раздвигая мои ноги, аромат желания добрался до моего носа.

– Ты такая влажная, моя прекрасная маленькая овечка, – пробормотал он, осмелившись подразнить меня, просунув кончик пальца чуть дальше моих гладких складочек.

Я застонала и снова заерзала, раздвигая ноги еще шире. Не было ничего лучше, чем быть полностью открытой и уязвимой для него.

– Пока нет, малышка. Возможно, после того, как тебя отшлепают. – Он возобновил серию наказаний, явно наслаждаясь своей работой, поскольку все время насвистывал. Раньше мне хотелось выцарапать ему глаза, когда он так себя вел, все контролирующий и могучий, и ему это нравилось. Сейчас же? Я воспринимала это спокойно, зная, что на самом деле все контролировала я. Мужчина не смог устоять перед моими женскими уловками.

Когда удары стали еще более болезненными, я подавила несколько всхлипов, но желание осталось, а влажность нарастала. Такими темпами я буду умолять его трахнуть меня.

Ударив еще по меньшей мере шесть раз, он отбросил ложку в сторону, но все же позволил мне увидеть орудие наказания всего в нескольких дюймах от себя.

– Что мне с тобой делать, маленькая плохая девочка? – спросил он, положив руки по обе стороны от меня, наклоняясь и обдавая горячим дыханием мой затылок. – Дай мне подумать. – Он прижал пальцы к моему позвоночнику, не торопясь провести ими вниз, к моей ноющей и, вероятно, очень красной попке. – Знаю. Я очень хочу пить, да и проголодался уже. Думаю, мне понравится мой королевский пир.

Он перевернул меня на столе, сразу же согнув мои ноги в коленях и прижав их к столу. Я была совершенно беззащитна, у меня голова шла кругом, когда он пододвинул один из стульев и с грохотом сел на него. Звук, с которым он придвинул стул, заставил меня рассмеяться.

– Что-то смешное? – спросил Мэддокс самым глубоким голосом, который я когда-либо слышала за сегодняшний день.

– Да. Ты.

– Хм-мм…

Он прижал ладони к внутренней стороне моих бедер, проводя языком от коленной чашечки вниз по всей длине ноги, дразня меня, как обычно, почти погружая свой язык в мою влажность.

Я закинула одну руку за голову, а другую прижала к губам, изо всех сил стараясь следить за тем, что он делает. Когда он опустил голову, я втянула воздух и задержала дыхание. Он лишь подул на мою киску, посмеиваясь, как зверь, которым он и был, прежде чем поднять свой горячий взгляд.

– Моя прекрасная, но, как известно, озорная жена. Думаю, сегодня я мог бы связать тебя, оставить голой и заставить ждать моего возвращения.

– Это подло.

– Еще бы. – Наконец он несколько раз обвел языком мой клитор, наблюдая за моей реакцией с ухмылкой на лице.

Часть меня хотела сдержать удовольствие, отказываясь как-либо реагировать, но когда он ущипнул мой чувствительный бутон, я автоматически заскулила. Когда он повторил это снова, я издала сдавленный стон. Но в тот момент, когда он ударил пальцами по моей киске не один, а целых четыре раза подряд, я неожиданно подпрыгнула на столе с резким вскриком.

– Веди себя хорошо, малышка. Я планирую успокоить все твои боли. – Он шлепнул по моим половым губкам еще четыре раза, затем сразу же опустил голову, лихорадочно облизывая мою киску и одновременно засовывая два пальца в мой тугой канал.

Мэддокс точно знал, что я предпочитаю, он всегда подводил меня к грани оргазма, а затем отстранялся, сводил с ума и заставлял умолять, чтобы он лизал меня, как дикое животное, которым он и был. Я знала, что этот день не станет исключением.

Я мотала головой из стороны в сторону, пока он добавлял третий, затем четвертый палец, раздвигая их, когда он входил сильно и быстро. В отличие от этого, он так нежно посасывал и облизывал мой клитор. Это было сочетание, которое, наконец, пробрало меня, доведя до предела за считанные секунды.

Он почувствовал, что я близка к оргазму, и, наконец, зарылся лицом в мою влагу.

Я потянулась к нему, зажав в кулаке его густые пряди волос, рывком поднялась со стола, когда меня пронзил раскаленный добела жар, оргазм пронзил мои поджатые пальцы.

– О… да. О-о-о, – пронзительный крик взлетел к потолку, когда моя киска сжималась и разжималась вокруг его пальцев, втягивая их еще глубже. В тот восхитительный момент перед моими глазами поплыли сверкающие огни, а разум окутала прекрасная дымка из грязных образов и мыслей.

Не было ничего лучше, чем погрузиться в чистый экстаз, каждый дикий звук, который Мэддокс издавал, заставлял меня парить на облаке. Когда одна кульминация сменилась другой, все, что я могла слышать, – это учащенное биение моего сердца.

Тук. Тук. Тук…

ГЛАВА 24

Зои

Тук. Тук. Тук.

Мэддокс…

Я открыла глаза, несколько раз моргнула, по ногам пробежала холодная дрожь. Целую минуту я пыталась привыкнуть к тому, что вижу. Что случилось? Было темно, чертовски темно. За исключением единственного огонька. Откуда он исходил? Я пыталась осознать, что произошло, почему я не могла ничего вспомнить. Когда туман в моем сознании начал рассеиваться, по спине пробежала еще одна дрожь.

Я потеряла сознание. Должно быть, так оно и было. Я испытала паническую атаку.

– Мэддокс? – прошептала я. Где я? Я опустила руку, почувствовав, что меня укрывает одеяло. Когда повернулась, я также поняла, что лежу не в кровати. Я попыталась сесть, мои глаза, наконец, привыкли к тусклому освещению.

Я была в гостиной. Он положил меня на диван после того, как я потеряла сознание. От приступа паники. Я была в ужасе, когда в моем сознании всплыла череда образов, когда я вспомнила свой сон. Неудивительно, что мои соски болели, а киска пульсировала. Эротический сон? Сейчас? Мне хотелось рассмеяться, но я продолжала слышать глухие удары, доносящиеся со всех сторон, а также завывание ветра. Шторм. Как долго я была без сознания?

– Мэддокс? – снова прошептала я, отбрасывая одеяло в сторону. Где он?

Страх вытеснил все остальные ощущения, мой пульс участился.

Когда он не ответил, я сразу же погрузилась в полный хаос. Хотя я знала, что часть ужаса, охватившего меня, была связана с тем фактом, что я потеряла сознание, и с темнотой, в дополнение к отключению электричества, но у меня было внутреннее ощущение, что что-то очень не так.

Я осторожно поднялась с дивана, ненавидя тот факт, что мои ноги дрожали, из-за чего было почти невозможно сделать шаг вперед. Когда я это сделала, в эту же секунду услышала другой звук, я резко вскрикнула, прежде чем поняла, что это ветка дерева или, возможно, летящие обломки ударили по фасаду дома. С каждой секундой дождь, казалось, усиливался, что увеличивало ощущение опасности.

– Мэддокс! – мой голос звучал более настойчиво, но все равно был встречен молчанием. Если можно назвать молчанием приближающийся ураган. Когда я направилась к фонарику, понимая, что он, скорее всего, пытается запустить генератор, я не могла избавиться от ощущения, что у меня мурашки бегут по коже.

Темнота поглотила меня, даже когда я добралась до фонарика, зловещие тени в комнате шептали что-то из глубины моей души. Как будто в самых темных углах комнаты затаились демоны, готовые поглотить не только мою душу, но и тело.

Конечно, это было нелепо, учитывая уровень безопасности, но я все еще нервничала, изо всех сил стараясь набраться терпения, которое ускользало от меня. Я посветила фонариком по комнате, радуясь, что Мэддокс не потащил меня вниз, на другой уровень темноты.

У меня пересохло во рту, то ли от нервов, то ли от того, что я так долго находилась в море ярких и пошлых, греховных образов. Я позволила себе улыбнуться, пробираясь на кухню.

Тихий звук позади меня привлек мое внимание, и я резко остановилась, не дойдя до коридора.

– Мэддокс?

Через несколько секунд я медленно повернула голову через плечо, посветив фонариком в гостиную. Ничего не видя, я напомнила себе, что шторм нагонял на меня нереальный страх, а нервы были на пределе. Я с детства не испытывала панических атак. Тогда они случались довольно часто, и врач сказал моему отцу, что это из-за того, что я так тяжело переживала потерю матери.

Почему сейчас?

Потому что не только Мэддокс потерял контроль, но и я, точно так же, как чувствовала себя в детстве, мой мир перевернулся с ног на голову. Мне пришлось напомнить себе, что мужчина, которого я обожала, скоро вернется. Затем появится свет, по крайней мере, достаточный, чтобы прогнать моих демонов. А пока мне хотелось пить. Я сделала все, что могла, чтобы не обращать внимания на подступающий страх, и, прежде чем вернуться в гостиную, достала из холодильника бутылку воды.

Из-за того, что окна были закрыты ставнями, я не могла видеть, насколько усилился шторм, но я чувствовал его, холодный порыв ветра, проникающий сквозь щели под дверями.

Лязг.

Звук был еще более оглушительный, чем раньше, как будто обваливалась крыша. Аккуратно поставив бутылку на книжную полку, я скрестила одну руку на груди и направила луч фонарика на потолок, проверяя, нет ли протечек.

Секундой позже до меня донесся еще один странный звук, и я посветила фонариком по комнате.

– Мэддокс?

Может быть, я хотя бы смогу выяснить, где он. Это придало бы мне уверенности в том, что он не лежит где-нибудь мертвый, сбитый деревом. Отлично. Теперь мой разум перешел на другой уровень неконтролируемых мыслей.

Как только я направилась к входной двери, волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Мэддокс? – снова спросила я, хотя теперь мой голос звучал взволнованно.

– Боюсь, Мэддокс не придет спасти тебя, – темный голос был злым, неузнаваемым. Но я была уверена без тени сомнения, что человек, стоящий в гостиной, был тем же самым, кто угрожал мне по телефону несколько месяцев назад, а также тем же человеком, который запугивал меня возле кафе-мороженого.

Я затаила дыхание, изо всех сил стараясь скрыть свою злую решимость.

– Кто ты, черт возьми, такой?

– Просто скажем, что я тот, с кем ты очень скоро познакомишься. – Его смех был таким же, как и раньше, с ужасным подтекстом. – Прежде чем я отведу тебя к твоему новому хозяину.

Хозяину?

Не двигаясь, я осмотрелась вокруг, опасаясь, что он подошел ближе. Когда убедилась, что он достаточно близко, я схватила единственное, что могла использовать в качестве оружия.

Лампу.

У меня возникло чувство, что это битва всей моей жизни, и мой леденящий кровь крик больше походил на крик принцессы-воительницы, чем на крик испуганной женщины. В тот момент, когда мне удалось ударить толстым куском металла по мудаку, пытавшемуся разрушить наши жизни, я уронила фонарик. Когда он покатился по полу, я получила четкий вида лица мужчины, которое больше не было скрыто под капюшоном или маской.

Возможно, ужас, охвативший меня, добавил остроты моменту, но глаза мужчины были полны чистого зла. Он бросился на меня, когда я дернулась назад, и успел схватить меня за волосы. Раздался треск, когда пряди волос были вырваны из моей головы.

Когда меня отбросило назад с такой силой, что я ударилась о диван, я чуть не уронила лампу.

Но я этого не сделала.

Когда он снова бросился на меня, я ударила ей не один раз, а дважды по голове преступника, и была потрясена, когда почувствовала, как теплая жидкость брызнула мне на щеку. Кровь мужчины. Хорошо. Он взревел, затем прыгнул вперед, повалил меня на пол и легко вырвал лампу у меня из рук. Резкий звук удара о стену заглушил сдавленные звуки, вырывавшиеся из моего горла, когда я попыталась закричать.

– Твой парень мертв, милая, – сказал этот ублюдок, обхватывая меня руками за горло.

– Кто. Ты. Такой?

– Худший кошмар твоего парня. Его искупление.

Искупление. Что, черт возьми, он имел в виду? Я извивалась и пыталась вырваться, но он был слишком силен.

Я сразу почувствовала удушье, вес тяжелого тела мужчины придавил меня к полу, но это не имело значения. Ничто больше не имело значения, если Мэддокс был мертв.

Пока я боролась в руках нападавшего, перед моим мысленным взором вспыхивали тусклые огни, передо мной проплывали воспоминания и образы мужчины, в которого я была так отчаянно влюблена. Хотя я никогда не верила в загробную жизнь, считая рай не более чем красивой историей, ведь я умоляла свою мать подать мне знак, но так и не получила его, я могла поклясться, что сейчас она стояла под ярким солнцем и манила меня присоединиться к ней.

Но я не была готова.

Нет, пока я вначале не убью этого ублюдка.

Я боролась с ним, делая все, что в моих силах, чтобы убежать, и потянулась за лампой, даже когда почувствовала, как жизнь покидает меня, а горло сжимается.

Когда я начала молиться, погружаясь в мрачную тишину, другой звук вернул меня к реальности, как раз в тот момент, когда человек, решивший покончить со мной, был отброшен в сторону. Это был сон или мужчина, которого я любила, тот, кого я не раз называла героем, вновь пришел мне на помощь?

***

Мэддокс

Ее крик пронзил меня, как удар ножа, кровь пульсировала в моем мозгу, подталкивая меня к действию. Когда я ворвался в дом, ругая себя за то, что оставил ее одну даже на секунду, я понял, насколько сильно я на самом деле влюблен в Зои.

Звуки ее мучения всегда будут преследовать меня, и я среагировал, не задумываясь, обхватив рукой шею напавшего на нее мужчины. Был ли это адреналин или просто ярость, но я с легкостью смог отшвырнуть ублюдка. Но, как и ожидалось, он замахнулся, пытаясь ударить меня кулаком в лицо.

Я был слишком быстр для него, легко увернулся и нанес три жестких удара подряд.

Зои закашлялась и перекатилась на бок, звук ее затрудненного дыхания только подлил масла в огонь. Но она жива. И я хотел, чтобы так и оставалось.

Никто не трогает мою женщину.

Скудного освещения было достаточно, чтобы я смог разглядеть напавшего на нас мужчину, но не чтобы я узнал его. Но это не имело значения. Я нанес еще один сильный удар, и мой кулак попал ему в челюсть. Когда он что-то проворчал, я заметил, что он потянулся за оружием. Я выбросил ногу вперед и ударил его прямо под подбородок.

– Мэддокс! – воскликнула Зои.

– Успокойся, малышка. – Когда этот ублюдок решил снова нацелиться на нее, сделав выпад в ее направлении, я ударил его своим «Глоком» по щеке, отбросив его назад. Ужасные звуки быстро надвигающейся бури усилили искажение света, что сделало момент почти трагичным.

Он снова бросился на меня, сжимая оружие и готовясь выстрелить. Я выбросил руку вперед, отводя его руку в сторону за долю секунды до того, как пистолет выстрелил. К счастью, этот придурок выронил его. Удивления было достаточно, чтобы заставить его отвести глаза, и я схватил его другой рукой за горло, используя инерцию и силу борьбы, чтобы прижать его к книжному шкафу у стены.

Когда вокруг нас посыпались книги и другие предметы, я сжал руку, перекрывая ему доступ воздуха. Зои нашла источник света и направила луч в мою сторону.

– Что тебе нужно? – спросил я, но интуиция подсказывала мне, что ответа я не получу, даже если ослаблю хватку. – Возможно, ты останешься жив, если скажешь мне.

– Спроси себя, кого ты боишься больше всего, Бугимен.

Какого хуя?

Поток света позволил мне заглянуть в глаза этому ублюдку. Когда он ухмыльнулся, даже осмелился рассмеяться, я без труда понял, что он был не более чем наемником, человеком, посланным, чтобы избавиться от меня.

И передать мне сообщение.

Что, черт возьми, этот никчемный кусок дерьма пытался мне сказать? Что вся эта хуйня была из-за меня, из-за того, что я совершил в своей жизни, из-за мести, о которой никто из нас и не подумал? Я снова впился пальцами в его шею, наслаждаясь его сдавленными звуками.

Когда я почувствовал, что Зои придвинулась ближе, я зашипел себе под нос.

– Отойди, Зои. Это не то, что тебе нужно видеть, – сказала я ей, прижимая дуло к его виску.

– Ни за что. Покончи с этим. Убей его, – сказала она.

Очень медленно я повернул голову, чтобы увидеть нетерпение на ее лице.

Хотя этот момент и можно было назвать катарсисом, я должен был пожалеть о том, что собирался сделать, но я знал, что лучше не думать об этом.

В конце концов, я был всего лишь хладнокровным убийцей.

Так что я сделал свою работу.

Нажал на курок.

ГЛАВА 25

Мэддокс

Три ебучих дня.

Столько времени ушло на то, чтобы за нами прилетел самолет. Я уже несколько раз пытался решить эту проблему, но отсутствие электричества и поваленные деревья, перекрывавшие дороги, делали все попытки практически невозможным. Мы вернулись всего несколько часов назад, и я наконец-то выспался, хотя сомневался, что буду чувствовать себя отдохнувшим в ближайшие дни, а может, и недели.

Если вообще когда-нибудь отдохну.

В то время как сам дом получил лишь незначительные повреждения от урагана третьей категории, береговая линия была усеяна обломками, а вода бурлила все то время, пока мы там находились. Я оттащил тело нападавшего в самую чащу леса, сделав все возможное, чтобы захоронить его. Я изучил его личность, чтобы убедиться, что не осталось никаких следов связи с ним, ни Зои, ни моих собственных. Я также обыскал окрестности и обнаружил его машину в полутора милях от дома. Как и ожидалось, нападавший постарался не упустить ни единой детали, которая могла бы пролить свет на тайну.

Из-за этого мой гнев был на пределе, а терпение на исходе, и мы с Зои были как на иголках. Я почти не спал, полный решимости присматривать за женщиной, которая превратилась, возможно, в самую сильную молодую леди, которую я когда-либо встречал.

События последних нескольких месяцев сильно изменили ее, особенно за последнюю неделю. Она больше не пряталась за розовыми очками, хотя я был рад видеть, что она не совсем утратила интерес к жизни.

Она умела смеяться, дарить утешение и даже мимолетные моменты страсти. Но как только мы приземлились и Франсуа приехал в аэропорт, она вернулась к своей роли послушной дочери, не задавая никаких вопросов и не выдвигая никаких требований.

Ложь, в конце концов, поглотит нас, хотя, пока у меня нет возможности прояснить ситуацию с Арманом относительно предполагаемого брака по расчету, я не успокоюсь. И я не позволю ему узнать о наших зарождающихся отношениях. Я потер уставшие глаза, яркое солнце, пробивавшееся сквозь прозрачное окно, усиливало боль в висках.

По крайней мере, состояние Армана за те дни, что мы не были на связи, значительно улучшилось, настолько, что он настоял на том, чтобы вернуться домой накануне вечером. Сепсиса не было, только вторичная инфекция, маскировавшаяся под что-то более серьезное.

Тот факт, что он отказался остаться в доме своего отца, был интересным.

А также показательным.

Какой бы секрет Арман ни хранил в темных уголках своего сознания, он был как-то связан с его отцом. Возможно, именно поэтому я поручил своим солдатам попытаться выяснить последние телефонные звонки Жан-Батиста и его местонахождения. Это было рискованно и противоречило протоколу, но мне нужно было как можно скорее узнать, с чем мы имеем дело.

Больше всего меня беспокоили последние слова, которые бросил в мой адрес нападавший. Мой самый страшный кошмар? Черт. У меня его не было, кроме беспокойства из-за того, что меня не было рядом, когда я был нужен Зои. Это не могло иметь никакого отношения к тому, почему нападавший следил за нашими передвижениями, ведь он и его спутники наслаждались игрой в кошки-мышки. Одно было ясно, и мне было нелегко об этом думать. Вся эта ситуация была связана с тем, что я что-то сделал или не сделал.

Кроме разговора с Зои, я еще никому об этом не говорил. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Однако время шло, и я должен был встретиться с Арманом.

Зои рассказала мне, что сказал ей тот убийца, и это только добавило загадочности. У меня было чувство, что если мы не выясним все в ближайшее время, то не будет способа найти спасение.

Я взглянул на свои часы, которые подарила мне Зои. Через два дня после водных процедур они высохли, решив возобновить работу с точным временем. В то время как было всего три часа дня, где-то же было пять часов. Верно? Усмехнувшись, я отошел от окна к бару, борясь со странным нервным напряжением, которое возникло еще рано утром.

Я не был хорошим лжецом. С другой стороны, в моей жизни у меня было очень мало причин для вранья, я гордился тем, что всегда говорю правду. Даже тем, кого я готовился уничтожить. По какой-то причине мысль о том, чтобы рассказать о своих чувствах к Зои, оставила неприятный привкус во рту. Поэтому я позволил гневу, который я испытывал из-за того, что меня держали в неведении, разжечь огонь, горящий глубоко внутри.

В доме Армана все еще были видны следы трагедии: несколько окон заколочены досками, в стенах его кабинета – отверстия от пуль. Я не мог дойти до оранжереи, а Рэйвен и Габриэль еще не вернулись. Я задавался вопросом, будет ли кто-нибудь снова чувствовать себя здесь комфортно. Я, конечно, этого не знал.

Наливая себе напиток, я услышал голоса за закрытой дверью кабинета Армана. Когда она открылась, я ожидал увидеть своего старого друга, а не Тони. Он меня отыскал. Надеюсь, это означало, что он узнал что-то полезное. Я все еще сомневался в нем, сомневался в его лояльности, хотя в этот момент все в моей жизни подвергалось тщательному анализу.

– Привет, босс. Я хотел закончить разговор, который мы начали, – сказал Тони, подходя ближе.

– Да, пожалуйста. – Из-за того, что на острове не было Интернета, я смог провести время за поисками только в самолете. И даже это время было ограничено, и я мог сосредоточиться только в туалете.

– Я подтвердил то, что пытался тебе сказать. С кем бы ты ни имел дело в Нью-Йорке, это был не тот Лукас Марчиано, о котором я говорил.

– А о ком ты говорил? – я повернулся к нему лицом, прислонившись к шкафчику.

– Когда я был там, он был наемным убийцей в Нью-Йорке. В то время он работал на семью Гамбино. Он был реальным ублюдком.

– Почему ты уверен, что это не тот же самый мужчина?

Он протянул мне фотографию мужчины гораздо моложе.

– Потому что тот, которого я знал, был на пару лет моложе меня. Разве ты не описывал мужчину, которого видел, как намного старшего?

– Не меньше шестидесяти лет. – Я взял фотографию, и у меня защемило в груди. – Где сейчас этот Лукас?

– Мой приятель, все еще живущий в Нью-Йорке, упомянул, что он работает на какого-то крупного владельца ранчо в Техасе. Во всяком случае, так ему сказали.

Я тут же напрягся, вспомнив, что Девин Карлос правит частью Техаса.

– Твой приятель уверен? Этому чуваку можно доверять?

Пожав плечами, Тони выглянул в окно.

– Микки посоветовал мне убираться к черту из Нью-Йорка. Он был тем, кто предложил семью Тибодо. Вот почему я переехал сюда. Я знаю, ты мне не доверяешь, Мэддокс, но я предан семье. Больше, чем ты думаешь.

Он пытался заверить меня в своей лояльности, потому что я не раз поднимал этот вопрос перед Франсуа, в том числе и в тот момент, когда мне наконец удалось дозвониться до этого человека после урагана.

– Ты можешь отследить этого парня?

– Могу попытаться, хотя репутация Лукаса такова, что он старается держаться в тени. Прямо как у Бугимена. – Тони ухмыльнулся, упомянув мое второе имя.

Я задержал дыхание, чтобы выдохнуть через несколько секунд. Когда дверь снова открылась, мы с Тони отвлеклись.

Арман.

Он изучал меня так, словно не узнал, кто я такой, и, наконец, кивнул в знак уважения, когда вошел. Хотя я могу поклясться, что за время пребывания в больнице мужчина похудел на двадцать фунтов (прим. 9 кг), он был жив и мог ходить, не нуждаясь в посторонней помощи.

– Я посмотрю, что можно сделать, Мэддокс. Ничего не могу обещать.

– Дай знать, – сказал я Тони, дождавшись, пока он поприветствует Армана, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Арман подошел ближе, внимательно разглядывая меня, и медленно опустил взгляд на стакан в моей руке. Когда он подошел ближе, я заметил странное выражение на его лице. Когда он протянул руку для рукопожатия, я внезапно почувствовал себя более неловко, чем когда-либо в присутствии своего хорошего друга.

Это колебание было таким же странным, как и сам момент.

– Что случилось, друг мой? – спросил он. – Ты не ценишь жесты благодарности?

Я чувствовал себя полным дерьмом. Когда я, наконец, принял его жест, он заключил меня в объятия, чего никогда раньше не делал. Моей реакцией было оцепенение.

– Ты спас жизнь моей дочери не один раз, а целых четыре раза меньше, чем за неделю. Ты настоящий герой.

Когда он отступил, я немедленно высвободил руку.

– Я не герой, и ты это знаешь. Я лишь выполнял свою работу. – Я рассказал Франсуа и Томасу о том, что произошло во время нападений, хотя разговор, состоявшийся в половине пятого утра, менее чем через полчаса после того, как мы приземлились, больше походил на разбор полетов.

Или на допрос.

– И это все, что можешь сказать?

– Что это значит? – спросил я, делая решительный шаг в сторону.

– Ни один мужчина не пойдет на такую опасность, если у него нет сильных чувств к людям, которых он защищает. Ты действительно член этой семьи. Ты, без сомнения, мой самый близкий друг. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Назови свою цену за ее безопасность.

Ох, блядь. Чувство вины продолжало подниматься, словно желчь, подступающая к горлу.

– Как я уже сказал, я выполнял свою работу, и да, я действительно забочусь о твоей семье. Вы все – моя семья.

– Я знаю это. Расслабься, приятель. Мы приближаемся к разгадке этого кошмара. Не знаю, говорил ли тебе Франсуа, но причина, по которой мы так долго не видели уродливого лица Рафаэля Альтуро, заключается в том, что несколько лет назад у него была диагностирована редкая форма лейкемии. В конце концов, он приехал в Соединенные Штаты для лечения, но, судя по тому, что я слышал, и это подтвердилось, он находится на смертном одре. Мы можем исключить его.

Хотя мне этого не сказали, я знал, что то, через что мы прошли, как-то связано с Девином, особенно после того, что Тони только что сообщил мне. У меня не было причин не верить ему, хотя я попросил Томаса проверить и его, и Лэндри недавние действия.

– Похоже, что Девин Карлос стоит, по крайней мере, за частью того, что произошло.

Арман рассмеялся, и в его голосе послышалась горечь.

– Похоже, что так.

– Что это значит?

– Значит, это то, что я подозревал с самого начала.

Этот человек лгал. Похоже, мы оба врали друг другу. Пришло время покончить с этим фарсом, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Мне нужно задать тебе вопрос, Арман. Это может изменить твое мнение о нашей дружбе.

Он медленно направился к кожаному креслу у окна и, поморщившись, присел.

– Сомневаюсь, что что-то ее изменит, но ты вызываешь у меня любопытство.

Я покачал головой, прежде чем смог спросить его о том, что для меня было жизненно важно узнать.

– Ты устроил Зои договорной брак с кем-то важным для семьи и бизнеса?

В глазах моего друга вспыхнул гнев, но сначала в них промелькнул легкий намек на шок, который он не хотел, чтобы я заметил. Но я заметил.

Он наклонился вперед, сложив руки домиком, после того как положил локти на колени.

– Почему, ради всего святого, ты предполагаешь что-то настолько нелепое?

– Из-за того, что Зои упомянула кое-что, и из-за некоторых деталей, которые я узнал. – И я намеренно не упомянул о Франсуа. Я хотел сохранить элемент неожиданности при разговоре с Арманом. К сожалению, я знал, что какой бы контракт он ни заключил, его последствия вернулись, чтобы отомстить ему. Когда он замолчал, его взгляд пронзил меня насквозь, и я был вынужден надавить на него. – Если я правильно помню, у Девина есть сын, которому суждено в какой-то момент сменить своего отца. Ты решил, что в твоих интересах так установить с ними прочную связь, как это сделал бы твой отец?

Я был потрясен, когда он вскочил со стула, сделал два больших шага и схватил меня за рубашку.

– Как ты, черт возьми, смеешь, Мэддокс? Ты можешь быть моим другом и правой рукой, но у тебя нет права подвергать сомнению то, что я делаю в отношении своей семьи. Моей семьи. Не твоей. Помнишь? У тебя же ее нет.

Хотя я чувствовал, что его злоба не была вызвана гневом из-за того, в чем я его только что обвинил, это не означало, что не проявилась моя собственная ярость.

– Пошел ты, Арман. Ты прав. У меня был отец, который издевался над моей матерью, получая удовольствие от угроз и запугивания собственного сына после того, как избивал его без малейшей причины. И у меня была мать-наркоманка, героин, который она втыкала себе в руку, и таблетки, которые она принимала, помогали ей справляться с моим жестоким отцом. Хочешь еще раз взглянуть на шрамы, которые оставил после себя этот ублюдок? Ты почувствуешь себя более лучшим отцом, продав единственную собственную дочь?

Не было сомнений, что сказанные мной слова положат конец нашей дружбе, но в тот момент я не мог позволить этому зверству продолжаться. Ни на секунду. Я дернулся, чтобы не ударить его, изо всех сил стараясь напомнить себе, что он восстанавливается после опасной для жизни травмы, которая была получена по моей, и только по моей вине.

– Что, блядь, тебе до этого? Ты же взял за правило ни о ком не заботиться. Не так ли, Мэддокс? Ты замкнулся в себе после смерти Лолы, ведя себя так, будто все в этом гребаном мире – твоя вина. Этот камень преткновения давит на тебя, брат.

– Какое мне дело? Позволь мне кое-что сказать тебе, брат. – Я бросил ему в лицо семейное ругательство. – Эта красивая девушка, которую ты продал, как скот, – особенная, яркая звезда в море акул и пираний, причина, по которой солнце встает по утрам. Если бы ты провел с ней немного времени, то бы наконец понял, какая она потрясающая.

Как только я закончи свою тираду, я заметил, что его глаза широко раскрылись.

Тишина и напряжение, установившиеся между нами, оказались более трудными, чем я себе представлял.

– Бог ты мой, – прошептал он вполголоса. – Как я этого не заметил? Ты влюблен в нее.

Я закрыл глаза и отвернулся.

– Ответь мне, – потребовал он.