Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 27

Мэддокс

– Ты потерян в мыслях, – сказал Арман, усаживаясь напротив меня и протягивая напиток.

Мы были в его частном самолете, том самом, который прилетел, чтобы спасти нас с Зои, и приземлится в Техасе через час. Я был погружен в свои мысли, все еще пытаясь лучше понять, во что мы ввязываемся. У нас была довольно краткая встреча с Франсуа, человеком, который оправдывался тем, как усердно он работал, пытаясь спасти бизнес в штате Одинокой Звезды. Из всего, что я просмотрел, единственным препятствием было то, что приятели Девина препятствовали утверждению проектов, находя способ саботировать как строительные бригады, так и материалы, доставляемые по железной дороге и на тракторных прицепах.

Похоже, предупреждение, которое ему сделали несколько лет назад, не сработало.

Тем не менее, Франсуа принял несколько чертовски удачных решений, приобретя другие участки земли, которые принесли бы нам целое состояние, если бы мы смогли избавиться от этого мудака.

И все же сомнения остались. Вопрос о том, стоял ли он за фиктивным контрактом, не давал нам покоя.

Тони узнал, что настоящий Лукас Марчиано был убит. На сегодняшний день никто не был арестован за это преступление. Это еще одна часть тайны.

– Да, что ж, трудно не погружаться в них, – ответил я, принимая напиток и сразу же делая глоток. Я также понял, что не могу выбросить Зои из головы. Она удалилась в отведенную ей спальню и смотрела на меня, когда мы уезжали. Мне не нужно было быть рядом, чтобы понять, что она нервничает, из-за того, что я могу не вернуться.

– Согласен. Мы войдем с оружием в руках, мой друг. – После этого заявления Арман рассмеялся. Хотя два десятка солдат остались охранять дом, мы также привели с собой целую бригаду, чтобы не дать Девину наделать глупостей. Франсуа убедили остаться на месте и заняться делами. На всякий случай, если что-то пойдет не так.

Мы, конечно, не могли подвергать опасности каждого члена семьи. Я боялся за Армана, учитывая его травму, но этого человека было не остановить, когда он настаивал на том, чтобы что-то сделать. В этом мы с ним были очень похожи.

– Я не могу отделаться от мысли, что мы что-то упускаем, – признался я ему, взглянув на Томаса. Чего я не сказал Арману, так это того, что видел, как он беседовал наедине с Жан-Батистом. Обычно это не показалось бы странным, если бы не время.

– Мы разберемся с этим. Мы близки к решению. Я чувствую это. Как бы то ни было, ты прав в том, что мы больше не потерпим того, чтобы Девин вмешивался в наш бизнес.

Я кивнул и сделал большой глоток, желая, чтобы жидкость обожгла мне горло.

Арман уставился в окно, а слон остался в комнате. Однако я не собирался поднимать эту тему. На самом деле, это было не мое дело. По крайней мере, пока.

– Ты был прав в том, что моя дочь уже не маленькая девочка. Она женщина, у которой есть собственное мнение. Забавно. Чем старше она становится, тем больше напоминает мне свою мать. Ты помнишь, какой она была, освещала любую комнату, в которую она входила?

– Да, это так, но Зои унаследовала свою твердолобость от тебя.

Он прищурился, взглянув в мою сторону, и на его лице появилась первая настоящая улыбка, которую я увидел.

– Хорошо, я приму это. Она действительно любит тебя. Не так ли?

Наступил еще один неловкий момент.

– Похоже на то, Арман.

– Ну, у нее сомнительные вкусы, но, может быть, я смогу принять то, что она в тебе находит. – Он рассмеялся, когда я ничего не ответил. – Слушай, хотелось бы, чтобы ты рассказал мне об этом.

– Это не было запланировано заранее, Арман. Когда я увидел ее в Нью-Йорке, все изменилось.

– Я слышал, что сказала моя дочь, с какой убежденностью она это сказала. Она права в том, что я обязан тебе жизнью. Папа и Франсуа тоже.

– Вы – моя семья.

– Мне очень жаль, что я так сказал о твоих биологических родителях. Это было паршиво с моей стороны.

– Ты не сказал ничего неправдивого.

– Возможно, но опускаться так низко было чертовски грубо. Я не могу представить, через какие ужасы тебе пришлось пройти. Я просто рад, что этот ублюдок проведет за решеткой остаток своей оставшейся жизни.

Я посмеялся.

– Да, знаю. – Когда Томас посмотрел на меня, я мог поклясться, что мужчина выглядел еще более смущенным, чем раньше. Он произнес всего несколько слов с тех пор, как сел в самолет.

– Я скажу тебе это только один раз. Я дам тебе свое благословение, но ты узаконишь эту связь браком. И если ты когда-нибудь причинишь ей боль, я убью тебя. Все просто.

– Узаконить браком, да? Возможно ли такое в моей жизни?

– Ты сукин сын, но я люблю тебя как брата. Давай убедимся, что этот ублюдок знает, что мы самая могущественная семья во всех Соединенных Штатах.

– Договорились, брат.

***

Ранчо Девина было точно таким, каким я его запомнил, – просторное, но в то же время обветшалое. Мы не позвонили заранее, хотя узнали от нескольких сотрудников компании Тибодо, расположенной неподалеку от поместья этого человека, что он дома.

Мы прибыли на пяти разных машинах, и всего несколько наших людей должны были непосредственно следить за немногочисленными людьми Девина. Он был важной фигурой в Техасе, полагая, что никто не посмеет угрожать ему или перечить.

Вскоре он поймет, как сильно ошибался.

И каким был глупцом.

Оставив Тони и Лэндри позади, Томас, Арман и я направились к входной двери. Стучать не было необходимости, Девин сам открыл дверь. Это означало, что на его участке установлены камеры наблюдения, что-то новое и непохожее с прошлого раза.

Он перевел взгляд с одного из нас на другого, затем постарался выглянуть наружу.

– Твои люди окружены, Девин. Они не придут тебе на помощь, – сообщил ему Арман.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Нам нужно поговорить, – сказал я ему. – Мы не уйдем, пока не сделаем этого.

То, как внимательно он посмотрел на нас, означало, что он понял, что мы никуда не денемся. Рад за него. Я расстегнул куртку, позволив ему увидеть рукоятку моего «глока», чтобы он осознал наши намерения, если не подчинится.

Отступив, он открыл дверь шире.

– Входите, джентльмены. Мы же все здесь бизнесмены. Да?

Арман ухмыльнулся, а я рассмеялся. Можно было и так на это посмотреть.

Девин провел нас через весь дом в свой кабинет.

– Вы должны простить мне беспорядок. Когда моей жены нет дома, я стараюсь не обращать на это внимания.

Как будто нам было не все равно.

Оказавшись в его кабинете, в тот момент, когда он попытался зайти за свой стол, я направился к нему. Я узнал, что за много лет до этого у него была установлена система оповещения, включающая тревожную кнопку под столом, а также комнату, расположенную в неизвестном районе его дома. Она мало чем отличалась от системы безопасности, которую создали Жан-Батист и Арман, хотя теперь эти комнаты использовались больше для хранения оружия.

– Не делай глупостей, Дэвин, – предупредил я его.

Девин наблюдал за моим приближением, медленно водя обеими руками по столу.

– Что произошло такого срочного, что вы не могли позвонить мне по телефону?

Я сам начал наш разговор, сразу же бросив папку ему на стол. Я отошел к стене позади него, прислонился к ней и скрестил руки на груди, пока он несколько секунд изучал ее. Я был очарован тем фактом, что у него было такое же выражение лица, как у отца Армана, когда он читал подписанный документ.

Как будто он был невиновен по всем пунктам обвинения.

Я взглянул на Армана, который изо всех сил старался сдержать свой гнев, что часто у него не очень хорошо получалось. Прямо как у меня. Мы всегда были инь для янь друг друга. Когда один приходил в ярость, другой компенсировал это логикой, и наоборот. Но не сегодня. Сегодня мы оба были на пределе, отказываясь принимать еще какую-либо ложь или чушь от кого бы то ни было.

– Что это за бред? – спросил Девин, отшвыривая папку, словно бумаги обожгли ему пальцы. – Какая-то примитивная попытка объединить наши предприятия? —

То, как он посмотрел на Армана, было любопытно. Либо этот человек действительно понятия об этом не имел, либо у него яйца были размером с арбуз. В любом случае, его реакция разозлила Армана до такой степени, что он выхватил оружие и направил дуло в голову Девина.

– Ты, ебаный лживый мешок дерьма, – прошипел Арман. – Если ты хоть на мгновение думаешь, что я не раскусил твою ложь, то ты гребаный идиот.

Девину хватило ума поднять руки, вместо того чтобы попытаться схватить оружие, которое, как я полагаю, лежало в одном из его ящиков. В конце концов, он был техасцем. На стене его кабинета висели старинные ружья и головы животных, и он гордился своими трофеями и родословной. До отъезда из Нового Орлеана я много читал о наследии этого человека и его деловой практике. Его прадед сыграл жизненно важную роль в развитии Сан-Антонио, Хьюстона и Далласа, его дед и отец пошли по его стопам. Он получил наследство в раннем возрасте, всего в восемнадцать лет.

Я подозревал, что этот жестокий человек убил своего собственного отца, чтобы таким образом захватить бразды правления будучи слишком молодым. Я задавался вопросом, понимал ли он, что его собственный сын находится в таком же положении. Возможно, мне следовало сказать ему, чтобы он был осторожен, когда мы уедем.

Конечно, я предполагал, что этот человек все еще будет жив.

– Я этого не подписывал, – настаивал Девин.

– Тогда как он сюда попал? – потребовал я ответа.

– Я, черт возьми, не знаю. Я подписываю много всякой хрени. Ее мог подделать кто угодно. – Девин полуобернулся в мою сторону. Намек на страх был в большинстве своем замаскирован, но не возмущение.

– Тебе придется доказать, что ты не заключал этого соглашения. Соглашения, которое позволило бы тебе легко захватить значительную часть моего бизнеса, вместо того чтобы тратить время на то, чтобы использовать своих приятелей и пустить нас под откос. – Арман наблюдал за реакцией мужчины, качая головой.

Девин выдохнул.

– Послушай. Мы бизнесмены. Ты и твой чертов братец ворвались на сцену, как и твой отец. Ты проигнорировал мои предложения. Ты вел себя так, словно собирался выгнать меня из моего собственного штата. Можешь не сомневаться, я бы вышел победителем.

– С этим нужно покончить прямо сейчас. Ты будешь работать вместе с Тибодо, – заявил я, так как мы с Арманом обсуждали это.

– Почему я должен это делать? – Девин повернулся ко мне, склонив голову набок. Я почувствовал неподдельное любопытство в его глазах, намек на веселье от того, что мы предложили работать вместе.

– Потому что ты и твоя семья останетесь живы, если отзовете своих бульдогов, – скучающе сказал я. – Если нет, то для начала внезапно исчезнет твоя дочь.

– Вы этого не сделаете!

– На данный момент, – заявил Арман, – твоя дочь окружена. Мы увезем ее и твоих внуков далеко-далеко, и ты никогда их больше не увидишь. Это лишь для начала. В отместку за то, что ты пытался выдать мою дочь замуж за своего сына.

– Говорю же вам. Я не подписывал этот чертов контракт! – Девин стукнул кулаком по столу, с такой силой, что бумаги и контракт упали на пол.

Момент был прерван телефонным звонком Томаса. Он был необычайно тих в течение нескольких часов, задумчивый, без объяснения причин.

Я взглянул в его сторону, и, не глядя ни на Армана, ни на меня, он вышел из кабинета Девина, чтобы ответить на звонок. Это меня чертовски удивило.

Арман воспользовался тем, что его прервали, чтобы сделать несколько широких шагов вперед, обхватил Девина за горло и, перекинув его через стол, приставил дуло к виску мужчины.

Я медленно двинулся вперед, одаривая своего лучшего друга тяжелым взглядом. Убийство Девина не входило в мои планы. По крайней мере, без крайней необходимости.

– Тебе нужно убедить меня, что ты не заключал фиктивный контракт, – сказал Арман.

Лицо Девина побледнело, когда он схватил Армана за руки. Я подошел поближе, чтобы убедиться, что ситуация не выйдет из-под контроля, и посмотрел на Тони и Лэндри, чтобы убедиться, что они находятся на своем месте, если вдруг что-то пойдет не так.

– Это просто невозможно, – сказал Девин с полной искренностью в голосе.

– Почему? – вмешался я.

Арман сжал пальцами шею Девина, заставив его задохнуться. Я понял, что гнев моего приятеля выходит из-под контроля.

– Потому что… – Девин вздрогнул, его голос был сдавленным.

– Продолжай, – подбодрил я. Томас вернулся в комнату, и его поведение совершенно отличалось от того, когда он уходил. – Говори. Сейчас же!

– Потому что мой сын гей. – Слова слетели с губ Девина, словно он с отвращением выплюнул их, вынужденный признаться в этом.

Выражение лица Армана не менялось целых десять секунд. Когда он взглянул в мою сторону, он рассмеялся и отпустил свой захват.

– Ты издеваешься над нами.

Томас подошел ко мне с умоляющим выражением на лице.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, обращаясь только ко мне.

Я вскинул руку, свирепо глядя на него. То, что он выбрал именно эту минуту, чтобы прервать ситуацию, было необычно. И приводило в замешательство.

– Нет, я не шучу. Мой сын и пальцем не тронул бы твою дочь. Он уже… встречается с каким-то парнем в Хьюстоне. Вот почему он больше не является частью моего бизнеса.

Этот человек прогнал своего собственного сына из-за его сексуальных предпочтений? Я сам был взбешен, испытывал отвращение к этому человеку и его миру. Но на мой взгляд, не имело значения, насколько он могущественен, где живет и какова его репутация. Кровь есть кровь, семья важнее всего на свете. Мне самому захотелось пустить пулю в лоб этому мудаку.

– Послушай меня, – прошипел Томас. – Я знаю, кто сделал это с семьей. Девин не имеет к этому никакого отношения.

– Тогда кто? – спросил я, взбешенный всем, что произошло.

Бах! Бах! Бах!

Снаружи послышались выстрелы. Внезапно раздались крики.

– Идите и узнайте, что, блядь, происходит, – рявкнул Арман, снова направляя оружие на Девина. Я выхватил свой «глок», а Лэндри и Тони выбежали из комнаты, держа оружие в руках.

Томас бросился к двери, тоже выхватывая свое оружие.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил Арман, когда послышались новые выстрелы, в том числе из нескольких автоматов.

– Это сделал твой отец, – со злостью выплюнул Томас.

Мы с Арманом уставились друг на друга, не понимая, к чему, нахрен, клонит Томас.

Прежде чем он успел что-либо объяснить, в другой части дома прогремел взрыв.

– Ложись! – заорал Арман, потянув Девина через стол на пол. – Если пошевелишься, ты умрешь, ублюдок.

На этот раз могущественный техасец позволил своему страху проявиться, забился за диван и уставился на меня так, словно я мог стать его спасителем.

Арман бросился к двери, а я встал рядом с Томасом.

– Жан-Батист этого не делал.

– Нет! Это… – сказал Томас. – Это…

Второй взрыв прогремел совсем близко, и мы все трое рухнули на пол, с потолка посыпались обломки. Я перекатился, стараясь целиться в дверь. После нескольких секунд криков, новых выстрелов наступила тишина.

Звук шагов заставил нас насторожиться. Арман и Томас подползли ближе, все трое направили оружие на дверь.

– Джека выпустили из тюрьмы, – процедил Томас сквозь стиснутые зубы.

Джек.

Джек Кормье.

Мой отец.

Я провел свою жизнь, поднимаясь с нуля, начиная с попрошайничества и воровства на улицах в детстве. От ненависти ко всему миру из-за своих потерь до того, чтобы снова обрести радость. Я научился превращаться в Бугимена, когда жаждал обрести покой и утешение из-за глубоких ран. Именно в этот момент все вокруг меня рухнуло, прошлое столкнулось с настоящим, вернулась боль от стольких потерь.

Искупление. Мой самый страшный кошмар. Я должен был догадаться об этом.

Спектр эмоций продолжал расширяться, трансформируясь и изменяясь с каждой секундой.

Включая раскаленную ярость. Я был полон гнева, отказываясь позволить моей настоящей семье пострадать из-за моего прошлого. Я с трудом поднялся на ноги и двинулся к двери, не обращая внимания на дым и постоянно падающие обломки. И я направил свое оружие в центр прихожей, готовый сам покончить с этим фарсом.

– Что, сука, происходит? – сказал Арман у меня за спиной, когда чья-то фигура вошла в прихожую.

Смех моего отца эхом отдавался у меня в ушах, мрачный и зловещий, точно такой же, каким я его помнил, когда он приходил за мной, обнаруживая, что я прячусь в шкафу или под кроватью.

– Иди сюда, маленький ублюдок.

– Не надо, папочка. Пожалуйста, не надо.

– Ты должен терпеть побои как настоящий мужчина. Однажды ты поблагодаришь меня за это.

– Нет, папочка. Нет!

Воспоминания были сладко-горькими, в моей памяти всплывали образы, которые я отказывался допускать после того, как обрел новую семью.

Когда мужчина, который произвел меня на свет, вошел в дверь в сопровождении четырех мужчин, я прицелился ему между глаз.

Джек Кормье выглядел так же, как и раньше, за исключением уродливых шрамов, покрывавших одну сторону его лица, и седых волос там, где они раньше были густыми и черными, как у меня. Было очевидно, что он побывал в пожаре, сморщенная кожа и то, что ему было трудно моргать одним глазом, свидетельствовали о том, что он перенес ужасную боль.

Только мне было наплевать. После того, через что он заставил пройти нас с мамой, я надеялся, что он будет страдать еще недели, месяцы. И я пожалел, что не мог продолжить его мучения. Может быть, я познакомил бы его с Бугименом, с тем, кого он помог создать своим насилием и зверством. Ужасные воспоминания угрожали свести меня с ума, но я не позволял этому произойти.

Это именно то, чего хотел этот человек.

Арман и Томас были рядом со мной, Девин, наконец, тоже поднялся на ноги.

Я никогда не испытывал такого момента, когда все время останавливается, когда из комнаты выкачивают весь воздух. В то время как дым продолжал заволакивать комнату, жутковатая тишина была идеальным фоном для этого момента.

Джек перевел взгляд с одного мужчины на другого, а затем улыбнулся и остановил свой взгляд на мне. Он раскинул руки, как будто выражая нежность.

– Что случилось, сынок? Разве ты не рад видеть своего старика?

– Я собираюсь спросить еще раз. Что, черт возьми, происходит? – спросил Арман, подходя на шаг ближе. Это заставило людей, нанятых моим отцом, поднять оружие. Они были одеты в черное, точно так же, как те, которых я видел в доме Армана и на Сен-Барте. Мой отец решил отомстить. Почему? Почему он хотел уничтожить то, что я обрел?

– Этот ублюдок пытается уничтожить меня точно так же, как он поступил с моей матерью, – ответил я.

– Пожалуйста, сынок. Ты моя плоть и кровь. Хочешь знать почему, Арман? Все, что тебе нужно сделать, это спросить своего отца о настоящем ответе. – На лице Джека была улыбка, такая же, как и каждый раз, когда он побеждал нас с мамой много лет назад.

Когда он подошел на шаг ближе, я сделал все, что мог, чтобы расслабиться, даже позволил себе такую же расчетливую улыбку, как у моего отца.

– Вам понравилось, как я подделал подписи? Все, что нужно было сделать, это украсть подписку о неразглашении, которую подписал твой отец, Арман. О, ты же знал, что твой отец вел переговоры с мистером Карлосом? – Джек снова рассмеялся, и я с трудом сдержался, чтобы не пустить в ход оружие. – А как насчет того, что я предупредил ту сексуальную репортершу, что на вечеринке произойдет что-то пикантное?

– Ты вломился в мой дом и украл документы о неразглашении? Что за нахуй здесь происходит? – потребовал ответа Девин.

– Похоже, все мы в этой комнате зашли в тупик, мистер Карлос. Кстати, прошу прощения за ваше поместье и потерю ваших людей, но это всего лишь бизнес. – Джек снова рассмеялся, поддразнивая всех нас.

– Твоего отца выпустили из тюрьмы несколько месяцев назад, – сказал Томас почти без эмоций. Я знал, что за его словами кроется важная история. – Жан-Батист просил меня найти его, чтобы попытаться выяснить его местонахождение, но он исчез.

Джек ухмыльнулся.

– Ага, я решил, что это было необходимо. Хотел сделать тебе сюрприз, сынок.

Сюрприз? Я хотел убить его. Меня мало что удерживало от этого, кроме того факта, что нас было четверо против пятерых. Я не мог рисковать жизнью Армана или Томаса. Даже если тот факт, что Томас скрыл от меня эту информацию, был худшим предательством со стороны близкого человека, с которым я сталкивался за все время, что был в семье Тибодо.

– Хорошо, Джек. Но зачем нападать на мою настоящую семью? – спросил я, как будто мне было не все равно. Все, чего я хотел, это покончить с жизнью этого ублюдка, как я должен был поступить еще в детстве. До того, как моя мать, по сути, покончила с собой. До того, как обстоятельства вышвырнули меня на улицу.

– Твою настоящую семью? У тебя была настоящая семья. Ты правда ни о чем не знаешь. А ты? – спросил Джек, переводя сердитый взгляд на Армана.

– Мне все равно, – ответил я.

– Позволь мне просветить тебя, сын мой, – сказал он мрачным голосом. – Я был правой рукой Жан-Батиста, пока он не отшвырнул меня в сторону, как мусор. Разве ты этого не знал?

Новость сильно меня задела. Я быстро взглянул в сторону Армана. Он тоже ни о чем не знал. Возможно ли вообще такое, что мой донор спермы говорил правду? Судя по выражению лица Томаса, на этот раз мой отец не лгал. Что, во имя всего святого, хранилось от меня в секрете почти тридцать лет?

– И что, блядь, с того? – съязвил я.

– А то, что этот вероломный ублюдок предал меня, особенно когда признал моего сын как своего собственного. Он бросил меня в тюрьму. Из-за него мне сожгли лицо. – Джек потер изуродованную половину лица, едва сдерживая смех, который прозвучал еще более маниакально, чем раньше.

Я почувствовал, как Девин отодвинулся в сторону, пытаясь занять более выгодную позицию для обзора.

– Ты подделал контракт. Не так ли? – рявкнул я, сам едва сдерживая смех. Человек поднял подставу на совершенно другой уровень. Должен отдать ему должное. Мне насрать, в какую тюрьму его упрятали, я никогда его не навещал, ни разу не позвонил. Он же использовал это время против меня, как и все остальное.

Работал ли он на Жан-Батиста или нет, еще предстоит выяснить. Не то чтобы это имело значение в данный момент.

– Все это было ради забавы.

Мой биологический отец был никудышным человеком. Если его можно так назвать.

– Джек был в Нью-Йорке, когда Зои окончила учебу, – заявил Томас. – Его отследили до Сен-Барта, а затем до Техаса.

– Очень хорошо, – сказал Джек с веселым выражением на лице.

– Ты нацелился на мою дочь, – прорычал Арман. – Почему? Скажи мне, прежде чем я разнесу тебе башку.

Джек постучал пальцем по губам.

– Ну, она много лет была влюблена в Мэддокса. Я знаю своего сына. Также знал, что это был только вопрос времени, когда он не сможет удержать свой член в штанах. Известие о том, что ты трахнул ее в теплице, было лучшей новостью в мире. Это привело весь план в прекрасное движение. Не думаю, что ты хочешь снести мне голову, Арман. Если ты попытаешься это сделать, мне придется убить твою прекрасную дочь. После того, как я сделаю ее своей.

Я знал правила войны, игры, в которые часто играли, когда две стороны вступали в конфликт, делая вид, что хотят договориться, чтобы предотвратить кровопролитие. Хотя разумная часть меня не раз напоминала мне, что с таким сумасшедшим человеком, как мой отец, мне нужно быть очень осторожным в своих действиях.

Но в тот момент, когда он снова начал угрожать женщине, которую я люблю, я достиг точки невозврата. Сделав один выстрел, я попал ему между глаз, и выражение шока на его лице принесло мне некоторое удовлетворение. Удивление, которое люди моего отца выразили по поводу моих действий, также позволило мне за две секунды оценить ситуацию, прежде чем продолжить то, чему меня обучил Жан-Батист.

Я повалил Девина на пол, а затем бросился перед Арманом и Томасом, повалив нас троих на пол за долю секунды до того, как раздались выстрелы. Я перекатился на спину, все еще крепко сжимая «глок» обеими руками, и начал беспорядочно палить.

Когда звуки выстрелов, издаваемых нами четырьмя, эхом разнеслись по комнате, в моем сознании возникла еще одна серия образов.

Моя мама до того, как поддалась своей пагубной привычке. Ее смех. Те несколько раз, когда она читала мне вслух, обещая держать Бугимена подальше. То как Жан-Батист хвалил меня, называя своим сыном.

Человек, которого я считал своим братом в старших классах. Футбольные матчи. Танцы на выпускном вечере.

И женщина, которую я поклялся защищать, а теперь буду чтить в любви.

Когда дым рассеялся, я восстал, словно из пепла, и, пока я шел к безжизненному телу моего отца, в памяти остались моменты замедленной съемки и приглушенные звуки. Когда я заглянул в его пустые глаза, то понял, что больше не считаю себя Бугименом.

Арман подошел ко мне сбоку и сжал мое плечо.

– Все кончено, брат мой. Пора возвращаться домой.

Домой.

Тридцать лет своей жизни я ненавидел весь мир и вел себя так, словно мне было наплевать на все и всех, кроме моей мамы. Затем в моей жизни появился Жан-Батист, который не только помог мне пережить ужасы, через которые я прошел, но и помог научиться развиваться.

И все же я был мертв внутри, пока Зои не пробудила мою душу и сердце.

Может быть, мой ублюдочный отец все-таки оказал мне услугу. Он дал мне смысл жизни.

Я взглянул на Армана, который уважительно кивнул мне, прежде чем плюнуть на моего отца. Это было почти как плюнуть на могилу этого человека, куда я конечно же никогда не приду. Этот ублюдок не заслуживал того, чтобы я потратил еще одно мгновение своей жизни на такого монстра.

Когда я отвернулся, почувствовал себя сильнее и бодрее, чем когда-либо за долгое время.

Пришло время вернуться к моей семье и, возможно, впервые за многие годы я навещу могилу своей матери. В конце концов, мне было что ей рассказать, и я знал, что она оценит это. И, возможно, она сможет дать мне свое благословение на мой предстоящий брак.