Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 28

«Семейное предательство, на мой взгляд, является самым душераздирающим видом предательства, потому что, если вы не можете быть уверены, что ваша семья любит и защищает вас, кому вы вообще можете доверять?»

– Александра Брэкен

Мэддокс

Я где-то читал эту цитату давным-давно, так давно, что мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, кто ее произнес. Я не знаю, почему мне казалось важным повторить ее в уме несколько раз, кроме как для того, чтобы, наконец, оставить свое прошлое в покое.

В гробу, с прибитой навечно крышкой.

Возможно, я всегда знал, что мой родной отец отомстит за то, что я выжил. Сколько раз за эти годы он говорил мне, что мне не следовало рождаться, что я ничего не стою? И сколько раз он угрожал лишить меня жизни, потому что я жаловался, что голоден, или, когда я пытался защитить свою мать своим хрупким телом?

Когда я смотрел, как сильные струи дождя бьются в окно кабинета Армана, это напомнило мне о том, что завтра снова будет светить солнце. Все дело в том, чтобы наслаждаться прекрасными лучами после того, как дождь помог прорасти цветам и траве. Это была одна из немногих вещей, которые, как я помню, рассказывала мне мама, когда я был совсем маленьким.

Мы потеряли нескольких хороших людей в Техасе, слишком многих из них.

Через несколько секунд я почувствовал присутствие Армана рядом со мной. Так много всего произошло с тех пор, как мы покинули штат Одинокой Звезды. Девин был благодарен мне за то, что я спас ему жизнь, согласившись начать бизнес с семьей Тибодо. В конечном итоге это увеличило бы обе империи на миллиарды.

Не то чтобы это имело для меня значение, но я хотел, чтобы семья преуспела. Моя семья. Я бы по-прежнему настороженно относился к подобному альянсу, но это было хорошее деловое решение.

– Томас сделал то, о чем просил мой отец, пытаясь выяснить, были ли угрозы, которые он получал, обоснованными, – сказал мне Арман.

– Я не сержусь на Томаса. Он не только выполнял приказы, но и защищал семью, как это делали мы с тобой.

– У моего отца были на то свои причины.

– Я никогда тебе этого не говорил, но я всегда считал твоего отца и своим отцом тоже. После того, через что Джек заставил меня пройти, того что он сделал с моей мамой, единственная причина, по которой я выжил и не стал жертвой наркотиков, – это то, что он подобрал меня. Я готов оставить прошлое позади. Просто хочу знать, почему Жан-Батист никогда не говорил мне, что у него есть связь с моим биологическим отцом.

– На этот вопрос может ответить только папаша. Главное знай, что он действительно любит тебя как сына.

Ни Арман, ни Франсуа, ни Луи не испытывали неприязни ко мне за то, как он относился ко мне на протяжении многих лет, я всегда был желанным гостем на семейных встречах и праздниках. Несмотря на то, что они были семьей безжалостных, жестоких людей, у них были большие сердца. Это было видно по тому, как они любили своих женщин и детей.

И друг друга.

Я должен был поблагодарить их за то, каким человеком я стал, за любовь, которую я смог излить на Зои. Я знал, что в будущем у меня будет большая семья. Я чуть не рассмеялся, подумав об этом. Зои понятия не имела, как сильно я хотел детей. Даст бог, у нас их будет несколько.

Арман хлопнул меня по спине, прежде чем направиться к двери.

– Ты всегда был моим братом. Теперь будешь еще и моим зятем.

Я не смог удержаться от смеха.

– Ну, ты хотя бы старше меня.

– На шесть гребаных месяцев.

– И я никогда не позволю тебе забыть об этом.

– Уверен, что не позволишь, ублюдок. – Его смех эхом разнесся по комнате, перекрывая звуки проливного дождя.

Я остался один всего на несколько минут, и звук открывающейся двери снова заставил меня затаить дыхание. Я почувствовал, что вошел Жан-Батист. Он не побоялся поговорить со мной наедине, как и я с ним. Пришло время покончить с прошлым и просто отпустить его.

Когда он промолчал целую минуту, я попытался расслабиться, слегка повернув голову, чтобы мельком увидеть его лицо. Он казался задумчивым, что было характерно для всей семьи с момента нашего возвращения несколько дней назад.

– Это правда, что мой биологический отец работал у тебя? – наконец спросил я.

– Правда. В ранние годы я считал его важным человеком, которому мог доверять.

– И что случилось потом?

– Твой отец был злым человеком, склонным к насилию. Даже больше, чем я был в то время. Я верил, что смогу его контролировать, но когда он начал употреблять наркотики, его жестокость стала невыносимой. Я был вынужден несколько раз подчищать за ним, рискуя жизнью своей семьи. – Жан-Батист подошел ближе. – Я заботился о Джеке. Я пытался ему помочь, в том числе отправил его в одну из лучших реабилитационных клиник в округе, оплатив все расходы. После трех месяцев интенсивного лечения он вернулся изменившимся человеком. Тебе тогда было, наверное, восемь или девять лет.

– Мне было одиннадцать. Это был последний раз, когда моя мать была в сознании большую часть времени. Мы также исцелились за время его отсутствия. Мы думали, что он ушел навсегда.

Жан-Батист выдохнул, и по его затравленному взгляду я понял, как сильно его беспокоит эта ситуация.

– В то время я мало что знал о тебе и твоей матери. Буду честен с тобой. Мне было наплевать. У меня была своя семья, с которой приходилось иметь дело, мой бизнес все время был на грани срыва. Тогда я был эгоистичным придурком, и я ненавижу себя за это. Когда Джек вернулся, он хорошо проявлял себя в течение нескольких месяцев, может быть, года или около того. Он продвинулся по службе в моей организации, заняв высокое положение.

– Так что же произошло?

– Он предал меня, украв четыреста тысяч долларов, которые мы так и не нашли. Ему бы сошло с рук это предательство, если бы он не допустил единственную ошибку. Я хотел убить его, но меня убедили, что вместо этого его бросят в тюрьму. Вся эта ситуация беспокоила меня. Я даже поверил, что каким-то образом подвел Джека. Я не знал, насколько ужасной была ситуация с твоей матерью и что он с тобой делал. Услышал, что твоя мать умерла, и в тот день, когда я застал тебя в своем ресторане, я понял, что мне дали второй шанс спасти чью-то жизнь. Твою жизнь.

– Почему ты не рассказывал мне о том, что случилось?

– Правда заключалась в том, что первые пару лет ты был настолько потерян, что я знал, это может разрушить тебя или подтолкнуть к тому, чтобы ты стал точной копией своего отца. В тот день, когда ты спас мне жизнь, я решил воспитывать тебя как своего собственного сына, решив оставить прошлое таким, каким оно было. С годами делать это становилось только легче.

– Он угрожал тебе все эти годы?

– Время от времени я слышал, что он высказывал какие-то угрозы, большинство из которых я не воспринимал всерьез. Но несколько месяцев назад я узнал, что он использовал украденные деньги, которые я так и не нашел, чтобы собрать себе армию сторонников. У меня достаточно врагов, так что ему не составило труда это сделать. Когда я получил первую угрозу, я попросил Томаса разузнать о его местонахождении. Я узнал, что его выпустили из тюрьмы, но он остался в Нью-Йорке.

– А кто такой Лукас Марчиано?

– Он был незаконнорожденным сыном человека, которого я считал своим врагом и которого я выгнал из Нового Орлеана. Если бы я знал, что случилось с моей внучкой, я бы выследил Джека и убил его. К сожалению, к тому времени, когда я попросил Томаса разыскать его, твой отец исчез. Признаю это. Я никак не ожидал нападения на поместье Армана. Я не сомневаюсь, что чувство вины за то, что я не доверился тебе и остальным членам моей семьи, навсегда останется со мной.

– Мой отец ненавидел меня.

– Он ненавидел то, что ты занял его место, когда в этом не было ничьей вины, кроме его собственной. Однако ты – не твой отец. Ни в коей мере.

Я кивнул, понимая, что больше похож на свою мать, хотя у нее была добрая душа. У меня же она была черной.

– Надеюсь, что однажды ты найдешь в себе силы простить меня за то, что я не доверился тебе. – Жан-Батист придвинулся ближе, глядя мне прямо в глаза.

– Уже простил. И мой отец не Джек Кормье. Это ты.

Как и в случае с каждым облаком и каждым ливнем, всегда есть солнечное сияние, ожидающее рассвета нового дня, яркое пятно на темном небе, дающее надежду и перспективу на светлое будущее. Когда лицо Жан-Батиста просветлело от моих слов, избавив его от чувства огромной вины, которое он испытывал, я заметил радугу далеко в небе.

Это был знак прощения и ободрения, посланный моей матерью.

И теперь я был готов и горел желанием двигаться в будущее, впервые в жизни познав любовь.

Мое сердце внезапно наполнилось радостью.

***

Четыре месяца спустя…

Зои

Я стояла, уставившись на свое отражение в зеркале, поворачиваясь из стороны в сторону и корча рожицы, как делала это часто. Последние несколько месяцев были бурными, включая потрясающую свадьбу в доме моего отца. С Рэйвен, Делани и Эдми, а также моей бабушкой, я почти ничего не делала, чтобы подготовиться к этому невероятному событию.

Я искала новый дом, побольше, как того требовал мой дорогой муж, в который мы переехали, затем закупила мебель и работала с малярами и другими подрядчиками, чтобы превратить наше недавно приобретенное поместье в дом мечты. У меня не было времени думать ни о чем другом, в том числе о том, чем я хотела бы заниматься всю свою оставшуюся жизнь.

Когда маленькое зернышко оказалось уже посажено, я почувствовала, что моя карьера на некоторое время приостановится. При этой мысли на моем лице появилась улыбка.

Внезапно я ощутила волну щекотки, пробежавшую по всему телу до кончиков пальцев ног. Когда мой сексуальный, суровый муж вошел в комнату, у меня, как всегда, перехватило дыхание. У него был выходной, что меня удивило, учитывая, насколько загруженной стала компания моего отца. Хотя я больше не могла называть ее отцовской. Даже мой дядя Луи был лично заинтересован в успехе корпорации, подарок Армана за то, что он спас ему жизнь.

Может быть, однажды я встряхнусь и стану первой женщиной-вице-президентом. Я прикусила губу, когда мой муж приблизился, его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий вдох. Он был одет более небрежно, чем я привыкла: в расстегнутую рубашку навыпуск и самые сексуальные джинсы в обтяжку, которые я когда-либо видела.

Мне так хотелось провести пальцами по его мускулистой груди. Когда снова повернулась боком, положив руку на живот, я бросила на него недовольный взгляд.

– Это платье меня полнит?

На третьем месяце беременности у меня только-только начали проявляться первые признаки.

В тот день, когда я сказала Мэддоксу, что беременна, он купил сигары для каждого мужчины в корпорации. Для абсолютно каждого. Я шутливо отчитывала его, пока он не напомнил мне, что он у нас главный во всем.

Именно так, как мне нравилось.

Он обнял меня и поцеловал в макушку.

– Я думаю, ты выглядишь идеально. Хочу еще долгие годы видеть тебя босой и беременной, – сказал Мэддокс, прежде чем издать мрачное рычание.

– Это очень сексистски с твоей стороны.

– Просто хочу быть честным.

Я отстранилась, бросив на него обиженный взгляд.

– Плохой мальчик.

Он прислонился к комоду, скрестив руки на груди.

– Кстати, о плохих. Ты очень плохая девочка.

Я ткнула себя пальцем в грудь и несколько раз моргнула.

– Я очень хорошая девочка. О чем ты вообще говоришь?

Он погрозил пальцем, издав цокающий звук.

– Не-а. Ты твердолобая и упрямая, игнорируешь правила.

– Какие правила?

– Мои правила, маленькая овечка.

– Ах, эти. – Я отвела взгляд, игриво проведя рукой между грудей.

– Что ж, думаю, тебя нужно хорошенько отшлепать, чтобы напомнить тебе, что я главный в этом доме.

От ухмылки на его лице у меня по спине побежали мурашки.

– Это не справедливо.

– Кто сказал, что в жизни вообще есть что-то справедливое? И, думаю, учитывая твое плохое поведение, я разработаю специальную программу для тебя и буду шлепать тебя два-три раза в неделю. А теперь пошли.

Внезапная вспышка пронеслась у меня в голове. Мне снился сон, который я видела несколько месяцев назад, когда мы были в Сен-Барте. Эта ситуация была удивительно похожа на то, что я видела. Я так сильно сосредоточилась на том, чтобы вспомнить каждую мелочь из того пошлого сна, что проигнорировала его команду.

А это не хорошо.

Мэддокс поднял меня с пола, перекинув через плечо.

– Ты пойдешь со мной.

– Это плохо скажется на ребенке.

– Ага. Хорошая попытка.

Я рассмеялась, хотя и побила его по спине, когда он направился по длинному коридору на кухню.

– Я тебе за это отплачу.

– Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты попытаешься.

Тот, кто сказал, что любовь – это нечто многогранное, определенно знал, о чем говорил. Мое сердце было так же полно, как и моя жизнь, я чувствовала необычайную близость к своей семье. Мои дедушка и бабушка остались в городе, и каждый день рождения, и праздник, каждое достижение были праздником для всей семьи и близких друзей. Всего несколько месяцев назад я никогда бы не поверила, что моя жизнь и мое сердце могут быть настолько полны.

И все же я здесь, с мужчиной моей мечты, наша маленькая семья готова расшириться через несколько коротких месяцев. Я была по-настоящему счастлива.

Мэддокс помог мне спуститься на ноги, обхватив ладонями мое лицо, как он часто это делал. Почти как во сне, он наклонил голову и прикоснулся своими губами к моим, у меня закружилась голова, и между нами разлилось тепло. Когда он, наконец, поцеловал меня, сначала это было нежно, и мое сердце воспарило. Когда он стал более страстным, я прильнула к нему, теребя его рубашку и выгибая спину.

Но, несмотря на все хорошее, пришло время сменить интимный момент на что-то другое. Мэддокс отступил на шаг, бросив на меня суровый взгляд.

– Раздевайся, пока я поищу что-нибудь подходящее.

Я прикусила нижнюю губу, наблюдая, как он направляется к кухонным ящикам. Конечно, я точно знала, что он выберет. Одну большую деревянную ложку. Он даже присвистнул, радость в его сердце заставила мое взорваться от счастья.

– Когда закончишь раздеваться, ляг поперек стола и ухватись за край. Порка будет болезненной.

Улыбаясь, я сделала, как он просил, сложив свою одежду так же аккуратно, как и во сне. Наклонившись над столом, я не могла не порадоваться, что мы оба рискнули полюбить друг друга.

Приближаясь, могущественный человек вертел в руках точно такую же деревянную ложку, которую я видела во сне, и которую он совершенно неожиданно совсем недавно купил. Я вдруг вспомнила, как давным-давно мой отец рассказывал мне, что моя мать верила в карму. У нее была любимая цитата, которую она написала от руки в стихотворении, посвященном моему отцу, и он поместил ее под фотографией, которая стояла у меня на прикроватной тумбочке.

«Каждое действие в нашей жизни затрагивает какую-то струну, которая будет звучать в вечности». Эту прекрасную мысль высказал некто по имени Эдвин Хаббелл Чапин, человек, которого я не знала, но его слова придали новый смысл моей жизни и моему будущему.

Моя мать была со мной, благословляя мое будущее.

Мать Мэддокса смотрела на нас с небес с улыбкой на лице.

Когда мужчина моей мечты с хлопком опустил ложку, снова раздался электрический разряд, позволивший мне почувствовать себя более живой, чем когда-либо прежде.

И все потому, что мы рискнули поверить в карму.

Конец