Текст книги "Консильери (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Ты ошибаешься на мой счет, Мэддокс. Я сильнее, чем ты думаешь. Я понимаю, кто и что такое мой отец, и кто такой ты.

– Понимаешь? Правда? – я подождал, не ответит ли она, и продолжил, когда она не отвела взгляда. – Дело не в том, чтобы быть сильной, Зои. Дело в том, чтобы быть мудрее своих лет, быть вынужденной расти, несмотря на ужасы вокруг. Никто не желает этого ни тебе, ни любому другому ребенку семьи Тибодо.

– Значит, вот кто я для тебя, всего лишь ребенок? Дочь моего отца? – она вела себя еще более вызывающе, чем раньше, как будто опасности и кровопролития, которые только что произошли, вовсе не было.

– Сейчас ты ведешь себя как ребенок.

– Забавно, Мэддокс. Это не то, что ты говорил мне несколько часов назад. Тогда я была настоящей женщиной, способной удовлетворить твои потребности. Или ты просто притворялся, используя мое тело, чтобы получить удовольствие?

Надменное выражение ее лица раздражало, но не так сильно, как одиночество, разрывавшее мою душу. Я наклонился еще ниже, пока наши лица не оказались совсем близко друг от друга, а губы почти соприкоснулись. Боже, я хотел эту женщину даже сейчас. Что, черт возьми, это говорит обо мне? Она попыталась прижаться к стене, упершись руками мне в грудь. То, что нас связывает, должно быть выброшено в черную дыру, иначе ее жизнь подвергнется еще большему риску.

Я не могу этого допустить.

– Послушай меня, Зои, потому что я скажу это только один раз. Ты дочь моего лучшего друга, девушка, которую я поклялся защищать любой ценой. Я не смогу этого сделать, если в это будем втянуты мы. Ты это понимаешь?

– Что я понимаю, так это то, что ты использовал меня. Ты трахнул меня и отшвырнул в сторону.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Правда? – она снова толкнула меня, как будто могла сбежать от меня. Эта женщина была грехом, облаченным в сексуальное, разорванное платье, с горящими глазами цвета лучшего виски. Она и понятия не имела, что я хочу с ней сделать прямо сейчас. Видение того, как я затаскиваю ее в кладовку и трахаю до потери сознания, затмевало все, что мне нужно было сделать. Это вредило моей работе и ставило под угрозу ее жизнь.

Я глубоко вздохнул и отвел взгляд. Зои воспользовалась моментом, чтобы проскользнуть у меня под мышкой и большими шагами удалиться от меня. Я легко поймал ее снова, и сила, которую я использовал, заставила ее дернуться назад сильнее, чем я намеревался. Она прижалась к моей груди, хватая ртом воздух, когда наклонила голову. В этот момент было слишком много желания, и ее дыхание участилось в несколько раз.

– Не делай этого, Мэддокс.

– Чего, Зои? Заботиться о твоем благополучии? Убеждаться, что доживешь до следующего дня рождения?

Мы оба услышали, как кто-то прочистил горло, и я медленно повернул голову. Во взгляде Франсуа читался вопрос, что за херня, блядь, происходит. Что ж, пускай встает в очередь за ответами. Вместе со мной.

– Да? – рявкнул я.

– Хорошие новости. Армана прооперировали, и он хочет поговорить с тобой.

Я медленно повернул к ней голову, и она несколько раз моргнула, прежде чем опустить взгляд в пол.

– Пойдем, Зои. Давай посмотрим, как там твой отец.

Вместо ответа она отдернула руку и пронеслась мимо нас обоих. Франсуа потратил целых три секунды, качая головой и изучая меня.

Когда он отошел, я выдохнул. Ситуация выходила из-под контроля.

Почему же у меня было ужасное предчувствие, что худшее все еще впереди?

ГЛАВА 10

Мэддокс

Унылая больничная палата была похожа на ту, в которой я находился много лет назад. Казалось, здесь почти ничего не изменилось. Даже приборы, проверяющие жизненные показатели Армана, издавали тот же звук. Единственное отличие состояло в том, что я не помнил ни уровня освещенности, ни цвета стен. Сейчас, когда за окном стояла кромешная тьма, тускло-серая краска придавала всей комнате зловещий вид. Как будто смерть ожидала прямо за углом.

Я стоял в дверном проеме, глядя на своего приятеля, с которым за эти годы выпил десятки бутылок спиртного, сочувствую тому врагу, с которым нам пришлось столкнуться, или новому бизнес-решению, которое Арман хотел поддержать. Мы делились историями о женщинах, пока надеялись и искали кого-то, кого мы могли бы считать особенными, понимая, что привлекать кого-то в нашу жизнь на постоянной основе не только рискованно, но и подвергнет этого человека опасности.

Черт, мы вместе ходили на бейсбольные матчи, ели хот-доги и запивали их пивом. После колледжа мы даже вместе играли в софтбольной лиге, притворяясь, что нам на все наплевать. Я разбогател, став частью семьи Тибодо, что значило для меня чертовски многое, учитывая, что в детстве меня практически бросили, моя мать была наркоманкой, а отец отсутствовал большую часть моей жизни. Что, по правде говоря, было, наверное, к лучшему. Вполне вероятно, что я стал бы таким же головорезом, как тот мужчина, которого желала моя мать, втянутая в брак с жестоким обращением, прежде чем он ушел к какой-то шлюхе, с которой познакомился в баре.

Арман был мне как брат. Мы сражались с хулиганами в старшей школе, с парнями из студенческого братства, нас обоих боялись и уважали одновременно из-за того, кем мы были. И, что более важно, из-за того, насколько опасными мы могли быть. Мы совершали ужасные поступки, которыми никто из нас не гордился. Черт возьми, его отец выручал нас из беды больше раз, чем я мог сосчитать на пальцах одной руки. Я считался членом их семьи. Почему-то у меня было чувство, что этого больше не будет, если кто-нибудь из них узнает, что я сделал с Зои.

Я потер челюсть, когда воспоминания нахлынули на передний план моего сознания. Я не был уверен, почему мне казалось столь важным углубиться в воспоминания, кроме того, что я был также близок к смерти, как и Арман. Я не мог спокойно смотреть, как он просто лежит с капельницей в руке, а приборы наблюдения внимательно следят за его кровяным давлением и уровнем кислорода. В пизду.

Меня охватил столь сильный гнев, сильнее, чем я испытывал раньше, ситуация казалась нелепой. Я знал, что в основном это было из-за чувства вины, но это не меняло того факта, что вся система безопасности нуждалась в перестройке, в том числе в найме других людей. Я поработаю над этим позже, когда Арман придет в себя.

И хотя я понимал, что Франсуа должен быть готов взять бразды правления в свои руки, это не означало, что я собирался сбрасывать со счетов желание Армана жить. У него были все основания для того, чтобы поправиться. Черт бы побрал эту ситуацию.

Наконец я набрался смелости подойти поближе и встать у его кровати. Через пару минут, когда он не пошевелился, я решил, что лучше дать ему отдохнуть. Вернусь позже. Прежде чем я успел повернуться, он открыл глаза и даже сумел изобразить легкую улыбку.

– Привет, приятель. Что это за… уродливое… выражение? – спросил Арман. Я был потрясен тем, что его голос звучал на удивление твердо, почти без отдышки.

– Может быть, это потому, что мой босс так дерьмово выглядит.

Он рассмеялся, а потом начал кашлять.

– Ага, но ты и сам выглядишь не очень хорошо, приятель. Ты прикончил всех ублюдков?

– К сожалению, насколько нам известно, двоим из них удалось скрыться.

Я мог сказать, что он был взбешен случившимся, но больше всего я ненавидел выражение отчаянной озабоченности в его глазах.

– Что им было нужно?

По правде говоря, я не хотел ему говорить.

– Мэддокс. Расскажи мне.

– Они пытались похитить Зои.

Когда он попытался встать с постели, все датчики сошли с ума.

– Я убью их к чертовой матери.

– Нет, ты этого не сделаешь, – сказал я, мягко толкая его за плечи. – Я защищу ее. Я не выпущу твою дочь из своего поля зрения. Я также выясню, зачем им это.

– Ты знаешь, зачем. Чтобы добраться до меня.

– Кто это был? Ты знаешь? – его нерешительность была тревожным сигналом, но у меня было чувство, что он не готов довериться мне. – Девин? Альтуро? – я не сводил с него глаз, но Арман даже не дрогнул, когда были упомянуты эти два имени.

– Нет, и я серьезно сомневаюсь, что кто-то из них имеет какое-либо отношение к нападению. Тем не менее, список кандидатов существенный. Ты говорил мне об этом, и не раз. Я должен был прислушаться.

– Да, должен был. Вопрос в том, были ли у кого-нибудь из них возможности или мужество выступить против вас?

– Не знаю, но подозреваю, что их армии создавались в то время, как наша становилась законной. Мой отец предупреждал меня, чтобы я держал руку на пульсе, чтобы наши враги были закопаны глубоко под землей, и ты тоже. Я должен был прислушаться.

Я на мгновение закрыл глаза, головная боль усилилась.

– Тебе нужно поправляться, Арман. Береги силы. – Он определенно что-то скрывал. Моей задачей было выяснить, что именно, пока он остается недееспособен.

– К черту это дерьмо. Моя дочь здесь в опасности. Ты это знаешь. Они снова придут за ней. Точно так же, как это случилось с Рэйвен и Зои много лет назад. Я не могу пережить, что чуть снова их не потерял. Я не могу позволить этому случиться.

– Это не то же самое.

– Нет, это хуже. Я чувствую это всем своим существом. – Арман становился раздраженным, его пульс участился.

– Да, знаю. – Я выглянул в темноту за окном, не зная, что сказать, чтобы он почувствовал себя лучше. – Даю тебе слово, что буду защищать ее ценой своей жизни. Я не оставлю ее. – Чувство вины скручивало внутренности, словно острые, зазубренные края ножа вонзались в меня.

Когда он схватил меня за руку, сжимая с большей силой, чем думал, он был сейчас способен, я глубоко вздохнул.

– Нет. Этого недостаточно. Забери ее, Мэддокс, – сказал он дрожащим от ярости голосом.

– Что ты имеешь в виду?

– Забери ее из Нового Орлеана. Отправляйся к себе домой в Сен-Барт (прим. перев. Сен-Барт / Сен-Бартелеми – остров в составе Малых Антильских островов в восточной части Карибского моря. С 2007 года — заморское сообщество Франции). Запри ее там.

Я был шокирован его предложением. Он, должно быть, находится под воздействием лекарств, используемых во время операции.

– Это безумие, Арман. Пока ты выздоравливаешь, Франсуа понадобится помощь. И мне нужно усилить меры безопасности. Я единственный, кто может это сделать.

– Нет. Мою дочь никто не заберет. Ты единственный мужчина, которому я доверяю ее безопасность. У тебя есть Тони, и Лэндри знает, что делать. Ты можешь положиться на них. Сейчас ты нужен Зои больше, чем когда-либо.

Иисус Христос. Он понятия не имеет, о чем просит. Ожесточенность в его тоне сбивала с толку и настораживала.

– Ты хочешь, чтобы я вывез ее из страны без какой-либо поддержки? Это неразумно, и ты это знаешь.

– Не спорь со мной!

Уф. Я сделал глубокий вдох, прикусив язык.

– Что происходит?

– Прости, что набросился на тебя. Ты должен позволить мне самому разобраться с этим.

– Господи Иисусе, Арман. Я твой лучший друг.

– Вот почему ты мне нужен. Никто, кроме членов семьи, не знает, что этот дом принадлежит тебе. Никто. Просто отвези ее туда, пока я не смогу… Пока я не разберусь с этим.

С этим. О чем, черт возьми, он говорит?

Он, как и Франсуа, был обеспокоен тем, что попытка похищения была частично предпринята из-за чьей-то помощи изнутри.

– Да, я знаю, но мне не нравятся шансы. – Спорить с ним бессмысленно. Этот человек такой же упрямым, как и остальные.

– Шансы будут выше, если ты отвезешь ее туда, где никто не будет знать, куда вы делись.

– Что насчет Рэйвен и Габриэля?

– У меня есть альтернативный план, как обеспечить их безопасность. Просто делай, что я говорю, Мэддокс. Мне нужно иметь возможность положиться на тебя. Кроме того, они не являются целью.

Какого хуя он мне ничего не рассказывает и, что более важно, почему?

Я покачал головой, пытаясь найти подходящий предлог, чтобы отказать ему в просьбе.

– Мне это не нравится. Слишком многое поставлено на карту.

– Да, это так, и именно поэтому ты должен это сделать. Это приказ, друг мой. Ты же не пойдешь против моих желаний. Правда?

– Почему у меня такое чувство, что ты мне чего-то недоговариваешь?

Арман выдохнул, убирая руку и сжимая пальцы в кулак.

– Просто делай то, что я говорю в этот раз, Мэддокс. Ты должен доверять мне.

– Дело не в доверии, и ты это знаешь. Я хочу прикрыть тебя. Это плохая идея. Если бы ты мыслил трезво, ты бы это понял,

– Просто сделай это! – то, как он огрызнулся, свидетельствует о страхе.

Напряжение между нами было необычным, его глаза умоляюще смотрели на меня. Блядь. Я покачал головой, пытаясь подобрать нужные слова, если таковые вообще существовали.

– Отлично. Я уеду, как только буду уверен, что ты выживешь.

Он поудобнее устроился на кровати, закатив глаза, как будто мое предложение было нелепым.

– Я в порядке. Вы можете уехать на рассвете.

– Господи Боже. – Я понял, что лучше не продолжать с ним спорить.

– Просто позаботься о моей малышке, Мэддокс. Она важна для меня. Ты даже не представляешь, как много значат для меня мои дети.

– Думаю, что представляю, приятель. Понимаю. Я буду заботиться о ней, как о своей собственной дочери. Однако я твердо заявляю, что не вывезу ее из страны, пока не приедет твой отец. Его необходимо допросить и дать ответы на все его вопросы. – Этот человек знал, когда я не отступлюсь от чего-то.

– Хорошо, но ни одной гребаной минутой дольше. Ты сделаешь это. Это единственная просьба, о которой я прошу.

– Ага, ну, сомневаюсь в этом, – сказал я, пытаясь разрядить обстановку. – Отдыхай и выздоравливай, Арман. Я не подведу тебя.

– Ты единственный, в ком я уверен.

Меня снова охватило чувство вины. Когда я вышел, то не удивился, увидев Франсуа, стоящего у двери своего брата. В том, как он смотрел на меня, было понимание, как будто этот человек мог видеть меня насквозь.

– Что он хотел сказать? – спросил он, когда прошло не менее десяти секунд.

– Он хочет, чтобы я отвез Зои на Сен-Барт.

Франсуа внимательно посмотрел на меня и кивнул несколько секунд спустя.

– У него есть свои причины. В том числе, он полностью доверяет тебе в том, что касается ее благополучия.

– Да, так он и сказал. Мне нужно уладить кое-какие дела, прежде чем мы уедем через несколько часов. К тому же, я хочу иметь возможность поговорить с вашим отцом. – Я начал отходить, пока он не заговорил, понизив голос, чтобы услышал только я.

– Мой брат доверяет тебе свою маленькую девочку, Мэддокс. Во всех отношениях. Я думаю, ты понимаешь, что это значит. Ты человек чести.

Чести? Я уже перешел черту, которую нельзя было снова переступить.

Его слова означали: «Держи свои гребаные руки подальше от нее». Именно это и должно было случиться.

Да поможет мне Бог.

***

Поскольку поместье Армана считалось местом преступления, его отец открыл всем доступ в свой дом, который будет считаться местом проведения операции, по крайней мере, до выяснения более подробной информации. По дому суетились служащие, готовя комнаты к приему большинства членов семьи в качестве гостей. Это была хорошая идея – запереть всех до тех пор, пока не станет известно больше о человеке, стоящем за нападением.

По крайней мере, некоторые из моих советов были приняты.

Жан-Батист все еще был грозным человеком, его правление в семье закончилось менее десяти лет назад. Однако, француз не ушел на покой окончательно, продолжая поддерживать обогащение Тибодо. Хотя он и состарился, его волосы почти полностью поседели, от него всегда исходила аура темной силы, как будто он мог раздавить человека лишь своими пальцами.

Но не сегодня.

Когда первые лучи рассвета пробились сквозь горизонт, он стоял у окна, глядя на все еще темное небо, и выглядел более болезненным, чем я помнил.

В госпитале оставалось полдюжины солдат, включая Лэндри, которым было приказано охранять Рэйвен и Армана ценой своей жизни. Делани ухаживала за Габриэлем, маленький мальчик наконец-то задремал после того, как десятки раз спрашивал о своем отце. Даже Эдми осталась в доме своего отца, поскольку Зейна все еще не было дома. Все залегли на дно до дальнейших распоряжений.

Хотя Луи выходил из своей операционной, чтобы узнать о состояние Армана, тот все еще не приехал со своей женой и детьми, чего потребовал его отец. Луи был братом, который не хотел иметь ничего общего с семейным бизнесом, но с годами все больше и больше втягивался в дела семьи. Вполне возможно, что любой член семьи может стать мишенью, когда обнаружится, что Зои увезли из города.

– Унылая компания, – проговорил Томас, наблюдая за моим появлением.

– Этого следовало ожидать, – ответил я.

Я взглянул на Франсуа, который, наконец, начал выказывать свою усталость. В комнате находились несколько наших доверенных солдат, которые не только ожидали приказов, но и были наготове в качестве охраны в случае необходимости. На мой взгляд, для этого уже слишком поздно.

– Что, блядь, нам известно? – рявкнул Жан-Батист, опрокидывая свой скотч. Не имело значения, какое было время суток, у всех в руках были алкогольные напитки. Вот что делает с человеком война, особенно если застать его врасплох, как нас.

– Я проверяю кое-какие свои старые контакты, – начал Томас. – Франсуа уже попросил меня отправиться в Техас. Я присмотрю за Девином Карлосом.

– На данный момент мы знаем недостаточно, чтобы начинать войну, – сказал Франсуа.

– Он прав, – добавил я. – На улицах нет никаких сплетен, никаких претензий на собственную вину.

– И никакого злорадства тоже, – добавил Франсуа, подняв брови и переведя взгляд с Томаса обратно на меня.

Мы все были на взводе, Жан-Батист – даже больше, чем обычно.

Родоначальник повернулся к своему второму сыну, бросив взгляд в мою сторону.

– Каким образом вы пробовали это выяснить?

– Мы взламываем все вражеские операции, о существовании которых нам известно, – резко возразил Франсуа. Ему не нравилось, когда к нему относились так, будто он не способен руководить делом.

– Я связываюсь со всеми старыми знакомыми в ФБР, – добавил Томас.

Я глубоко вздохнул и направился к другому ряду окон в огромном офисе.

– Что скажешь, Мэддокс? Я хочу услышать твои мысли о том, кто за этим стоит.

Жан-Батист должен знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я говорю то, что думаю. Особенно, когда меня спрашивают.

– Думаю, нам нужно составить список всех потенциальных врагов, в том числе и за то время, когда вы были лидером семейной организации. Это нападение определенно было совершено из мести. Нам нужно как можно скорее сузить этот круг, чтобы предотвратить еще более серьезную атаку. – Христос. Я произнес это так, словно мы уже были втянуты в войну. – И это должно произойти быстро. Нам нужно определить, кто больше всего выиграет от разрушения семьи. – Я не стал поворачиваться в сторону главы рода. Он знал, что я не приму «нет» в качестве ответа.

– Это займет много времени, – заметил Франсуа то, о чем я уже знал.

– Будет разумно, если мы начнем с максимально точной информации. Ты прекрасно понимаешь это, Франсуа. Именно этого хотел бы Арман.

– Он прав, – согласился Томас.

– Чего он хочет, так это защиты своей дочери, – возразил Франсуа, его гнев возрастал.

– Мы не будем препираться, – прошипел Жан-Батист. – Мэддокс прав. У нас достаточно опытных солдат, чтобы отслеживать местонахождение наших врагов. Я предоставлю все, что у меня есть, включая файлы из моего офиса. Томас, проследи, чтобы Девин был под полным контролем. Техас стал жизненно важным для наших целей.

– Не волнуйся. Так и сделаю.

Я почувствовал, что Томас был удивлен отношением этого человека так же, как и я.

Всегда считалось, что Жан-Батист вел то, что можно было бы с любовью назвать «маленькой черной книжечкой» о каждом враге. Казалось, он всегда знал, куда нанести удар в случае необходимости, от их методов ведения операций до известных укрытий.

– Хорошо, – сказал я властным тоном. – Я проверю различные связи, которые у нас есть по всему миру. На данный момент мы не можем никого исключать. Кроме того, я думаю, что еще одним разумным решением будет проверить прошлое Зои. У нее могут быть неизвестные враги, учитывая годы, которые она прожила в Нью-Йорке. – На этот раз я повернулся к Франсуа.

Его глаза широко раскрылись, на лице появилась ухмылка.

– Вот теперь ты стал вице-президентом, Мэддокс. Увлекательная и очень хорошая идея. Почему бы тебе не поручить Тони проверить всех, кто был близок к ней?

Это будет прекрасным использованием времени этого мужчины. Я кивнул, переводя взгляд на своего солдата. Мои мысли вернулись к тому времени, которое я провел в Нью-Йорке. Кроме того пьяницы, я не видел никаких свидетельств того, что с Зои, ее друзьями или однокурсниками было бы что-то не так. Но это не значит, что я ничего не упустил. Если она была целью, то, скорее всего, ее передвижения отслеживались в течение некоторого времени.

– Буду рад, – сказал Тони. – Хочешь, чтобы я отправился в Нью-Йорк?

– Нет, если только мы не решим, что это необходимо. Организуй операции здесь, – велел я ему. – Тем не менее, проверь известные синдикаты в Нью-Йорке. На всякий случай.

– Это не Нью-йоркские группировки, – отрезал Жан-Батист.

– Мы ничего не исключаем, Папаша. – Франсуа одобрительно кивнул в мою сторону, в то время как его отец тихо зашипел, возмущенный тем, что его авторитет был подорван. Франсуа знал, что я не позволю пропустить ни единого камня. Ни при каких обстоятельствах. Он был рядом со мной слишком долго.

– Нам нужно как можно скорее установить виновного. У меня плохое предчувствие, что это только начало затяжного кошмара, – сказал Франсуа более небрежно, чем я мог бы предположить.

– У тебя хорошая интуиция, сынок, – произнес Жан-Батист. – Нам нужно работать сообща. Нужно использовать старые методы.

Старые методы. Выследить и убить, если потребуется. Я не против этой идеи, даже если Арман будет сопротивляться.

– Есть еще кое-что, на что тебе стоит обратить внимание, – заявил Томас, беря свой айпад с кофейного столика.

– Что еще? – рявкнул Франсуа.

– Очевидно, на вечеринке был один репортер? – Томас внимательно посмотрел на меня. Он еще не приехал из Техаса, когда вечеринка началась, и прибыл только после трагедии.

– Сандра Уэллс. Она журналист-расследователь с одного из местных каналов. А что?

Я подошел ближе, и как только Томас протянул мне планшет, я съежился. Пока был включен звук и блондинка рассказывала о том, что она назвала кризисом в семье Тибодо, мое внимание привлек заголовок.

Готова ли к падению Великая империя Тибодо?

Репортаж начался с инцидента между ней и Тони, продолжился рассказом о том, как десятки гостей бросились бежать с вечеринки после того, как прозвучали выстрелы. И, наконец, привел к интервью с двумя политиками, в которых попали пули.

Франсуа заглядывал мне через плечо, и я чувствовал, как в нем нарастает ярость.

Как и во мне.

– Она снова изображает нас жестокой мафиозной семьей, коррумпированной во всех отношениях, – сказал он без всякой интонации в голосе.

– Она слонялась вокруг после того, как ее попросили уйти. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ее предупредили о готовящихся событиях. – Я поднял голову, переводя взгляд с Жан-Батиста на Томаса, который потирал челюсть.

– Нас подставили, – тихо произнес Томас.

– Это очевидно, – кивнул я. – Тот, кто хотел уничтожить нас, был готов сделать это любым возможным способом.

– А это означает, что репортер, скорее всего, продолжит вынюхивать.

Франсуа направился к кофеварке, бросив взгляд на барную стойку, словно решая, на каком из вариантов остановить свой выбор. Я не мог винить его за то, что он захотел выпить в такую рань. Мы стали слишком расслабленными в ходе операции, позволив врагу вторгнуться на наше пространство, даже не осознавая этого.

Не имело значения, были ли наши дела законными или нет, нам не нужны были люди, сующие нос в наш бизнес. У нас было достаточно незаконных действий, которые все еще продолжались, и мы все могли легко получить тюремные сроки. Этого не должно случиться.

– Томас. Думаю, тебе нужно использовать свои связи, чтобы выяснить, есть ли у нее союзники, которые могут быть заинтересованы в нас, – предложил я.

– Хорошая идея, – подтвердил Франсуа, выбирая кофе в качестве желанного напитка. – Возможно, нам также придется переговорить с этой женщиной.

Я подошел к нему поближе, приподняв бровь.

– Думаю, тебе стоит подождать, пока мы не узнаем большее. Очевидно, у нее есть какая-то секретная информация.

Франсуа медленно поднял голову, внимательно глядя на меня. Он понял, на что я намекаю. Затем кивнул и отвел взгляд.

– Это может обернуться кошмаром.

– Это уже кошмар, – сказал Жан-Батист, и в его голосе было столько беспокойства, сколько я не слышал уже чертовски давно.

– Пора отвести Зои на конспиративную квартиру, – произнес я всем. – Что бы ни беспокоило Армана, его инстинкты никогда не подводят.

– Да, я с тобой согласен. – Франсуа схватил меня за плечо, сжав, словно в дружеских чувствах. – Перестань волноваться, друг мой. Позаботься о моей племяннице.

– Так и сделаю.

Жан-Батист кивнул.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы с тобой была бригада солдат?

– Не сейчас. – Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то за пределами семьи узнал, куда мы направляемся.

В этот момент жизнь Зои могла зависеть от полной анонимности.

Тем более что интуиция подсказывала мне, что нас скомпрометировал кто-то из наших.