Текст книги "Проблемный игрок (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21 Хедли

Глава 21Хедли

– Ну и какого черта, Хед? – спрашивает Онор, как только мы усаживаемся за столик с кофе и выпечкой.

– Нет, во-первых: как бабушка? – перебиваю я.

У меня были все намерения отвезти Таннера к Онор, чтобы ей не пришлось выходить из дома, но она сказала, что все равно пойдет в город по делам.

– Пролежит в больнице как минимум неделю. Сейчас с ней подруги, – она высыпает еще один пакетик сахара в кофе, даже не прикасаясь к скону. – Ума не приложу, что бы без них делала. Даже если приходится переживать за то, как они доедут до больницы и обратно, да и за всех остальных водителей на дороге.

Ее смех звучит глухо. Под глазами залегли тени, и хотя на носу лето, кожа бледная.

Я накрываю ее руку.

– Ты в порядке? Могу я чем-то помочь?

Онор начинает мотать головой еще до того, как я договариваю, а на глазах наворачиваются слезы.

– Я в норме. Просто выдалось пару тяжелых дней, – она выпрямляется, возвращая лицу привычное, собранное выражение. – А теперь хватит переводить тему и выкладывай все до мельчайших подробностей.

– Не обо мне нужно переживать.

– Ты издеваешься? – она ставит чашку на стол. – Моя лучшая подруга, свободолюбивая девчонка, не признающая никаких обязательств, вышла замуж за профессионального бейсболиста и обзавелась семьей. Это просто охренеть как важно.

Я обвожу взглядом зал, но сейчас середина утра, и мы сидим в самом углу. Таннер остался в «Шкатулке историй», привязанный к Феликсу – это его слова, не мои – пока не вернусь. Феликс вырвал Таннера у меня из рук, заявив, что сегодня они будут тестировать две новые книжки.

– Ну, ты же в курсе, что таймер не запустится, пока мы официально не поженимся, – я снова оглядываюсь по сторонам; это уже входит в привычку. Ненавижу необходимость постоянно оглядываться.

Онор сверлит меня взглядом.

– Хедли. Ты уже официально замужем.

– Точно, – я отмахиваюсь. – Знаю-знаю.

– Правда знаешь? – она выгибает бровь.

– Просто по-прежнему звучит странно.

– Могу себе представить, – она наконец откусывает кусочек скона. – И не думай, что я не поняла: ты вплоть до женитьбы скидывала звонки. Боялась, что я вправлю тебе мозги.

Пытаясь отвлечься, я болтаю трубочкой в айс-кофе, наблюдая, как кружатся кубики льда.

– Ты и сейчас увиливаешь от разговора, – констатирует Онор.

– А что ты хочешь услышать?

– Ну, например, как ты видишь развитие ситуации?

Я пожимаю плечами.

Ее ладонь ложится на запястье, и я поднимаю глаза. На лице Онор читается исключительно тревога, ни капли осуждения. Она ни разу не заставила почувствовать себя дурой из-за решений, даже когда считала их езумиными.

– Послушай, я всегда голосовала за странные идеи. Ты и сама знаешь. Черт, да половину времени я бы с удовольствием сидела рядом на пассажирском сиденье, – на ее лице мелькает тень, которую я не могу расшифровать. – Но, Хед, теперь у него есть ребенок.

– Знаю, – я опускаю взгляд на кофе.

– Я серьезно, – она подается вперед. – Через год ты просто возьмешь и уйдешь? Бросишь их?

Точно такие же вопросы задавал Уит. И я пришла, совершенно не готовая к допросу.

– Мы как-то не обсуждали, что будет «после», – я ковыряю краешек бейгла. – Все слишком ново.

– Но ты ведь об этом думала.

– Конечно, думала.

Онор терпеливо ожидает, пока я отвечу или выдам больше информации. Этим приемом всегда вытягивала правду. Просто ждала, пока я больше не смогу выносить тишину.

– В смысле, Истон же тоже не горит желанием жениться, – произношу я. – Мы просто оказываем друг другу услугу. Вот и все.

Она ничего не отвечает. Лишь делает глоток кофе.

– Хватит так на меня смотреть.

– Как «так»?

– Как будто считаешь, что я вру.

– А ты не врешь?

Вопрос повисает в воздухе, и я не отвечаю, потому что, честно говоря, сама не уверена. Казалось, что я знаю ответ, но теперь уверенности поубавилось.

– Фотографии выглядят весьма убедительно, – наконец произносит она, и тон становится мягче.

– Я не заходила в сеть.

Онор качает головой с таким видом, будто я сказала полнейшую чушь.

– Хед. Вы повсюду. Люди окрестили вас «новой семьей "Кольтс"», никто даже не подозревал, что Истон Бейли на такое способен. Когда все закончится, последствия будут масштабными.

Я киваю и сглатываю подступивший к горлу ком.

Об этом, пожалуй, не задумывалась: публика прознает о правде, когда наша история подойдет к концу.

– Как малыш? – спрашивает она. – Он нормально переносит перемены?

– Таннер... – я делаю паузу, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка, – милый. У него есть такая фишка: когда радуется, то поднимает ручки и все тельце начинает вибрировать. И уже обожает книги, за что Феликс всецело приписывает заслуги себе. А еще плачет, когда Истон выходит из комнаты, но не раздражающе, а скорее... – я запинаюсь. – Не знаю. Просто кажется сильно привязанным к Истону, словно понимает, что это его папа.

Онор смотрит на меня, но я не могу прочесть ее эмоции.

– Что? – не выдерживаю я.

Она медленно качает головой.

– Ничего. Просто... судя по фотографиям, ты им очень очарована, – она берет кофе. – Мне просто интересно, что будет, если объявится мать, – ее взгляд не отрывается от моего лица. – В каком положении окажешься ты?

Я отрываю кусочек круассана, не собираясь его есть.

– Честно говоря, не знаю. Я стараюсь об этом не думать.

Она медленно кивает.

– А если не появится? Если пройдет год, и вас так и останется трое?

– Онор, о чем ты пытаешь спросить?

Она молчит, и на секунду кажется, что Онор собирается сказать что-то очень важное. Губы приоткрываются, прежде чем она произносит:

– Я просто... не хочу, чтобы тебе было больно.

В этот момент телефон на столе загорается. Онор бросает на него взгляд, и все тело напрягается.

– Прости, это из больницы, – она прижимает трубку к уху. – Алло... да, это я.

Ее лицо бледнеет по мере того, как она слушает.

– Хорошо, я скоро буду, – она сбрасывает вызов и тянется за сумкой. – Нужно бежать, бабушка очень нервничает.

– Конечно, беги, – я тоже встаю. Обхватываю Онор руками и крепко обнимаю. – Скажи, чем я могу помочь?

Она отстраняется и берет мое лицо в ладони – так же, как делала еще с подростковых времен. Когда хотела сказать, что я потрясающая и не должна убиваться из-за измены Тайлера Ричардса, или когда я запнулась, читая эссе перед всем классом.

– Ты самая офигенная девчонка из всех, кого я знаю. Но будь осторожна, ладно? С малышом. Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.

– Не привяжусь.

Она одаривает меня взглядом, в котором ясно читается, что она не верит ни единому слову. Затем толкает дверь и выбегает на улицу, прижимая телефон к уху.

Я снова сажусь за столик и сверлю взглядом кофе, к которому едва притронулась.

Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.

Не привяжусь.

Я забираю кофе, выбрасываю остатки круассана и выхожу из кафе, направляясь в книжный. И все же мы с Онор кардинально отличаемся. Через год я буду готова к новому приключению. Как и всегда.

Когда я толкаю дверь магазина, телефон вибрирует. В сообщении от Феликса прикреплена фотография Таннера, уснувшего у него на груди, – оба в окружении раскрытых книг.

Я улыбаюсь еще до того, как успеваю это осознать.

Вообще ни капли не привязалась.

Глава 22 Истон

Глава 22Истон

Застегнув чемодан, я опускаюсь на край кровати, и взгляд сам собой цепляется за пустую кроватку Таннера. Выездные матчи случались и раньше, но в такую долгую поездку я отправляюсь впервые. Целых шесть ночей вдали от дома.

В дверь стучат, и я поднимаю голову. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоит Хедли.

– Буду присылать по десять видео в день, а по вечерам обязательно созвонимся по видеосвязи.

– Как остальные парни справляются? – я тяжело опираюсь локтями о колени.

Хедли пересекает спальню и опускается рядом. Таннер дремлет в манеже в гостиной: пришлось вынести его туда из-за сборов. Рано или поздно мне предстоит задуматься о переезде.

– Мне очень жаль. Знаю, что будет нелегко.

Она не кормит меня фальшивыми утешениями и не пытается сгладить углы разговорами о профессиональном долге, за что я искренне благодарен.

– Уверена, другим ребятам из команды тоже приходится несладко, – она бросает на меня сочувствующий взгляд. – Нет ничего хорошего в том, чтобы надолго расставаться с ребенком.

Кивнув, я сглатываю подступивший ком. Желваки сводит от мысли, что Таннер не увидит меня без малого неделю. По младенческим меркам срок тянет на целый месяц.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги.

– Тут уж ничего не сделаешь. Чувствую, я должен как-то компенсировать то, что оставляю вас одних.

Хмыкнув, Хедли заваливается на спину прямо поверх покрывала.

– Не откажусь от оргазма, раз уж предлагаешь.

Я безотрывно смотрю на нее: подол футболки задрался, обнажив полоску живота. Из-за по-апрельски теплой погоды она в шортах. Ноги всегда потрясающе смотрелись, обхватываю мою талию.

Мы так и не заговаривали о возвращении секса в отношения, хотя уже не раз возникали моменты, когда до одури хотелось сорвать с нее одежду и глубоко толкнуться внутрь. Вот только грань дружбы теперь ощущается иначе. Вряд ли получится так же легко сохранить все в рамках необременительной интрижки, как раньше.

– Только дай знать, и через две целых одну десятую секунды я уже буду между твоих ног.

Грех не воспользоваться моментом и слегка не прощупать почву.

Рассмеявшись, Хедли садится по-турецки.

– Мы и одни прекрасно справимся, а ты оглянуться не успеешь, как вернешься. Ну а пока – просто пиши, как только почувствуешь тоску по Таннеру.

Я ни капли не виню Хедли за то, что та пропустила провокацию мимо ушей. Иначе мы бы все только усложнили.

Многое в жизни давалось мне без особого труда, но жить под одной крышей с Хедли оказалось проще простого. Да настолько, что закрадываются сомнения: не упускаю ли я какой-то подвох? Почему игра в семью протекает столь гладко? Я до чертиков боялся присутствия девушки в доме круглые сутки, однако пока все складывается великолепно.

Я протягиваю руку, и Хедли, ухватившись, позволяет поднять себя с кровати. Не удержавшись, я крепко прижимаю ее к себе.

Вслух ни за что не признаюсь, но по ней я тоже буду скучать.

Поверить трудно, но вечера, когда Таннер засыпает, а мы запоем смотрим сериалы, стали особенными. Если честно, пожалуй, даже лучшей частью дня.

– Еще раз спасибо, – шепчу я ей на ухо.

– Прекрати рассыпаться в благодарностях. Не забывай: ты и в ответ многое для меня делаешь.

Усмехнувшись, я напоследок вдыхаю ее аромат и отстраняюсь.

– Что правда, то правда. За тобой должок.

Хедли шутливо шлепает меня по руке, а я жду, когда она выйдет из спальни.

Волочить чемодан оказывается невыносимо тяжело – словно внутри спрятан труп. На самом деле мне хочется топать ногами и вопить во все горло, что никуда не поеду. Бросив поклажу у входной двери, я подхожу к манежу и замираю над спящим Таннером.

Малыш раскинул ручки и ножки звездочкой, безмятежно посапывая на спине. По пухлой щеке стекает струйка слюны, а рядом сиротливо валяется выплюнутая соска.

Поцеловав кончики собственных пальцев, бережно прижимаю их к его крохотному сердцу.

– Я скоро вернусь, дружище. Оглянуться не успеешь.

Каким-то чудом заставляю себя отвернуться и замечаю Хедли: с кухни она одаривает меня теплой улыбкой.

Я достаю из бумажника наличные и кладу на столешницу.

– На первое время, пока не доставят кредитку.

– Истон, нет.

Так и знал, что Хедли начнет упираться, но оплачивать нужды ребенка вовсе не ее обязанность. Я уже заказал кредитку, вот только банк ее пока не выпустил.

– Возражения не принимаются. Трать на все, что понадобится Таннеру. И на себя тоже.

На себя она их тратить не будет. Я никогда не спрашивал, на какие средства Хедли живет. Известно лишь, что в путешествиях она постоянно перебивалась случайными заработками – от помощницы в пекарне до официантки. Однако меня не покидала мысль: у нее наверняка имеется какой-то дополнительный источник дохода.

– Все, иди давай. Опоздаешь ведь, – положив ладони на плечи, Хедли легонько подталкивает меня к выходу.

Перехватив ручку чемодана, я бросаю прощальный взгляд на манеж и открываю входную дверь.

– Я оставил список номеров на случай, если срочно понадоблюсь.

– Видела, – кивает она с улыбкой. – А теперь ступай и будь тем звездным шорт-стопом, из-за которого все пищат от восторга. Мы справимся.

На секунду мы встречаемся взглядами. И как бы я вообще справлялся?

Коротко кивнув, я переступаю порог, искренне ненавидя то, что теперь нас разделяет закрытая дверь.

Глава 23 Истон

Глава 23Истон

Как только самолет отрывается от взлетно-посадочной полосы в О'Хара и пути назад уже нет – я лечу в Нью-Йорк, хочу того или нет, – я решаю провести время в полете с пользой.

Толкаю Деккера, сидящего в соседнем кресле, и он отрывается от книги.

– Помнишь, как я летал в Кабо на мальчишник брата?

Он покачивает головой из стороны в сторону.

– Вроде да.

– Мы еще тусили накануне вечером, помнишь?

Единственная причина, по которой я это помню, – жуткое похмелье на следующий день в самолете, когда из-за турбулентности меня трижды вывернуло в туалете.

– Ты реально ждешь, что я вспомню? – усмехается Деккер.

– В ту ночь я с кем-то переспал, – я стучу кончиком ручки по бумаге.

Он подается ближе и заглядывает в записи.

– Что ты делаешь?

– Составляю список тех, кто потенциально может быть матерью Таннера.

Его брови ползут вверх, и Деккер толкает Хейса ногой.

Хейс распахивает глаза и вынимает наушники.

– Что?

– Зверюга составляет список потенциальных мамаш.

Я одариваю Деккера убийственным взглядом.

– Я вообще-то не планировал посвящать в это всех подряд.

Хейс пихает локтем Фостера, и тот тоже достает наушники.

– Чего вам? – он переводит взгляд с одного на другого, останавливаясь на мне.

– Зверюга вышел на тропу поисков матери ребенка, – Хейс подается вперед. – Реально думаешь, что у тебя есть шанс это выяснить?

– Твой негатив ни к чему. Спи дальше, – я отмахиваюсь.

– Не-а, мне как раз не хватало драйва в жизни, – он закатывает глаза. – Ну и кто в кандидатках?

Фостер выхватывает список у меня из рук.

– Эй, мы не в четвертом классе, чтобы ты отбирал записку, которую я пишу девчонке!

Он лишь смеется, пробегается глазами по тексту и возвращает листок.

– Не думаю, что «рыжая из клуба перед Кабо» – это хорошая зацепка.

– И это все? – Хейс скептически выгибает бровь.

– Не переживай, еще есть «девчонка с матча "Фэлконс"».

Фостер и Хейс переглядываются. Вид у обоих такой, будто готовы вынести приговор.

– Не надо так. Взглянул бы я на вас, если бы пришлось вычислять, кто родил вашего ребенка.

– Лейтон. Легкотня, – с абсолютно невозмутимым лицом парирует Хейс.

– А я с точностью до минуты знаю, когда заделал Келли ребенка, – добавляет Фостер.

При этих словах Хейс издает страдальческий стон, но благоразумно помалкивает.

– Я имею в виду время до того, как в вашей жизни появились Лейтон и Келли, – меня бесит необходимость оправдываться, но при этом сгораю от стыда, потому что то, что я не могу вспомнить ни одного имени, и правда слегка пугает.

– А зачем ты вообще хочешь ее найти? – спрашивает Деккер, как всегда, самый благоразумный из всех.

Хейс пожимает плечами.

– У тебя же есть Хедли.

– На год, – тихо отзываюсь я. – А я хочу, чтобы в жизни Таннера была мама.

– Хедли могла бы стать его мамой, – Фостер бросает на меня взгляд, который я воспринимаю как вызов.

Чего он не понимает? Хедли – не мама Таннера, и она не собирается задерживаться в этой роли дольше, чем того требует наш уговор. Дух Хедли просто иссохнет и умрет, если ей придется осесть на одном месте. Да, сейчас все отлично: она получит свой книжный, но я сильно сомневаюсь, что она когда-нибудь захочет сковать себя узами традиционной жизни.

Не то чтобы я сам искал чего-то большего, чем у нас уже есть. Это не про нас. Так что я вообще не понимаю, почему мы заговорили о ней.

– Я не хочу, чтобы он рос без матери, – я не могу объяснить, почему для меня это так важно, но это так. – Если она действительно не хочет иметь с ним ничего общего, я смирюсь и пойду дальше. Но если она где-то там сводит концы с концами, или ей просто нужна была передышка, или она не знала, как ко мне подступиться – это совсем другое дело. У меня такое чувство, будто кто-то взял всю мою жизнь, разобрал на куски, подбросил в воздух, и теперь все превратилось в одну сплошную мешанину.

Фостер молча смотрит на меня, пока Деккер и Хейс рассуждают о том, что, возможно, Таннеру будет только лучше, если мать исчезнет из его жизни, раз уж она так с ним поступила.

Фостер протягивает руку.

– Дай-ка еще раз взглянуть на список.

– Спасибо.

Он перечитывает его.

– Ты переспал с кем-то в Кабо. Есть кто-то, кому ты можешь позвонить? Кто-то, кто мог запомнить ее имя? Она была из числа гостей на свадьбе?

Я киваю.

– Уже позвонил, жду ответа.

– Ну, с этим уже что-то проясняется. А в клубе накануне вечером ты был с Декком?

– Ага. Наконец-то хоть кто-то решил реально помочь, – я кошусь на Хейса с Деккером, и те синхронно закатывают глаза.

– Ты хоть представляешь, со сколькими девчонками ты переспал? Я не могу вспомнить их всех, – Деккер поднимает руки. – Особенно тех, что были так давно.

– Там небольшой временной промежуток, – я пытаюсь обнадежить себя, но Деккер прав. Лица большинства из них слились в одно сплошное размытое пятно.

Боже, как бы мне сейчас было стыдно перед матерью. Не думаю, что я значил для этих женщин что-то большее, чем просто веселая ночь с игроком «Кольтс». Могу сказать в свое оправдание лишь одно: я никогда никому не давал ложных надежд.

– Ладно, Деккер постарается поскрести по сусекам памяти и выудить хоть что-то с той ночи. А на матче «Фэлконс» с тобой кто-то был? – Фостер выжидающе смотрит на меня.

Единственная причина, по которой я вообще вспомнил, что был там, – записи в календаре. Больше в памяти не отложилось ничего.

Весь оставшийся полет до Нью-Йорка парни помогают мне мозговым штурмом: где можно раздобыть зацепки, чтобы найти номера этих женщин и выяснить, не они ли подарили мне Таннера. Когда я выхожу из самолета, на душе становится легче – словно появилась надежда, что я смогу ее найти.

Мой телефон дзынькает, пока мы едем в шаттле до автобуса.

Хедли: Как и обещала :)

Хедли: Прикрепленное видео

На видео Хедли держит мою фотографию и повторяет «па-па». Таннер улыбается, пуская слюни, и хлопает ладошкой по снимку. Она смотрит в камеру и подмигивает.

Черт... Хедли слишком хороша для такого парня, как я – парня, который даже не может вспомнить имена всех тех, с кем спал.

Но я слишком эгоистичен, чтобы стать тем, кто об этом скажет.

Глава 24 Хедли

Глава 24Хедли

Я выжила. Шесть ночей, семь дней наедине с Таннером.

К счастью, Феликс и Вера прекрасно справлялись со «Шкатулкой историй», поэтому большую часть дня – за исключением времени для чтения сказок – я просидела в бабушкином кабинете, пытаясь разобраться в цифрах и придумать, как выправить ситуацию.

Пока мы с Таннером дожидаемся возвращения Истона, в животе порхают бабочки, а внутри пульсирует совершенно незнакомая мне прежде энергия. Никак не ожидала, что буду так скучать. По крайней мере, впереди целый выходной перед серией домашних матчей.

– Ну что, приятель, давай-ка попробуем, – я усаживаю Таннера в сооруженную крепость из подушек, всячески стараясь помочь сидеть самостоятельно. Поместив крошечные кулачки ему же между ножек, я тут же подхватываю малыша, когда тот медленно кренится вперед, рискуя уткнуться головой в ковер.

– Наверное, еще рановато.

Я даю Таннеру передышку и усаживаю между своими ногами, собирая любимые дырчатые мячики и другие игрушки, с которыми он так обожает возиться.

Услышав щелчок замка и скрип открывающейся входной двери, я подхватываю Таннера на руки и поднимаюсь.

Истон бросает Фостеру какую-то неразборчивую фразу, а затем заходит внутрь: спортивная сумка соскальзывает с его плеча и с глухим стуком падает на пол. Он улыбается и пересекает комнату. При виде этой улыбки внутри все сжимается.

Я делаю шаг навстречу, чтобы передать ему сына, но Истон сгребает нас обоих в крепкие объятия, склоняясь и целуя Таннера в макушку.

– Господи, как же я соскучился по дому.

Слово «дом» отдается прямо в сердце, пробуждая внутри чувства, которым я пока не готова дать название. К тому же вряд ли являюсь частью того самого дома, о котором говорит Истон.

Я не отстраняюсь, позволяя обнимать нас столько, сколько потребуется после долгой разлуки: всю неделю в отъезде я отчетливо слышала глухую тоску в его голосе во время каждого звонка.

За прошедшие семь дней Истон открылся для меня с совершенно новой стороны, как бы усердно ни пытался скрыть это за привычными шутками и показной непринужденностью. Все выдавал голос – грусть, сквозившая в нем при каждом прощании.

Наконец он отстраняется и протягивает руки к Таннеру. Я бережно передаю малыша.

– Как прошла неделя? – ласково спрашивает он у сына.

Крохотные ладошки Таннера ложатся Истону на лицо, с любопытством ощупывая непривычную щетину.

Я ухожу на кухню, чтобы оставить их наедине и дать насладиться временем отца и сына, а заодно подготовить сюрприз: я специально ждала возвращения Истона, чтобы опробовать задумку вместе с Таннером.

Но Истон направляется следом.

– Слушай, я тут подумал... может, устроишь себе завтра выходной?

Искоса взглянув на него, я достаю из морозилки замороженный виноград.

– В честь чего?

– Подумал, может, сводим Таннера в зоопарк.

Я склоняю голову набок.

– Разве ты не хочешь пойти только вдвоем с сыном?

Я до сих пор не до конца понимаю, где заканчиваются обязанности няни, учитывая, что формально мы вообще-то женаты.

– Я обожаю Таннера и уверен, что нам и вдвоем будет отлично, но с тобой точно окажется куда веселее... к тому же не пора ли совершить совместный выход в свет, как думаешь? – он внимательно следит за моими руками, достающими сеточку для прикорма.

– Уговорил, составлю вам компанию.

– Ура! – он щекочет Таннеру животик. – Хедли идет с нами.

Я закладываю виноградины в сеточку.

– И что это тут у нас? – Истон с любопытством разглядывает сетчатую штуковину, купленную за время его отсутствия. Она нужна, чтобы безопасно давать Таннеру лакомства, которыми тот иначе мог бы подавиться.

– Мы с девочками зашли в детский магазин, и они так нахваливали ниблеры, что я решила взять на пробу. Специально дожидалась твоего возвращения, чтобы протестировать.

По лицу Истона скользит нечитаемое выражение, но, кажется, ему приятно.

Я отношу приспособление к стульчику для кормления. Истон усаживает туда Таннера, защелкивает ремни и устанавливает столик. Повязав малышу слюнявчик, я протягиваю ниблер Истону – пусть сам угостит сына.

Он примирительно поднимает руки.

– Оставляю эту честь тебе.

Осторожно перехватив запястье Таннера, я вкладываю пластиковую ручку в крохотную ладошку и мягко направляю похожую на эскимо конструкцию ему в рот.

Поначалу малыш не проявляет особого энтузиазма, и затея грозит обернуться полным провалом, однако Истон пододвигает стул и начинает подбадривать сына. Усевшись с другой стороны, я присоединяюсь: мы нависаем над Таннером, наперебой уговаривая попробовать вкусняшку.

Словно в телевизионной рекламе, где родители клятвенно обещают ребенку, что суперполезные хлопья окажутся невероятно вкусными, стоит лишь разок откусить.

Таннер наконец-то облизывает сеточку, и, видимо, распробовав виноградную сладость, тянет ее в рот. В итоге Истону приходится самому держать ниблер, а мы не можем сдержать смеха, глядя, как округляются глазенки Таннера и как он восторженно машет ножками.

– Похоже, безоговорочный успех, – Истон переводит взгляд на меня, и мы смотрим друг на друга на долю секунды дольше положенного. – Отличный выбор.

– Просто послушала совета девочек, – пожимаю я плечами. – Они очень их хвалили.

Покачав головой, Истон тихо отзывается:

– Ты вовсе не обязана была этого делать. И спасибо, что дождалась.

– Знаю же, как тебе хотелось поучаствовать, – я киваю в ответ, чувствуя, как начинают пылать щеки.

Мы сидим непозволительно близко. Его взгляд скользит к моим губам.

Тело ломит от желания снова ощутить на себе прикосновения Исоона, но ни один из нас больше не заводил речь об интиме, и подобная интрижка кажется верхом легкомыслия. Хотя с другой стороны... от одного раза ведь ничего не изменится, верно?

Медленно подняв глаза, он встречается со мной взглядом.

– Достану еще винограда из морозилки, – я поспешно переключаю внимание на Таннера. С громким скрежетом отодвинув стул, вскакиваю на ноги, бросаюсь к холодильнику и едва ли не целиком засовываю голову в морозильную камеру в отчаянной попытке хоть немного остыть.