Текст книги "Проблемный игрок (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 44 Хедли

Глава 44Хедли

Когда я отодвигаюсь от стола, Истон прикрывает глаза.

– Хочешь попробовать по-настоящему?

Он не встает, лишь терпеливо за мной наблюдая. Не давит и не пытается свести все в шутку, заполняя повисшую тишину. Просто ждет... пока я... не скажу хоть что-нибудь.

Губы приоткрываются и снова сжимаются.

– На тебя давило произошедшее с с Кензи, а на меня – семья, – произношу я, ведь Истон должен понимать, во что ввязывается. – Уверена, еще за ужином ты заметил: среди Харгроувов я – белая ворона. Стоило бы начать с того, что понятия не имею, где отец. Не видела его лет с пяти, но тот незримо присутствовал рядом всю жизнь, потому что мне постоянно твердили, будто унаследовала его гены, – я с трудом сглатываю подступивший ком. – Можешь себе представить? Человек бросил семью, бесследно исчез, а меня всю жизнь с ним сравнивают. В старших классах я бунтовала, как, наверное, большинство девчонок, но в ответ мать лишь закрутила гайки еще туже.

Я опускаю взгляд на собственные колени, ощущая молчание Истона.

– В итоге сделала то, чего от меня ждали: поступила в мамину альма-матер, получила диплом. На выпускном – по сути, очередном поводе завести полезные знакомства и выбить должность – меня едва не стошнило от мысли, что и дальше вся жизнь будет подчинена ее указке. А останься я тогда, именно так бы все и произошло. Мать устроила бы меня в фирму, насела бы с требованиями производить впечатление на очередного знакомого, которого сумела допечь просьбами, а я бы все равно никогда не оправдала ее надежд. Обязательно бы где-нибудь оступилась. Поэтому, улучив минутку, когда можно было перестать жать руки, фальшиво улыбаться и строить из себя бесценный кадр для бизнеса, я поднялась в комнату, собрала сумку и сбежала. Прямиком в аэропорт, где купила билет на подаренные к выпуску деньги.

Я кошусь на Истона: в карих с зеленцой глазах светится сочувствие.

– И с тех пор бегу. У меня никогда не было серьезных отношений. Да, встречалась с парнями то тут, то там, но, как бы дико ни звучало, с тобой я спала чаще, чем с кем-либо за всю свою жизнь.

– Этим ты лишь тешишь мое самолюбие и доказываешь правоту, – бросает он, и на губы возвращается знакомая самоуверенная ухмылка.

– Возможно. Просто... Истон, мы оба понятия не имеем, что такое серьезные отношения. С чего взяли, что у нас хоть что-то выйдет?

– Потому что я еще ни к кому не испытывал ничего подобного, – твердо парирует он, даже не отводя глаз.

Я разглядываю столешницу: общие тарелки; налитый Истоном кофе, и он даже не спросил о моих предпочтениях, ведь и так их знает.

Я вспоминаю прошлую ночь. Не только близость – хотя к яркому, согревающему душу воспоминанию я обращусь еще не раз, – но и ресторан. Танцы. Прогулку по набережной Риверуок. И то, насколько искренне он рассказывал о семье, о бремени публичности и о Кензи.

Все случившееся кажется неоспоримым доказательством: мы дошли до той точки, когда оба готовы шагнуть вперед.

Но важнее всего – прозвучавшие вчера три слова. Фраза« я тебе доверяю» сорвала замки с того потаенного уголка души, куда до него не было доступа ни одному человеку.

Глубоко внутри зреет непоколебимое согласие. Громко и ясно, мой ответ – «да», вот только я не могу броситься в омут с головой, честно не предупредив.

Именно согласие пугает до дрожи. А вовсе не «нет».

– Мне до одури страшно, – признаюсь я; голос звучит тише, чем хотелось бы. Я сжимаю кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

– Мне тоже.

Я вскакиваю на ноги, не в силах усидеть на месте.

– А что, если я соглашусь и все испорчу? Если останусь, и однажды почувствую то же самое, что и везде, где задерживалась долго... если стены начнут давить, лишая воздуха... если заявится мать Таннера и перевернет все с ног на голову... если нам хорошо вместе лишь потому, что у романа заранее известен срок годности?

– Меня терзают те же страхи, Хед. К тому же нужно думать о сыне. Что, если я все облажаюсь?

Я качаю головой.

– Как бы все ни обернулось, из жизни Таннера я не исчезну.

По лицу Истона проскальзывает явное облегчение.

– Долго задерживаться на одном месте – явно не мой конек, – предупреждаю я. – Не стану делать вид, будто за одну ночь вдруг разобралась в себе лучше, чем за предыдущие тридцать лет.

Он кивает.

– Знаю.

– Но...

– Что? – при этом слове он мигом подбирается.

– Я этого хочу. Правда хочу, – на глаза наворачиваются слезы.

– Хедли, – мягко произносит он, накрывая мои ладони своими. – Я прекрасно все понимаю. И вовсе не требую, чтобы у тебя в голове был готовый план. Просто прошу: хватит делать вид, будто между нами ничего не происходит.

Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы; Истон нежно поглаживает тыльную сторону моей кисти.

– Если я вдруг испугаюсь, сделаю какую-нибудь глупость, сдам назад или ляпну не то, – я поднимаю глаза, – нужно, чтобы ты отнесся к этому с пониманием.

Истон крепче сжимает мои пальцы.

– Договорились. От тебя потребуется то же самое. Потому что я обязательно где-нибудь накосячу. Пока понятия не имею как, но почти наверняка облажаюсь, и должен быть уверен: при первой же ошибке ты не сбежишь.

– Никуда я не сбегу, – я вкладываю в эту фразу всю искренность, умоляя Истона поверить.

Он с шумом выдыхает – похоже, все это время напряженно задерживал дыхание.

Так мы и стоим посреди комнаты, не отрывая взгляда от сплетенных рук.

– Ну так что?

Я поднимаю глаза.

– Я согласна.

– Мечта любого парня, рискнувшего обнажить душу, – на его губах расплывается улыбка.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Значит ли это, что я могу больше не сдерживаться, когда по утрам ты прижимаешься ко мне попкой?

Со смешком я напоминаю:

– Не забывай о Таннере.

– Ему давно пора выделить собственную комнату.

– Истон... – обреченно вздыхаю я.

– Ладно-ладно. Спальня у нас по-прежнему общая, но разрешишь хотя бы заглядывать к тебе по ночам?

– Мы не торопим события, – я кладу ладонь ему на грудь, и Истон тут же накрывает ее своей.

– Буду рад всему, что ты позволишь.

В этом весь Истон. Ныряет в любую авантюру с головой, совершенно не задумываясь о последствиях. Но если у нас и правда есть шанс, придется поверить: он понимает всю исключительность того, что между нами происходит.

Способны ли мы вообще не торопить события?

– Значит, мы встречаемся, – решительно киваю я.

– Встречаемся, – пробует Истон слово на вкус, словно оно из какого-то чужого языка и к звучанию еще предстоит привыкнуть.

– И никуда не спешим.

– Идем в таком темпе, в каком тебе будет комфортно, – отпустив ладонь, Истон притягивает меня к себе и крепко обнимает.

Я скольжу ладонями по его бокам и прикрываю глаза, упиваясь ощущением кольца рук на своей талии.

– Знаю, я кажусь безумным, нетерпеливым и безрассудным, но я искренне верю: у нас все получится.

Я поднимаю голову; наши взгляды встречаются. Я точно знаю: он не бросает слов на ветер. Истон никогда не говорит того, во что не верит. Подобного чувства мне не доводилось испытывать, вот только вряд ли я смогу легко и быстро разрушить выстроенные вокруг себя стены.

Но ради него, ради Таннера – ради нас – я попытаюсь.

Ведь это первый раз, когда мне совершенно не хочется сбежать. Хочется узнать, что будет, если останусь.

Глава 45 Истон

Глава 45Истон

Сейчас худшее время из возможных для начала отношений. Месяцами я держал Хедли на расстоянии вытянутой руки, а теперь, когда она наконец-то моя, уезжаю на выездные матчи на целую неделю.

Я стучу в дверь гостиничного номера Хейса – сегодня мы вчетвером собираемся поужинать.

Дверь открывает Деккер, закидывая в рот орешки из банки.

– Грабишь мини-бар? – я захожу внутрь и понимаю, что пришел последним, но Хейса в комнате нет. – А где Убойный Хейс?

– В душе. Дома проблемы, – Деккер морщится.

Фостер развалился в кресле у окна, крутя в руке пульт.

– Дек, братан, метни-ка мне пачку чипсов.

Деккер берет пачку и бросает ему. Фостер ловит.

– Что за проблемы?

Хейс выходит из ванной, обернутый полотенцем.

– Проблема в том, что Лейк считает себя слишком важной персоной, чтобы посидеть с младшими, – его лицо все еще красное от злости.

– Наверное, мне не стоило спрашивать.

Деккер качает головой, садится в кресло напротив Фостера и со щелчком открывает банку газировки.

Хейс тычет пальцем в Фостера и Деккера.

– Вы, засранцы, сами за это заплатите.

Они лезут за наличными и швыряют купюры на стол с одинаковым выражением лица: «На, подавись, доволен?»

– Синхрон близнецов, – говорю я, указывая на них. Удивительно, как эта их близнецовая фишка начала проявляться теперь, когда они снова сблизились.

– Короче, думаю, мы дали тебе достаточно времени, чтобы отмазываться от наших вопросов, – заявляет Деккер, переглядываясь с Фостером и Хейсом.

– Притормози, – Хейс забирает стопку одежды в ванную, возвращается в джинсах и футболке и садится на кровать. – Выкладывай.

Мой лоб прорезают морщины.

– Я не люблю трепаться о своих отношениях.

– Херня, – Деккер подбрасывает орешек и ловит его ртом.

– Давай мне, – говорит Фостер, открывая рот. Деккер целится и бросает, но орешек отскакивает от зубов Фостера и улетает куда-то в сторону окна. – Еще раз.

Я уже было решил, что пронесло, что они слишком увлеклись своими детскими играми, и мне не придется обсуждать с ними Хедли. Не то чтобы мне не хотелось похвастаться.

– Ну так что там? – Хейс сверлит меня взглядом. Кто бы сомневался. Он же не просто так наш капитан.

Я пожимаю плечами.

– Мы теперь вместе.

Близнецы Дэвис бросают свои занятия и уставляются на меня.

– В смысле, вы переспали? – уточняет Фостер.

Я мотаю головой, и их челюсти медленно отваливаются.

– Мы вместе. Решили попробовать по-настоящему.

Даже глаза Хейса расширяются, но он кивает, словно ему потребовалось время, чтобы переварить эту мысль.

– Окей. Ты уверен?

– Да пошел ты.

– Не вини нас, Зверюга, – говорит Деккер, отодвигая орешки. – В смысле, у вас же фиктивный брак, она няня твоего ребенка. На какой срок у вас там еще контракт?

Я уже все просчитал. Еще до того, как предложить ей. Если все полетит к чертям и я облажаюсь, я все равно выполню свою часть сделки, но я не думаю, что все закончится плохо.

– Все нормально. Мы на одной волне. Но я вам говорю, у нас все серьезно. Чувства есть.

Хейс подходит и протягивает мне руку.

– Я рад за тебя. Правда.

Фостер кивает, сминая пустую пачку из-под чипсов.

– Да уж, я живое доказательство того, что нужна просто правильная женщина.

Деккер помалкивает, но он никогда не был в восторге от этой затеи, так что я не удивлен.

В кармане дзынькает телефон, я достаю его и вижу имя Хедли.

– Хедли? – спрашивает Хейс.

Я киваю.

– Ну вот вам и разница. Когда он в последний раз так лыбился, получив сообщение от девчонки? – смеется Хейс.

Хедли: Кажется, я ее нашла

Я с шумом выдыхаю, не понимая, на кой черт вообще заварил эту кашу с поисками.

– Что там? – интересуется Деккер.

Видимо, у меня все на лице написано.

Хедли: Посмотри этот профиль в Инсте

Хедли: Не помнишь, это она?

Я кликаю по присланным ссылкам. На фото – блондинка с ярко-голубыми глазами.

Хедли: Она была с тобой в Кабо. В ленте есть фотки, где ты на заднем плане.

Хедли взялась за это дело с энтузиазмом сыщика после того, как мой двоюродный брат подкинул еще пару деталей.

Я:Возможно

Хедли:Тебе стоит с ней связаться. Кажется, она живет в пригороде, странно, да? Будто переехала в район Чикаго как раз незадолго до всего этого

Теперь, когда она об этом упомянула, звучит смутно знакомо. Вроде я говорил той девчонке, что мы можем как-нибудь пересечься, или что я покажу ей город. Черт.

Я: Ой, дай мне 10 минут. Таннер очень недоволен жизнью

Я со вздохом поднимаю глаза от экрана – все парни уставились на меня.

– Это... насчет матери Таннера. Мой брат все узнал и скинул мне имя. Хедли взялась за поиски и... – я потряс телефоном в воздухе. – Нашла ее.

– Ты все еще ее ищешь? – Фостер подходит к мини-бару и достает напиток.

– Эй, засранец, мы уходим, – одергивает Хейс.

Фостер салютует мне банкой.

– Очевидно, что нет. Зверюге нужно вправить мозги, – и садится обратно.

Я вздыхаю.

– Он заслуживает мать.

Брови Фостера ползут вверх, пока он со щелчком открывает банку.

– Кажется, одна у него уже есть.

– Хедли ему не мать.

Деккер молчит.

Когда я перевожу на него взгляд, у него на лице такое выражение, которое я не могу прочесть.

– Что?

– Знаешь, я в кои-то веки согласен с братом, – произносит Деккер. – Может, это потому, что Хейзел моя во всех смыслах, кроме крови, но не думаю, что кровное родство вообще имеет значение. Она любит Таннера так, словно он ее родной.

Хедли никогда такого не говорила. Мы вообще не обсуждали ничего подобного. И я бы никогда не осмелился повесить на нее такую ответственность. Хотя факт остается фактом: если мы собираемся встречаться по-настоящему, Таннер будет частью нашей жизни.

– Я чувствую то же самое. В смысле, Лейк, Линк и Монро... они такие же мои дети, как и Флора, – Хейс засовывает руки в карманы.

Я кручу телефон в руках. Было немного неловко, когда я вчера завел с Хедли разговор о поисках, но она так воодушевилась и тут же схватилась за телефон. Как будто ей самой не терпелось узнать правду не меньше, чем мне когда-то.

– То, что она со мной, еще не значит, что она хочет ребенка, – я вываливаю свою неуверенность прямо на середину комнаты.

Все трое смотрят на меня так, будто я пропустил простейший мяч.

– Ты наполовину втрескался в нее именно из-за того, как она возится с твоим мелким, – заявляет Фостер.

Я открываю рот, чтобы возразить.

– Даже не пытайся отнекиваться. Это чистая правда, – продолжает он, откидывая голову назад.

– Ну да, отчасти и поэтому тоже, но дело не только в этом.

Хейс садится.

– Эй, тебе не нужно нам ничего объяснять. Мы все понимаем.

– Думаешь, я могу объяснить, какого черта я люблю Келли?

– Полегче, – предупреждающе бросает Хейс.

Фостер одаривает его раздраженным взглядом:

– У меня есть на то причины, я бы даже мог составить список, но я не могу объяснить, как понял, что она – та самая. Это просто чувство, которое накрыло меня с головой и с каждым днем становилось только сильнее.

– Принесите Жнецу платочков, – фыркаю я, привычно прячась за юмором от любых проявлений чувств, хотя, признаться, лучше и не скажешь.

Это просто нечто такое, что нельзя пощупать. Казалось бы, должен был случиться какой-то грандиозный момент или вспышка молнии, чтобы я понял – это она. Но вместо этого все было похоже на надвигающийся шторм, который медленно накрывал горизонт день за днем, неделя за неделей. И да, видеть ее с Таннером – это... неописуемо, но главное то, как нам хорошо вдвоем. Как мы подходим друг другу.

– Так что завязывай с поисками мамочки, – резюмирует Хейс.

– Это касается Таннера.

– И как же? Его родная мать его бросила. В смысле, если она до сих пор не объявилась... – в голосе Фостера звучит знание дела.

– Фостер, – со вздохом одергивает Деккер.

Фостер поднимает руку.

– Я все понимаю, и у нас с мамой сейчас все отлично, но я также знаю, каково это – чувствовать себя ненужным. Зачем разыскивать женщину, которая бросила его в баре?

– Она, наверное, решила, что у него есть деньги, чтобы о нем позаботиться, – вставляет Хейс, как всегда, пытаясь сгладить углы. – Но я скорее соглашусь с Фостером.

– Я тоже, – подает голос Деккер. Наверное, я как-то не так на него посмотрел, потому что он продолжает: – А что? Удивлен? Родному папаше Хейзел она была не нужна с самого первого дня. И я бы ни за что не позволил этому куску дерьма попытаться влезть в ее жизнь. Ее отец – я.

Чем дольше они об этом говорят, тем больше я склоняюсь к мысли, что эти поиски пора сворачивать.

– Может, вы и правы, – говорю я в пустоту.

– Мы всегда правы, – Фостер встает и выбрасывает пакет из-под чипсов и пустую банку.

– Погнали. В ресторане договорим, – торопит Хейс. – Я зверски голоден. Споры с Лейк пробуждают во мне аппетит, – мы все встаем, но Хейс останавливается перед дверью и тычет пальцем в Деккера. – Убери за собой свое дерьмо.

Фостер усмехается, глядя на меня.

– Видишь? Я вырос без матери, но я за собой убираю. А у него мама была, и он тот еще неряха.

Выйдя в коридор, мы замечаем Засранцев, которые как раз собираются зайти в лифт.

– Еще неделя, и вы поведете нас в ресторан, – обожаю подкалывать их насчет ежемесячного пари: какое трио сделает больше тегов на базах. В этом году мы пока делаем их всухую каждый месяц.

– И на этот раз я иду с вами, – заявляет Фостер.

– Мы за тебя платить не собираемся, Жнец, – огрызается Дрю.

– Ты мне должен после того, как чуть не слил игру с Колорадо, когда пропустил тот мяч в восьмом иннинге, и из-за твоей ошибки нам забили два рана.

Дрю ничего не отвечает, но желваки на его скулах ходят ходуном.

Я достаю телефон и пишу Хедли.

Я: Думаю, я оставлю эту затею

Хедли: Какую?

Я: С поисками матери. Какая разница?

Три точки появляются и исчезают, прежде чем приходит ответ.

Хедли: Окей, если ты уверен...

А затем приходит видео.

Хедли показывает Таннеру мою фотографию и повторяет «па-па» снова и снова. И Таннер тоже выдает «па-па». Или, по крайней мере, мне так кажется. Очень на то похоже.

Хедли: 😭😭

Хедли:Такой милый. Этот маленький мужчина...

Парни правы. Ему не нужна мать, потому что если у нас с Хедли все получится, матерью станет она. И это пугает меня до чертиков... потому что я хочу этого сильнее всего на свете.

Глава 46 Истон

Глава 46Истон

Раньше я любил выездные матчи, но еще никогда возвращение домой не приносило такой радости.

Мы проходим за калитку с кодовым замком: на табличку никто даже не смотрит, сил срывать ее не осталось. Время позднее, и, уверен, нас встречают лишь темные, безмолвные квартиры.

– Завтра встречаюсь с подрядчиком, – ворчит Деккер, останавливаясь у дверей.

– Не завидую, – бросаю я, поднимаясь по ступеням. – После переезда еще будешь скучать по такому короткому маршруту до дома.

– Это уж точно. Иначе трясся бы с Хейсом в такси.

Будет чертовски непривычно, когда Деккер съедет. Мы ведь жили бок о бок с самого первого дня. Но ремонт в его доме совершенно точно закончится к концу сезона. Жизнь меняется, хочу я того или нет.

– Бывай, Золотой.

– Давай.

Я слышу, как он заходит к себе, и щелкает замок.

К моменту, когда подхожу к двери, Фостер успевает преодолеть уже половину пути до своей.

– До встречи, – кидаю я в спину, прекрасно зная, что он даже не притормозит. Стоило самолету коснуться посадочной полосы, как у Фостера осталась лишь одна цель: поскорее добраться домой к своим девочкам.

У меня, в общем-то, тоже, вот только мы с Хедли совсем не на том этапе, что они с Келли. Все зависло в подвешенном состоянии, ведь стоило решить дать шанс отношениям, как я немедленно свалил из города. Ненавижу шаг в неизвестность. Не имею ни малейшего понятия, спит ли Хедли у себя в комнате, а утром просто пересечемся за завтраком, или стоит пойти к ней... а может, и не стоит.

Терпеть не могу неопределенность: заявить девушке о желании встречаться и тут же исчезнуть на семь дней – верный способ напрочь лишиться душевного равновесия.

Я ввожу код. Захожу внутрь: в гостиной горит свет, а на столике, куда обычно бросаю бумажник и ключи, белеет записка.

Текст гласит: «С возвращением», а рядом пририсовано сердечко.

И как именно это понимать? «Увидимся утром»?

Я оставляю сумку у входа и заглядываю в спальню. Таннер раскинулся на спине; спит без задних ног, а соска наполовину вывалилась изо рта.

Господи, как же я по нему скучал.

Теперь отлично понимаю, почему парням тяжело дается начало сезона. Когда у тебя свой угол и семья, невольно кажется, что ты пропускаешь, как растет ребенок. К тому же, дома ждет не только он.

– Привет.

От тихого шепота Хедли я резко оборачиваюсь.

Она прислонилась плечом к дверному косяку. В одно мгновение все терзавшие сомнения из разряда «и как теперь себя вести» растворяются без следа.

– Думал, ты уже спишь.

Ответа я дожидаться не собираюсь. Руки тут же ложатся ей на бедра: с заставляю Хедли сделать несколько шагов назад, а затем подхватываю на руки. Она обвивает меня ногами и зарывается пальцами в волосы – словно ждала этого момента так же сильно, как и я.

– Вибратор уже не справляется... так что ты весьма удачно зашел.

Эта улыбка... твою мать.

– Мне нравится этот наряд, – голос становится заметно ниже, а взгляд скользит к манящей ложбинке у нее на груди.

Никаких кружев, только струящийся гладкий атлас. В ее стиле – и просто идеально.

– Отнесешь меня в спальню? – шепчет она. – Или обойдемся кухонным столом?

Хедли даже не осознает, как на меня действуют подобные вопросы. В голове мгновенно проносится миллион сценариев.

– В кровать, – хриплю я, уже направляясь к спальне.

Я впиваюсь в ее губы еще до того, как мы переступаем порог. Сплошной напор, жар и первобытная жажда – словно оба слишком долго сдерживались. Хедли зарывается пальцами в мои волосы, болезненно оттягивая пряди, а я крепче сжимаю ее ягодицы, впечатывая девушку в себя.

– Черт, – стону ей прямо в губы. – Обожаю твою задницу.

– И больше ничего?

– Начни я перечислять, мы так и не доберемся до самого сладкого.

– Тогда, может, лучше покажешь? Зацелуешь каждый пункт этого списка.

О, это вполне по силам.

Я укладываю ее на постель: оторваться даже на секунду кажется физически невыносимым. Но все же заставляю себя прикрыть дверь, краем глаза цепляя мягкое свечение радионяни Таннера на прикроватной тумбочке.

Я оборачиваюсь и вижу, как Хедли наблюдает за мной с таким упоением, будто на экране крутят любимый сериал.

Решая не торопиться, я сбавляю темп, делаю каждое движение выверенным. Иначе все закончится до обидного быстро, а еще столько предстоит с ней сделать. Да я только начал.

Я стягиваю футболку, и взгляд Хедли мгновенно скользит вниз, жадно очерчивая каждую мышцу.

По идее, меня не должно это так заводить.

Но все же заводит.

Поэтому я решаю потянуть время. Позволяю ей вдоволь насмотреться, неспешно расстегивая пуговицу на джинсах.

Ее ладонь медленно скользит вниз по животу: пальцы дразняще проводят по резинке шорт, а затем ныряют под ткань.

Член болезненно упирается в молнию.

Хедли выгибается, двигая рукой, и где-то глубоко в груди тугим узлом сворачивается первобытное собственничество.

– Господи... Хедли. Дай взглянуть.

Теперь уже я до одури хочу ее увидеть.

Губ касается медленная, все понимающая улыбка: она стягивает шорты и раздвигает бедра.

Только для меня одного.

Одним рывком я расстегиваю молнию и сбрасываю джинсы на пол: плоть рвется сквозь ткань боксеров. Хедли прикусывает губу с таким видом, будто до смерти его хочет, и боже правый, как же отчаянно я желаю ей это дать.

– Снимай, – выдыхает она.

– Раскомандовалась, – хрипло отзываюсь я.

– Ты первый попросил. Пришла моя очередь.

Тут не поспоришь. Уела.

Я стягиваю белье, позволяя члену вырваться на свободу. У Хедли перехватывает дыхание, и – черт возьми – от этого звука испаряются жалкие остатки самоконтроля.

– Помнишь, ты предлагал разок лизнуть твое? – лукаво произносит она.

Я сдерживаю смешок, вспоминая поход в кафе-мороженое.

– Иди ко мне, – маню ее пальцем.

Хедли ползет навстречу – медленно, грациозно – а я одним движением стягиваю через голову ее топ. Господи, как же она красива.

Надо бы взять инициативу в свои руки: перевернуть ее, прижать к постели, заставить принять то, что я собираюсь дать. Но тогда мы закончим слишком быстро, а на эту ночь у меня совсем другие планы. Я собираюсь наслаждаться Хедли долгие часы, а не какие-то там минуты.

Она поднимает руку – ту самую, что всего пару минут назад скользила между ног, – а я перехватываю запястье и подношу ее пальцы к губам. Медленно слизываю влагу, обволакивая пальцы языком и наблюдая, как с каждой секундой Хедли все сильнее теряет голову.

– Ист...

От того, с какой интонацией она выдыхает мое имя, внутри болезненно сжимается нечто такое, что я не в силах описать.

Поэтому и не пытаюсь.

Свободной рукой Хедли обхватывает член, лаская и размазывая выступившую смазку по головке. Клянусь: если немедленно все не прекратить, оргазм нагрянет еще до того, как мы начнем.

– Надолго меня не хватит, – глухо роняю я.

Рассмеявшись, Хедли наклоняется и берет член в рот ровно на мгновение, но этого хватает, чтобы я со стоном откинул голову.

– Затравка на потом, – шепчет она.

Хедли откидывается на спину, податливая и открытая, всем своим видом показывая, что готова отдаться. Я нависаю сверху, накрывая ее тело своим и упираясь членом в самое лоно.

– Ты даже представить себе не можешь, как сильно я скучал, – срывается с губ, и голос звучит куда грубее, чем хотелось бы. Почему-то рядом с ней держать истинные чувства в узде никогда не выходит.

Медленным, глубоким толчком я вхожу в нее – и лоно тут же тесно меня обхватывает.

Но почти сразу я выскальзываю обратно, пока окончательно не сорвало крышу, и меняюсь с Хедли местами, привалившись спиной к изголовью кровати.

– Садись.

Она послушно перекидывает ногу через мои бедра, а когда опускается, вновь принимая член, перед глазами, клянусь, вспыхивают целые галактики.

– Твою мать, – шумно выдыхаю я.

Мы никуда не торопимся.

Зрелищность того, как плавно и уверенно она двигается, словно досконально изучив способы сломить мою волю, я готов растягивать бесконечно. При каждом движении Хедли упирается ладонями мне в грудь, и любой перекат бедер все туже затягивает невидимый узел где-то внутри.

– Для выездных матчей придется подыскать замену, – выдавливаю я, лишь бы хоть немного сбить градус напряжения.

Хедли удивленно приподнимает бровь.

– Выпрашиваешь нюдсы?

– Можно и секстинг. Я не привередливый.

Она прижимает палец к моим губам.

– Отложим разговор. Сейчас я здесь, с тобой.

Возразить нечего, поэтому я замолкаю и тяну Хедли на себя.

Обхватываю губами твердый сосок, с силой втягивая в рот. Она судорожно вздыхает; тело на мгновение каменеет, а затем снова плавится в моих руках.

– Обожаю, когда ты так делаешь.

Эту фишку я просек еще во время нашего второго раза. Любые ласки груди и сосков сводят Хедли с ума.

Ладони блуждают по ее телу: скользят вверх вдоль позвоночника, спускаются к ягодицам. Я с силой сжимаю их, задавая нужный ритм, заставляя двигаться глубже... медленнее... жестче.

Она достигает кульминации первой.

Я чувствую, как спазмом сводит мышцы, тесно обхватывая меня, а отлаженный ритм на долю секунды сбивается.

– Боже, Истон... черт... – ногти до боли впиваются мне в плечи, тело сводит тугой судорогой от оргазма, и лоно сжимается вокруг члена так сильно, что едва не вытягивает из меня оргазм.

Пока контроль не потерян окончательно, я рывком опрокидываю Хедли на спину. Закидываю ножку себе на плечо и с силой вбиваюсь внутрь, отчаянно мчась навстречу собственной разрядке.

– Ты чертовски красивая, когда кончаешь, – накрываемый мощным оргазмом, я впиваюсь в ее губы, жадно поглощая все слетающие с них звуки, пока сам окончательно рассыпаюсь на части.

Несколько мгновений спустя мы тяжело и загнанно дышим; пальцы Хедли скользят в моих волосах, но уже гораздо нежнее.

– Я скучала, – тихо произносит она.

– По моему члену ты скучала, – дразню я в ответ, привычно переводя все в шутку.

Хедли качает головой, и выражение лица неуловимо меняется.

– Нет... Я скучала именно по тебе, – на губах играет легкая улыбка. – А твой член – лишь приятный бонус.

Внутри разливается нежданное тепло, застигая врасплох.

Я едва не произношу те же слова в ответ, но вовремя притягиваю ее для поцелуя – пока признание не успело сорваться с языка.