Текст книги "Проблемный игрок (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27 Истон

Глава 27Истон

Мы берем такси и едем в северный пригород Чикаго, где живет мать Хедли.

Таннер пристегнут в детском автокресле, но, несмотря на то что Хедли сидит по другую сторону от меня, ее тревога заполняет весь салон. Всю дорогу не отрывает взгляда от окна, реагируя на шутки лишь слабой улыбкой, прежде чем снова отвернуться.

– Эй, – я тянусь через Таннера и дотрагиваюсь до ее руки. – Я был рожден для этого момента.

Она улыбается и кладет руку Таннеру на грудь.

– Ты даже не представляешь, какая она.

Мы сворачиваем на подъездную аллею, обсаженную деревьями с обеих сторон, и в поле зрения появляется дом. Мои подозрения подтвердились: Хедли Харгроув из богатой семьи.

Когда перед нами вырастает огромный особняк в тюдоровском стиле и машина огибает круглую подъездную дорожку, лицо Хедли заметно искажается. Дом украшен по-весеннему: вдоль ступенек, ведущих к двойным парадным дверям, расставлены цветочные горшки. Перед входом припаркованы «Ренж Ровер» и внедорожник «Мерседес».

– Уит со Слоун тоже приехали, – бормочет она себе под нос.

Хедли открывает дверь, как только водитель тормозит у дома. Я делаю то же самое и отстегиваю автокресло, чтобы достать Таннера. Поблагодарив водителя, я присоединяюсь к Хедли по другую сторону машины.

Она стоит перед домом, не сводя с него глаз. Я переплетаю свои пальцы с ее и ободряюще сжимаю, давая понять:я здесь, я на твоей стороне.

– Просто чтобы ты знал: мама не верит в подлинность нашего брака, а то, что я оттягивала встречу, ссылаясь на твой график, сделало ее еще более скептичной. Она будет придираться к каждому шагу и каждому взгляду. Не поверила в этот брак, даже если бы ты трахнул меня прямо на обеденном столе. И даже тогда просто раскритиковала бы твою технику.

– Мы оба знаем, что я получил бы твердую пятерку с плюсом, но если понадобится, готов пожертвовать собой ради команды.

Хедли прислоняется головой к моему плечу, и я инстинктивно целую ее в макушку.

– Заранее прошу прощения, но все же надеюсь, что это будет не слишком мучительно.

– Ради меня ты миришься и с худшим. Пустяки.

И я говорю это абсолютно искренне. Хотя в соцсетях не было никакого негатива – кажется, все поддерживают нас как семью, – я прекрасно знаю, как быстро ветер может перемениться. Я это уже видел. Келли здорово досталось из-за Фостера, и я никогда бы не хотел, чтобы Хедли оказалась на ее месте.

Двойные двери распахиваются, и я предполагаю, что женщина в дорогом платье с цветочным принтом – это ее мать.

– Почему вы там топчетесь? Дайте же мне познакомиться с зятем.

Ее поза кричит «добро пожаловать», но улыбка прямо-таки вопит «я кусаюсь».

Мы идем к крыльцу в одном темпе. Когда мы переступаем порог и оказываемся в просторном холле с огромной люстрой и винтовой лестницей, идущей вдоль стены, она не обнимает ни Хедли, ни меня.

Хедли наспех нас представляет, и рука Марго в моей оказывается такой же холодной и неприветливой.

– О, я так и думала, что ты возьмешь ребенка, – мать бросает на переноску взгляд, полный брезгливости.

– Приглашение было в последнюю минуту, – отзывается Хедли.

– Я старалась предупредить заранее, но его график такой плотный, – она поворачивается ко мне. Для меня это звучит странно, учитывая, что секунду назад она говорила обо мне в третьем лице, хотя я стою прямо здесь. – Тебя так просто не поймаешь. Не в этом ли причина столь внезапного предложения руки и сердца для Хедли?

Матерь божья, эта женщина играет по совершенно иным правилам, с которыми я раньше не сталкивался.

– Во время сезона график и правда забит. Прошу прощения за задержку, и, конечно же... я должен был просить у вас ее руки. Извините.

Она отмахивается.

– Ну, мы все прекрасно понимаем, что ее отца ты бы для этого не нашел, да и, откровенно говоря, даже если бы я ответила отказом, она бы все равно выскочила за тебя. Наша Хедли делает что хочет и когда хочет, – она смеется, но смех лишь эхом разносится по огромному холлу – ее юмор явно не заходит. – Мне стоило догадаться об этом еще в детском саду, когда она наотрез отказывалась раскрашивать, не выходя за контур, – она снова смеется.

Хедли напрягается.

– Ну, доставайте малыша, – она машет рукой в сторону переноски и разворачивается. – Мы в столовой. Слоун и Уит приехали вовремя.

Хедли шумно выдыхает.

– Раунд первый окончен, – шепчет она.

Я ставлю переноску у двери, отстегиваю Таннера и прижимаю его к груди.

– Никогда не видел, чтобы мать и дочь были настолько разными.

– Ну, у нее есть Слоун. Они на одной волне. Пойдем.

Столовая оказывается огромной комнатой с двумя громадными люстрами. Стол сервирован только с одного конца, а справа между двумя стульями втиснут детский стульчик. Это значит, что Таннер будет сидеть между нами.

– Слоун была так любезна, что позволила тебе воспользоваться стульчиком, который они используют, когда приезжают на воскресные обеды, – говорит Марго.

Очевидно, что Хедли на этих обедах не бывает, раз уж она ни разу не уезжала от меня в воскресенье, чтобы приехать сюда. Марго просто в очередной раз указывает ей на ее место.

– Спасибо, Слоун, – говорю я, пока Хедли садится на место, ближайшее к матери, словно пытаясь закрыть меня от надвигающейся бури.

– Ты же левша, сядь с другой стороны от него, – я усаживаю Таннера в стульчик.

Я замечаю, как брови ее матери ползут вверх от того факта, что я знаю, что Хедли левша.

– Ой, да все нормально...

– Все отлично, – я отодвигаю для Хедли стул, и она садится.

– Спасибо.

Я обхожу Марго со спины и протягиваю руку брату Хедли.

– Истон Бейли.

– Уит. Рад знакомству. Классное предложение, – он подмигивает: он-то уже в курсе, что это все было лишь спектаклем.

– Да, это было очаровательно. Моя мама была бы в восторге. Я почти чувствовала все эти эмоции через фотографии в интернете.

– Мам, – со вздохом произносит Хедли.

– Ты, должно быть, Слоун, – я протягиваю руку ее сестре.

Она изящно принимает рукопожатие, ее ладонь едва касается моей.

– Мозоли. Как усердно вы трудитесь.

– Слоун, – с раздражением огрызается Хедли.

– Сочту за комплимент. Значит, я хорошо справляюсь со своей работой, – я возвращаюсь на место и сажусь.

Замечаю на столике Таннера несколько снеков, которые Хедли, должно быть, положила туда, пока я представлялся.

– Какой милашка, – говорит Уит. – И как вам вдвоем дается эта адаптация?

Хедли улыбается Таннеру.

– Отлично. Ему нравится в книжном. Он обожает Феликса.

Уит улыбается.

– Надеюсь, им с Марко скоро найдут семью.

– Слава богу, бабушка наняла тебе хороших работников, – с нажимом произносит Слоун, глядя на Хедли.

Хедли одаривает ее приторно-сладкой улыбкой. Под столом мои пальцы сжимаются в кулак – я понимаю, что ей приходилось терпеть это всю свою жизнь. Неудивительно, что она не горит желанием жить в Чикаго. Я бы отсюда тоже сбежал.

Еда уже на столе. Уит берет блюда и передает их матери. Она передает их мне, а я – Хедли, не желая накладывать себе раньше, чем она положит еду себе. Моя мама пришла бы в ужас от такого.

– Ой, ну что вы, вы же наш гость. Накладывайте. Хедли все равно почти ничего не ест. Ты вообще мясо ешь в последнее время? – спрашивает Марго.

– Лет с восемнадцати, да, – Хедли цедит слова сквозь стиснутые зубы.

Слоун смеется, но фальшиво.

– Как нам вообще за тобой уследить? Ты то веган, то вегетарианка, или как там еще это называлось, мама?

– Флекситарианка.

Они обе заливаются смехом.

– Брия пробует диету на растительной основе, это очень помогает от воспалений, – вставляет Уит.

Я ловлю улыбку, которую Хедли дарит брату.

По крайней мере, здесь есть хоть один человек, играющий за ее команду.

– Итак, Истон, расскажите о себе. Обычно я знаю о мужьях своих дочерей куда больше, но учитывая, что вы сбили мою дочь с ее вечно куда-то бегущих ног...

– Ну... я с Аляски...

– Да, я читала об этом. Наверное, я единственная теща на свете, которой приходится вычитывать информацию о новом зяте в интернете. Большая семья, так? Видела репортаж о вас в родном городе. Как причудливо: мама – директор, папа – учитель и тренер. Какая прелестная, крошечная жизнь на севере.

Я делаю вдох и беру бокал с вином. Обычно я бы от него отказался, так как завтра игра, но сегодняшний вечер, похоже, станет исключением.

– Там очень красиво, – произносит Хедли.

– О, так ты там была? Познакомилась с его родителями. Одна я осталась не у дел, – Марго сурово щурится на Хедли.

Я вытираю рот салфеткой.

– Нет. Моя сестра беременна и вот-вот должна родить, поэтому родители ждут появления внука, прежде чем прилететь. Мы вообще никому ничего не говорили, кроме моих друзей.

– А Онор знает? – она смотрит прямо на Хедли, затем опускает взгляд на стол. – Я слышала, ее бабушке становится хуже.

– Да, насколько мне известно, дела плохи, – добавляет Слоун.

Хедли делает глубокий вдох.

– Да, я знаю. Мы говорили с ней вчера.

– Бедная девочка. Застряла здесь, так и не смогла поступить в колледж или устроить свою жизнь. А некоторые тем временем просто разбрасываются своими привилегиями.

Хедли не отрывает взгляда от тарелки, ковыряясь вилкой в картофельном пюре. Она зачерпывает немного пюре ложкой и протягивает Таннеру.

– Я могу сам, – говорю я.

– Я хочу, – она встречается со мной взглядом, и я понимаю: для нее это способ отвлечься, поэтому не возражаю.

– И вы играете за «Кольтс» всю свою карьеру? – перебивает Марго.

– Одиннадцать лет.

– Поразительно, – это слово падает в тишину без малейшей капли теплоты. – И за одиннадцать лет вы ни разу не задумывались о том, чтобы остепениться, вплоть до этого момента?

Уит тянется за корзинкой с хлебом, поглядывая на меня через стол.

– Я просто не встречал подходящего человека, – произнося эти слова, я смотрю на Хедли.

Она улыбается, но ее щеки бледны. Мы сейчас играем роли, но лично я не чувствую, что притворяюсь.

Марго прослеживает мой взгляд, смотрит на Хедли и снова на меня.

– Ну разумеется, – она поднимает бокал. – И Таннер.

Я чувствую, как меняется энергетика в комнате.

– Он чудесный малыш, – поспешно вставляет Хедли. По ее тону я слышу: она пытается перехватить вопрос, словно хочет остановить несущийся на нас товарный поезд.

– Разумеется, я же видела фотографии, – улыбка Марго не дрогнула ни на миллиметр. – Полагаю, меня больше интересует его мать. Должно быть, это весьма непростая ситуация – не знать...

– Мы с этим разбираемся, – мой голос звучит ровно и вежливо – именно так, как учила меня мать.

– Разумеется, – Марго склоняет голову. – Просто теперь Хедли несет ответственность за ребенка, чья мать может появиться в любой момент и полностью разрушить...

– Мы с Хедли принимаем все решения касательно Таннера вместе, – я аккуратно кладу вилку на стол. – И что бы ни случилось дальше, мы справимся с этим тоже вместе.

За столом повисает тишина.

Слоун косится на Марго, словно ожидая ее реакции, чтобы подстроиться под нее.

Уит – надо отдать ему должное – молча отпивает вино и не говорит ни слова, но я замечаю, как уголок его губ ползет вверх.

Марго секунду не отводит от меня глаз, и я выдерживаю ее взгляд. Я не грублю. Мой отец гордился бы тем, насколько я вежлив. Но, черт возьми, я не собираюсь сдавать назад. Она не будет нападать на мою семью.

– Что ж, – наконец произносит она, и ее тон безупречно перестраивается на новую волну, – звучит так, словно у вас все под контролем.

– Так и есть, – я снова беру вилку и смотрю на Хедли. Она как раз выкладывает несколько маленьких кусочков стручковой фасоли на столик Таннера.

Она выглядит так, словно изо всех сил пытается сдержать улыбку.

Уит переводит разговор на бейсбол – подозреваю, он делает это намеренно, – и следующие двадцать минут ужин проходит на удивление приятно. Он разбирается в игре, задает толковые вопросы, и даже Слоун немного оттаивает, когда я рассказываю байку про Фостера и случай с птицей в буллпене.

Но весь вечер я не перестаю наблюдать за Хедли. За этим столом она ведет себя совершенно иначе, чем у нас дома. Плечи напряжены, подбородок опущен, смех звучит тише. Это не та Хедли, чья улыбка способна осветить всю комнату, и не та, что забавно меняет голос, болтая с Таннером так, что он радостно дрыгает ножками.

Здесь она кажется меньше. Как человек, который давным-давно усвоил урок: занимай поменьше места и старайся не привлекать к себе внимания.

Я ненавижу каждую секунду этого и хочу просто похитить ее отсюда, чтобы больше никогда не возвращать.

Каким-то чудом мы переживаем этот ужин. На выходе, пока женщины прощаются с Таннером, Уит перехватывает меня за руку.

– Считай, что сегодня она была паинькой, – шепчет он.

– Ну, звучит не особо обнадеживающе.

Он кивает и понижает голос еще сильнее:

– Если тебе это интересно... Хедли никогда никого не приводила в этот дом. Вообще никогда.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже отходит к Слоун.

Я не понимаю, к чему он мне это сказал. Он же знает правила игры. У нее просто не было выбора. Ей пришлось привезти меня сюда, так что то, что он счел за комплимент, таковым не являлось. Для Хедли я – лишь часть сделки.

На обратном пути в машине Хедли почти все время молчит.

– Тебе не обязательно было это делать, – произносит она.

– Делать что?

Она поворачивается ко мне в полумраке заднего сиденья.

– Заступаться за нас. Мне плевать, что она думает.

Я пожимаю плечами.

– Я просто внес ясность. И если ты думаешь, что я буду сидеть за этим столом и позволять им проявлять неуважение к тебе, Таннеру или нам – значит, ты меня совсем не знаешь.

Она с минуту смотрит на меня, затем снова отворачивается к окну.

– Спасибо, – тихо говорит она.

Я ничего не отвечаю. Но всю дорогу домой я размышляю о словах Уита. О том, что я просто сгораю от нетерпения вернуться в квартиру и вернутьсвою Хедли.

Кажется, вот об этом мне и стоило бы беспокоиться гораздо сильнее, чем я себе позволяю.

Глава 28 Хедли

Глава 28Хедли

Истон все-таки связался с Лайлой Мерсер – девушкой, с которой переспал около полутора лет назад. По всей видимости, именно на тот период и приходится зачатие Теннера.

И вот мы сидим в кафе за углом. Он расположился за столиком, я – чуть поодаль, через один от него; Теннер сидит в детском стульчике спиной к Истону, а на мне нахлобучена бейсболка – маскируюсь, как только могу.

Истон собирался пойти один, но перед самым выходом из дома засомневался, поддавшись панике: стоит ли вообще разыскивать мать Теннера? Пришлось поскорее собрать малыша и заявить, что мы идем вместе. Оставить его один на один с нахлынувшими страхами я просто не могла.

Истон воровато поглядывает на меня, мелкими глотками отпивая кофе. Чашка опустеет еще до прихода Лайлы: спокойно сидеть и ждать он не способен.

Теннер, по крайней мере, вполне счастлив, ведь понятия не имеет, что сегодня может появиться его мать. Вспомнит ли ее, захочет ли пойти на руки? Именно из-за подобных мыслей мы и решили усадить его спиной к залу. Если малыш потянется к ней, знак добрый, но лично я к подобному повороту не готова, да и Истон, уверена, тоже.

Передо мной открыт ноутбук – создаю видимость погруженной в дела работающей мамочки, хотя все внимание приковано исключительно к входной двери.

Она распахивается, и на пороге появляется девушка, торопливо обводя взглядом зал.

Лайла, не иначе.

Истон порывается встать, но следом за ней заходит мужчина, держащий на согнутой руке детскую автолюльку. Истон опускается обратно и бросает на меня панический взгляд: по лицу видно – еще секунда, и он сбежит.

Я прекрасно понимаю, насколько важна встреча для него и Теннера, и надеюсь, что все разрешится с первого раза. Что Лайла Мерсер окажется настоящей матерью малыша. Правда, в таком случае мотивы ее согласия на чашечку кофе остаются загадкой, но делиться сомнениями с Истоном, пока в нем теплилась надежда, я не стала. Вдруг она раскаивается в содеянном и просто ждала первого шага?

Девушка у входа перестает оглядываться, заметив Истона, и оборачивается сказать что-то спутнику – судя по всему, мужу. Тот тоже устремляет взгляд на Истона, и они вдвоем направляются к столику.

Может, просто преданные фанаты? Или... черт возьми, момент истины настал.

Истон выпрямляется. Терпеть не могу видеть, как испаряется его веселое легкомыслие.

Теннер принимается тарабанить по столику, и я подсовываю ему очередное кукурузное колечко, не отрывая взгляда от разворачивающейся сцены.

Не знаю, почему именно сейчас крошечное зернышко ревности внутри решило прорасти, мгновенно превратившись в удушливую лозу. Ведь Лайла знала Истона с самой интимной стороны. Точно так же, как знаю его я. Я всегда прекрасно понимала правила игры, и раньше они ни капли не задевали. Так какого черта хочется выцарапать ей глаза или стереть в порошок любое воспоминание о времени, проведенном с Истоном? Дурной знак: похоже, ревную я вовсе не из-за Теннера.

Лайла останавливается у края стола, а мужчина за ее спиной замирает.

– Привет, Истон.

Он неловко ерзает и поднимается на ноги.

– Лайла?

Я утыкаюсь в экран ноутбука, хотя сама кошусь на них снизу вверх.

– Да. Знакомься, мой муж Майк.

Взгляд Истона опускается на автолюльку. Я тоже невольно перевожу туда глаза. Он протягивает руку Майку.

– Рад знакомству.

Ее супруг молча отвечает на рукопожатие и сразу поворачивается к жене.

– Я принесу чаю.

Мужчина отходит, а она, прежде чем сесть, мимоходом осматривается. Люлька повернута в мою сторону, так что я слегка подаюсь вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть. От увиденного округляются глаза; я тут же утыкаюсь в Теннера, хотя на самом деле внутри все кричит: «Пресвятые угодники, у тебя что, есть близнец?»

– Спасибо, что пришла, – произносит Истон.

– Ты оказался довольно настойчив.

– Я хотел спросить, не была ли ты... Ну, в общем... – он наклоняется. – У нас же все было, верно?

– Я пыталась напрочь вычеркнуть тот случай из памяти, но да, – шумно выдыхает она.

Плечи Истона заметно расслабляются.

– Мне просто нужно было убедиться, ведь ты... немного изменилась с последней встречи.

Она наклоняет голову.

– Что ж, обычное дело, когда рожаешь ребенка.

У Истона округляются глаза – судя по всему, он уже мысленно записал ее в матери сына. Мне же едва удается сдержать порыв вклиниться в разговор и выложить карты на стол: у нее вообще-то младенец в люльке. И если они не косплеят «Ловушку для родителей», кроха явно не от тебя.

– Ой, я вовсе не хотел обидеть, – тушуется он, – ты все такая же красавица, я имел в виду...

– Избавь меня от пустых комплиментов. Зачем позвал?

Интенсивно отпивая кофе, Истон снова прикладывается к чашке, словно оттягивая момент ответа.

– У тебя нашли какую-то инфекцию, и теперь обязан предупредить всех бывших? – она касается автолюльки.

Появляется Майк с двумя чашками в руках. Одну он ставит перед супругой, положив рядом пакетик сахара и сливки, а со второй присаживается поближе к младенцу.

Сцена со стороны производит ровно такое же гнетущее впечатление, как и их разговор.

– Нет, все чисто, – уверяет Истон. – Ты же наверняка в курсе сплетен в сети.

– Стараюсь держаться подальше от твоего мира.

Да уж, сколько в ней горечи. Что же такого Истон сделал?

Истон тяжело вздыхает.

– Понимаешь, тут такое дело... Кто-то подбросил шестимесячного младенца в бар на первом этаже моего дома.

– Я даже не знаю, где ты живешь, Истон, – в ее голосе отчетливо сквозит лед.

Он запускает пятерню в волосы, и кажется, что у Истона на лбу вот-вот выступит испарина. Как бы хотелось сидеть с ним за одним столом, разделяя это испытание, – прямо как он поддерживал меня в мамином доме.

– Понимаешь, тут такое дело... – выдавливает он. – Скажем так: слишком многие знают, где я живу.

– «Дагаут», – вставляет Майк. Лайла резко поворачивается к нему, не веря собственным ушам. – Что? – мужчина примирительно поднимает ладони. – Ты же знаешь, я увлекаюсь бейсболом, – он мельком косится на Истона: – Фанат... – Лайла шокированно сжимает челюсти. – ...Хейса Карлайла.

Ловко выкрутился, Майк.

– Послушай, – Истон выпрямляется и кладет предплечья на стол, – дело вовсе не в инфекциях. Я всего лишь пытаюсь разыскать мать своего сына. И по всем срокам у нас идеальное совпадение.

Лайла откидывается на спинку стула.

– Что ж, вынуждена разочаровать: я забеременела от другой связи на одну ночь, – она бросает красноречивый взгляд на Майка. – Ровно через месяц после нашей с тобой встречи.

Майк приподнимает автолюльку, и теперь, если приглядеться повнимательнее, становится очевидно: кроха чуточку помладше Теннера.

– В этой лотерее счастливый билет вытянул я, – замечает Майк, опуская люльку.

– И поженились мы еще до ее появления на свет. Так что я никак не могу быть матерью твоего ребенка, – она снимает крышечку с чашки, добавляет сахар со сливками и принимается неспешно помешивать чай.

Истон заметно сдувается. Допив остатки кофе, он переводит взгляд на меня. Я ободряюще улыбаюсь. Лайла перехватывает жест и смотрит в мою сторону.

– А вот и супруга, – вставляет Майк.

– Откуда ты вообще столько о нем знаешь? – Лайла уже откровенно раздражена.

– Ну, о вашей интрижке с Истоном Бейли я и сам услышал лишь пару дней назад. А из памяти прочитанное в сети уже не вычеркнешь.

Лайла скрещивает руки на груди и шумно фыркает.

Честно говоря, не понимаю, почему она злится. Может, втайне надеялась на продолжение после той ночи, а Истон ожиданий не оправдал? Но он совсем не из тех, кто станет обещать золотые горы, заведомо зная, что не готов к серьезным отношениям. К тому же сейчас она замужем и растит ребенка от другого мужчины.

– Привет, – глуповато помахав рукой, отзываюсь я.

Истон поднимается, задвигает стул и бросает на стол несколько купюр.

– Спасибо, что пришла и ответила честно. И прости, если чем-то заслужил твою ненависть. Здесь за кофе, должно хватить.

Он направляется к столику, а я лихорадочно высаживаю Теннера из детского кресла и сгребаю вещи, мечтая поскорее убраться.

– Прости, – вздыхает Лайла. – Сама не знаю, чего сорвалась. Я просто... Испугалась твоего звонка и предложения встретиться: вдруг обнаружили какую-нибудь заразу, и... ну, накрутила себя. Но... – она переводит взгляд на тепло улыбающегося мужа, который накрывает ладонью предплечье Лайлы, – я искренне надеюсь, что ты найдешь его мать, и рада, что наконец встретил ту, которую любишь, – наши взгляды встречаются.

Сердце уходит в пятки.

Истон даже не думает улыбаться.

– Я тоже за вас рад.

Он не подтверждает ее слова и ко мне не прикасается.

Потому что между нами все не по-настоящему.

Лайла Мерсер ведь понятия не имеет, что Истон меня не любит.

Да и с чего расстраиваться, ведь я его тоже не люблю.

Правда ведь?