Текст книги "Проблемный игрок (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 12 Истон

Глава 12Истон

Джаггер поднимается с места и, быстро набрав номер, бросает в трубку:

– Джанет, пусть кто-нибудь вызовет ко мне Фостера, Хейса и Деккера. Организуешь?

Видимо, помощница Рипли соглашается, поскольку он тут же кладет трубку.

– С какой стати мне устраивать публичное предложение? И зачем их сюда тащить?

– Потому что вы ведете себя как недальновидные юнцы. Ты всерьез полагал, будто можно заявиться в мэрию, расписаться с Хедли, прихватив ребенка, и никто ничего не разнюхает? Скажи спасибо тем бредовым слухам о твоей интрижке с новым генменеджером «Троянцев»: только благодаря им я могу уберечь тебя от еще более фатальной ошибки, – отчеканивает он, снова принимаясь мерить шагами кабинет.

– Моя ситуация ничем не отличается от того, что натворили Хейс, Фостер или Деккер...

Предостерегающе подняв руку, он обрывает меня на полуслове.

– Хейс лишь разыгрывал отношения, до реальной свадьбы дело не дошло, и публика все простила: парень старался ради трех сирот, чтобы те остались с любимой им женщиной. Фостер обрюхатил сестру лучшего друга, и скандал мог выйти куда громче. Деккер сошелся с дочерью менеджера, однако между ними и раньше летели искры... Ты же рубишь с плеча, совершенно не заботясь о последствиях.

– Об этом вовсе не обязательно кому-то знать, – равнодушно передергиваю я плечами.

– Ты Истон, мать его, Бейли. Шорт-стоп «Чикаго Кольтс». Неужели считаешь, будто никто не заметит Хедли с младенцем на руках, не начнет рыть и не откопает свидетельство о браке? Брось, у тебя же котелок варит лучше.

Я задумчиво качаю головой. Ладно, доля истины в его словах есть. Видимо, моя персона привлекает куда больше внимания, чем изначально казалось.

В дверь коротко стучат.

– Открыто, – отзывается Джаггер.

Троица моих друзей заваливается в кабинет; взгляды синхронно мечутся от меня к Джаггеру. Вся компания жмется к стене, словно опасаясь сделать лишний шагВы все знали? – сурово скрещивает руки на груди Джаггер.

Ребята виновато косятся в мою сторону и дружно кивают.

– И ни одной живой душе не пришло в голову сказать «Эй, а почему бы не позвонить Джаггеру»? Неужели никто не захотел уберечь парня, опираясь на собственный горький опыт?

В эту секунду Джаггер до боли напоминает свирепого сержанта-инструктора из учебки – того самого деспота, о котором новобранцы наслышаны еще до призыва и в чей взвод отчаянно молятся не угодить.

– Все вскрылось только прошлым вечером, – оправдывается Хейс. – К тому же...

– К тому же вы все были слишком заняты тем, как бы получше трахнуть своих жен и невест перед началом сезона, вместо того чтобы вытащить друга из дерьма.

– При всем уважении, мы же говорим об Истоне. Он все равно поступит по-своему, – парирует Деккер.

Я хмурюсь.

– Голос разума для него – пустой звук, – вставляет Фостер. – Да и не в моих правилах лезть в чужую жизнь.

– Он ваш друг и товарищ по команде. Вас это напрямую касается, потому что затея с треском провалится. Стоит стервятникам почуять неладное, как начнутся спекуляции; поползут грязные слухи, которые в мгновение ока обрастут совершенно безумными небылицами, – Джаггер буравит меня тяжелым взглядом. – Идешь напролом, несмотря ни на что? Отговорить тебя шансов нет?

Я качаю головой.

– Хедли нужен я, а мне нужна она. Раз уж мы договорились, то...

– Не понимаю я вас, парни, – Джаггер упирает руки в бока. – Ты ее любишь?

– У них дружба с привилегиями, – вклинивается Деккер, и Джаггер резко поворачивает голову. – Ну, знаешь, часто спят вместе, но без ужинов и свиданий.

– Я, конечно, сто лет в браке, но что значит «дружба с привилегиями», прекрасно понимаю, – оскорбленно чеканит Джаггер, отводя взгляд от Деккера. – Отвечай на вопрос.

– Напомни, как там звучал вопрос? – спрашиваю я, хотя прекрасно все помню.

– Ты любишь Хедли?

– Боже, нет конечно. То есть она мне нравится – классная, веселая, все такое, но жену я искать не планировал.

Джаггер поджимает губы и кивает.

– Жену ты не ищешь. Но стоит кому-то ради наследства позарез получить книжный магазин, и ты тут как тут?

– Ты упускаешь из виду важную деталь, – наставляю я палец, – что она вообще-то работает няней.

Джаггер изнеможденно закатывает глаза.

– А про такую штуку, как детские сады, ты слышал? Или про агентства по подбору профессиональных нянь? Да в конце концов, неужели никто из родни не может посидеть с младенцем?

– Отличные же варианты, – заискивающе улыбается Хейс.

– И все они имелись в распоряжении Лейтон, когда ты благородно ринулся на выручку, – выгибаю я бровь.

– Эти трое вечно вляпывались в неприятности, а потом сидели и ждали, пока рванет, – отрезает Джаггер. – Они меня знатно опозорили, и подобного я больше не допущу. Поэтому поступим следующим образом... – он резко умолкает с задумчивым видом.

Мы с парнями переглядываемся.

– И что дальше? – не выдерживаю я, когда Джаггер снова пускается нарезать круги по кабинету.

– Вот они тебе и помогут, – он кивает в сторону парней.

– Джаггер, у меня вообще-то Эллис и Келли... – начинает было Фостер, но Джаггер властно поднимает руку.

– Проявите дружескую солидарность и поможете Истону выбраться из того дерьма, в которое он умудрился залезть. Ума не приложу, как так выходит. Я же без конца твержу: презервативы, презервативы, презервативы! И все равно двое из четырех ухитрились кого-то обрюхатить, – он взмахивает рукой в сторону Фостера. – Тот хотя бы сошелся с матерью собственного ребенка, а ты... – Джаггер впивается в меня тяжелым взглядом. – Усложняешь до крайности: мало того, что понятия не имеешь, от кого младенец, так еще и женишься на совершенно другой женщине, – он опускается в кресло Рипли и машет парням. – Сядьте.

Когда они нехотя отлипают от стены и подсаживаются ко мне, вид становится как у нашкодивших младшеклассников, вызванных к директору за потасовку в столовой. Вчетвером мы теснимся на крошечном диванчике, прижавшись бедро к бедру.

– Устроите Истону фотосессию с ребенком и опубликуете снимки в своих соцсетях. Ни слова о матери или о том, что младенца подкинули. Только фото. Твои родители ведь в курсе?

– Да, – киваю я.

– Вот и отлично, звонки от клана Бейли мне ни к чему. Как только фото появятся в сети, устроишь Хедли максимально публичное предложение руки и сердца, а эти трое будут крутиться рядом, снимать на видео, щелкать камерами и документировать каждый шаг. Затем сольете эти материалы в прессу и позволите слухам разлететься. Преподнесем все так, будто ты планировал сделать предложение еще до того, как узнал о существовании Таннера, но теперь, когда малыш появился в твоей жизни, осознал четче прежнего: именно на этой женщине ты хочешь жениться. Она станет приходить на матчи и сидеть на трибуне. О реальном положении дел никто, кроме присутствующих в кабинете, знать не должен, уяснили?

– Наши девчонки знают, – Деккер чешет челюсть.

Джаггер рычит.

– Ладно, но больше ни одна живая душа, – я поднимаю руку, и он недовольно хмыкает. – Ну что еще?

– Тут такое дело... Полагаю, ее брат тоже в курсе. Он обязан следить, чтобы Хедли выполнила условия завещания. Так что ему прекрасно известно: до всей истории никакого серьезного парня и в помине не было.

Тот тяжело выдыхает.

– Что ж, остается надеяться на крепость родственных уз, – он поочередно тычет пальцем в каждого из нас. – Больше никто. Слышите? Для всего остального мира ты по уши влюблен в новоиспеченную жену и души не чаешь в сыне. И плевать, какую свадьбу вы устроите. Можете хоть втихую расписаться в мэрии, как... – он кивает на Деккера.

– Эй, я-то тут при чем? Я ничего предосудительного не сделал, – Деккер примирительно поднимает обе руки.

– ...Но мне нужны ежедневные публикации, где вы с Хедли и Таннером изображаете одну большую счастливую семью. Уяснил? Думаю, она согласится. В сложившейся ситуации ей есть что терять ничуть не меньше, чем тебе.

– Да и мне, в общем-то, особо терять нечего, – роняю я.

Друзья синхронно поворачивают головы.

– Вы только посмотрите! – Джаггер пренебрежительно машет в мою сторону рукой. – Какая непоколебимая уверенность в себе! И это говорит человек, который ни разу не оказывался в эпицентре медийного скандала. Все упоминания в прессе сводятся к тому, какой ты великолепный, горячий и атлетичный, а ю самоуверенная улыбка и репутация весельчака делают любимчиком среди всех игроков «Кольтс», – он подается вперед и опирается локтями о стол. – Не тебе решать, всплывет история или нет. Твой выбор лишь в том, возглавишь ли этот процесс, чтобы задать нужный вектор. Но если боготворящие тебя фанаты узнают обо всем из чужих уст, ты проиграл, так и знай.

Ладно, он прав. Крыть мне нечем.

Я покорно киваю.

– Ладно. Просто скажи, что делать.

Джаггер впервые за весь разговор улыбается.

– Наконец-то дошло... Что ж, если разыграем все как по нотам, народная любовь останется при тебе.

Он еще раз подробно инструктирует, попутно распределяя обязанности между остальными тремя балбесами. План выглядит вполне выполнимым. Я и так понимал, что на время свистопляски интрижки на стороне придется исключить, но теперь пути отступления отрезаны окончательно. Придется переговорить с Хедли, чтобы мы сохранили «приятные бонусы» сугубо дружеского соглашения. Победы на поле я привык праздновать в постели с красивой женщиной, и отказываться от привычки совсем не хочется.

– Значит, вечером предупрежу Хедли, когда именно собираюсь просить ее руки, – я поднимаюсь с дивана, сгорая от нетерпения поскорее вернуться на поле, где всегда чувствую себя хозяином положения.

Джаггер предостерегающе наставляет на меня палец.

– Исключено. Из-за этого пропадет эффект неожиданности.

– По-твоему, это честно? Мы вообще-то в одной лодке, а я должен устраивать подлянку за ее спиной?

Парни тоже поднимаются на ноги и осторожно двигаются к выходу, надеясь, что Джаггер наконец-то соизволит их отпустить.

– В конечном счете ей же лучше будет. Удивление должно быть искренним. Болельщики фальшь за версту почуют, а когда затеваешь обман такого масштаба, наигранности допускать нельзя.

Я тяжело вздыхаю. Ну и муть. Канитель разрастается до каких-то пугающих масштабов, на которые я явно не рассчитывал.

– И чтобы язык за зубами держали, – шлет Джаггер суровый предупреждающий взгляд. – А теперь живо выясните, кто из «Кольтс» путался с Бьянкой Бэнкс. Очень надеюсь, что это не кто-то из моих подопечных.

Мы дружно уверяем, что знать об этом не знаем, и Джаггер наконец отпускает нас на все четыре стороны, бросив напоследок, что свяжется позже.

От мысли, сколько притворства предстоит, к горлу подступает тошнота, но какой у меня выбор? Я всегда держу слово. Что ж, была не была.

Глава 13 Хедли

Глава 13Хедли

Единственное, что спасло меня при доставке Таннера в «Шкатулку историй», – это то, что мы пошли пешком. Да, топать целую милю, но малышу прогулка явно понравилась, и он уснул, как только мы вошли в книжный.

– Кто это у нас тут? – спрашивает Вера, отходя от прилавка и распаковывая, судя по всему, партию новых книг. – Ты завела кота?

Я кошусь на коляску, гадая, с чего она вообще взяла, что там кот.

– Нет, выручаю друга, – я указываю на коляску. – Это ребенок.

– О... – она делает шаг назад. – Я как-то не очень лажу с детьми.

– Он спит, если хочешь – взгляни одним глазком.

Она мотает головой и возвращается к коробкам.

– Нет, все в порядке. Пит может почуять на мне запах ребенка и начать ревновать.

– Как там Пит?

– Камни в почках, – она морщится. – Тяжело смотреть, как он мучается. Прописали миорелаксанты, надеемся, что камень выйдет без сильных болей.

Я сочувственно хмурюсь.

– Мне жаль.

– Спасибо, – она смахивает слезы. – На него столько всего навалилось. Знаю, он тоже тоскует по Мэй.

Я обхожу прилавок, оставляя спящего Таннера в коляске, чтобы утешить ее. Вера прижимается ко мне, всхлипывая и сжимая в объятиях.

Будто мне нужна была еще одна причина сделать все возможное, чтобы сохранить магазин и не дать Вере с Питом оказаться на улице.

Звенит колокольчик над входной дверью.

– Добрый день, – Уит оглядывает меня поверх плеча Веры, а затем взгляд цепляется за коляску.

Уж лучше я буду утешать Веру из-за Пита и бабушки, чем вступать в разговор, который вот-вот предстоит с Уитом. Он наверняка решит, что я веду себя безответственно и сошла с ума, но других вариант просто нет.

– Привет, Уит, – Вера отстраняется и вытирает слезы. – Идите, я пока подежурю, но малыша забирайте.

– Малыша? – Уит приподнимает брови и направляется по коридору. – Сгораю от нетерпения послушать эту историю.

Я пулей вылетаю из-за прилавка и качу Таннера по коридору в бабушкин кабинет, хотя места там не так уж много.

Уит стоит у бабушкиного стола, потягивая напиток.

– Давай по-быстрому. У Брии прием у врача, а мне еще забирать детей из школы.

Я сажусь на тот же стул, что и на днях.

– Я хочу оставить магазин.

Он шумно выдыхает; по выражению лица становится ясно; что Уит категорически против этой затеи.

– И все из-за письма?

Я киваю.

– В этом месте – вся она. Я не хочу его отпускать. И знаю, что могу сделать магазин успешным.

– Могу ли я хоть как-то тебя переубедить?

Я ни капли не удивлена. Уит всегда мыслит рационально. Он просчитывает каждый шаг. Никогда не принимает решений, не взвесив все «за» и «против» и не оценив соотношение риска и выгоды. Ему бы и в страшном сне не пришло в голову брать на себя убыточный книжный. И уж тем более он бы не согласился выйти замуж за парня и стать няней для его ребенка на целый год только ради того, чтобы получить этот самый магазин. Мы с ним абсолютно разные, но, по крайней мере, он поймет, почему я должна это сделать, в отличие от Слоун или нашей матери.

– Нет.

– Ладно, тогда объясни, откуда взялся ребенок, – он указывает на Таннера.

– Обещаешь не осуждать?

Уит выгибает бровь.

– Нет.

Я выпрямляю спину и закидываю ногу на ногу.

– Ну так вот, это ребенок Истона Бейли, а я – его новая няня...

– Думаешь, зарплата няни поможет потянуть аренду этого места?

Я качаю головой, и его брови ползут еще выше.

– Я буду няней в обмен на то, что отец ребенка станет моим мужем.

Уит закатывает глаза так сильно, что кажется, будто это стеклянные шарики. Удивляюсь, как они вообще возвращаются на место.

– Хедли, – произносит он мое имя с бесконечной усталостью.

– Мы друзья. Все получится.

– Он публичная личность, Хедли. Почему ты не могла выбрать какого-нибудь тихого бухгалтера, который безвылазно сидит в офисе и у которого даже нет соцсетей?

– Потому что я не знаю никого подходящего. Говорю тебе, Уит, все нормально. Это что-то вроде сделки «услуга за услугу».

– Вот только ты знаешь его так хорошо, потому что вы оказывали друг другу услуги совсем иного рода, верно?

Мои щеки вспыхивают.

– Ну... больше не будем.

Не уверена, насколько это правда, но если мы продолжим спать вместе, игра в семью может здорово все запутать, так что, наверное, стоит исключить это из уравнения. Проблема лишь в том, что мне чертовски нравится спать с Истоном. В постели он просто потрясающий и вообще не такой, каким его видят окружающие.

– И что Онор сказала по этому поводу?

– А при чем тут Онор и мои решения?

– Она твой голос разума. Я-то надеялся, что могу на нее рассчитывать, и она отговорит тебя от этого безумия.

Я пожимаю плечами.

– Извини.

– Даю вам недели две. Но... это твой выбор. Только никто не должен знать, что брак фиктивный. Особенно адвокат бабушки и мама. Он вообще готов к встрече с ней?

Я не знаю, готов ли Истон, но я – точно нет.

Уит поднял вопрос, о котором я даже не задумывалась. Что скажет мама? Придется ли таскать Истона с Таннером на все семейные сборища? Если правда выплывет наружу, это повлечет за собой целую лавину проблем. И как я могла упустить это из виду, когда решила, что Истон – мой единственный шанс?

Ах да, точно, дело в том, что я в отчаянии.

– Все будет нормально, – я отмахиваюсь от опасений.

– В твоем мире всегда все нормально.

Истон харизматичный и любит флиртовать. Мама будет от него без ума, и он, как всегда, очарует всех присутствующих. Нам просто нужно безупречно сыграть свои роли.

Уит встает из-за стола, поправляя ремень сумки-почтальонки, но предварительно вытаскивает оттуда желтую папку и кладет ее на стол.

– Вот финансовые отчеты за прошлый год, просмотри их. Я зайду завтра и отвечу на любые твои вопросы.

– Спасибо, Уит.

Он снова присаживается на край стула и впивается в меня взглядом.

– Почему ты на самом деле хочешь забрать этот магазин, Хед?

– Потому что он принадлежал бабушке. Мы здесь выросли. И кто-то должен поддерживать жизнь в Пите.

Он вздыхает.

– Я не об этом спросил.

– Не понимаю, какой ответ ты хочешь услышать.

– Прекрасно понимаешь, просто не хочешь говорить. Почему это место так важно для тебя?

Я закусываю губу и смотрю на фотографию в рамке, висящую над небольшим книжным шкафом, – на ней запечатлен день открытия «Шкатулки историй».

Если я не могу быть честной с Уитом, то не смогу быть честной ни с кем другим, так что лучше признаться.

– Потому что она верила, что я смогу с этим справиться, и я не знаю, как буду с этим жить, если докажу ей обратное.

Уит долго смотрит на меня, затем медленно кивает и снова поднимается со стула.

Кажется, теперь понял.

Он раскрывает объятия, и я встаю, чтобы шагнуть навстречу.

– Будь осторожна, Хедли.

– Ой, да ладно, – я игриво бью его кулаком в плечо, отстраняясь. – Ты же знаешь, у меня всегда все под контролем.

Уит бросает взгляд на коляску. Словно поняв, что я тоже вру, Таннер начинает хныкать.

– По крайней мере, я знаю, что ты выложишься на полную, – он переводит взгляд на папку. – Увидимся завтра, – Уит заглядывает в коляску. – Славный малыш.

– Ну, его папа – Истон Бейли. Еще бы не был славным.

Уит набирает в грудь воздух и неуверенно улыбается.

– Будет весело.

– Передавай привет Брии и детям! – торопливо бросаю я, пока он не успел закрыть дверь.

Я заглядываю в коляску и вижу сладкие карие глаза Таннера, устремленные на меня.

– Он прав. Ты самый милый на свете, – я осторожно достаю его и беру на руки. – Как насчет того, чтобы почитать книжку?

Таннер, естественно, не отвечает, но его маленькая ручка тянется к моим волосам.

Устроившись обратно в кресле, я прижимаю его к себе и беру первую попавшуюся книгу – «У голубя тоже есть чувства!».

– Знаешь что, Таннер? Вообще-то мне даже нравится, когда люди в меня не верят. Обожаю удивлять их, когда у меня все получается. Никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты можешь, а чего не можешь.

Он улыбается, потянувшись ручками к книге.

– Будем считать, что ты согласен.

И начинаю читать сказку. Да я просто создана для этого.

Глава 14 Хедли

Глава 14Хедли

Я не справляюсь.

Последние пять минут Таннер без умолку ноет и заливается слезами. Я перепробовала воздушные хрустяшки, пыталась даже скормить порцию пюре из баночки.

– Понимаю. Курица из баночки ни на вид, ни на запах, ни на вкус не вызывает аппетита, – сочувственно говорю я малышу, попутно доставая телефон в надежде отыскать другие варианты детского меню.

У Истона вряд ли найдутся продукты из предложенного списка, но мне позарез нужно вернуть малышу хорошее расположение духа, ведь сам Истон должен прийти всего через десять минут.

– Яичницу? – обращаюсь я к Таннеру, но его нижняя губка продолжает мелко дрожать. – А давай забудем про еду и просто немного поиграем, пока я соображаю, что к чему?

Я протягиваю руки, чтобы расстегнуть ремни, но крошечные кулачки с силой бьют по столику детского стульчика, отчего кукурузные хрустяшки разлетаются в стороны, подскакивая, словно мелкие прыгучие мячики.

– Понятия не имею, чего ты хочешь, – сокрушаюсь я, втайне мечтая, чтобы Таннер подрос и объяснил причину своего недовольства. – Ну и куда же подевалась чудесная улыбка?

Подобрав одну из упавших хрустяшек, я протягиваю ее Таннеру, но тот упрямо отталкивает руку.

Я перепробовала абсолютно все.

Развивающий коврик – мимо: разглядывать собственное отражение, вопреки заверениям Истона о безумной любви сына к подобному развлечению, карапуз наотрез отказался.

Пыталась почитать книжку – он лишь извертелся коленях.

Поменяла подгузник, и просто чудо, что Таннер не сиганул с пеленального столика.

Устроила кукольный театр с мягкими игрушками. Уловка сработала от силы на две минуты, после чего он сердито замотал головой и снова зашелся в плаче.

Я терплю неудачу при каждой попытке исправить положение и ума не приложу, что делать.

Я бросаю взгляд на часы на микроволновке: Истон должен появиться с минуты на минуту. Мне кровь из носу нужно успокоить ребенка до того, как его отец переступит порог.

– Так, держись, приятель. Сейчас поищу бананы, а если у твоего папы найдутся яйца, приготовлю отличный омлет, – бросаю я, отходя в сторону, и в ту же секунду жалобное хныканье перерастает в оглушительный рев.

Сердце ноет при виде того, как по пухлым щечкам катятся крошечные слезинки.

Я перерываю всю кухню – никаких бананов. Разумеется, баночек с детским питанием полно, но стоит достать хоть одну, и Таннер, чувствую, окончательно слетит с катушек. Чего-то ему хочется, а вот чего именно – понятия не имею, хотя разбираться в подобных тонкостях – моя прямая обязанность.

Я открываю холодильник и, к огромному облегчению, обнаруживаю яйца.

– Джекпот, карапуз, – торжествующе объявляю я, приподнимая картонную упаковку. – Сейчас ты попробуешь кое-что новенькое.

Ему, впрочем, совершенно все равно. Да и с какой стати? Малыш ведь понятия не имеет, что вообще представляет собой яйцо.

Я принимаюсь обыскивать кухню, распахивая шкафчики и выдвижные ящики, словно играю в прятки с пропавшими вещами, пока наконец не собираю все необходимое.

Стоит разбить первое яйцо, как Таннер заходится в столь пронзительном крике, что я зажмуриваюсь от режущего уши звука. В этот самый момент щелкает замок, входная дверь распахивается, и я замираю, увидев на пороге Истона.

Из-за его плеча на секунду выглядывает Фостер, удивленно приподнимает брови и тут же скрывается на лестнице, ведущей наверх.

Тебе тут не цирковое представление! Всего лишь девушка, не имеющая понятия, как успокоить плачущего младенца, подмывает крикнуть вслед.

Хотя уверена, что Фостер, возвращаясь домой, вовсе не застает ревущую Эллис и бьющуюся в панике Келли.

Я бросаю все дела и замираю в ожидании реакции Истона.

Он входит, ставит сумку на пол, закрывает дверь и носком о носок снимает обувь. Я наблюдаю за ним, гадая, начнет ли Истон кричать или спросит, какого черта ребенок разрывается от плача, а я ничего не предпринимаю. Прекрасно ведь знаю, что нянька из меня никудышная, и теперь он тоже в этом убедился.

Истон молча проходит к кухонной раковине и моет руки.

Похоже, для осуществления плана придется подыскать другого мужа.

Затем он подходит к Таннеру, отстегивает ремни и достает ребенка из стульчика. Малыш тут же утыкается головой в отцовское плечо – более трогательной картины я в жизни не видела.

Истон гладит сына по спине, что-то тихонько нашептывая на ушко, и Таннер заметно обмякает на руках у отца.

Я ощущаю себя полной бездарностью. Истону стоит нанять профессионала, человека с опытом.

Истон направляется ко мне.

Я застываю с недоразбитыми яйцами, завороженная развернувшейся сценой.

Никогда не представляла Истона в роли отца, но ничуть не удивляюсь тому, насколько гармонично он смотрится. Из него определенно выходит потрясающий папа.

Оперевшись спиной о кухонную столешницу, Истон ловит мой взгляд. Я мысленно выстраиваю оборону из оправданий, готовая объяснить, почему ребенок безутешно рыдает. Накапливаю аргументы, собираясь перечислить все тщетные попытки, но его губы вдруг трогает улыбка.

– Тяжелый день?

– Все шло прекрасно примерно до получаса назад.

– Он всегда капризничает в это время, – отзывается он. – Сам не знаю почему. Надеялся успеть домой до того, как Таннера накроет. Прости, что пришлось с этим возиться.

Чтобы хоть чем-то занять руки, я разбиваю яйцо.

– Все нормально, Хедли.

– Господи, да ты вообще не должен меня утешать! – я разбиваю последнее яйцо, хотя про себя отмечаю, что четыре штуки для младенца – пожалуй, перебор. Отвернувшись, я принимаюсь мыть руки. – Тебе нужно найти кого-то другого.

– Вовсе нет, – слышу я тяжелый вздох. – Сегодня ведь только первый день, а он всегда самый трудный.

Взяв вилку, я принимаюсь взбивать яйца, затем бросаю на сковороду кусочек масла и жду, пока оно растопится.

– Пожалуйста, только давай обойдемся без воодушевляющих речей.

– Это еще почему? – удивляется он. – Работа родителя – самая тяжелая в мире. Или ты рассчитывала стать экспертом в первый же день?

Наши взгляды встречаются, когда я поворачиваюсь за миской с яйцами.

– Мне бы просто хотелось, чтобы хоть что-то в этой жизни далось легко.

Я тут же отворачиваюсь, ругая себя за излишнюю откровенность. За то, что призналась в собственной никчемности, которая и так вечно гложет.

Уж лучше бы Истон накричал, заявил, что с самого начала ожидал провала, чем призывал взять себя в руки и попробовать снова. От его доброты становится не по себе – слишком непривычно.

Я выливаю яичную массу на сковороду и лопаткой постоянно помешиваю ее, чтобы омлет получился нежным, но полностью прожарился.

Истон не отвечает, но я слышу, как он усаживает Таннера обратно в стульчик, и малыш на сей раз даже не думает капризничать. Истон подходит к корзине с игрушками, достает крутилку на присоске, крепит ее к столику и запускает. Ребенок мгновенно завороженно уставляется на вращающуюся игрушку.

– Послушай, – нарушает он молчание. – В самый первый день пришлось вызванивать Келли, чтобы она приехала и спасла меня. Только к третьему дню я научился предугадывать вечерний час и морально готовиться к неизбежной истерике. Не знаю, голоден он, скучает или просто ведет себя как обычный полугодовалый ребенок, не умеющий толком выразить свои желания, но дело не в тебе.

Из груди вырывается смешок, но я поспешно подавляю его.

– Прекрати меня смешить.

Истон подходит и мягко гладит меня по спине, пока я продолжаю помешивать омлет.

– Давай попробуем еще раз, ладно?

Покосившись на Истона, я натыкаюсь на взгляд, полный столь искренней нежности, что отказать становится невозможно.

– Хорошо.

– Вот и отлично, – улыбается он. – В таком случае у меня есть новость.

– Какая?

– Я сегодня виделся с агентом, и он считает, что предложение руки и сердца необходимо устроить публично.

Лопатка выскальзывает из рук и летит прямиком мне под ноги, отчего Истон посмеивается.

Какого черта, мы что, на ходу меняем сценарий? клокочет в голове.