Текст книги "Проблемный игрок (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10 Хедли

Глава 10Хедли

Солнце стоит в зените, улицы Чикаго пестрят прохожими, а вчерашнее решение оставляет на губах горький привкус раскаяния, словно напилась до беспамятства и теперь по крупицам пытаюсь восстановить ход событий. Неужели я и впрямь заявилась к Истону и сделала ему предложение?

Я замираю перед черной кованой калиткой с огромной картонной табличкой: девчачьим почерком выведено «Дагаут». Картонка облеплена белыми бумажками с номерами телефонов и короткими записочками, на одной из которых мелькает имя Истона. Я подхожу ближе, чтобы прочесть.

Истон, хочешь показать, какие у тебя умелые руки? Звони.

Он не шутил, спрашивая, понимаю ли я, на что подписываюсь. Положа руку на сердце, при первой встрече понятия не имела, кто Истон такой, поэтому наверняка смотрю на его мир и будущие последствия через призму розовых очков. Но выбора не остается: этот парень – единственный путь к книжному магазину. Придется смириться со всем, что сулит статусжены Истона Бейли.

Я делаю снимок картонки и отправляю Онор.

Я: Дом, милый дом

На экране мгновенно вспыхивают три точки, а следом прилетает сообщение.

Онор: Уже? Думала, мы хотя бы созвонимся

Я: Чтобы ты начала меня отговаривать? Ни за что. И... он согласился!!!

Онор: Хедли Элеанор Харгроув. ЖИВО ЗВОНИ

Я: Все подробности потом, а пока пришли лучей радужной поддержки

Онор: Еще чего. Обойдешься без радуги

Я: Как грубо

Онор: Ох... ладно... 🌈⚡️

Я: Ты лучшая

Онор: Звони... срочно!

Я прячу телефон в сумочку и нажимаю кнопку домофона: набирать код самостоятельно кажется уже неуместным.

Истон отзывается моментально.

– Кто там?

– Это я... Хедли.

Он добродушно хмыкает.

– Ты же знаешь код. Набирай.

Но кнопку на панели Истон, по-видимому, все же нажимает – замок издает характерный щелчок. Я оглядываюсь по сторонам: бар «Пипер» на первом этаже еще закрыт, поэтому улица совершенно пуста.

Калитка за спиной захлопывается. Протащив чемодан внутрь, я на мгновение замираю перед бетонными ступенями. Сколько раз взбегала по ним в предвкушении веселой ночи? Теперь ощущения совершенно иные. При мысли о заботе о малыше сердцебиение учащается. Игры кончились, началась суровая реальность.

Может, если повезет, мальчик окажется чужим, и миссия сведется к паре часов в роли няньки. Понятия не имею, что Истон чувствует к Таннеру. Прошлым вечером он смотрел на кроху влюбленными глазами – если отцовство не подтвердится, парень наверняка окажется раздавлен.

Я мотаю головой и подхватываю чемодан. Не мое это дело. Нас с Истоном не связывают столь близкие отношения, и так тесно судьбы переплетаются впервые. Черт возьми, да я ни разу в жизни не приходила на его матчи. С Деккером-то познакомилась исключительно благодаря случайной встрече. А потом Истон начал все чаще звать меня присоединиться к компании во время вечерних вылазок.

Поднявшись на лестничную площадку, я замечаю, что дверь в квартиру Истона подперта и приоткрыта. Перед глазами тут же проносится воспоминание: однажды вечером я точно так же наткнулась на распахнутую дверь и застала его на кухне полуголым. Секса не было давно, поэтому я набросилась на Истона, позволив довести себя исступления губами на столешнице, после чего жестко трахнуть, перегнув через спинку дивана.

Плач Таннера прорезает пелену воспоминаний, возвращая в реальность: я пришла не за оргазмами, а сидеть с младенцем. И заодно постараться не покалечить ему психику.

– Все хорошо, няня уже пришла, – доносится голос Истона.

Я толкаю дверь и снова застаю его с голым торсом: прижимая Таннера к груди, Истон гремит на кухне. Он стоит ко мне все такой же рельефной спиной. Странное дело: до нашей интрижки ни разу в голову не приходило, что мужская спина может быть сексуальной, но в случае Истона это невероятно заводит.

– Привет, – подаю я голос, но парень не оборачивается.

– Врать не стану: немного переживал, что наутро ты передумаешь, – признается он, опуская миску на столешницу и усаживая Таннера в детский стульчик.

Истон настолько виртуозно справляется с отцовством, что внутри стремительно нарастает страх собственной никчемности. Пожалуй, лучше пойти играть шорт-стопом за «Кольтс», чем брать на себя ответственность за живого, настоящего младенца. Шансов преуспеть на бейсбольном поле явно больше, чем в роли няньки.

– Подходи, он не кусается, – посмеивается Истон и пододвигает стул, а соседний выдвигает ногой, безмолвно предлагая сесть.

Бросив чемодан у двери, я прохожу вперед и опускаюсь на сиденье.

– Расслабься. Понимаю, звучит пугающе, но на самом деле главное – просто сделать так, чтобы малыш был доволен.

Я приподнимаю брови.

– Вот так просто?

Он заливается привычным, невероятно заразным смехом. Истон Бейли чертовски обаятелен: низкий бархатистый хохот, меткие шуточки.

– Ну, не то чтобы совсем просто, но вместе мы как-нибудь разберемся.

Слишком уж сильно он в меня верит.

– Просто хочу напомнить: я никогда раньше не сидела с детьми.

Истон зачерпывает ложкой детское питание из миски и протягивает Таннеру. Малыш столь отчаянно и восторженно дрыгает ручками и ножками, что я невольно прыскаю от смеха.

– Помню, – отзывается Истон и, отправив пюре в рот ребенку, переводит на меня взгляд. – Выдыхай, Хедли. Он далеко не такой хрупкий, как ты напридумывала.

– До твоего прихода его выживание ложится исключительно на мои плечи. Кстати, когда вернешься?

Он продолжает кормить Таннера, словно это сущий пустяк. Малыш уплетает еду за обе щеки, отчего тянет перехватить ложку, вот только в моем исполнении процесс пройдет далеко не столь гладко.

– Тренировка закончится примерно в пять. Но тебе стоит знать... – парень бросает на меня мимолетный взгляд, от которого желудок ухает вниз. – Прошлым вечером пришли результаты: вероятность девяносто девять и девять десятых процента, что он мой.

Я улыбаюсь, хотя почти наверняка эмоция не касается глаз.

– Мои поздравления.

– Да ладно, – ободряюще похлопывает Истон меня по колену. – Я же знаю, что ты говоришь это не от чистого сердца...

Целый год помогать растить ребенка. Мне не впервой поступать опрометчиво, не подумав о последствиях. С другой стороны, я ведь тоже прошу о целом годе брака. В конечном счете, каждый получает выгоду.

– Таннер, знакомься, это твоя няня, Хедли, – он указывает рукой в мою сторону, словно ребенок и впрямь все понимает.

– Ты рад? – я выдерживаю короткую паузу. – Рад, что он твой?

Истон продолжает кормить Таннера, а я терпеливо жду ответа.

Он пожимает плечами.

– Пожалуй. За проведенную вместе неделю я успел привязаться, да и осознание, что в нем течет моя кровь, переворачивает что-то внутри. Наверное, просто хочется, чтобы у Таннера все сложилось иначе. Ну посуди сама: кто его мать и с какой стати решила подкинуть ребенка? Неужели не понимает, насколько дико все выглядит? В записке она утверждает, будто я справлюсь, но ошибается. Мне до глубины души обидно за малыша – взять и так просто бросить.

– Возможно, у нее в жизни случился кризис, или ноша оказалась непосильной, – сама не знаю, зачем я ищу оправдания женщине, способной оставить собственного ребенка. – Думаю, она знала тебя достаточно хорошо, раз решила довериться.

– Если честно, ты единственная в городе, с кем я спал и кто знает обо мне хоть что-то. Как бы паршиво ни звучало – и упаси боже проболтаться моей матери, – я больше никого близко не подпускал. Все ограничивалось интрижками на одну ночь: никогда не оставался до утра и к себе никого не приглашал. Подобный подход помогал не переходить черту.

Я прижимаю ладонь к сердцу.

– Я глубоко тронута. Оказывается, мне полагались особые привилегии с правом остаться до утра.

Его взгляд перемещается к моему чемодану у двери.

– Теперь привилегии расширились до совместного проживания.

– Но с обременением, – киваю я в сторону Таннера.

Мое замечание Истон пропускает мимо ушей.

– А где остальные вещи?

– Мне больше ничего не нужно. Ты же знаешь, я всегда путешествую налегке.

Слегка запрокинув голову, он поднимается со стула, берет со стойки тряпку и вытирает Таннера. Затем хватает баночку и высыпает ее содержимое на поднос.

– Он их обожает, кстати. И на вкус очень даже ничего, – Истон протягивает баночку, но я отрицательно качаю головой. Высыпав несколько хрустяшек в ладонь, он возвращает банку на стол. – Многое теряешь, – и отправляет одну штуку в рот.

Таннер переводит взгляд с отца на меня, отправляя в рот крошечный воздушный шарик. Он продолжает выжидающе поглядывать на меня каждый раз, когда берет следующую хрустяшку.

– Раз уж все всерьез и надолго, надо бы решить вопрос с размещением, – я откидываюсь на спинку стула.

– А что тут решать? Гостевая комната теперь в твоем распоряжении, делай все, что душе угодно. Детскую кроватку я перенес еще вчера.

– Вот это скорость.

Его брови удивленно приподнимаются.

– Смотри не ляпни такое за пределами квартиры.

– Прости, неужели я уязвила твое самолюбие?

– Черта с два, ничего подобного. И я отлично знаю: тебе прекрасно известно, как все обстоит на самом деле, – он подбирает один из воздушных шариков, подмигивает и беззлобно бросает в меня.

– Так мы и впрямь женимся?

– Хочешь, чтобы я встал на одно колено? – Истон поднимается со стула.

Я недовольно хмурюсь, глядя на него.

– Сядь. Вставать на колено вовсе не обязательно, но и тянуть нельзя. Отсчет срока начнется только после того, как бумаги будут подписаны.

Истон опускается на стул.

– Знаю. Я тут подумал, мы могли бы просто по-тихому расписаться в суде, никого не ставя в известность. И прессе докладывать вовсе не обязательно, – он описывает пальцем круг в воздухе. – Разберемся с последствиями, когда обо все пронюхают.

– Истон, ты основной шортстоп «Кольтс». Люди очень быстро сообразят, что у тебя появились ребенок и жена.

Он неопределенно пожимает плечами.

– Вот когда догадаются, тогда и будем разбираться.

Пожалуй, пусть сам разбирается, так что я закрываю тему, хотя, как по мне, Истон совсем лишился рассудка, если рассчитывает, будто караулящие у дома охотницы за игроками не заметят его в компании младенца. Или жены.

– Есть ли правила, о которых мне следует знать? – интересуюсь я.

– Да нет. Сама знаешь, я парень неприхотливый, – оттолкнувшись от стойки, Истон уносит миску в раковину.

Таннер поворачивается в мою сторону и улыбается, являя миру два крошечных проклюнувшихся нижних зубика.

Я легонько касаюсь его животика.

– Ну и обаяшка же ты, – шепчу я. – Весь в папочку.

Истон оборачивается.

– Мне нужно переодеться. Оставлю вас ненадолго.

Хочется закричать: «Нет, побудь здесь!», ведь мне необходим день на раскачку, чтобы справляться с новыми обязанностями сообща. Но я молчу: требовать подобного нечестно, учитывая, как много он делает ради меня в рамках соглашения.

Я сама этого захотела, а значит, панике тут не место.

– Конечно, – голос срывается, сводя на нет всякую надежду изобразить уверенность, на которую я рассчитывала.

Пока Истон уходит переодеваться, Таннер, к счастью, увлеченно возится с хрустяшками и капризничать не думает.

Появившись из спальни с рюкзаком в руках, Истон подходит к детскому стульчику.

– Папе пора на работу, а мисс Хедли за тобой присмотрит. И отведет в книжный магазин, – он ласково воркует с малышом все то время, пока убирает поднос и отстегивает ремни.

Многому еще предстоит научиться, но ведь я сумела сориентироваться в Неаполе под оглушительный рев проносящихся мимо мопедов и пережила «Пылающего Человека1 ». Значит, совладаю и с этой задачей.

Он протягивает Таннера, а я до того погружена в тревожные думы о том, как уберечь малыша, что замечаю жест далеко не сразу.

– Извини, но уговор есть уговор: тебе придется его нести.

Я поднимаюсь со стула и раскрываю объятия.

– Да. Разумеется.

Я забираю Таннера, и кроха послушно устраивается на руках, обхватив пухлыми ножками мое бедро с поразительной естественностью, пусть подобное чувство и в диковинку. Ему-то не привыкать.

Истон ласково проводит ладонью по голове Таннера.

– Ну вот и славно. Она человек надежный, – он целует сына в щеку, а затем мимоходом чмокает и меня. Теплые, до боли знакомые губы касаются щеки, и напряжение в плечах понемногу спадает. – Увидимся за ужином, милая, – он усмехается, но тут же поспешно серьезнеет, и маска привычного самоуверенного балагура бесследно исчезает. – И еще раз спасибо, Хедли. На всякий случай я записал номер администрации на бумажке и оставил на стойке – вдруг не сможешь дозвониться на мобильный. Я весь день на стадионе, если вдруг понадоблюсь.

Я киваю, и Истон негромко смеется.

– Прекрасно тебя понимаю, – отзывается он. – Со мной творилось то же самое, когда Келли с Пенелопой впервые оставили нас наедине. Ничего, со временем станет легче.

Откуда в нем столько слепой веры? Мне еще никогда в жизни не доверяли столь огромную ответственность, искренне ожидая, что я справлюсь.

– Буду где-то в районе пяти, – он еще раз целует Таннера, подхватывает рюкзак и, окинув меня взглядом, выходит за дверь.

Стоит Истону скрыться из виду, как Таннер тянет ручки вслед отцу, нижняя губа начинает дрожать, а на глаза наворачиваются слезы.

Черт. Я точно не справляюсь.

Глава 11 Истон

Глава 11Истон

Я приезжаю на стадион, но вместо того, чтобы переодеваться, обнаруживаю Джаггера – и не просто в раздевалке, а прямо у шкафчика. Дело дрянь. Мало всего того дерьма, с которым я разбирался всю прошлую неделю, так теперь еще и агент явился лично, чтобы сообщить: меня обменяли еще до старта сезона.

– Отстой, даже в блинную не сводили, – замечает Деккер. – Хейзел обожает это место.

Джаггер выглядит расслабленным в дорогущем, идеально скроенном костюме. Он вовсю чешет языком с моими друзьями и товарищами по команде, которые по совместительству являются его клиентами.

– Смотрите-ка, кто наконец-то соизволил явиться, – произносит он с присущим высокомерием. – Ты опоздал.

Я бросаю взгляд на настенные часы.

– На целую минуту.

– Минута тоже считается, – он встает. – Нам нужно поговорить.

Я оглядываюсь на друзей – все мотают головами и пожимают плечами: мол, мы тебя не сдавали. Может, я пропустил что-то в прессе? Кто-то успел сделать фото? Закрпдывается предчувствие, будто я всю неделю просидел взаперти в квартире, а если и выходил, то кто-то из девчонок катил коляску за меня. Мы были осторожны, но раз Джаггер уже все знает, значит, я хреново конспирировался. Или недооценил скорость, с которой расползаются слухи.

– У меня тренировка, – я закидываю сумку в шкафчик, протискиваясь мимо него.

– Скажи спасибо, что у тебя лучший в мире агент, который выбил десять минут на разговор, – он хлопает меня по плечу. – Мотай на ус, Йен. Вот так работают хорошие агенты.

– Уже присматриваешь замену? – ворчит Фостер.

– А то! Мне, вообще-то, нужно кормить и одевать детей. Я человек семейный, – он указывает пальцем на Фостера. – Совсем как все вы. Так что мне нужна свежая кровь, – Джаггер стоит посреди раздевалки, засунув руки в карманы брюк.

– О да, Жнец, разве ты не слышал, как скрипят колени у «Фэлконс»? – со смехом отзывается Хейс, натягивая щитки.

– Умоляю, у меня есть «Чипманкс», – Джаггер поднимает брови и перекатывается с пяток на носки. – Так что, Йен, – он достает визитку и протягивает парню. – Звони, если хочешь получать столько, сколько реально стоишь.

– А мне дашь? – спрашивает Дрю.

– Я не представляю интересы мудаков, – Джаггер не удостаивает его вниманием.

– Но ты же представляешь Фостера, – парирует Дрю.

– Завались, Дрю. И как мы будем тебя называть, если Йен свалит от ваших жалких задниц? ДИКам придет конец, – хмурится Хейс, и мы все переглядываемся с усмешкой.

Третий аутфилдер из маленького трио, Кэмден, как всегда тихо сидит в углу. Дурную репутацию им обеспечивает именно Дрю – молодой, дерзкий, с языком без костей, который вечно втягивает его в неприятности.

Джаггер поднимает руку и смотрит на часы.

– Тик-так, время – деньги. Пошли. Рипли одолжил нам свой кабинет.

Я снова переглядываюсь с друзьями.

Деккер похлопывает меня по плечу.

– Жаль, что тебе даже завтрак не светит в качестве утешения к этому разговору.

Я сурово щурюсь.

– Да уж, сосиски там просто отпад, – вставляет Фостер. – С ними нотации переносятся куда легче.

Джаггер возмущенно качает головой, но я наслышан о том, как он водил моих напарников на завтрак, когда в их карьере намечался сбой и ему нужно было наставить их на путь истинный. Но обо мне ему беспокоиться нечего. Я в лучшей форме за всю свою жизнь, и к моей игре никогда не было претензий.

– Да, еда сглаживает углы, – соглашается Хейс.

Вся троица уставляется на меня.

– Я не совсем понимаю, зачем ты здесь, – я достаю телефон из кармана и подхожу к Джаггеру.

– Узнаешь, когда зайдем в кабинет, – он обводит взглядом раздевалку, где, я уверен, все тоже ломают голову над тем, что здесь забыл мой агент. Обычно такие визиты не сулят ничего хорошего.

– Мог бы и не напрягаться с личным визитом. Достаточно было просто позвонить.

Джаггер смеется.

– Я приехал ради «Фэлконс».

Мы все дружно стонем: ни для кого не секрет, что хоккеисты чикагской команды – его любимчики. Да, они – династия, брали Кубок четыре года подряд. Но после ухода Твити в прошлом сезоне защитить титул в этом году будет куда сложнее, чем они думают.

Я иду впереди него.

– Когда мы выиграем, в нашем автобусе места тебе не найдется.

– Я куплю собственный автобус на те деньги, что заработаю на тебе.

У Джаггера на все готов ответ, и я это уважаю. Мы с ним одного поля ягоды, хотя он еще более самоуверенный, чем я, а это, надо сказать, то еще достижение.

Мы выходим из раздевалки и идем по коридору к кабинету Рипли.

Джаггер открывает дверь, и я захожу внутрь. Кабинет увешан фотографиями Пенелопы и Хейзел, здесь есть даже свадебный снимок из мэрии: Пенелопа и Деккер в классических свадебных нарядах. А я-то думал, мы с Хедли заявимся в джинсах или шортах, без всяких там изысков – все равно ведь никто не должен знать.

Свадьба Деккера была по любви. Наша – по расчету.

Я никогда не представлял свою свадьбу такой, но, возможно, о нашей женитьбе вообще никто не узнает.

– Садись, – Джаггер кивком указывает на диван. Сам он не садится, а прислоняется к краю стола Рипли, скрестив руки на груди.

Я пытаюсь устроиться поудобнее на неудобном диване.

– Я все еще не понимаю, почему ты здесь.

– Люблю проведывать своих игроков, – что-то в выражении его лица подсказывает мне: это далеко не единственная причина.

Я вздыхаю и зажмуриваюсь.

– Кто тебе растрепал?

– Думаешь, у меня нет связей?

Я смотрю на стену, где на маркерной доске Рипли расписан состав команды. Охренеть, он поднял меня в списке отбивающих, да, черт возьми!

– Сосредоточься, – он щелкает пальцами в воздухе.

Я сужаю глаза. Мои парни меня бы не сдали, так кто тогда?

– Что?

Он пересекает кабинет и садится в кресло напротив меня.

– В общем, до меня дошли слухи о тебе...

Приехали. Он реально в курсе.

– Все не так, как ты думаешь, – говорю я.

– Правда? А я-то надеялся, что мой источник ошибается. Выходит, нет?

– До вчерашнего вечера ничего еще не было официально. А до этого – вообще вилами по воде писано.

– Дерьмо, Ист, – он вскакивает и, ероша волосы, начинает мерить шагами кабинет.

Я никогда не видел, чтобы Джаггер так мельтешил. Обычно он держит все под контролем. Значит, он считает, что все настолько плохо и это ударит по моей карьере. Черт, на этот раз я реально облажался.

– Ты хоть представляешь, как хреново это будет выглядеть? И как ты себе вообще это представляешь?

Я пожимаю плечами.

– У меня есть план. Все будет нормально.

Он снова приваливается к столу Рипли, упираясь руками в края так, что костяшки белеют.

– План? – его идеально выщипанные брови ползут вверх. – Поделишься?

– Ну, я договорился с подругой: она возьмет все на себя на время сезона.

Его брови из изогнутых становятся нахмуренными, и он склоняет голову набок.

– Все будет хорошо.

В кабинете повисает тишина.

Должно быть, он в шоке от того, что я уже решил задачку «как отыграть сезон, имея на руках сына».

– В смысле, другие же как-то справляются, – добавляю я, ведь трое моих напарников, особенно Хейс, умудряются совмещать семью и бейсбол.

– Но не так успешно.

– Это уже оскорбление, – мне становится обидно за друзей, если Джаггер считает их хреновыми отцами.

Он поднимает руки.

– Каковы шансы сохранить все в тайне?

Я выпрямляюсь и упираюсь предплечьями в бедра.

– Это был бы идеальный вариант. Я принимаю меры предосторожности, но не уверен, как долго мы сможем скрываться.

– Идеальным вариантом было бы, если бы ты просто прекратил это дерьмо. Избавился от проблемы, – он выгибает бровь.

Я усмехаюсь, но, увидев, что он серьезен, бросаю на него злобный взгляд.

– Я не могу этого сделать.

Он качает головой.

– Вы, профессиональные спортсмены, вечно думаете, что все дозволено.

– Я использовал презерватив.

Джаггер снова склоняет голову.

– Я сделал все, что от меня зависело, и понятия не имею, как так вышло.

– Насколько мне известно, все предельно просто. Ты засунул свой член в ее киску, а мне теперь разгребать последствия.

– Тут уже ничего не поделаешь. Дело сделано, он уже здесь.

Лицо Джаггера снова искажается в гримасе, которую я даже не могу описать.

– В смысле, ему всего шесть месяцев. И я оставлю его себе.

– Чего?!

– Таннера. Моего сына. Разве ты не об этом? – спрашиваю я, откидываясь на спинку дивана.

Джаггер выпрямляется.

– У тебя есть ребенок?! Какого хрена?! Вот о таких вещах ты должен звонить мне в первую очередь! – его голос срывается на крик.

– Это вышло случайно. Его мать подкинула его в «Пипер» где-то неделю назад.

Он долго смотрит на меня, а затем мотает головой, словно пытаясь выстроить слова из той каши, что сейчас творится в его мозгу.

– Погоди, а ты тогда почему здесь? – спрашиваю я.

– Кто-то видел, как ты выходил из дома Бьянки Бэнкс. И теперь ходят слухи, что ты открыт к обмену в «Троянцев».

Моя голова непроизвольно дергается назад.

– Я никогда не спал с Бьянкой Бэнкс. И даже не стал бы рассматривать переход к «Троянцам», разве что от полного отчаяния.

Впервые в жизни Джаггер Кейл теряет дар речи.

– То есть теперь у тебя есть ребенок... а где мать?

Я выкладываю все как есть: про подброшенного малыша, про тест на отцовство и результаты, подтверждающие, что я отец. Он садится рядом на диван, внимательно слушая и делая глубокие вдохи, словно пытаясь не сорваться.

– Но у меня все схвачено. Моя подруга, Хедли, будет его няней при условии, что я женюсь на ней. Ей нужен муж, чтобы получить книжный магазин своей бабушки, вот мы и ударили по рукам. По идее, он должен быть в восторге, что я сам разрулил такую проблему.

– Ты сделал что? – его брови взлетают так высоко, что едва не достают до линии роста волос.

– Мне реально нужно повторить? Это всего на год. Я понимаю, что потом придется придумывать что-то еще, но к тому времени я уже лучше освоюсь с Таннером, и будет проще...

– Истон, – произносит он мое имя подозрительно спокойным, ровным тоном, и я прекрасно понимаю, каких усилий ему это стоит.

– Ты пообещал жениться на ком-то только ради того, чтобы она стала твоей няней?

Я киваю.

– Вот о таких вещах ты и должен сообщать агенту. Мне нужно взять ситуацию под контроль до того, как все всплывет наружу. Вы уже поженились?

– Пока нет. Сегодня первый день нашего уговора.

Он шумно выдыхает и проводит ладонями по лицу.

– Надо было слушать Куинн и уходить на пенсию. Я прям чувствую, как у меня подскакивает давление.

Я похлопываю его по спине и встаю.

– Наши десять минут истекли, но тебе не о чем переживать. Говорю же, у меня все схвачено, – я делаю шаг к двери.

– Сядь, – этот приказной тон он, наверное, использует в общении со своим сыном-подростком.

Я повинуюсь, потому что уже слышал подобный тон от собственного отца, и обычно он означает, что спорить бесполезно.

– Что?

Он поднимает на меня взгляд.

– Нам нужно спланировать очень публичное предложение...