Текст книги "1647 год. Королева Наташка. (СИ)"
Автор книги: Павел Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 52 страниц)
– Да. Ноги у него раньше были… Нет, в гнома его превратила не злая Drude. Она, наоборот – лечила, что уцелело… Да, у него теперь такая служба – мирным людям – помогать, плохим людям – вредить, от посторонних – прятаться. Нет, ни панам, ни казакам, ни кому-то другому, с оружием, сюда хода нет. Куда вы опять побежали?! Что? В небе? Это пролетел ручной дракон. Он сбросил в монастырь почту и припасы. Да, сами видите, летающие драконы – тоже правда.
(мысль посадить дежурных из безногих ветеранов с внешней стороны минного поля возникла уже в ходе операции, воображаю, как развлекался бывший ландскнехт, играя свою «сказочную роль» перед детьми, девицей и перепуганными тетками… а идея «выносного пункта питания» – вообще гениальная. В скучном быте маленькой осажденной крепости такой спектакль – целое событие, а право в нем поучаствовать – нешуточное поощрение по службе)
– Да, пани. Они – убежали навсегда… Свободный выбор! Как видите, война делает людей свободными.
Пани тоже б убежала (возможно, всех опередив), но у неё от ужаса отнялись ноги. Теперь она обречена делать вид, что храбрее чем кажется. Зато теток и след простыл. Чу! Гном делает манящие знаки. Это ещё что такое? Мальчишки. Двое. Один постарше, второй совсем маленький. Отстали? Нет, их бросили. Своих детей холопки похватали в охапку. Чужих, приставших по дороге – забыли. Возвращаться детям боязно (бородатый гном, говорящий по латински – редкая птица на украинской земле), а опять брести в неизвестность – да лучше умереть прямо здесь… Кто они, какого они роду племени – бог весть. Грязные, исцарапанные, охудавшие…
– Пани может пригласить kleine Junge к столу? – вежливый гном попался… пускай и иноземец. Догадывается, что его боятся.
Пришлось подниматься, брать беспризорников за руки и вести с собой. Страшно, аж жуть! Но, с другой стороны – всё правильно. В сказке гном обязательно должен попросить помощи… Разговаривать с братьями тоже пришлось самой. Когда они увидели во рту у гнома стальные зубы – дар речи потеряли. Тот, надо отдать ему должное, ничуть не обиделся… Наверное – привык. Вывалил перед гостями на холстину серо-зеленого цвета горку прямоугольных сухарей (попробовав поняла – такие только железом и жевать), хмыкнул, выставил и раскрыл коробку таких же (страшно подумать, сколько стоит начинка, если на обертку идет посеребренная бумага, у подземных жителей, наверное, всё наоборот – металлы дешевы, а продукты дороги). Щедро плеснул воды в кружки из колдовского серебра (светлого и легкого как дерево). Потянул к себе рыжую шкатулку, из кости какого-то зверя. Крутнул рычажок, прижал к щеке изогнутую кость, привязанную к шкатулке шнуром.
– Jacob? Sprechen deutlicher (говори громче)! – кость забормотала в ответ человеческим голосом, – Jch will schlafen (я хочу спать)! Drei Gast empfangen (принимай трех гостей)! – интересно, девушка поняла слова или это талантливое звукоподражание? – Вы выбрали дорогу? – вопрос обращенный ко всем разом.
Вот оно! Путникам предлагается решать свою судьбу. Гнома ещё можно спрашивать, но нельзя просить. Он ничего не обещает и никуда не зовет. Он просто ждет… Кто боялся – убежали. Кто сомневается – может вернуться обратно. Принявший приглашение больше не попадет домой никогда. Сама поняла и дети поняли. Посмотрела назад… Над падалью вьются вороны. За далеким лесом поднимаются столбы черного дыма. Утро начинается с пожаров… Посмотрела вперед… На облупившиеся монастырские стены. На вяло повисшую над воротами красную тряпку (вспомнила, что таинственных пришельцев, летающих на драконах, тоже называют «красными»). Глянула на прижавшихся друг к другу мальчишек (может – они братья, а может – товарищи по несчастью). Спросила взглядом – «Вы со мной?». А у самой, от жути, всё внутри сжимается. Кивают – «Да!»
– Sic itur ad astra (так идут к звездам), – странно завершает беседу гном и треплет меньшего по голове…
– Пан, – после еды старший осмелел до способности к общению, – драконы плюются огнем? – нашел же время и тему для разговоров! Пришлось переводить… Гном с хитрым видом усмехнулся.
– Огонь там горит внутри. А плюются драконы ядом… – причем, назвал дракона странно, не как живого.
– Колдовство! – матерь божья, а вдруг гном рассердится? Но тот только сладко зевнул… Не разобрал?
– Rem tene, verba sequentur. (держись сути дела, а слова найдутся), – как понять ответ? Кому он ответил?
Встала, покачнувшись на затекших от неподвижной позы ногах. Оглянулась… Гнома нет! Словно ушел под землю… Спать… И место, где они только что сидели, волшебно изменилось – накрылось пологом-мороком из вялой клочковатой травы с маленькой кочкой посередине. В одном шаге можно пройти и ничего живого не заметить. У кочки сбоку – дыра, в дыре открылся глаз… Подмигнул. Умеют же духи земли прятаться! Перекрестилась, взяла детей и гордо пошла вперед.
P. S. Вот так-то! Без хитрых тестов всех проходящих мимо проверяют на смелость, любознательность, доверчивость и отсутствие сословного чванства. Ну и, разумеется, на готовность верно и решительно действовать в сложной обстановке без оглядки на окружающих. Методика зверская (в мирной обстановке её применения я представить не могу), но действенная.
(бирюзово-зеленый лист рисовой бумаги «с серпом и молотом под короной» и монограммой «N» сверху)
Сразу признаюсь, что на самом деле пани говорила гораздо больше. Хорошо говорила. Интересно. Для меня, например, открылось много мелких подробностей, которые в письменных отчетах не всплывают. Взять хотя бы повседневные детали «сельской гражданской войны», с точки зрения её пассивной участницы и жертвы… Казалось бы – лежит на дороге к монастырю брошенная пушка… Что в том особого? Так не должна она лежать! Пушка – это много пудов дорогущей бронзы. Пушка – мощное оружие… Пушка – самая настоящая «статусная цацка» для любого военного командира. Желанный трофей и ценное ничейное имущество. Однако, лежит… И её расчет рядом лежит… Даже в сапогах! И лошади, с упряжью лежат… И телеги… Куча бесхозного добра. Посреди тотальной анархии… Мародеры, ау!
В ответ – тишина… Неужели перевелись на вольной и жадной до халявного добра Украине отчаянные люди? Увы… Пушка – это дорогой товар. Очень… Даже в мирное время продать её за свою цену трудно. Кому? Продать пушку в военное время – вообще невозможно. Отнимут мгновенно. А продавцов, при сопротивлении – тупо убьют. Возможно, после зверских пыток – «нет ли ещё чего-нибудь ценного?» В доброго польского магната, способного купить пушку у холопов за деньги (или там муку) – я не верю. Холопы в такого магната тоже не верят… Они с ними отлично знакомы – жадные и спесивые твари. У казаков или бандитов (не знаю в чем разница) – нет ни денег, ни муки. Товарно-денежные отношения накрылись медным тазом. На войне люди не торгуют. Ценные вещи они друг у друга отнимают… Сильные у слабых… Поэтому, мародерка неликвидных ценностей – больше не доходный бизнес, а rebus dictantibus (в силу обстоятельств), мазохизм. Опасное и бесперспективное занятие.
Идеальный вариант для «маленьких людей» – на месте распилить пушку или разбить её зубилом. Как верно замечено, медный сплав – сам по себе деньги. Да вот беда – нет у деревенских ни зубила, ни ножовки. И не было никогда. Да нехай она себе лежит, проклятая! Максимум, на что могли бы решиться аборигены – попытаться продавать информацию. Во-он там, лежит пушка… Ничья. Во-о-от такой длины. Во-о-от такой ширины. Хотите? Приходите и возьмите, кому надо… Даже дорогу покажем… Ан, нет – снова проблема… Тотальный «кризис доверия».
Планомерная охота с самолетов на татарские отряды и разного рода банды дала неожиданный побочный эффект. Когда выяснилось, что любые крупные скопления вооруженных людей, не разбирая чинов и званий, систематически поливают табуном, число любителей передвигаться большими толпами резко сократилось… На ожесточенности хода боевых действий это сказалось мало, война раздробилась на мелкие стычки… Зато на местные «блошиные рынки» хлынул смертельно опасный поток трофейного барахла, одежды и оружия, снятых с отравленных тел. Как? Вот и мы думали – невозможно. Ядовитая же дрянь! Убивает как испарениями, так и простым прикосновением… Голь на выдумки хитра.
Оказывается, самых жадных и торопливых ловцов легкой наживы сперва действительно изрядно проредил неведомый мор, а потом, уцелевшие, нашли выход – надо всего-то выждать пару дней, раздевать трупы только в текущей воде, надев рукавицы… побыстрее продавать добытое и бежать… На открытом воздухе подобное занятие, для умелого и осторожного человека, сравнительно безопасно. Но! Глубоко в порах одежды табун сохраняется долго и постепенно диффундирует оттуда, вызывая заметные отравления (обычно – сильнейший миоз и затруднение дыхания) даже в ничтожных «следовых» количествах. Достаточно немного поносить купленные по дешевке вещи на собственном теле… Для простого человека многодневная слепота очень неприятна. Для живущего саблей – фатальна и летальна. Многие отравились насмерть. Или умерли, брошенные товарищами на произвол судьбы (болезнь считалась заразной). Оттого, буквально на глазах, обычное для всех войн брезгливо-снисходительное отношение к мародерам сменилось на воюющей Украине подозрительной к ним ненавистью. Торговцев готовой одеждой или б/у-шным снаряжением, на всякий случай, сторонятся, как чумных. Иметь с ними какое-нибудь дело остерегаются… Вот уж не думала, что боевая химия способна так радикально исправлять нравы…
Естественно, что реальные факты отравлений обросли чудовищными слухами, простой табун превратился в жуткое «проклятие ведьмы», а я, соответственно – в элемент местечкового фольклора. Изрядная толика дурной славы, по инерции, перепала «проклятым» монастырям, охраняющим их «партизанам» и всем сопутствующим Проекту явлениям… В окрестностях «объектов», отмеченных красными флагами, бандитов и охотников публично обирать трупы стало настолько мало, что наши ветераны, последнее время, позволяют себе дневной сон на посту… Великое дело репутация!
Порядки в монастыре-убежище и свою жизнь до эвакуации барышня обрисовала на удивление внятно. Обрывочными, но щедрыми мазками. Думаю, иезуиту было интересно. До меня многое дошло потом. Ну, вот чего она так прицепилась к теме пьянства? Подумаешь, событие – трезвый мужик в военной форме её у ворот встретил (забавно, что понятие «форма» в Европе ещё неведомо, а рассказчица его поняла). Странно было бы, если бы не… Хотя, если верны слухи о порядочках в их «коронном войске» и в ополчениях польских магнатов (про дисциплину в бандах молчу), часовой без запаха перегара – чудо, в общем ряду, не хуже прочих. Страсть военнослужащих XVII века к горячительным напиткам прославлена в веках… Причем, каждая нация считает за последних алкоголиков кого угодно, кроме себя… Помню, на посиделках с Плещеевым, эта тема всплыла. Выражение «пьет, как немец» на Руси обиходное. Фриц пытался уточнить, каких именно «немцев» поминают? И получил ответ достойный дипломата – «шляхту вам не перепить!» Приходится верить. Инфа из первых рук.
А вообще, пресловутая «гавенда» – похожа на салат. Никогда не угадать, какую тему зацепит рассказчица следующей фразой. Или, на самоцветный камень… То он тусклый, а то – как повернется неожиданным боком, как сверкнет! Про двоевластие на святой земле монастырей, где каноники силой вынуждены (ради спасения живота своего) делить стол и кров с «чернокнижниками», в кулуарах Ватикана не трындел только ленивый. А вот панночка (ещё вчера, смиренная католичка, мать её), не моргнув глазом, выдала прямо противоположное. Заговорила (держите меня четверо) о неодолимой силе древней военной демократии (в царство божие данная христианка, похоже, больше не верит). О возрождении истинного античного величия Рима… Ругалась латинскими терминами.
Тимократия, по Платону – первый этап вырождения государства. То есть – власть воинов-честолюбцев. Образуется в ходе разложения и падения власти философов, при которой касаться золота и серебра военным запрещено. «Польский проект» XVI века – исторически последняя попытка воплощения на яву платоновского коммунизма. Того самого идеального демократического строя, где «у каждого свободного не менее 3 рабов»… «Факир был пьян и фокус не удался»… Разделение сил между мирской и светской властью, держащей войско в спартанской строгости, барышню очевидно поразило, раз она вознамерилась тонко польстить мне и иезуиту одновременно (тот явно расцвел, услыхав столь благонамеренные речи). А, скорее всего, за время голодного блуждания в обществе простолюдинов до неё дошел смысл принципа – quocb tibi fieri non vis, alteri ne feceris. (не делай другому того, чего себе не желаешь). Переводя на человеческий язык – «все люди братья». М-м-да… Дивные штуки творит с людьми гонор. Нет, по простому сказать – «возьмите меня к себе жить»… Непременно надо попробовать открыть двери в чужой дом ногой, да опереться на силу обычая. Ещё и превратно понятого.
Вот кто выдумал, что у нас матриархат?! Зуб даю – опять наивных полячек ветераны разыграли. Как дурочек. Их любимые календари с полуголыми (скорее голыми) девицами – давно притча во языцех. Да, на Земле-1, такая вот полупорнуха весьма популярна (судя по фильмам). Но, зачем было вешать на уши лапшу монахам, что их плакаты с красотками – не забава для одиноких мужиков, а «священные изображения», которым в Кронахе (и даже Ангарске) поклоняются?! Те ведь, как дети – привыкли словам верить! У них тут у самих, если честно, примерно такие же «слегка одетые» тетки, на фресках в храмах, голыми ляжками сверкают… Возрождение! Лучшие проститутки, для этих срамных картинок, художникам позировали. Савонарола не зря возмущался… Ах, извините – там уже почти не шлюхи, а «жрицы любви»… Ещё скажите – образец для подражания… Блин! В результате такой идеологической обработки к нам прибыл контингент, морально готовый выйти на панель. А теперь – их приходится «расколдовывать» от этой блажи… «добрым словом, шприцом и пистолетом». Ох…
P. S. Строго между нами, поклонение мужчин – приятно… Все эти ахи, вздохи, преклонения колен и так далее. Но, как доходит до настоящего дела – помощи не дождешься. Выдумали, «женщина – это богиня!» Три раза, ага… Слова, одни слова… Как помыкаешься, с арбузом вместо живота – сразу поймешь, что до образцов высокой античности им – как до Китая на четвереньках. Вот Зевс, я понимаю – Бог! Диониса – лично родил из бедра, Афину – из головы… Никому не доверил… И что? Получилось дитя на заглядение, умница и красавица.
P. P. S. Тихонько поделилась мыслью с Бароном. Тот, хмыкнув, заметил, что бог Зевс руководствовался высокими государственными соображениями, а в итоге – лишь нажил себе страшную головную боль. Циник!
Лист сорок пятый. Живые и мертвые
(обрывок ленты от радиотелетайпа)
Как ни удивительно (за неделю я успокоилась), а надо признать – особо коварных планов никто из дев не строил. Ну, воспитывали их так всю сознательную жизнь – «Надо найти себе мужчину и пусть он позаботится обо всем остальном…» Вот они и вышли… на охоту. Причем, явно имели успех… Можно ругаться, вот только наказывать некого и не за что. Имело место взаимное недопонимание. Конфликт культур, так сказать… Вроде пресловутых «календарей» с полуголыми красотками. Саму идею настенного календаря-плаката, кстати, католическая церковь переняла у нас мгновенно. Это уже важная статья дохода Ватикана (на ходу подметки режут). Зато насчет «идейной нагрузки» (изображения) – мнения разделились. Больно разные у сторон понятия о привлекательности сюжета. Попы тиражируют типографским способом виды соборов и классику иконописи. Светские сюжеты их раздражают. А для нас – важна именно наглядная агитация земной жизни. «Окно в новый мир», так сказать. Демонстрация образцов современной моды в том числе, для подражания. Что бы эвакуируемые заранее привыкали и потом на улицах не шарахались.
Похоже (дошло только сейчас), вышла многоходовая провокация. Причем, орден Иисуса к ней, на первый взгляд – да никаким боком. «Всё случилось само собой!» Быть того не может! Тьфу… Вспомнила довольную рожу Барона, с которой он осматривал присмиревших полячек, как будто головоломка в голове сложилась. Вот, значит, как попы умеют. Ну-ну… Признаю – нетривиально. Возрождаем как бы античность… Предельную свободу нравов обращаем в диктатуру, ибо – salus populi suprema lex (благо народа – высший закон).
Поясняю мысль. Многофакторный отбор, который прошли сидящие передо мною девчонки, сам по себе ничего не гарантирует. Ну, вырвались они из горящей отчизны. Ну, прибились к относительно тихому месту. Дальше, что? Родни – нет (у кого была, уже воссоединились). Средств к существованию в обрез. Приданого – сами догадываетесь. Перспектив устроить личную жизнь… О! Аплодирую непостижимой гениальности иезуитов. Новоселов, в своей книжке, уповал на церковников, как на последнюю силу, ещё способную обуздать распоясавшихся феминисток с Земли-1. Спасения от вымирания, всегда сопровождающей триумф «гендерного равноправия», он для человечества не видел. И? Попы действительно нашли способ «вразумления блудниц». Без костров и застенков инквизиции… Чужими руками (нашими… моими, в том числе!), блин. Причем, неодолимо. Quovis modo (любым способом). Когда, через пару дней, я поймала Барона в укромном уголке и озвучила свои догадки – он даже не стал их опровергать… Руками добродушно развел – еgo plus quam feci, facere non possum (больше, чем сделал, сделать не могу). Цицерон недорезанный! Догадалась бы раньше, блондинка бы жива осталась. Может быть… Ясно, что ей (не персонально, а любой, что окажется самой шустрой) была уготована роль «демонстрационной жертвы». Мою-то реакцию, на попытку сифилисной шлюхи поближе познакомиться с Фрицем, предсказать совсем несложно… Век живи – век учись. Фриц, в ответ на запоздалую просьбу всё остановить, ответил кратко – Das ist unmoglich (это невозможно). Они сговорились!
Как я и подозревала, одним из условий сделки между доморощенной Sacrum Imperium Romanum Фрица и Святым Престолом (в лице его «лучших представителей» иезуитов) было обеспечение проекта «Wurf nach Sueden» достаточным количеством «молодых интересных барышень», подходящих вчерашним курсантам в качестве невест. Молча подразумевалось, что хотя эта возможность открыта для всех, но адаптироваться в иной культурной среде, на правах «спутницы жизни», обычные деревенские клуши не способны… Зато «девушки из высшего общества» – вполне. Так же молча подразумевалось, что польской шляхте, ныне массово истребляемой восставшими, данные девицы уже без надобности. Кадровый резерв огромный. Учтите, «элиты» в Речи Посполитой, без малого четверть населения. На всех хватит! Но! В рамках здравого смысла и без физического принуждения, загнать под венец с безбожным и очевидно безродным молодым человеком гонористую польскую пани я бы не взялась. Даже чудесно спасенную. Гадко это… Однако, necessitas cogit ad turpia (нужда склоняет и на постыдные дела). Что теперь и наблюдаем. Вчерашних примерных католичек аккуратно поставили между молотом и наковальней… Теперь, как знаменитая кошка из анекдота про свободу выбора, они постепенно приучаются «лизать горчицу». Добровольно и с песней… А кто сказал, что будет легко?
В традиционном, средневековом ещё по сути немецком обществе, шансов на полноценное замужество у них никаких. Кронах – та ещё деревня… Принять в дом неведомо откуда свалившуюся девицу-бесприданницу, образованную (!) и заносчивую экс-аристократку, ни один здравомыслящий бюргер не решится. Факт далеко не безобидный, если смотреть с позиций равноправия, но увы… Слегка с нею поразвлечься – сколько угодно. Походя наградить временную подружку дурной болезнью – легко… А вот связать себя с такой дамочкой узами брака – да избавь господь!
Что бы осознать ситуацию, где они оказались, некоторым девам понадобился месяц, другим – неделя… По крайней мере, к моменту появления польской делегации, прекрасные пани успели разочароваться в мужской части населения Центральной Европы безоговорочно. Конецпольский пал их последней жертвой. Флиртовать попусту со шляхтичем никто не захотел. Рассчитывать на замужество с отпрыском богатейшего магната – дурочек нет. Германия – не Польша, тут он – никто… Всё внимание и обаяние, воленс-ноленс, оказалось сосредоточенным на наших парнях и командировочных из других анклавов (что, собственно, и являлось конечной целью).
Опробованный в Ангарске и объявленный Фрицем принцип оформления брачных уз «по факту» успешного сожительства – «От кого ребенок, тот и муж» (в сочетании с полной личной свободой) кое-кому вскружил головы. Ха! Мораль-то никто не отменял. Всё честно… За откровенный разврат, теоретически – при коммунизме никому не грозит ни малейшего осуждения. Свободные люди имеют право развлекаться, как сочтут нужным. А фактически (как оказалось) – он карается расстрелом на месте. С формулировкой «за умышленное распространение венерических болезней». Вот такая свобода любви… История Древнего Мира учит, что «вольный сексуальный рынок» можно задавить только лютым демпингом. В форме финансируемой государством храмовой проституции, например… Или – примерно как получилось у нас. Искусственной конкуренцией, создающей «предложение заведомо превышающее спрос». Хочешь считаться порядочной женщиной? Рожай! И береги мужа… Хочешь порхать по жизни бабочкой? Пожалей крылышки…
P. S. Ad memorandum (чтобы не забыть) – витает в воздухе мысль об организации автоматизированной «Службы знакомств». Но, для этого ещё надо, как минимум, подтянуть «новые кадры» до среднего по Союзу культурного уровня. По латыни-то они болтают складно, а морзянки – не знает ни одна. Работы-то ещё, работы…
(обрывок ленты от радиотелетайпа)
Ночь в крепости полностью не наступает никогда. Даже самой глухой порой, то звонко загремит цепь, тянущая груз из подвала… то загудит насос, гонящий воду в цистерну главного донжона… то прошуршит по тросовой переправе мимо окна смена заступаюших на дежурство. Полная темнота тоже редкость. То луч прожектора скользнет по крышам и стенам… то зальет белым дрожащим заревом окрестности осветительная ракета… то распугают по углам ночную живность фары грузового электрокара. Сейчас на нашу долю досталось освещение особенного свойства. Через мелкие стекляшки окон второго этажа рвется наружу и отражается от серой каменной кладки белое с легкой синевой круглосуточное зарево от кварцевых ламп, развешанных в комнатах. Ламп этих, на всю крепость, всего четыре и трясутся теперь над ними, словно они драгоценность какая… По уму – так оно и есть. Огромное количество по прежнему пустующих помещений, из которых, после штурма, всего-то были убраны трупы, сохраняют грязь и гниль прежних времен. Проще всего было бы устроить там ремонт и выкинуть к чертям всё содержимое, от мебели до гобеленов. Но ни времени, ни свободных рабочих рук для этого нет. Даже дезраствора, для качественной обработки, нужны многие тонны. Поневоле призадумаешься. Предложение использовать ультрафиолетовые светильники для очистки зданий от заразы вместо химии поначалу вызвало недоверие. Это же не «чистая комната», не склад медицинских препаратов и не операционная… Как повлияют озон вместе с жестким ультрафиолетом на всякую микрофлору – понятно. Поубивает… А что станет с отделкой? В комнату, где горит такая лампа, живому человеку-то войти боязно – мгновенно спалит кожу до дерматита. По инструкции – обработка длится десятки часов. Ну, что сказать? Проверили. Гобеленам и обивке настает полная хана. Краски выгорают до белизны, ткани до хрупкости, лак чернеет, масляная краска осыпается кусками (от картин повсеместно остались рамы с бесполезными облезлыми тряпками, покрытыми струпьями отслоившихся «шедевров»)… Зато, никакого запаха. Совсем. И серая пыль на полу…
На долю собрания достаются жалкие отсветы электрического пламени, зато этот призрачный свет дает возможность не маяться с фонарями. И создает правильное настроение… Марта шепнула, что идет готовить изолятор к ночи. Разложит по койкам бельё, поставит кипятиться воду в нагревателе со смешным нездешним названием «титан». Папа рассказывал, что на Земле-1 такими оснащены все пассажирские вагоны в поездах и благодаря им люди круглые сутки имеют горячее питьё. Это правильно. После острого да соленого захочется пить обязательно, а для посиделок за чаем срок вышел. Многие ежатся… Скорее всего, уже начинается озноб. Потянулась было встать, что бы командовать отбой, но иезуит поймал за локоть. Удержал… Что? Подождать?
Ладно. Ждем… Со дна тазика выгребли последние остатки мясных обрезков, пополам с луком и снова зарядили решетчатую жаровню. Вернулась Марта. Тихонько отчиталась (будто я ей начальница), что кроме постелей приготовила сухой паек. Это она зря себя утруждала. Ребята к нашим порядкам привычные, вполне способны без посторонней помощи подружек угостить. Вон, скорешились… Кое-кто уже под одним одеялом вдвоем-втроем накрылись. Дети, прости господи… Сущий пионерский лагерь. А думают – что «уже большие». Наши с Фрицем дети.
Папа говорил, что женщины существа непостоянные. Сначала они желают от мужчин стихов о звездах, после – соленый огурец и наконец – полный погреб картошки. Сама я пребываю в переходном периоде между второй и третьей стадией метаморфозы. Наблюдать за самыми ранними проблесками первой – даже интересно. А ещё папа говорил, что «бедная сирота в женах – дар божий». Ибо, «отсутствие приданого полностью искупает отсутствие тещи». Минус на минус дает плюс, так сказать… Приходится верить. Они с мамой жили складно… Тут он не угадал. Natura abhorret vacuum (природа не терпит пустоты). Вместо тещи, судя по напряженному вниманию иезуита, у наших курсантов теперь – Святая Католическая церковь. Одна на всех. И ещё неизвестно, что хуже.
Вру… Известно. Если продолжать аналогию, мы с Фрицем, девицам – коллективные свекр со свекровью. Кстати, легок на помине. Торопливый лязгающий грохот по древней брусчатке (ну, нравятся ему кованные каблуки) далеко отзывается эхом в засыпающей крепости. Устал… Спешит… И чему-то сердится… «Я милого узнаю по походке» А народ, чего-то, разом примолк. Гм… Им, похоже, в этих звуках слышатся не менее чем «шаги Командора». Приближение судьбы… Ну-ну…
(бледно-алый лист рисовой бумаги, «с серпом и молотом под короной» и монограммой «N» сверху)
В школе рассказывали, что во времена военного коммунизма на Земле-1 в большой моде были всякого рода «зубодробительные резолюции» и цветастые «мандаты». Теперь я предков понимаю. Сами видите, какой листик выбрала. Можно было бы и поярче найти, но тогда шрифт плохо виден. Можно было, для пущей торжественности, латиницей всё отпечатать (один черт по-русски, ближе к вечеру, уже практически не говорили)… Но, таки надо себя заставлять использовать родной язык. Мне так кажется… Так что, в оригинальном звучании я оставила самые звучные фразы и то, что показалось цитатами. Прочее перевела (заодно ошибок меньше, в латинской грамоте – ни в зуб ногой, что слышала, то и записала). Имею право! Это же не официальный документ, а так, «мемуар»…
– Guten Abend (добрый вечер)! – от Фрица пахнуло свежей землей, потом, спиртом и пороховым дымом, – Entschuldigen Sie meine Verspatung (извините за опоздание)! – наверное, копал могилу. Вместе с остальными. Братскую…
Разноголосое бормотание в ответ и хоть бы одна зараза приподняла свою задницу навстречу… Эх! Опять мне. Встала, обернулась, потянулась, обняла… Точно, несет перегаром. Значит – он только что пил… За упокой. А нас не пригласили. Первые похороны с начала проекта. До сих пор (тьфу-тьфу) обходились травмами или болячками. Фриц нагнулся… О булыжники глухо звякнул металл, внутри плеснула жидкость. Та-а-ак. Он и сюда выпивку притащил. Целую канистру. Постепенно обрастаем алкогольными традициями. Устраивать скандал – поздно и бесполезно… Придется смириться с неизбежным. Хоть куда наливать – есть? Во! Сказать не успела, а Марта, серой тенью, уже растворилась в темноте…
Пока она шарила по закуткам, пытаясь срочно наскрести мелкой посуды на несколько десятков человек, мне (со скрежетом зубовным) пришлось лично наблюдать типичный эпизод из жизни публичного политика. Массовые рукопожатия, ага… Всех обошел, никого не пропустил и за каждую руку или лапку подержался… А что поделать? Работа такая. Искусство управления (аrs gubernandi), блин… Надо! Некоторые на меня озирались (утренний инцидент запомнился), но от «чести» никто не отказался… Остается утешаться, что через простое касание вензаболевания не передаются. Кажется.
Стопку бумажных стаканчиков мы разливали вдвоем… Я – подставляла и передавала по кругу, а Фриц – наполнял. Судя по запаху – спиртовая настойка на березовых почках. Из госпиталя. «Сухому закону» – кранты. Tempora mutantur, et nos mutamur in illis (времена меняются и мы вместе с ними). Раздали остатки мяса. Переглянулись. Парни встали… Фриц сказал… Вздрогнули… Мне – досталась обычная вода. Когда только успели подменить? А остальным – по полной дозе. Иезуит аж крякнул с непривычки. Полячки, кстати, осушили свои стопки на удивление ловко. М-да… Вечная память… Вслед за спиртом по кругу пустили разорванные упаковки с сухарями. В воздухе повисла напряженная тишина.
– Wir sind betrubt (мы крайне огорчены)… – надо же, одна из барышень обнаружила знание немецкого…
– Deos manes placari victimis humanis (души умерших умилостивляются человеческими жертвами)… – иногда Барон ужасно бестактен. Ну, к чему это сказано? А чему это парни кивнули? Кажется, что-то назревает…
– Vox populi, vox dei (глас народа – глас божий)… – так, уже интересно. Я что-то важное пропустила. Как бы не внеочередной референдум (ну и слово!) И по какому поводу голосовали?
Фриц, сложившись втрое, тяжело обрушился на покрывало… рядышком. Проследила его взгляд. Очень, знаете ли, своеобразный. Хищный… Изучающий… Словно он не на поминках, а с базукой… на полигоне… Полячки натурально съежились от ужаса под своими одеялами. Уже собралась встрять, что раз салют отгремел, то значит и могила давно зарыта. Так что, участь «пленниц в погребальном кургане» им не грозит. А то понавыдумывают себе «сарматские страсти»… Мы всё таки не язычники, а простые атеисты. И никто никого ни в чем не винит. Просто, ребятам не повезло. Что было, то сплыло. Проехали… Потом глянула на парней. Ой! Такие же испытывающие взгляды. У меня, похоже, с рацией капитальный непорядок. И давно… А я думала – непроходимость радиоволн. Тетеря сонная… расслабилась, нюх потеряла.
