Текст книги "1647 год. Королева Наташка. (СИ)"

Автор книги: Павел Кучер

Лист десятый. Главный бухгалтер Рейха

(обрывок ленты от авиационного радиотелетайпа)

Наверно, это было самое долгое утро в моей жизни. В воздухе, вообще, обычно рассветает рано. Солнце пробивается из-за горизонта, невидимыми на земле лучами далеко до срока. Особенно это заметно в облаках. На конечном участке маршрута мы летели точно на запад. Поэтому новый день гнался за нашим самолетом часа четыре. Казалось бы, рассвет засиял в полную силу ещё над Псковом – ан, нетушки. Над Рижским заливом, из жемчужно светящейся дымки, сразу нырнули в серую мглу. А садились в мокром полумраке. Эзель встретил меня туманом, полным штилем и мелким моросящим дождем. Бр-р-р-р! Даже из кабины смотреть неуютно!

Промелькнули далеко внизу посадочные огни, повисшая на торчащей из дымки башне метеостанции полосатая «колбаса» указателя направления ветра, темные контуры каких-то строений. Потом, самолет зашел на второй круг и на взлетно-посадочную полосу плюхнулся совершенно неожиданно, хотя штурманское кресло дает прекрасный обзор. Просто возник впереди, из волн и тумана, торчащий в море мыс, а на нем – тускло блестящая от воды, бетонная дорожка. Секунды спустя – толчок. Прилетели. Винты переключились, на торможение. Всё и сразу затряслось, поскрипело и затихло. Потом, очень долго, наверное, пару километров, с работающими на малой тяге пропеллерами и горящими фарами, мы медленно катили через противную водяную взвесь, от которой покрылись радужно блестящей пленкой стекла кабины. Крылья самолета заметно провисли и почти задевали редкие фонари, обрамляющие по границам ленту твердого покрытия. Недурно они отстроились! Полностью бетонная, непривычно широкая «взлетка»! В прошлом году, точно помню, тут ещё было гравийное покрытие. Вот что значит – гарантированное изобилие рабочих рук. Одно слово, Европа. Встали. Всё, пора собираться…

Ребята шустренько поскакали к турбине… Думаю, исправлять последствия сделанного на живую нитку ремонта. Выбралась по узенькому выдвижному трапу, через люк в полу, наружу. Чуток постояла, привыкая к каменной тверди под ногами. Качает, с непривычки! Или, это от недосыпа? Попрощалась. Закинула на плечи рюкзачок с вещами и пошагала в туман, навстречу неизвестности и огням КДП. Мокрая, одинокая, голодная. Самое тщательное прощупывание карманов комбинезона (на ходу, но, тем не менее) показало, что первую (и фатальную) ошибку я уже совершила. Ни копейки денег! Просто забыла. Посреди рыночной экономики, ага… Приходите, воры, грабьте! До подъема, судя по часам в кабине – долго. До завтрака в столовой – ещё дольше. Не доживу. Пока доберусь до своих, через наполненную феодально-средневековыми пережитками местность – точно кого-то съем. Аппетит, от погоды и бессонной ночи, разыгрался не на шутку. Хотя сна – ни в одном глазу. Интересно, а если на пути мне попадется местная таверна или там харчевня (даже не знаю, как они тут правильно называются)? Гордо стерплю низменные позывы организма или опущусь до попрошайничества? Вариант, что местная пища покажется мне несъедобной, опускаем, как очень маловероятный. Пока шла – я не есть, а жрать захотела! В натуре. Так и до вооруженного ограбления придорожного кабака докатиться можно. Револьвер-то точно при себе… Странно… Сроду я за собой подобных дремучих заморочек не замечала. То ли европейский «воздух свободы», с непривычки, пьянит, то ли нервы шалят? Страшно хочется кого-то убить… Мрак! Что со мною?

Пока шла, туман сгущался, хотя морось прекратилась. Вместо нормального летнего утра, густое марево просветлело ровно настолько, что б разом погасли лампы фонарей. Как назло, именно в тот момент, когда полоса перешла в бескрайнее, довольно ровно вымощенное булыжником поле. Идеальное место заблудиться, в нескольких минутах ходьбы от жилья. К счастью, скоро впереди зазвякало что-то механическое, а затем, мне навстречу, выкатилась потешная машинка, похожая на маленький шестиколесный трактор, с обрезиненными тележными ободьями. Электрический, судя по отсутствию запаха гари и тяжеленький, если прикинуть размеры огромной деревянной бочки, на таких же обрезиненных колесах, которую он тащил за собой в сторону оставленного на полосе самолета. Спрашивать дорогу у тоже мокрых и нахохленных механиков я постеснялась. Ну, не люблю у кого-то просить. Справлюсь, не заблужусь. Они-то ориентируются! Интересно как? Пропустила мимо себя воняющую смолой емкость с надписью «Летнее топливо» и обнаружила искомое – цепочку из камней, очень светлого оттенка, вдоль которой и двигалось это сооружение. Замена дорожного указателя? Не важно. Идем…

Сначала из тумана выступил склон длинного земляного вала. Потом – угловатый домик, разрисованный крупными красно-белыми квадратами, За домиком явно начиналась настоящая дорога в глубину укрепления (в тумане местный замок выглядит куда грознее и неприступнее, чем ясным днем), но сразу шагнуть на неё оказалось выше сил. В домике имелась дверь, рядом с дверью светилось окно, а на заднем плане угадывалась вышка управления полетами. Почти добралась, можно и представиться. Судя по опыту, вся дежурная смена сидит здесь. Интересно, ночная или утренняя? На всякий случай сделала лицо подобрее и толкнулась в дверь.

– Wer ist da? O! Один момент… – парень, судя по усталой физиономии, из ночной смены. Сразу видно.

Занят предельно. Одной рукой что-то пишет, второй – прижимает к уху телефонную трубку (роскошно!) ногой подтолкнул в мою сторону массивную табуретку, а головой сумел изобразить предложение присесть. И сяду! И рюкзак сниму… А локти – на стол поставлю. Доброе лицо делать ни к чему – там один только пустой графин и пустая глиняная чашка, перевернутая вверх дном. Знак, что всё уже выхлебали до меня… Ну, хлебосольные хозяева, хоть слово «здрасте» ранняя путница от вас дождется? Не дождалась… Зато, за спиной, с той стороны двери, на уровне ручки, резко звякает металл. Дверной молоток? Таки да – мы на Западе. Культура и те де.

Дяденька, ввалившийся в двери, оказался настолько колоритным, что рука сама потянулась к кобуре. Мокрая хламида, неопределенного цвета и покроя, из-под мокрого капюшона торчат обвислые поля мокрой шляпы… На ногах грубые черные сапоги, изрядно заляпанные (а ноги не вытер). В руках – корзина с крышкой. Вот она меня с существованием этого явного разбойника и примирила. А парень, при его появлении, вовсе глазом не моргнул. Как будто, так и надо… Посторонние, на КДП, во время полетов? Ну и дисциплина у них тут… Хотя, полеты, на сегодня, уже закончились. И разбойники с такими корзинами не ходят. Они – больше с мешками. Никогда не видела настоящих разбойников, но уверена, что таскать корзину с горячей сдобой и кувшин с молоком для них не характерно. Наверное, передо мною местная «Красная Шапочка». Сейчас спросит – «Девочка, почему у тебя такие большие зубки?». Не спросил… Смотрит угрюмо, впору Серому Волку (вот же сказка привязалась).

Парень, за спиной у мужика, делает странные жесты, будто накрывает и открывает невидимую крышку. Что им всем от меня надо? Мужик дышит, как средних размеров загнанный мамонт и пялится, не отрываясь. Чего тебе, дядя? Я сама не местная… А! Если он сюда сам харчи притащил – вероятно, денег хочет. Так нет у меня. Или есть? Должны быть! Рассуждаем логически… Зачем на столе перевернутая чашка? Что означают жесты дежурного? Под нею? Да мне не жалко… Осторожно, за ручку, поднимаю сосуд над столешницей. Точно! Видим аккуратный столбик серебряных монеток, 10 или даже 12 штук, наших, полновесных копеек. Между прочим – средний месячный заработок горожанина в Центральной России. Не хило! Мужик удовлетворенно сметает монетки со стола не особо чистой ладонью, с обломанными ногтями… Поклонился и вышел, пятясь задом. По-прежнему, не сводя с меня глаз. Корзинку оставил на полу. Мужлан! Дежурный тихо хрюкает, от едва сдерживаемого смеха. Что я сделала не так? Хм, если глянуть на меня глазами аборигена эпохи – забыла надеть юбку.

– Fräulein, вас Наташа зовут? Вы к нам заходите почаще, bitte… Свен, как вас увидел – аж забыл, что надо торговаться, – это да, комбинезончик на мне – стильный. Принарядилась, по случаю приезда…

– Оно, по местным понятиям, страшно неприлично? – парень задумчиво теребит кончик носа.

– Wenn Свен деньги взял – терпимо. Слухи, разнесутся natürlich… Завтракать будете? Сейчас сварю Kaffee.

Ко второй чашке я подобрела настолько, что смогла поинтересоваться – откуда, в глухой час, тут взялся булочник с горячей сдобой? Вкусные, пахучие, корочка хрустит… Прелесть! Под кофе с молоком – нет слов. Поболтали. Оказывается, нормальная практика. Смычка с коренными жителями, так сказать. И цена – вполне божеская. А что мужика в неурочный час вызвали, так работа у него такая. Через полчаса – народ подтянется и подметет приношение, дочиста. Где узнал моё имя? Во-первых – получили распечатку состава экипажа. Телетайп, встроенный в стойку с телефоном, я сначала и не заметила. Во-вторых – просто приятный сюрприз.

Пилоты сделали прощальный подарок. Пока я бродила в тумане, они, из кабины, предупредили по радио дежурного, что по ВПП к нему приближается одинокая девушка, которая не спала всю ночь, проиграла 62 партии «блиц» в шахматы, написала финансовый отчет и страдает депрессией, после выпитого натощак литра чифиря. Как спасаться – думай сам. А ещё намекнули (я даже знаю кто), что если он ожидает встретить робкую «девственницу с мешком золота», так я её полный антипод. Угу… Сказали бы прямо, на аэродроме завелся медведь-шатун. «Запирайте окна-двери, мы сердитые как звери!» Так ведь – была! Помню, собиралась грабить на большой дороге. Вот ты какой, знаменитый «чифирный отходняк»… Буду знать.

– А кому по телефону звонили? – как хочется услышать – «Фрицу!» Увы – облом. Да ладно, я уже здесь…

– Ему, Свену, и звонил… Поторопил. Он тут, рядом, живет. Гражданский персонал. По служебной связи.

– Похоже, что он сюда, со всех ног, бегом прибежал. С какой стати?

– Я ещё не знал, кто прилетел. Перевел ему распечатку, с русского языка – на немецкий. Там должность указана, – ага, вот и привет от Фрица. Позаботился обо мне, на свой манер… Титулом, наверное, наградил.

– И как меня булочнику представили? – не иначе, Фриц «главным бухгалтером» своего феода назначил… Позор! Вчера, целый день, тысячными суммами крутила, а сама, за кофе с булочкой – чудом расплатилась. А мужик с булками, как на грех, персонально от меня денег ждал, словно от принцессы…

– Канцлер Священной Римской Империи!

Лист одиннадцатый. Статистика – наше всё

(обрывок ленты от авиационного радиотелетайпа)

Пока мы развлекались булочками с кофе (чай, в Европе, считается за драгоценный деликатес, гм, будем отвыкать) – за окном рассвело окончательно. Открылась довольно таки широкая (хотя меньше, чем казалась в тумане) площадь, пестрая от разноцветных мокрых булыжников. На дальнем её краю проявилась из мглы стоянка самолетов. Маленьких одномоторных штурмовиков, судя по разметке, здесь базируется штук шесть. Увидела только два. Биплан (вроде древнего тренировочного У-2 с Земли-1) и ещё с одинарными крыльями, покрупнее. У обоих, по бокам, подвесные штуковины. Не то – дополнительные баки, не то – контейнеры для вооружения.

Давешняя бочка с горючим обнаружилась там же. Значит, не к нашему длиннокрылому красавцу ехала. Полоса оказалась вообще пустой… Получается, что пилоты высадили меня, дождались солнышка и полетели дальше. Не думала… Ну, да ладно, позывные у меня записаны. Надо будет – свяжемся. Кстати, про окончание полетов я погорячилась. Просто забыла, что Эзель – крупный анклав и здесь базируется собственная авиация, малого радиуса действия. А из здания КДП меня вежливо попросили – начал подходить народ, стало шумно и тесно, вдобавок, голова разболелась. Выбралась на свежий воздух. Ждать попутчиков до Аренсбурга (так тут называют старый епископский замок, где собственно располагается База). За те минуты, что я просидела на бревнышке у стены, один из самолетов успел уехать со стоянки и взлететь, два других сели, прикатили поближе к бочке и стали заправляться. Ещё один – шикарно выехал на середину площади, не стопоря винтов, быстро принял в контейнеры под крыльями заранее сложенный там груз и снова поднялся в воздух. Напряженно они летают… Похоже – со вчерашнего дня. То-то, и у дежурного, и прочих, от бессонной ночи – круги под глазами…

Наконец, ночная смена толпой вывалилась наружу. У меня отняли рюкзак, и все дружно зашагали, по узкой дороге, к мосту через крепостной ров. За рвом зеленели мхом и свежей травой покатые земляные валы, в некоторых местах укрепленные каменной кладкой. Мост упирался прямо в такое место, зияющее входом в подземный тоннель. Лезть через вал не понадобилось – прошли его насквозь. За валом открылась приличных размеров поляна, с квадратным рыцарским замком посередине. Добрались! Народ как-то сразу рассосался… Остался коренастый парень, подхвативший мой рюкзак. Сказал, нам по пути. Справа за замком обнаружилась россыпь одноэтажных белых домиков под красной черепицей. Замок, своей тушей загородил их со стороны моря. Здесь? Не казарма… Скорее, общежития старшекурсников. Мне сюда? Спасибо! Куда стучать? Найду?

Вошла и нашла. На массивной двери, из темного дерева, в торце маленького коридора – лист бумаги. На листе, вензель плакатным пером, черной тушью. Переплетающиеся большая латинская F и арабская четверка. Ниже – размашистое «Willkommen!» И тишина… Совсем никого. Подошла… Постучала… Потянула дверь на себя – открылась. Вошла. Узенькая комната с одним окном. Две деревянных койки под серыми шерстяными одеялами. Два стула… Стол… На столе – скипидарная лампа, глиняная бутылка с крышкой и две кружки. Зато рядом – телефон. Нормальный такой, из светло-коричневого лакированного дерева, с телеграфным ключом в качестве номеронабирателя. Шикарно! Можно выйти в сеть, как с обычной рации. Ага, вот и список номеров, на стене. Не фига себе – у них тут АТС! Жируют, товарищи. Даже на старой Базе ручной коммутатор! Пустая оружейная пирамида – у двери слева, пустая вешалка – справа. Сосулька твердотельной лампы накаливания – под высоким беленым потолком. Так-с, выключатель поворотного типа – имеется. Латунный рукомойник над латунным же ведром (у нас бы была нержавейка) и рядом – кусок мыла. Кстати, зеркало… Мама дорогая! Это – я? Хорошо, что Фриц не видит… Добро пожаловать в «королевские апартаменты», госпожа рейхсканцлер!

Выскользнула в коридор. Двери без замков, только внутренний крючок. Санузел – в противоположном конце дома. Душевая, рядок кранов над желобом, а рядом, за стеной – две «ячейки задумчивости». И горячая вода… Кто-то включил на малый газ водогрейку. Мелочь, а приятно. Так, быстро-быстро потрошим рюкзак… Глаза уже слипаются, но надо ощетиниться… Хорошо! Даже шлепки, с деревянными подошвами, отыскались. Цок-цок-цок! По коридору – туда… Теперь – обратно. Дверь – на крючок… Судя по щели в косяке – если что кому надо, откроют. А случайно – не войдут. Которая из кроватей моя? Наверное, та, где сверху ничего не лежит. Пододеяльников тут не водится (фи, казарма!), просто – вторая простыня, под подушкой… Ну, и ладно… И ничего меня больше не волнует… Спать, спать, спать! Бр-р-р-р! Дзинь-дзинь! Бр-р-р-р! А? Что? Телефон?!

– Наталья Сазонова слушает! Привет! Уже… Всё в порядке. Запомнила… Позвоню… Целую…

Интересно, где Фрица носит? Помехи, словно забрался к черту на кулички и по переносной рации сюда докричался… Хм, может попробовать родне позвонить? Выход на радиоканал и цепочка позывных имеются… Глаза слипаются! Хватит над собой издеваться… Кому надо – уже знают. Все остальные – идут лесом. Отбой!

Остров Эзель. Крепость Аренсбург.

(обрывок ленты от авиационного радиотелетайпа)

Кто как, а я, на новом месте, всегда сплю отлично. Главное – сразу задать установку, когда проснуться. Не люблю, если будят. Поэтому и с радио в ухе спать не люблю. Есть у нас специально выделенная частота – «Подъем». Там четко, четыре раза в сутки – писк. Для любителей дрыхнуть придумано. Такой принудительный будильник нам не нужен! Между Ангарском и Эзелем 6 часов поясного времени. Легла в полседьмого, сдвиг на 6 часов специально сделала в полете. Вторые сутки нового ритма. После бессонной ночи – чувствую себя почти штатно.

Проснулась сама. Чуток ещё понежилась под одеялом, потом прикинула высоту солнышка над горизонтом в окне… Удачно, на запад смотрит. Около трех дня, по местному времени. В комнате прохладно. Что-то вылезать из-под одеяла мне не особенно хочется… Опять же – льняные простыни. Гладенькие… Так бы на них и провалялась, до самого вечера. Скоро, наверно, понадобится в полный рост изображать из себя аристократку. Ночами – балы, а отсыпаться до обеда? Или, это в XVIII веке французы придумали, а здесь ещё по старинке живут? Узнаем…

В коридоре шаги. За стеной – стук молотка, звуки перетаскиваемой мебели. Ремонт они затеяли? Ладно… Рукомойник для того и придуман, что б не отвлекаться на бытовые мелочи. Умылась, расчесалась. Подумала над своим поведением и вызывающий синий комбинезончик упаковала подальше. Оделась в парадное «хаки». Официально и женственно. Только сняла значок «вожатой». Мало ли, как его местные воспримут? Символы в Азии и Европе – разные. Померещится кому-то неладное, оправдывайся потом. Хотя, на мой взгляд, комбез, полностью скрывающий ноги, заметно целомудреннее юбки до колен. Зато, под юбку можно надеть туфли. А прилетела я – в ботинках на шнуровке. По местным брусчатке и булыжникам туфли – вполне. Тем более, места обжитые. К туфлям с юбкой и чулки надеть не грех. Последний раз, небось, как белый человек, по земле хожу. Скоро напялят на меня что-нибудь, более «подобающее местной моде». Фриц уже мягко намекал… Тоска! За стеной – сверлят, рубят, пилят. Выйти спросить? Фиг там! Папочка может мною гордиться – я, как образцовая дочка, честно сдержала данное ему ещё в полете обещание – как приеду, сразу почищу револьвер. Потому, что иначе мама будет беспокоиться – девочка совсем одна, среди чужих и так далее… Разложила на столе чистую тряпочку, из собственных запасов, добыла из кобуры убойную железяку и занялась. Строго по наставлению… Патроны с разрывными пулями заменила на обычные, бронебойные. Медведей тут нет, зато любители носить кирасу – могут подвернуться. Телефон зазвенел, когда, по моим прикидкам, крепко перевалило за 4 часа дня.

– Вы Наталья? Не спите? Можете, на минутку, зайти в соседнюю комнату? – так, меня уже знают совсем незнакомые люди…

– Сейчас! – затянулась ремнем, глянула в зеркало (сойдет для сельской местности) и шагнула к двери…

Мама дорогая! Пока я прохлаждалась, вокруг жизнь била ключом. На всех дверях – аккуратные таблички с трафаретным росчерком F4, точно скопированным с той бумажки, который Фриц для меня спальню пометил. Вместо неё, на двери моей комнаты, теперь висит белая фанерка с трафаретом – «F4 – Спальня». Рядом, откуда стуки раздавались, на двери трафарет – «F4 – Рейхсканцелярия». Моё рабочее место, значит… И зачем писать русскими буквами немецкое слово? Следующая комнатка помечена совсем скромно – «F4». Ясно без перевода – здесь принимает Сам. Последняя дверь, у санузла, помечена – «Узел связи». Штаб… Гм, всю жизнь мечтала жить при штабе, да… Фриц приедет – я ему! Хотя, он бы вопиющего ляпа с «Рейхсканцелярией» не допустил. Кстати… Думаю, что скоро этот домишко, судя по замаху, будет играть роль временной резиденции монарха. Летний дворец, блин! Только мажордома не хватает… посохом о паркет стучать и гостей выкликать.

А за дверью «Рейхсканцелярии» – чад и канифольный дым. Двое мальчиков, лет по 15–16 и парень, чуть старше меня. Связисты. Познакомились. Поболтали, о делах наших скорбных… Показали мне три телетайпа с рулонами бумажной ленты и сколоченный из свежих досок стеллаж (фи, времянка), для папок. Столы для работы (у каждого телетайпа) и отдельный стол, для всего остального. Больше всего мне понравились кресла. Мягонькие, с подлокотниками и высокими спинками. Сто пудов – утащу пару в спальню, а табуретки – сюда. Для особо нелюбимых посетителей… Только это всё – лирика. А по факту – «Работайте негры, солнце ещё стоит над плантацией!». Вся статистика проекта «Фридрих IV» и оперативный анализ «инфы» – теперь на мне.

С жалобами и предложениями на «Узел связи». Дежурный там будет сидеть постоянно. Никто ничего не знает, сочиняют на скорую руку из подручных материалов. Идея, в принципе, дельная. Свести все потоки из радиосети на три фиксированных частоты (какие – пока не решили, скажут). По одной – «текущие донесения». По второй – «оперативные запросы» (какие – решать мне, как будто я знаю). По третьей – «распоряжения или приказы» (Фрица и мои). Ну, «Официальные новости Империи». Что-то вроде «радиогазеты». Редактировать «орган массовой информации» – опять таки мне. Объем ежедневного (!) листка – не более тысячи знаков (один листик текста). Что туда вставлю, то и будет развешиваться в местах массового посещения аборигенов (это они кабаки и базарные площади имеют в виду?). В силу специфики – листок заполняется на немецком языке. Знаю ли я немецкий язык? Хороший вопрос! Они бы спросили – какой именно немецкий? Там же лоскутное одеяло наречий! Всяких немецких княжеств – десятки! Небось, в каждой деревушке – своя «державна мова». Ещё не факт, что там поймут стандартный шрифт матричного принтера.

– Кто такое придумал? – узнаю знакомый стиль мышления – «Ordnung muss sein!» (Порядок должен быть!). Фриц неисправим…

– Марк Твен! – вот так, оказывается, фраза, что «газета может поднять мертвую нацию» пошла в народ.

Думаю, вся эта их затея, от начала до конца, сплошная импровизация. Ой, кажется, я начинаю понимать папу! Снаружи – порядок, все бегают и заняты, с утра до ночи, а на деле, стоит кромешный бардак. «Ordnung»… ага! Аврал – как образ жизни. У-у-у! Самое смешное – идея работает. Мне показали – я проверила. Тупо, как сказано, настукала ключом телетайпа «оперативные запросы» (если честно, они только его успели подключить) вопрос в пустоту эфира – «На каком языке говорят в Кронахе?». И что вы думаете? Всего через минуту получила три ответа. Три! Видно все, кто в этот момент сидели «на канале», отозвались.

– Oberdeutsch (в переводе – верхненемецкий, а если по-правильному – «южно-немецкий»).

– Ostfraenkisch (в переводе – восточнофранкский диалект).

– Привет! Проверка связи. Не знаю. Кто спрашивает? (по-русски)

Все тут же отпечаталось на листе. С реквизитами. По взрослому… Сначала – две группы цифр. Широта и долгота передающей станции. Дата, позывной и текст сообщения. На курсах радиодела нам рассказывали, что на Земле-1 принята сложная цифробуквенная система кодирования места, откуда ведется передача. Там это понятно – стран много, границы и национальную принадлежность надо учитывать. Нам проще. Приняли, что эфир – общий, а на границы – плевать. Кроме нас, на Земле-2 радио ни у кого пока нет. Так и прижилось. Координаты можно вводить вручную (когда известны), а можно определять автоматически (есть метод). Тут организован стационарный узел, значит, в начале передачи их выстукивает в эфир автомат… Но, позывной за меня никто передавать не будет! Личный – не годится. Официальный – не знаю. Прокол… Вру, теперь знаю… Он тоже автоматически отпечатался – латинская буква «N». Выводы? Во-первых, Фриц решил ко мне тонко подлизаться. Потому, что на Земле-1 так подписывался Наполеон. Он про это знает и знает, что я это знаю… Толстый намек, так сказать. Мелочь, но приятно… Во-вторых, третий оператор – раздолбай, влез, куда не просят. В-третьих, все мои знания языка – в глубокой заднице. Фриц-то местный уроженец, а я его понимаю через раз. Впрочем, языковая практика – дело наживное. Надо чаще общаться с живыми носителями, вот и всё.

Перевела ключ в латинский регистр, отстукала – Danke (спасибо). Телетайп это тоже отпечатал… Ого, значит, весь радиообмен фиксируется, для истории? Оказывается, так задумано. Секретарей-референтов нет, а время на прослушивание эфира тратить жалко. Быстрее промахнуть глазами готовую ленту с текстом. Зрение, как канал для передачи данных, в тысячу раз производительнее слуха. Толково… Напоминает сетевые «блоги» в мифическом Интернете, о котором родители рассказывали. Смешно… Компьютеров у нас пока нет, а сеть передачи данных уже вовсю формируется. Прямо на глазах. Почти готовое статистическое управление, в моем лице. Ещё бы сюда библиотекаря надо подключить. Служба опроса населения выйдет. Воспользуюсь служебным положением…

– Что сегодня, в столовой, на ужин? – кажется, самое время немного подкрепиться. Обед-то пропустила.

– Картошка, жареная рыба, хлеб, кофе и сахар кусками, – пока аппарат печатал, мне и словами ответили.

– И скоро? – надеюсь, прозвучало не слишком жадно.

– По расписанию – через двадцать минут. Приглашаем! – хм, а я снова голодная. Даже слюнки потекли…

Пока шагали к старому замку епископа, расположенному точно в геометрическом центре крепости, немного пообщались. Молодые – всё больше помалкивали (курсанты ещё, стесняются), а старший (прошлогодний выпуск) рассказал кое-что о себе. Остался «по распределению», начальником узла связи. Интересный мальчик… Кажется, я ему понравилась. Женщина и лошадь делает хорошего человека лучше, а подлого подлее. От себя добавлю, что умного – умнее. Ну, хочется произвести впечатление на даму.

Очень мило посидели в почти пустой трапезной зале. Трепались про общих знакомых, о ближайших планах и вообще… Теперь я в курсе, что качество связи определяется не громкостью или разборчивостью, а бесперебойностью (мысль парадоксальная, однако очень глубокая – надо запомнить). Что связь – это мафия. Она везде, она всё знает, у неё – длинные руки. Верю! Что после признания Фрица наследным властителем Центральной Европы Аренсбург третий день стоит на ушах. Все воспитанники, свободные от нарядов и хозработ, участвуют в учениях «Wurf nach Sueden» («Бросок на Юг»). Поэтому вокруг так пусто. Из ребят, показавших наибольшие успехи, будет сформирована первая десантная партия… Фриц у них сейчас – координатором. Круглосуточно… Раз «король», значит – должен. Тяжела ты, шапка Мономаха! За высоким стрельчатым окном оформленной в готическом стиле столовой кто-то вдохновенно горланит:

 
Deutschland, Deutschland ueber alles,
Ueber alles in der Welt!
Von die Maas bis an das Memel,
Von der Etsch bis an das Belt!
 
 
(Германия, Германия превыше всего,
Превыше всего на свете.
От Мааса до Мемеля,
От Этча до Бельта!)
 

После франко-прусской войны 1870–1871 годов этот стишок стал на Земле-1 государственным гимном Германии. После их Второй Мировой войны исполняется и публикуется без первого куплета, так как Маас – река, протекающая по территории Голландии, Мемель – литовский город Клайпеда, Этч – селение в Австрии, Бельт – пролив, контролируемый Данией. Подозреваю, что тут у Фрица есть на песенку собственные планы…