Текст книги "Коммодор (ЛП)"
Автор книги: Патрик О'Брайан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
От острого разочарования Джеку на мгновение захотелось обрушиться на них в праведном гневе, но он только спросил:
– Где миссис Обри?
– Ну, они же в Вулкомбе, сэр, с детьми и всеми слугами, кроме Эллен Пратт. А миссис Уильямс и ее подруга миссис Моррис уехали в Бат.
– Ладно, скажи Эллен, чтобы приготовила мне ужин и постелила постель.
– Сэр, не буду врать, Эллен немного перебрала, но я сейчас же поджарю для вас стейк и валлийского кролика[14]14
Валлийское блюдо, гренки или ломтики поджаренного хлеба с расплавленным сырным соусом.
[Закрыть], а Дженнингс приготовит вам постель. Только, боюсь, сэр, вам придется пить пиво, потому что миссис Уильямс заперла винный погреб.
Утром Джек сам сварил себе кофе и съел на кухне несколько яиц с поджаренным хлебом. Он был не в настроении осматривать запертый дом, ведь без Софи в этом не было смысла, но быстро прошелся по своему саду, – увы, больше не только своему, ведь тут основательно поработала чья-то чужая лопата, – прежде чем выйти во двор.
– Скажи мне, Хоукер, какие лошади у нас в конюшне? – спросил он.
– Только Эборсон[15]15
Персонаж пьесы Уильяма Шекспира «Мера за меру». Он является палачом в Вене, ответственным за приведение в исполнение смертных приговоров и считается символом суровой и неумолимой природы закона.
[Закрыть], сэр.
– Что еще за Эборсон?
– Вороной мерин, сэр, ростом шестнадцать ладоней, восемь лет, но еще сильный.
– А что он здесь делает?
– Он принадлежит мистеру Бриггсу, сэр, слуге почтенной миссис Моррис. У них дома в Бате нет конюшни, поэтому, когда они там, коня оставляют здесь, а когда они здесь, Бриггс часто ездит в Бат верхом.
– А меня он выдержит?
– О, да, сэр, это сильное, крепкое животное. Но сегодня он немного буйный и может капризничать.
– Не важно. Как у него с подковами?
– Только на той неделе новые набили. Миссис Уильямс очень заботится о коне Бриггса, – сказал конюх со странным ударением. – Как и почтенная миссис Моррис, если уж на то пошло.
– Отлично. Подай его к дверям через пять минут, хорошо? И поищи мне плащ. Я не успею доехать до Дорсета, как пойдет дождь.
Эборсон действительно был мощным животным, но из-за большой головы и маленьких глаз его нельзя было назвать ни умным, ни красивым: он отдернулся от пытавшегося его погладить Джека и боком запрыгал в сторону, так что конюха, державшего его под уздцы, потащило сбоку, а Джеку, который пытался взобраться на него, пришлось пропрыгать половину двора, прежде чем он смог сесть на лошадь. Он не ездил верхом с тех пор, как побывал на Яве, за полмира отсюда; но, оказавшись в седле, где кожа приятно поскрипывала под ним, а ноги прочно стояли в стременах, Джек почувствовал себя как дома; и хотя Эборсон, несомненно, был с придурью, – он позволял себе вскидывать голову, сильно фыркать и, семеня, двигаться нелепыми зигзагами, – сила рук и коленей Джека возымела свое действие, и к тому времени, когда начался дождь или, скорее, морось, они уже довольно быстро продвигались по новым посадкам. Джек был в восторге от прекрасного роста своих деревьев, намного превосходившего его ожидания, и от очень красивой свежей листвы; но это занимало только часть его мыслей, которые устремлялись к Вулкомбу, – семейной вотчине, которую он недавно унаследовал, – и к Софи и детям. Он также продолжал размышлять о восхитительной перспективе иметь под командованием эскадру и перебирал в голове свободные корабли и офицеров Королевского военно-морского флота, постоянно выдумывая новые комбинации и возможности.
– Но я, конечно, оставлю "Рингл" себе в качестве тендера, – заметил он вслух.
Морось усилилась, превратившись в настоящий дождь. Он очнулся от этих очень приятных мыслей – он был человеком, необычайно способным быть счастливым, когда счастье вообще было возможно, а теперь оно нахлынуло на него со всех сторон, – и посоветовал Эборсону взбодриться, потому что такой сильный дождь не мог продолжаться долго. Конь двигался упрямым, унылым шагом, но поводил ушами, как будто бы понимая его, и Джек повернулся, чтобы достать плащ, притороченный к седлу.
В этот момент черный дрозд перелетел дорогу прямо под носом у лошади, громко клокоча. Эборсон сделал резкий прыжок вбок, при этом повернувшись и с легкостью сбросив Джека с седла. Он упал на землю, ударившись головой о камень, отмечавший границу его владений.
ГЛАВА II
– Доброе утро, – поздоровался Стивен. – Мое имя Мэтьюрин, и у меня назначена встреча с сэром Джозефом Блейном.
– Доброе утро, сэр, – ответил швейцар. – Пожалуйста, будьте так добры, присаживайтесь. Джеймс, отведи джентльмена во вторую приемную.
Это было не то знаменитое помещение с видом во двор и, следовательно, сквозь шторы на Уайтхолл[16]16
В Уайтхолле находилось британское адмиралтейство.
[Закрыть], в котором поколение за поколением ожидали своего часа морские офицеры, обычно в надежде на повышение по службе или, по крайней мере, назначение на корабль, а гораздо меньшая, значительно более скромная комната, в которой был всего лишь один стул, и Стивен едва успел сесть, как внутренняя дверь открылась. Вошел сэр Джозеф, дородный мужчина с бледным, безволосым и обычно озабоченным, измученным работой лицом. Но сейчас он улыбался и выглядел очень довольным. Он взял Стивена за обе руки и воскликнул:
– О, Стивен, как я рад вас видеть! Как вы поживаете, любезнейший, после всех этих бесчисленных дней и километров?
– Очень хорошо, благодарю вас, дорогой Джозеф, но мне хотелось бы видеть вас не таким бледным, измученным и переутомленным. Вы спите? Хоть иногда едите?
– Со сном, должен признаться, довольно туго, но я довольно хорошо ем. Составите мне сегодня вечером компанию в "Блэкс"? Присоединяйтесь и сами увидите: на ужин я всегда заказываю отварную птицу с устричным соусом и пинтой нашего кларета.
– Я с удовольствием понаблюдаю за вами, – сказал Стивен, – но, что касается меня, я уже заказал палтуса и бутылку "Силлери"[17]17
Одно из игристых вин Шампани, производимых в Силлери, деревне в департаменте Марна.
[Закрыть], – Он порылся в кармане и продолжил: – Прошу вас, примите этот скромный подарок.
Он протянул грязный носовой платок, и, нетерпеливо развернув его, сэр Джозеф воскликнул:
– Eupator ingens![18]18
Вымышленный вид, «великий Eupator». Eupatorus (лат.) – род крупных жуков из подсемейства Dynastinae в семействе пластинчатоусые.
[Закрыть] Как любезно с вашей стороны, что вы вспомнили обо мне, это действительно прекрасный экземпляр, и такая щедрость: удивляюсь, как вы можете с ним расстаться, – Он положил жука на стол, посмотрел на него и пробормотал: – Итак, наконец-то я стал обладателем самого великолепного жука на свете.
Дверь снова открылась, и человек с суровым, официальным лицом сообщил:
– Джентльмены начинают прибывать, сэр Джозеф.
– Благодарю вас, мистер Хеллер, – сказал сэр Джозеф. – Я присоединюсь к ним, как только пробьют часы, – Дверь закрылась. – Это комитет, конечно же, – сказал он Стивену. Он очень бережно завернул жука в свой носовой платок, вернул платок Стивена и продолжил: – Теперь я должен говорить с вами как представитель государства: первый лорд велел мне передать вам, что для капитана Обри предназначена небольшая эскадра. Он должен поднять брейд-вымпел и курсировать у западного побережья Африки, чтобы защищать наши торговые суда и препятствовать работорговле. Работорговые суда принадлежат разным странам и пользуются самыми разнообразными средствами защиты, и их могут сопровождать военные корабли; поэтому очевидно, что ему нужен не только выдающийся хирург, но также полиглот и человек, обладающий глубокими знаниями в политике; и есть надежда, что эти достоинства могут быть объединены в одном известном нам превосходном человеке. Тем не менее, существует вероятность непредвиденных обстоятельств, и поскольку я знаю, что – без всякого ущерба для нашей дружбы, – есть вопросы, по которым у нас с вами нет полного согласия, я считаю уместным спросить, с вашего позволения, как бы вы отнеслись к тому, если бы французы намеревались еще раз напасть на Ирландию. Поверьте мне, этот вопрос в первую очередь задан для того, чтобы уберечь вас от возможности возникновения неприятного состояния нерешительности и сомнений.
– Нет никакой нерешительности, дорогой друг. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы захватить, утопить, сжечь или уничтожить их. Французы с их нынешней ужасной системой правления были бы совершенно неприемлемы в Ирландии: посмотрите на Швейцарию, посмотрите на итальянские государства... Нет, нет, нет, как вы знаете, я действительно твердо убежден в том, что каждая нация должна управлять собой самостоятельно. Можно заметить, что ирландцы в этом не очень-то преуспели: летописи представляют собой очень печальное чтение, и некий О'Брайен, ни много ни мало, Турло О'Брайен, король Томонда[19]19
Турла Мор О’Коннор (1088-1156) – верховный король Ирландии (1119-1156).
[Закрыть], разграбил сам Клонмакнойс[20]20
Монастырь Клонмакнойс расположен в графстве Оффали, Ирландия.
[Закрыть]. Но ведь суть совсем не в этом: мой дом, может, и не прибран местами, но он мой собственный, и я не позволю чужим людям наводить в нем порядок, а тем более, какому-то уродливому, лживому, нечестивому вору, этому зловещему корсиканцу.
– Спасибо, Стивен, – сказал сэр Джозеф, пожимая ему руку. – Я очень надеялся, что вы скажете именно так. А сейчас нам нужно встретиться с комитетом.
– Уверен, вы же знаете, о чем я вынужден буду им поведать?
– Да, разумеется. Мне очень жаль.
По атмосфере, царившей на заседании комитета, было ясно, что другие его члены также были осведомлены о результатах миссии Стивена: и действительно, в самых общих чертах результат был совершенно очевиден, поскольку Перу все еще оставалось частью испанской империи; но, тем не менее, он дал им краткий отчет, который большинство из них внимательно выслушало, задав несколько уместных вопросов по ходу доклада и гораздо больше после его окончания.
После того, как он ответил на заданные вопросы, мистер Престон из министерства иностранных дел, который все это время делал заметки, сказал:
– Доктор Мэтьюрин, могу я попросить вас выслушать это очень краткое резюме, которое я подготовил для министра, и исправить любые ошибки, которые я, возможно, допустил? – Стивен поклонился, и Престон продолжил: – Доктор Мэтьюрин, выступая перед комитетом, сообщил, что после того, как судно, на котором он путешествовал, – арендованный государством фрегат, находящийся в его собственности и должным образом оформленный как капер, – покинуло Сидней, его командир получил инструкции следовать на Моаху, где две или, возможно, три враждующие группировки находились в состоянии войны. Он должен был заключить союз с наиболее сговорчивыми туземцами, обеспечить их победу и аннексировать остров, прежде чем продолжить свой путь в Южную Америку. Это было сделано, и вскоре после этого было захвачено американское каперское судно...
– Простите, сэр, если я перебиваю вас в этом месте, – сказал Стивен. – Боюсь, я, должно быть, неправильно выразился. Корабль, о котором идет речь, фрегат, на котором я тогда плыл, был "Мускат утешения", а не мой "Сюрприз", с которым мы встретились по предварительной договоренности у пролива Салибабу[21]21
Остров в Индонезии.
[Закрыть] и на котором отплыли в Перу. «Мускат утешения» был предоставлен нам губернатором Явы взамен фрегата «Диана», на котором покойный мистер Фокс и я имели счастье заключить договор с султаном Пуло Прабанга... – По залу пронесся одобрительный гул, и мистер Престон посмотрел на Стивена с неофициальной и даже ласковой улыбкой. – ...а конфликт на Моаху разгорелся между законной королевой острова и недовольным вождем, которому помогали несколько белых наемников и француз по имени Дютур, богатый мечтатель, который хотел создать демократический рай ценой уничтожения несогласных и который в Америке купил, вооружил и укомплектовал экипажем корабль для достижения этой цели. В данном случае этические и практические соображения счастливым образом совпали: мы победили восставшего вождя и захватили в плен Дютура и его корабль. Но об аннексии острова речь не шла. Королева заключила союз с королем Георгом III, с благодарностью приняв его защиту, и не более того. А что касается американского капера «Франклин», как называл его месье Дютур, то, по-видимому, он на самом деле не имел такого статуса, поскольку Дютур не предъявил каперского патента, так что захват британских китобоев превратил его в пирата; во всяком случае, таково было мнение командира «Сюрприза», который решил отвезти его обратно в Англию, чтобы вопрос мог быть решен надлежащим судом[22]22
Здесь упомянуты события 13-16 романов серии, действие которых происходит в ходе упомянутого длительного кругосветного плавания героев, которое завершается в этой книге.
[Закрыть].
– Благодарю вас, сэр. Я внесу эти уточнения, – сказал мистер Престон, быстро делая записи. Затем он продолжил свой пересказ, рассказав о встрече Стивена с агентом-резидентом в Лиме; о его весьма успешной беседе с высокопоставленными духовными лицами и военными, – в частности, с генералом Уртадо[23]23
Вероятно, Мануэль Уртадо де Мендоса (?-1815) – аргентинский военный, принимавший участие в восстании в Куско в 1814 г.
[Закрыть], – которые все были привержены идее независимости, а многие и поддерживали отмену рабства; о побеге пленного Дютура, его контактах с местной французской миссией, которая выполняла аналогичное задание, но гораздо менее успешно, располагая к тому же значительно меньшими финансовыми возможностями; о его разоблачении Стивена как британского агента и шуме о «чужеземном золоте», поднятом противниками независимости, – шуме, который, подхваченный наемной толпой, сделал выполнение точно рассчитанного плана Стивена, основанного на временном отсутствии вице-короля, совершенно невозможным, поскольку генерал Уртадо отказался действовать, а только он мог отдать войскам необходимые приказы.
– Это, должно быть, был тяжелейший удар, – заметил полковник Уоррен, глава армейской разведки.
– Так и было, – ответил Стивен.
– Были ли у Дютура какие-либо основания предполагать, что вы на самом деле являлись британским агентом? – спросил другой член Комитета.
– Не было. Но мне пришлось говорить по-французски, когда я лечил его раненых матросов после того, как они попали в плен, и вскоре, как я почти уверен, он вспомнил, что встречал меня в Париже. Интуиция в сочетании с очень сильной личной неприязнью и желанием причинить вред, несомненно, довершили остальное. Это обвинение прошло бы незамеченным в любой другой ситуации, но как только противники независимости ухватились за него, общественное мнение полностью изменилось.
После некоторого молчания представитель казначейства сказал:
– Считаю своим долгом отметить, что в распоряжение доктора Мэтьюрина были предоставлены очень крупные суммы денег в различных формах, и спросить его, можно ли было сохранить какую-либо часть, например, векселя и облигации, которые еще не были обменяны.
– Не без некоторого самодовольства я могу сообщить вам, – ответил Стивен. – что золото, которое должно было быть распределено между различными полками в среду, если бы во вторник Уртадо не отказался от участия, не считая небольшого количества в несколько сотен фунтов, потраченного на дружеские подношения, остается в руках нашего агента в Лиме; в то время как векселя, облигации и тому подобное теперь находятся на борту маленького судна, которое доставило меня в устье Темзы, под непосредственным наблюдением его капитана, – Некоторые члены комитета не смогли скрыть глубокого удовлетворения, и Стивен понял, что теперь снова стала возможной реализация какого-то другого дорогостоящего плана. Он добавил: – Что касается золота, то наш агент в Перу считает, – и я полностью с ним согласен, каким бы дилетантским ни было мое мнение, – что его было бы гораздо полезнее использовать в королевстве Чили, где у дона Бернадо О'Хиггинса[24]24
Бернардо О’Хиггинс Рикельме (1778-1842) – революционер, национальный герой Республики Чили, руководитель борьбы за независимость испанских колоний в Южной Америке.
[Закрыть] было столько сторонников. Наконец, я могу отметить, что наш агент имеет интересы в области коммерческого судоходства и может взять на себя перевозку этого громоздкого металла.
– Кстати говоря, о громоздком металле, – сказал Блэйн, когда они вместе шли по Уайтхоллу. – вы могли бы оказать мне одну важную услугу, если собираетесь вернуться в Шелмерстон на шхуне, ведь при таком сильном северо-восточном ветре он доставит вас туда быстрее и с гораздо большим комфортом, чем экипаж. К тому же, и пересаживаться не нужно будет.
– Прошу вас, назовите эту услугу.
– Это перевозка статуи, которую я обещал одному другу в Веймуте[25]25
Город в графстве Дорсет в Юго-Западной Англии.
[Закрыть]: невозможная вещь для фургона, но сущий пустяк для корабля.
Стивен, которому крайне не хотелось отказываться от поездки прямо в Бархэм к Диане, остановил проезжавший мимо наемный экипаж и, взявшись за дверную ручку, спросил:
– А сколько она будет весить? Это всего лишь небольшая, совсем маленькая, легкая шхуна.
– Я полагаю, три тонны: небольшой, совсем маленький, легкий порфировый Юпитер.
– Послушайте, мой дорогой сэр, могу я сказать, что, безусловно, буду очень рад, если только капитан Пуллингс не скажет, что она пробьет дно шхуны. Я направляюсь навестить миссис Броуд в районе Савой. Вы же помните миссис Броуд из "Виноградной лозы"?
– Разумеется, передайте ей мои наилучшие пожелания, прошу вас.
– А от "Виноградной лозы" рукой подать до Пула[26]26
Лондонский Пул – отрезок Темзы, примыкающий к Тауэрскому мосту в историческом центре Лондона, старейшая часть Лондонского порта.
[Закрыть].
– Тогда до вечера, – сказал Блейн, поспешно отступая к стене, когда к ним галопом подъехала запряженная четверкой карета, разбрызгивая грязь во все стороны.
Миссис Броуд и Стивен были старыми друзьями. Круглый год, даже находясь в другом полушарии, он снимал комнату на втором этаже; там у него были шкафы для скелетов и всевозможных вещей, которые могли ему понадобиться, когда он был в Лондоне: инструментов, образцов, книг, незаконченной рукописи работы по литотомии, большого количества старинных писем и использованных конвертов с записками на обороте. Хозяйка давно привыкла к его привычкам, а также к привычкам Падина, на берегу бывшего его слугой и носившего бриджи с серебряными пряжками, которыми чрезвычайно гордился. Она знала доктора так давно и в таких трудных обстоятельствах, что ее уже ничто особенно не удивляло: до этого она видела медведей в угольной яме и в прачечной, барсуков, спасавшихся от травли в дальнем отхожем месте, а также несколько действительно странных вскрытий. Поэтому новость о двух маленьких девочках ее особенно не взволновала, несмотря на то, что они были черными, и к тому же католичками. Она всплакнула, услышав, как и почему их увезли с родного острова, но, вытерев слезы, успокоила Стивена, сказав:
– Да благословит вас Господь, доктор, они будут здесь вполне счастливы. В нашем районе все цвета можно увидеть: черный, серый, коричневый и желтый, – все, кроме, пожалуй, ярко-синего. Они смогут бегать по церковному двору или глазеть на кареты, проезжающие по Стрэнду[27]27
Центральная улица Лондона, которая соединяет районы Вестминстер и Сити.
[Закрыть]. О, Боже мой, как мне не стыдно! Я так и не спросила о миссис Мэтьюрин. Как поживает ваша жена, сэр? И как мисс Бригита, храни ее Господь?
– Я их еще не видел, миссис Броуд. Мне пришлось приплыть на шхуне прямо сюда из Ла-Манша, в то время как капитан Обри сошел на берег. Но я могу вернуться завтра на шхуне, ветер очень благоприятный, либо возьму экипаж.
– Ну, вы, по крайней мере, поужинаете здесь и переночуете в своей комнате. Мы с Люси ее проветривали с тех пор, как появился Падин и дал нам понять, что вы уже рядом. "Бли... бли... бли...", говорил он в своей обычной манере, бедняга, а Люси, увидев, что я не понимаю, воскликнула: "Он имеет в виду, что доктор уже близко", и мы все рассмеялись. О, Боже, как мы хохотали ! И мы постелили вам простыни с ароматом лаванды.
– Ужинать я не смогу, миссис Броуд, потому что обещал сэру Джозефу Блейну, который передает вам свои наилучшие пожелания, но я с радостью у вас переночую. Лучше дайте мне ключ от главной двери, потому что я могу вернуться поздно. Но мне нужно срочно отправляться в Пул.
Он вошел в "Блэкс" и увидел Блейна, который стоял перед камином в холле, задрав полы сюртука на локти и повернувшись нижней частью спины к огню.
– Капитан Пуллингс говорит, что шхуна вполне справится с тремя тоннами, – сказал Стивен. – но поскольку ему нужно отчаливать с началом отлива, он очень сомневается, что вы успеете вовремя доставить вашу статую на борт.
– О, отличная новость! С этим трудностей не возникнет, поскольку она уже находится в Сомерсет-Хаус[28]28
Общественное здание, занимающее целый квартал между Стрэндом и Темзой в Лондоне, чуть восточнее моста Ватерлоо. В это время использовалось Адмиралтейством.
[Закрыть], и у нас есть баржа, которая доставит ее на шхуну в мгновение ока. Очень быстро доставит. Стивен, вы разве не хотите есть? Этот северо-восточный ветер вызывает у меня такой голод, что я бы разозлился, если бы мне пришлось ждать не вас, а кого-то другого.
– Полностью разделяю ваше мнение. Давайте поднимемся.
Некоторое время они ели с жадностью, не говоря почти ни слова, как старые товарищи по застольям.
– Ну вот, так-то лучше, – сказал сэр Джозеф, кладя на тарелку несколько птичьих костей. – Теперь я уже похож на человека, хотя еще ни в коей мере не наелся. Я точно съем на закуску валлийского кролика, а, может, и закажу печенья с кофе. Как поживает миссис Броуд?
– Прекрасно, благодарю вас, и передает вам самый теплый привет. Она очень добрая женщина, вы же знаете.
– Я в этом уверен.
– Мы привезли двух маленьких девочек, Сару и Эмили, с меланезийского острова, где все туземцы, кроме них, умерли от оспы, занесенной заходившим туда китобойным судном. Их нельзя было оставить там медленно умирать, – они и так были сильно ослаблены, – поэтому я взял их на борт. Но, возможно, было бы милосерднее просто убить их.
– Говорят, что жалость иногда приносит гораздо больший вред, – заметил сэр Джозеф.
– Тогда мне казалось, что выбора нет, но с тех пор я ума не приложу, что с ними делать. Я бы хотел, чтобы они умели делать домашнюю работу, но не как слуги, и чтобы у них было достаточное приданое...
– Приданое. К моей безграничной радости, ваше состояние в целости и сохранности, – со смехом сказал Блейн, поскольку в самом начале этого невероятного плавания разгневанный Стивен прислал ему письмо с доверенностью, прося перевести его состояние из огромного, медлительного, равнодушного, даже небрежного, но платежеспособного лондонского банка, в маленький региональный банк, который через несколько месяцев прекратил выплаты, а вкладчики получили по четыре пенса за фунт. Но это письмо он в расстроенных чувствах не догадался подписать ничем, кроме своего имени. Это упущение сделало доверенность недействительной, но объясняло, во-первых, весьма необычную привычку Блейна и Мэтьюрина называть друг друга Стивеном и Джозефом, а, во-вторых, то, что Стивен по-прежнему оставался состоятельным человеком. – И, насколько я помню, почти все оно было в золоте, – закончил Блейн.
– Верно. И в том же виде все и осталось, по большей части, в тех же окованных железом сундуках моего крестного отца. Я разменял лишь небольшую часть, на текущие расходы. Достаточное приданое, если они решат выйти замуж, а не остаться старыми девами. Выйти замуж, возможно, за какого-нибудь опытного и сообразительного ремесленника, например, за часовщика или за того, кто изготавливает научные инструменты, возможно, за аптекаря, хирурга или за специалиста по подготовке образцов для занятий по анатомии, и, разумеется, католика. Но точно не за моряка, ведь моряк, который годы проводит в плаваниях, подвергает свою жену чрезмерным испытаниям. Если она женщина хоть с каким-нибудь темпераментом, то, конечно, встает вопрос о целомудрии; и в том, и в другом случае также возникает проблема главенства в семье или, возможно, я бы сказал, права принятия решений. Женщина, которая ведет домашнее хозяйство, вероятно, в целом имении, приобретает авторитет и способность принимать решения, от которых она не всегда готова отказаться, да и порой не должна это делать, поскольку мужчины подчас не обладают врожденной финансовой мудростью, а те, кто большую часть времени проводит в море, вероятно, гораздо хуже знакомы с ведением дел на суше, чем любая разумная женщина. И потом, опять же, нужно воспитывать детей... – Стивен продолжал рассуждать, пока не заметил, что внимание сэра Джозефа почти полностью поглощено валлийским кроликом и, скорее всего, какими-то проблемами, которые последовали за ним из Адмиралтейства.
Он замолк, и в наступившей тишине Блейн сказал:
– Вы правы. Мало что можно сказать в пользу брака моряка, или любого другого мужчины, если уж на то пошло. Что касается продолжения рода человеческого, то иногда мне кажется, что мир стал бы намного, намного лучше, если бы человечество совсем вымерло. Наши усилия полностью провалились: все делаем для счастья, и повсюду царит несчастье. Даже несмотря на отварную птицу, пинту кларета и ваше общество, мое настроение едва ли улучшилось, – Он оглядел зал, все еще заполненный членами клуба, некоторые из которых сидели за столиками совсем рядом, и сказал: – Но, конечно, я говорю как холостяк, и до меня вдруг дошло, что вы теперь женатый человек. С моей стороны было бесчеловечно задерживать вас своим порфировым Юпитером. Конечно, вы не высадились в Шелмерстоне и не ездили в Хэмпшир с Джеком Обри, так что, само собой, вы не видели Диану и не имеете никаких известий ни о ней, ни о миссис Оукс?
– Нет, не видел и не имею, – ответил Стивен, слегка озадаченный выражением, с которым говорил Блейн.
– Давайте выпьем кофе в библиотеке?
– С большим удовольствием. Это самая лучшая комната в клубе.
Это было прекрасное, просто великолепное помещение, но три его красивейших люстры освещали только книги, удобные кресла и турецкий ковер: там никогда не бывало посетителей.
– Стивен, – сказал Джозеф, когда официант ушел, оставив им кофейник, поднос с печеньем и графин бренди. – я полагал, что будет неправильно говорить с вами о том, что меня беспокоит, в общественном месте, каким бы уединенным оно ни было. Эти гипотетические чужие уши могут быть не более чем одной из фантазий разума, слишком долго и усердно занимавшегося тем, что за неимением лучшего слова я буду называть разведкой, но они могут существовать, и именно поэтому я так счастлив, что мы с вами здесь, в этой теплой и хорошо изолированной комнате, – Он налил кофе и рассеянно съел полдюжины маленьких меренг. – В ваших личных письмах вы просили меня позаботиться о Клариссе Оукс и рассказывали об исключительно важной информации, которой она обладала, – Кларисса, молодая благородная женщина, доведенная до нищеты, работала в модном борделе на расстоянии ружейного выстрела от клубов на Сент-Джеймс-стрит, где у нее были все возможности узнать множество любопытных фактов. – Я действительно о ней позаботился, обеспечив бедняге Оуксу повышение по службе и корабль, а когда его убили, я отвез ее к Диане. У нее была поистине исключительно ценная информация, и с ее помощью мы быстро вычислили хромого джентльмена с орденом Подвязки, который был связан с этими проклятыми педерастами Рэем и Ледвордом, – Эти "проклятые педерасты" – а Блейн употребил это грубое слово в буквальном смысле, – занимались передачей врагу секретных данных разведки, в частности военно-морской; их выдал один французский агент, и после длительной, упорной борьбы Стивен разрезал их обоих на куски в одной мертвецкой в Ост-Индии. – К несчастью, он оказался наполовину королевской крови – герцог Хабахтсталь. Он вырос, в основном, в Англии, но у него есть небольшое княжество недалеко от Ганновера и гораздо более крупное поместье на Рейне, которые, конечно, сейчас заняты французами и идеально подходят для шантажа. Старый король очень любил его, и если бы он хотел жениться, а это не так, то, возможно, заполучил бы одну из наших принцесс, но даже без этого он почти неприкасаем.
– Если я не ошибаюсь, у него высокое армейское звание – возможно, только почетное, – и значительное влияние.
– Да. Он выступает в качестве советника в нескольких государственных органах, и можно сказать, что через своего помощника, полковника Благдена, он входит в состав некоторых важных комитетов, – Наступила пауза, во время которой они оба потягивали бренди, а затем Блейн продолжил: – Конечно, не было никакой возможности возбудить против него прямое дело без абсолютно неопровержимых улик, подобных тем, что были у нас против Ледворда и Рэя, а их у нас нет. Однако нам удалось оказать на него косвенное давление. Вы не поверите, Стивен, какими поистине византийскими способами Уайтхолл умеет донести угрозу, заставить ее эхом отдаваться от стены к стене, пока она не достигнет слуха того, кому адресована.
– Какого результата вы добились?
– Поначалу превосходного. Поток информации, которая передавалась, как и во времена Ледварда, внезапно прекратился. Но вскоре этот джентльмен осознал свою безнаказанность, и в прошлом месяце мы потеряли большую часть вест-индского конвоя. Более того, он очень старый придворный и опытный министерский служащий, и я полагаю, что он смог отследить источник угрозы или близок к этому. Я боюсь его злобы, направленной на вас и на меня: он был очень привязан к Ледворду и даже, на этот их странный манер, к Рэю. Он очень озлобленный и мстительный человек... Я ни в коем случае не уверен во всем этом, Стивен, но есть одна или две вещи, которые усиливают мое беспокойство, какими бы нелепыми, нелогичными и даже суеверными оно ни казались. Во-первых, и Монтегю, и его кузен Сент-Леджер, похоже, сторонятся меня, как вы, наверное, заметили на заседании комитета, когда я...
Вошел член клуба в ярко-синем сюртуке с блестящими пуговицами; он близоруко посмотрел на них, подошел немного ближе и окликнул:
– Сэр Джозеф, вы случайно не видели Эдварда Кэдогана?
– Нет, не видел, – ответил Блейн.
– Ладно, тогда посмотрю в бильярдной.
Дверь за ним закрылась, и Блейн налил им еще бренди.
– С другой стороны, вы, наверное, помните, что просили меня добиться помилования миссис Оукс и вашего Падина за то, что они вернулись из Ботани-Бей[29]29
Место в Австралии, где находилась колония, куда ссылали преступников из Англии.
[Закрыть] без разрешения. Мне это казалось несложным: Кларисса – вдова морского офицера, убитого в очень достойном бою, и в нужных кругах я мог бы упомянуть о ее неоценимых услугах, оказанных разведке; в то время как ваша репутация в Адмиралтействе и мнение некоторых из ваших наиболее выдающихся пациентов, несомненно, были достаточны для помилования бедняги Падина. Но мои неофициальные обращения не были удовлетворены: странные задержки, намеки на скрытое противодействие. Я не люблю делать прямые запросы, тем более представлять их в письменном виде, пока не буду уверен в положительном ответе. Я решил отказаться от обычных способов и обратиться к герцогу Сассекскому, учитывая, что вы оба являетесь членами Королевского научного общества и членами-основателями совета по борьбе с рабством, но он уехал в Лиссабон, а первые шаги в решении такого рода вопросов должны быть сделаны путем личной беседы.
– Безусловно, – сказал Стивен.
– В любом случае, – продолжал Блейн, немного подумав. – эта вторая проблема носит не более чем теоретический характер. Если эти двое не будут афишировать свое присутствие, вероятность того, что их побеспокоят, крайне мала, и я привожу этот случай только как пример пагубного влияния неприязни со стороны важного человека. Если бы он выказал свою враждебность открыто, – скажем, если бы он воскликнул: "Этот старый дурак Блейн в Адмиралтействе", – слухи бы распространились, я бы, по крайней мере, стал в какой-то степени изгоем, и ни один человек в здравом уме не поспешил бы оказать мне услугу. Это все. Я не собираюсь намекать на какую-либо прямую угрозу, нацеленную не только на меня и, возможно, вас, если эта угроза вообще существует и не является плодом измученного ума и перевозбужденного воображения.
