Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 8 Собеседование у викингов: как вы относитесь к ночным походам или сверхурочным набегам? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 8 Собеседование у викингов: как вы относитесь к ночным походам или сверхурочным набегам? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Сиру Райаму Редвину далеко было до септона Барта, и прославленное мастерство владения копьем мало помогало рыцарю на посту десницы. «Не всякую трудность можно преодолеть, тыкая в нее палкой», таковы были знаменитые слова великого мейстера Аллара.

Джордж Мартин, «Пламя и кровь»

– Госпожа?

Я обернулась и увидела огромные глаза моих служанок. Без их помощи мне определенно не обойтись.

Я схватила девушек за руки, сжимая их запястья с такой силой, что они слегка охнули.

– Значит так! – заговорила я быстро и тихо, чтобы никто за дверью не услышал. – Вы будете приносить еду в мои покои. Каждый день, три раза. И тут же, вдвоем, будете ее съедать. Поняли?

– Госпожа? – глаза Астрид стали круглыми, как блюдца. – Но это ваша еда!

– Это теперь ваша еда! – отрезала я, отпуская их руки и подходя к сундуку. – Меня не будет три дня. Или больше. А если кто-то спросит, почему я не выхожу из покоев, вы начинаете опускать глазки, глупо хихикать и отправлять с такими вопросами к моему мужу. Понятно?

– Но, госпожа, – вмешалась Ингрид, нахмурившись. – А если господин Гарольд придет?

– Он сам будет далеко, – перебила я. – Мы с ним уезжаем на рассвете, но никто в замке, кроме вас, Ярла, Магнуса, старика Ульфа Тордарсона и еще нескольких доверенных людей не должен знать, что нас нет. Понятно?

Девушки закивали, а я вздохнула. Секрет, который знает такое количество народу, никакой уже не секрет. Но нас не будет всего три дня, может быть, нас и в самом деле не хватятся, учитывая любвеобильность моего муженька? Он же и в самом деле может не выпускать меня из кровати три дня? Наверно? Как будто? Может быть?

Я открыла сундук и начала лихорадочно перебирать вещи, которые мы с девушками укладывали перед ужином. Руки двигались быстро, но голова работала еще быстрее. Нужно было собраться так, чтобы не выглядеть в походе, как разодетая кукла.

– Астрид, достань из того сундука кожаные штаны, в которых я приехала, и ту рубаху, – приказала я. – Ингрид, где моя кольчуга?

– Вот она, госпожа, – кивнула Ингрид, подходя к другому сундуку. – Я ее сама сюда укладывала, а еще есть кожаная куртка на меху.

– Отлично!

Мы собрали мешок с необходимыми в пути вещами, а еще я, открыв шкатулку, взяла с собой деньги. В дороге все может случиться, а деньги порой решают проблему гораздо эффективнее, чем топор. Хотя это знания из моей прошлой жизни, в этой, вполне возможно, топор будет результативнее. Но я в любом случае планирую прихватить с собой и то, и другое.

Спала я очень чутко и до ужаса мало, но, как ни странно, отдохнуть успела, и когда Астрид дотронулась до моего плеча, сообщая, что пора вставать, уже была бодра и решительна.

Через несколько минут я стояла перед зеркалом и рассматривала свое отражение. Кожаные штаны, свободная льняная рубаха, поверх которой была надета легкая кольчуга, доходящая до бедер. Сверху кожаная куртка и темный плащ без гербов и нашивок. Волосы я стянула в тугую косу, чтобы не мешались. На поясе висел кинжал с изогнутой рукоятью, в сапог я сунула еще один небольшой метательный нож, который принесла мне Астрид, муж которой был помощником кузнеца. Девушка краснела и смущалась, когда протягивала его.

– Госпожа, вы выглядите, как настоящая воительница, – выдохнула Астрид. – Пожалуйста, берегите себя!

– Госпожа? А если Тира Гудоттир спросит про вас? – спросила Ингрид. – Вы вчера в трапезной обещали уделить ей время.

– Всех отправляйте к Яроку или к моему мужу. А особенно настойчивых девиц – к старому Ульфу. И пускай они все вместе молятся за скорейшее прибавление в нашем семействе, – скривилась я. – Он непременно их приобщит к этому богоугодному делу! – Девушки переглянулись и захихикали. – Вот так и смейтесь, глядя на всех любопытных и жаждущих внимания!

– Мы сделаем все, как вы сказали, госпожа, – заверили они.

Я кивнула, подхватила свой походный мешок, и главное, мой боевой топор.

– Я не знаю, когда вернусь, – сказала я уже на пороге. – Но когда вернусь, то точно буду знать, кому из слуг можно доверять.

Девушки почтительно склонили головы.

Я выскользнула из покоев в пустой коридор. Время было ранее, было темно и рассвет пока не начал окрашивать небо в пурпурные оттенки. Замок еще спал. Но свечи в настенных светильниках уже горели, и я шла быстро, стараясь ступать бесшумно.

И тут я заметила в коридоре, ведущем к гостевому крылу, чей-то силуэт. Я замерла у стены и пригляделась. Света было мало, но я узнала эту фигуру с черными волосами, перевязанными лентой. Бригитта не носила чепчиков, как остальные служанки.

Она кралась по коридору, оглядываясь по сторонам. В руках она что-то держала, но рассмотреть в темноте и издалека, что у нее там было, мне не удалось. Я сжалась в тени и наблюдала, как она скользнула за угол. Она совершенно точно шла от старой башни и библиотеки, где провел ночь муж. Сказать, что она непременно оттуда, я не могла с уверенностью, просто направление было то же.

– Ну и ну, – прошептала я. – Неужели она помогала моему муженьку коротать время за восполнением магии в месте силы? И в чем, интересно, заключалась эта помощь?

Я не стала следовать за ней, и так было понятно, что направляется она в общую спальню для слуг. Но я запомнила этот момент и решила, что, когда вернусь, обязательно навещу Бригитту и расспрошу ее о ночных прогулках. Да и вообще, необходимо поставить девицу на место. И как минимум, разжаловать.

* * *

Я добралась до восточных ворот, вдыхая полной грудью холодный воздух. В моем мире, когда я его покидала, была поздняя осень, а тут даже в начале лета раннее утро было прохладным. В крови бродили адреналин и предвкушение.

Гарольд уже ждал меня. Рядом с ним стоял Магнус. Они оба были в походной одежде, с оружием, и Ярок держал под уздцы трех крепких оседланных лошадей.

Увидев меня, муж окинул взглядом мою экипировку и слегка приподнял бровь:

– Кольчуга? Топор? Ты серьезно?

– Абсолютно, – ответила я, подходя к одной из лошадей. – Я же не собираюсь быть обузой.

– Нет, если честно, я и не ожидал, что ты возьмешь с собой сундук с платьями, но мы же едем на разведку, а не на казнь? Зачем тебе топор?

– Пригодится, – и я бросила быстрый взгляд на Магнуса. – И потом, никогда не знаешь, куда попадешь, выйдя из дома, – хмыкнула я, вспомнив свой поход к разрушенной церкви и встречу с безобидным старичком, обладателем витиеватого имени.

Я похлопала гнедую лошадь по шее.

– Красавица, – шепнула, наклоняясь к ней.

В детстве я каждое лето проводила у бабушки в деревне. Именно там я и научилась пользоваться топором и колоть дрова. И вот там у нашего соседа был старый мерин по кличке Ветерок. Разумеется, сравнение с ветром было сильно преувеличено, потому что лошадь была уже почтенного возраста. Но в детстве мне она казалась небывалым скакуном. Дядя Миша научил меня не просто сидеть в седле, а чувствовать лошадь. Помню, как он всегда говорил мне, что в седле нужно держаться ногами и корпусом, а руки должны быть спокойными и точными. Уже позже, в юности, я брала уроки верховой езды в частном манеже, чтобы укрепить спину. После травмы, когда со спортом было покончено, лошади меня успокаивали и ободряли, и я втянулась в конные прогулки по лесу на выходных. Правда, уже много лет я не садилась верхом, но очень надеялась, что молодое и здоровое тело вспомнит старые навыки.

– Ну ладно. Давай, я помогу с топором, – сказал муж, подходя ко мне.

Я не стала спорить. Это было бы глупо. Я просто позволила себе смотреть, как он берет топор, поправляет ремень и прилаживает его у меня за спиной. Ремень мне тоже принесли только сегодня утром из кузни, и я, если честно, понятия не имела, как носить топор за спиной. Ну не приходилось мне этого делать раньше. В деревне обычно топор оставляли в колоде, просто воткнув, после того, как заканчивали рубить дрова. Ну или вешали на стену дровника. В сказке «Три толстяка», которую я очень любила смотреть в детстве, топор лежал в красной бархатной коробке. И я помню, как его украли и как забавно палач ползал и искал его. Но никто в моем детстве не таскал его за спиной.

– Ты его неправильно закрепила, – пояснил он, затягивая пряжку. – Нужно, чтобы рукоять шла по диагонали. Вот так, чтобы край не бил по плечу. А головка топора идет вот сюда, чтобы в случае чего ты могла достать его левой рукой.

Гарольд затянул ремень, поправил на моем плече, и я почувствовала, как тяжесть распределилась ровно по спине.

– Готово. Теперь не свалится. Только когда будешь садиться на лошадь, не наклоняйся резко, иначе рукоять упрется в шею, – шепнул он мне наклоняясь к моему уху. – Но лучше давай я посажу тебя в седло?

Я повернула голову, оценивая, как легло оружие. Удивительно, но теперь топор не казался ни большим, ни тяжелым.

– Спасибо, – сказала я, поднимая на него глаза.

Наши лица были слишком близко, я бы даже сказала, непозволительно близко. Я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке и видела, как в его странных сиреневых глазах танцуют золотистые искорки от факела, что висел на стене внутреннего двора. Гарольд улыбнулся, но в этот раз в улыбке не было и тени насмешки, а только что-то теплое и почти нежное.

– Ну что? – сказал он, отступая на шаг и протягивая мне руку. – Позволишь помочь тебе забраться в седло?

Я фыркнула, но взяла его руку. Ладонь у него была широкая, теплая, с мозолями от меча и поводьев. Он подвел меня к лошади и встал сбоку, закидывая повод на конскую шею.

– Давай. Я подсажу тебя, когда будешь закидывать ногу. Только не торопись.

Я кивнула, согнула левую ногу, взялась за гриву, одновременно удерживая повод, и Гарольд легко подкинул меня под под колено сомкнутыми в замок руками, помогая подняться в седло. Потом он принялся регулировать длину стремян, будто случайно задержав руку на моем бедре.

Магнус, наблюдавший за этой сценой, ухмыльнулся и отвернулся, делая вид, что осматривает стену. А Ярок вообще закатил глаза.

Лошадь подо мной фыркнула и переступила копытами, но я уверенно подобрала поводья. Вдела ноги в стремена, поерзала в седле, устраиваясь. Седло здорово отличалось от того, к которому я привыкла в прежней жизни, но в целом было удобно. Я догадалась, что высокая передняя и задняя лука седла позволяли всаднику удержаться и не потерять равновесие даже при чувствительных ударах в бою.

Магнус и Гарольд легко вскочили на коней, а Ярок пошел к воротам. Тяжелые створки со скрипом начали открываться, я вгляделась в утренний туман, что клубился за пределами замка. И мне даже на мгновенье показалось, что в тумане видны сиреневые искорки. Совсем как глаза моего мужа. Я тряхнула головой. Наверное, показалось. Гарольд тронул лошадь, я двинулась следом, не оглядываясь, а Магнус замыкал строй.

* * *

Ворота за нами закрылись с тяжелым стуком. Я вдохнула утренний воздух, такой холодный, терпкий, пахнущий сыростью и травой, и почувствовала, как в груди разливается странное, почти забытое чувство свободы.

Мы углублялись в туман, и я в последний раз оглянулась на замок. Он выглядел, как серая глыба на фоне бледного неба. Но внутри меня уже зрело волнение, смешанное с предвкушением приключения.

Мы ехали молча. Туман постепенно рассеивался, уступая место серому небу и бескрайним лугам, покрытым сочной травой. Дорога вилась меж холмов, и я старалась запомнить каждую деталь. И где сворачивает тропа, и где стоят старые камни, поросшие мхом, и где вдалеке виднеются дымки деревень.

Гарольд несколько раз оборачивался и смотрел на меня внимательным взглядом. Он явно оценивал мою осанку, как я сижу в седле, его взгляд пробегал по моим пальцам, держащим поводья. Но каждый раз он довольно улыбался, убедившись, что я неплохо справляюсь.

К обеду он остановил свою лошадь и, дождавшись, когда я к нему подъеду, спросил:

– Устала? – и это было не насмешкой, мне на мгновение почудилась в его голосе забота.

– Я в порядке, – ответила спокойно я.

– Вы побелели, госпожа, – заметил Магнус, подъезжая ближе. – Вы давно не сидели в седле?

– Достаточно давно, – призналась я. – Но я справлюсь. В противном случае я бы не поехала никуда.

Гарольд поднял руку, давая знак остановиться.

– Мы сделаем привал, – сказал он. – Здесь есть ручей, и мы передохнем.

Магнус с облегчением спрыгнул с коня, и я поняла, что он тоже устал, просто молчал. Все же он сидел преимущественно в замке и сопровождал Гарольда в походах редко.

Я попыталась слезть с лошади, и чуть не рухнула на землю, потому что мои ноги внезапно отказались слушаться. Гарольд оказался рядом в мгновение ока. Он подхватил меня под руку, поддерживая, и я почувствовала, как его пальцы сжали мой локоть.

– Ничего, – сказал он тихо. – Первый день всегда тяжелый. Дальше будет легче.

Он помог мне дойти до поваленного дерева, где я с облегчением опустилась на ствол. Магнус пошел к ручью за водой, а Гарольд сел рядом со мной, доставая из седельной сумки кусок хлеба и вяленое мясо.

– Ты молодец, – сказал он негромко. – Держишься лучше, чем я ожидал.

Мы перекусили в тишине, слушая, как журчит вода. Мое тело ныло от непривычной нагрузки, но внутри, где-то глубоко, разливалась странная теплота и от его слов, и от его близости, от того, что я была частью этого маленького отряда. Я слушала негромкий разговор мужа и Магнуса о дороге, постепенно чувствуя, как меня одолевает сонливость. Усталость брала свое, ведь встала я очень рано, а ночью почти не спала. Глаза стали закрываться, веки тяжелели, и я сама не поняла, как голова опустилась мужу на плечо так естественно, как будто я все время только и делала, что засыпала на его плече.

– Милая, просыпайся, – вдруг раздался шепот Гарольда у самого уха, и он легонько дотронулся до моей щеки. – Нельзя спать тут. Нужно двигаться дальше.

Я с трудом поднялась, чувствуя, как мышцы протестуют против любого движения. Гарольд снова помог мне забраться в седло, и я уже не сопротивлялась, принимая его руки как должное, и дальше мы молча ехали до самого вечера.

Солнце клонилось к горизонту, когда Гарольд наконец скомандовал остановку. Мы подъехали к небольшому оврагу, защищенному от ветра. Здесь было сухо, а рядом росла густая трава, которая послужит хорошим кормом для лошадей ночью.

– Располагаемся здесь, – приказал Гарольд, спешиваясь.

Слезать с лошади во второй раз было еще больнее, чем в первый. Мои ноги подкашивались, и я ухватилась за стремя, чтобы не упасть. Магнус подошел и молча помог мне снять седельную сумку, а Гарольд расстелил рядом с костром свой плащ.

– Садись, – приказал он мягко. – Отдыхай, а мы приготовим ужин.

– Я могу помочь, – встрепенулась я, но он оборвал меня коротким взглядом.

– Ты устала. Не спорь со мной.

Я и не стала спорить, потому что это было выше моих сил. Я опустилась на его плащ, чувствуя, как земля кажется удивительно мягкой, и привалилась спиной к большому камню. Мужчины справились и с костром, и с похлебкой на удивление быстро, и у меня мелькнула даже мысль, что я бы, пожалуй, провозилась дольше. Все же такого навыка походной жизни у меня не было. Не могу сказать, что у меня совсем его не было. Был, но это было давно, и у меня всегда были другие вещи под рукой. Начиная от газовой горелки и заканчивая палаткой и спальником. Гарольд стоял у костра, и его силуэт казался мне расплывчатым, немного размытым. Магнус и Гарольд что-то тихо обсуждали между собой, и их голоса доносились до меня как сквозь вату.

– Магнус, – донесся до меня голос мужа. – Завтра разделимся. Я хочу, чтобы ты выехал вперед и проверил дорогу. Если там кто-то есть, мы должны знать.

– Сделаю, господин, – кивнул воин, помешивая похлебку.

– А мы пойдем через лес, – добавил Гарольд. – Так короче, и меньше шансов, что нас заметят.

* * *

Они еще о чем-то говорили, а потом муж вручил мне миску с едой. Я начала проворно работать ложкой, было замечательно вкусно. А между тем Гарольд стал разворачивать какую-то тряпицу, от которой вдруг резко повалил ужасный запах.

– Фу-у-у, – поморщилась я, потому что вонь отогнала весь сон. – Это что за вонючка?

– Это же лакомство! – удивился муж, вскинув на меня глаза. – Это же гамалост, «старый сыр».

– Это плесень? – удивилась я.

– Это же сыр? – снова удивился муж. – Вы в своих столицах его не признаете? Да, он созревает под слоем пушистой коричневой плесени, поэтому и пахнет соответствующе.

– Пахнет так резко, как из старого сырого подвала или от грязного белья, – поморщилась я.

– Ну разумеется, госпожа! А как еще он может пахнуть? – рассмеялся Магнус. – Ведь для того, чтобы сделать этот острый пахучий сыр, следует взять немного сыра, положить его в старый грязный носок, закопать в навозе под сараем и, когда сыр будет готов, он сам приползет.

Они вдвоем уставились на меня, а я открывала и закрывала рот, не зная, что на это ответить. А потом эти двое, не выдержав, громко расхохотались, а муженек даже на спину повалился от хохота.

– Милая, видела бы ты свое лицо! – смеясь, выдал муженек, а я сердито насупилась.

– Госпожа, разрешите, я вам его дам попробовать? – и Магнус ловко положил кусок сыра на ломоть хлеба, а потом сверху размазал что-то красное. – Это брусника, госпожа.

Я поставила миску с похлебкой, Магнус протянул кусок хлеба с сыром, и я взяла, хотя не собиралась вначале это есть, но любопытство было сильнее. По вкусу сыр был острый и соленый, с зернистой текстурой, которая рассыпалась у меня во рту.

– Это только для суровых мужчин и сильных женщин, – наклоняясь ко мне, шепнул муж.

Я улыбнулась в ответ, откусывая хлеб с сыром, и подумала, что это хороший комплимент.

– Я принесу из седельных сумок одеяла, – сказал Гарольд, поднимаясь.

– Я первым буду дежурить, – уверенно заявил Магнус, не оборачиваясь.

Гарольд вопросительно поднял бровь.

– Ты уверен?

– Уверен, – Магнус.

Гарольд прищурился и посмотрел на меня. А я понятия не имела, что ответить. Муж кивнул и не стал спорить. Он подошел к своим вещам и принес одеяла. Они были шерстяные, грубые, но теплые. Он расстелил одно на подстилке из веток рядом с костром, а сверху набросил второе одеяло и свой плащ.

– Давай, – сказал он, садясь рядом. – Ложись. Тебе нужно отдохнуть.

Я без сил опустилась на одеяло. Земля была твердой, но по сравнению с лошадиным седлом казалась пуховой периной. Я зарылась лицом в край плаща и почувствовала запах дыма, кожи и еще чего-то неуловимого, горьковатого и мужского. Запах Гарольда.

– Спасибо, – прошептала я, уже почти проваливаясь в сон.

Я чувствовала, как он рядом перебирает какие-то вещи, и как потом ложится рядом со мной под одеяло и плащ, и как от него исходит тепло, такое уютное и надежное. А потом его рука обвила меня, притягивая ближе. Я замерла на мгновение, чувствуя, как его ладонь легла на мой бок, как его грудь прижалась к моей спине, и как его дыхание коснулось моей шеи.

– Ты замерзла, – шепнул он тихо, и я поняла, что он прав, меня била мелкая дрожь от усталости и ночной прохлады. – Грейся.

Я не стала возражать. Не было сил. И если честно, не было никакого желания. Наоборот, я придвинулась ближе, и почувствовала, как его рука сжалась чуть крепче, обнимая меня. Его пальцы лежали у моего живота, согревая, и мне вдруг показалось, что в этом мире, в этом диком походе, в этом холоде я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности.

– Гарольд, – позвала я, и мой голос прозвучал сонно. – Спасибо, что взял меня.

Я сделала вдох, чувствуя запах его кожи, и улыбнулась. Звуки доносились до меня сквозь толщу сна, а я была в безопасности, в его руках, в его объятиях, и мне не нужно было никуда бежать и ничего доказывать. Хотя бы на одну ночь.

– Помоги мне? – прошептал он.

Я приоткрыла глаза и увидела, как странный сиреневый туман окутывает нас. Я не стала спрашивать, как и чем помочь, просто потому, что устала и уже почти спала. Только вдруг окончательно расслабилась, доверившись туману, и увидела, как оранжевые искорки смешались с сиреневым туманом. Было очень красиво. Сиреневый и оранжевый, почти рыжий.

– Умница моя. Спокойной ночи, – шепнул он в самое ухо, и голос его был тихим-тихим, почти как ветер.

Я хотела что-то ответить, но слова уже не слушались меня. Я провалилась в сон, согретая его теплом, прижатая к его сильному телу, и зная, что он охраняет мой сон от всего, что могло бродить в ночи, и мне было ни капельки не страшно.

А вот рассвет принес неожиданности и сюрпризы.

Муж хмуро смотрел на меня и процедил почти сквозь зубы:

– Ничего не хочешь мне объяснить?

*Гамалуст, гамалост, гаммелост, «старый сыр», традиционный норвежский острый полутвердый сыр с плесенью. Гамалуст издавна производится в Норвегии и, как и многие традиционные блюда норвежской кухни, в том числе лепешка, сушеная солонина и сушеная рыба, может долго храниться без холодильника.

Традиция приготовления гамалуста восходит ко временам викингов.

Гамалуст практически не реализуется за пределы Норвегии и нигде больше не производится, поэтому героиня не могла его пробовать и знать о нем.