Текст книги "Туманность отражений. Валькирия (СИ)"

Автор книги: Олла Дез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 15 Собеседование у викингов: как вы определяете для себя успешный набег? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Глава 15 Собеседование у викингов: как вы определяете для себя успешный набег? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Лес, конечно, не решает проблем. Но некоторое время не добавляет новых! Деревья не дают советов, не просят быть откровеннее/конструктивнее/человечнее и не начинают фразу с «а вот я бы на твоём месте всё-таки…»

Иногда этого достаточно, чтобы вернуться к людям, не прихватив воображаемый топор.

Дневники Хель

– Я все-таки не поняла. А почему ты не отведешь меня в подвал? Ты же обещал? – спросила я мужа, пока мы перетаскивали наши скудные пожитки в отстроенный заново гостевой домик.

– А что ты там хочешь увидеть? Просто я уже сходил туда. Там обгорелые стены и совершенно ничего интересного, Инга, – пожал плечами Гарольд.

– Ты ходил? Один? Без меня? – вскинулась я.

– Разумеется, – удивленно посмотрел он на меня. – Не думала же ты, что я потащу тебя в подвал старого монастыря, предварительно не выяснив, что там? А вдруг там кладка рушится? И вот-вот обвалится, и завалит тебя? А вдруг там магия опасная? Да мало ли что мы там могли обнаружить…

– И что в результате? – нетерпеливо спросила я, проходя и довольно оглядываясь в новой постройке.

– Да ничего. Обгорелые стены, рухнувшие старые балки, кое-где и в самом деле обрушилась кладка, но не критично. Я ничего интересного или существенного не увидел, – пожал он плечами, открывая мне дверь в нашу с ним спальню.

– Ну вдруг я бы нашла? Просто я не знаю, за что хвататься, – пожаловалась я.

– Мы завтра же собрались зарисовывать с настоятелем обратную сторону гобеленов? А вот после того, как всю схему прорисуем, что там светится под воздействием твоей магии истины, и пойдем в подвал. Кстати, именно там я планирую начать ремонт, благо с гостевым домом мы закончили, – покладисто согласился Гарольд.

Я окинула взглядом нашу новую спальню. Разумеется, тут все было очень скромно, это совсем не дорогая и богатая спальня в замке, которой я толком и насладиться не успела. Но кровать была большая и занимала почти всю комнату. Я было открыла рот, чтобы напомнить мужу, что он когда-то мне пообещал раздельные спальни, но потом только вздохнула. Я и сама не хочу спать отдельно. С Гарольдом гораздо безопаснее. Я положила рядом с кроватью свой топор и повернулась к мужу, который был явно доволен проделанной работой и снимал сапоги, сидя на кровати.

Он защищает и оберегает меня и, хотя магический купол над нами по-прежнему строю в основном я, сиреневых звезд там все же довольно много, и мне ли возражать, что сейчас он довольный вытянулся во весь рост на своей половине кровати? Тем более, что все это время он ограничивается только объятьями. Он за все это время меня даже не поцеловал ни разу в кровати, вернее, на сене! И не попытался! И даже не… Ой? Это что? Я жалуюсь, что муж ко мне не пристает? Но я же сама его об этом попросила и настаивала на формальности нашего брака? А теперь что?

Нда, и я снова вздохнула. Вот и пойди пойми нас, женщин. Как быть, если после моего твердого «нет» муж не лезет в окно, не штурмует дверь и не заглядывает в замочную скважину? Может, стоит самой отрыть окно, распахнуть дверь и вынуть ключ из скважины? А я хочу? Ой… Кажется, я запуталась.

И я снова вздохнула от всех этих дум.

– Инга? Что-то болит? – вдруг спросил муж с кровати.

Я обернулась к нему, заплетая волосы в косу.

– Что? Нет.

– Ты вздыхаешь так, как будто все знания монастыря разом рухнули на твои плечи. Что случилось? Если ты переживаешь о некроманте, то не волнуйся. Уверен, что мы с тобой его вычислим. Даже и не сомневаюсь в этом, – сказал муж.

– Что? А-а-а, – протянула я, села и начала стаскивать сапоги. – Нет. Я о другом.

– О чем? Тебе домик не понравился? – нахмурился муж.

– Нет, что ты! Он чудесный, – поспешно заверила я. – Спасибо тебе огромное.

– Спасибо? – Гарольд сел на кровати и задумчиво на меня посмотрел. – Инга, я тебе не фамильные драгоценности подарил, а просто крышу над головой. За такое не благодарят, а принимают как данность. Я вообще удивляюсь, что за все время наших скитаний ты ни разу не пожаловалась. Только один раз поморщилась, когда я тебе вонючий сыр предложил.

Я заливисто расхохоталась и откинулась на подушку на своей половине кровати. Гарольд вдруг завис надо мной, и его лицо оказалось напротив моего. Его руки опирались прямо рядом с моей головой, он нависал надо мной, пристально рассматривая.

– Вот никогда бы не подумал, что девушка из рода Иудекс будет спать на соломе, мыться ледяной водой, есть грубую пищу, вставать каждое утро с утра пораньше на молитву и ни разу при этом не пропустить службу, чтобы не потерять уважение монахов. И даже не жаловаться и не морщиться! – сказал он.

– Я не поняла? Это ты у нас сейчас жалуешься? Или удивляешься? Или возмущаешься? – вскинула я брови, прямо и твердо глядя ему в глаза.

– А то, что я восхищаюсь, ты не подумала? Инга, я… – и его взгляд переместился на мои губы.

Я приоткрыла их и слегка выдохнула, но Гарольд вдруг резко откатился и вернулся на свою половину кровати. Я же мысленно выругалась самыми грязными ругательствами, которые слышала от его воинов, когда они не подозревали, что я рядом.

– Давай спать? – хрипло предложил муж, закидывая сильные мускулистые руки за голову и зачем-то вцепляясь ими в изголовье деревянной кровати.

Ух ты, как сжимает! Так ведь и сломает. А они ее только что сколотили. Но мое ли это дело? Как сломает, так и починит. Я разбираться с его странностями не намерена и менять что-то пока не готова. Меня все устраивает! Именно эти слова я повторяла, засыпая и пытаясь убедить. Только вот кого? Себя? Гарольда? Этот мир? Вселенную, которой, уверенна, и дела нет до маленькой меня? Но с другой стороны, и песчинка способна перетянуть чашу весов, и капля переполнить кубок. И я маленькая, но сильная, смогу все преодолеть!

* * *

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась, как обычно, от звона монастырского колокола, который проникал даже сквозь стены нашего нового гостевого домика. Я впервые за долгое время спала на нормальной кровати, пускай и немного жесткой, с соломенным тюфяком, но это было лучше, чем сено в сарае. Гарольд уже не спал. Он стоял у окна, затягивая ремень на кожаной куртке, и я видела, как его плечи напряжены.

– Ты чего вскочил так рано? – спросила я, садясь на кровати и зевая.

– Инга! – заскрипел зубами муж, неожиданно сердито меня рассматривая. – Я мужчина, а не бревно! И если проснулся утром рядом с сонной красивой девушкой, то…

– Ой, – и я прикрыла ладошкой рот, с любопытством рассматривая его топорщившиеся штаны. – То тебе срочно нужно умыться. Желательно, холодной водой.

– Именно! – и Гарольд вылетел из нашей спальни, а я, откинувшись на подушку, не выдержала и довольно захихикала.

Мы вышли из домика вместе. Гарольд, пока я одевалась и приводила себя в порядок, умудрился взять себя в руки, совершенно невозмутимым взглядом окинул меня с ног до головы и предложил мне руку. Утренний воздух ударил в лицо свежестью, а монастырь между тем медленно просыпался. Где-то слышался звон посуды из трапезной, кудахтали куры, и несколько послушников уже суетились во дворе.

Я заметила, как брат Фардин, самый молодой из монахов, с любопытством смотрел в нашу сторону. Он стоял у колодца с ведром в руках и не сводил с нас глаз. Я поймала его взгляд, и он смутился, отвернулся и быстро пошел к кухне.

– Странный он какой-то сегодня, – заметила я, кивнув в сторону Фардина.

– Нет, он-то как раз обычный. А странно другое, что девушка из рода Иудекс совершенно не понимает, что даже монах может иногда забыться и засмотреться на красивую, сильную, статную валькирию. Ты знатна и наверняка богата, а при этом совершенно не понимаешь этого, – не глядя на меня сказал Гарольд, ведя меня на утреннюю службу. – Я иногда не верю, что мне так повезло. Это похоже на чудо. Ты как диво из легенд, и я порой не верю, что такие бывают.

– Я… – оторопело смотрела я на мужа и заикалась, не зная, что ответить, потому что ни один мужчина в моей жизни так не говорил про меня и не восхищался мной.

Мы подошли к старой каменной двери, ведущей в основное здание монастыря, и мне не пришлось ничего отвечать Гарольду. Потому что я не знала, что сказать.

В трапезной наш стол был теперь длинный, даже больше, чем тот, за которым сидели монахи и послушники, потому что прибывшие воины из замка завтракали и обедали вместе с нами. Мы с Гарольдом сидели во главе стола, но я знала, что принимать вот так пищу вместе с хёвдингом и его женой было очень почетно. Ведь мы с Гарольдом могли и за отдельным столом сидеть, но я решительно направилась к общему столу, когда прибыли воины, и они это оценили.

Весь день до самого вечера мы с несколькими не раз проверенными в бою воинами, Гарольдом и настоятелем отцом Олавиром переворачивали гобелены, чтобы как следует зарисовать все, что проявляла моя магия Истины на изнанке полотна. Отец Олавир был в полном восторге от находки. Он очень хотел поделиться с братьями обнаруженными нами золотыми магическими нитями, но внял нашей с Гарольдом просьбе ничего никому не говорить.

Я устала, потому что впервые почувствовала, как магия буквально утекает сквозь пальцы, как мелкий песок. Каждый раз, прикасаясь к гобелену, я ее расходовала, с непривычки то больше, то меньше. Толком не понимая ни размеров магического резерва, ни своих сил.

– Это нормально, дочь моя, – благостно кивал мне отец Олавир, перерисовывая очередные линии с изнанки гобелена, что выходило у него очень даже неплохо. – Ты не владеешь магией истины в полном объеме, потому что Валькирии это не дано, но должен отметить, держишься ты просто великолепно.

Рисунков как таковых не было, только эти странные золотые линии, и в углу загорался герб рода Иудекс, когда все линии на гобелене сходились к нему.

– Хорошо, что это просто какие-то чертежи, – вздыхал отец Олавир. – Я, признаться честно, рисовать совсем не умею, если бы были рисунки, то боюсь, нам бы пришлось посвятить в эту тайну кого-то еще.

Мы закончили только к вечеру, и из башни с гобеленами муж выносил меня на руках. Сама я идти не могла, наконец-то в полной мере осознав, что испытывал он, когда обернулся в сиреневого монстра и раскидал тех предателей. Теперь, чувствуя эту дикую слабость и с трудом приподнимая веки (а о том, чтобы пошевелить рукой, речь вообще не шла), я поняла, каково было тогда ему.

– Ничего, дочь моя, завтра утром проснешься уже бодрая. Головы рубить, конечно, вряд ли сможешь, но вот помочь разобраться с этими чертежами точно будешь в состоянии, – похлопал меня по руке отец Олавир, когда муж держал меня, а один из его воинов распахивал нам дверь.

Едва муж положил меня на кровать, я провалилась в сон и проспала до завтрака, не услышав ни монастырский колокол, ни звон к заутренне, и пропустив утреннюю службу. Но к завтраку я вышла сама. Слегка покачиваясь и поддерживаемая Гарольдом, дошла до трапезной, отказавшись от помощи мужа, который предлагал отнести меня на руках или принести мне еду в наш домик.

* * *

Он вообще хлопотал надо мной, как будто он курица, а я золотое яичко. Хотя нет. На курицу он не похож, скорее на ниссе*, так тут называли домовых. Они тут, судя по рассказам, ходили в красных колпаках, и если их разозлить, то они начинали ворчать и пакостить в доме, а еще бить посуду и вредить скоту. Вот и Гарольд превратился в ниссе, потому что все время мне пенял, что нужно было вчера остановиться. Не делать всю работу в один день, что он мне неоднократно и предлагал. Но у него же самая упрямая жена в мире! Я закатывала глаза и кивала, потому что спорить сил не было.

Сразу после завтрака я выразительно так посмотрела на Гарольда и заявила, что отец Олавир лично меня приглашал к нему в его кабинет разбираться с тем, что мы вчера зарисовали. Муж вздохнул и даже не стал в очередной раз говорить о том, что мне нужно отдохнуть. Он и так бубнил об этом все утро, пока мы шли в трапезную.

Когда мы уже были возле кабинета настоятеля, он сжал мою руку и вдруг сказал:

– Я рад, что ты у меня такая решительная и упрямая.

– Да неужели? – вскинулась я.

– Когда после сражения с предателем Магнусом ты рисковала, тащила меня к воде и выхаживала потом… Ты, как мне кажется, держалась исключительно на смеси упрямства и злости. Истинные качества воина. Не совсем то, что подходит для обычной жены…

– Так! Договаривай! – притворно сурово нахмурилась я.

– Но мне и не нужна обычная жена. Я хёвдинг, Туманоход речного водоворота и владелец замка Глитнир, куда бы нам уже очень нужно вернуться. Обычная мягкая и покорная жена рядом со мной не выстоит, – пояснил он.

– И что это было? Похвала или претензия? – приподняла я брови в недоумении.

– Так, понятно. Ты совершенно не умеешь распознавать мое восхищение! Уже который раз! – рассмеялся Гарольд.

– Ах, вот что это было! – и я в знак озарения ударила себя ладошкой по лбу.

– Тебе нужно поработать над этим, – продолжая смеяться, заявил этот невозможный муж и потащил меня в кабинет настоятеля.

Весь день мы разбирали и собирали мозаику. Мы пытались соединить листы, которых было не так уж и много. Но выяснилось, что просто они не соединяются. Это был шифр или настоящая головоломка. Мы крутили рисунки и так, и эдак, но линии все равно упорно не хотели сходиться. Мы промучились до обеда, на который я пришла рассеянная, так как у меня перед глазами стояли эти черточки и линии. Они совершенно точно составляли какой-то план. Но вот как его расшифровать, я понять не могла.

– Так рубить надо! – громко сообщил кто-то из воинов и сделал характерный жест рукой, перерубая невидимую преграду и обсуждая, видимо, какой-то штурм или битву.

– Рубить? – вскинула я глаза на мужа.

– Да? Олаф любит этот эпизод рассказывать по пятому разу. Кстати! Тот воин. Ну, что ты видела на площадке для тренировок? Ты его больше так и не встречала? – спросил муж.

– Нет. Я тогда не всех знала в лицо, но сейчас точно убедилась. Его не было с хирдом, когда они прибыли, и в трапезной за нашим столом он ни разу не сидел. Откуда он мог взяться? – протянула я, думая совершенно о другом.

– Я поспрашивал. Он появился ниоткуда, и многие подумали, что это кто-то из монастыря. Решили, что просто паломник, или монахи кого-то наняли для охраны. Вот и вышла путаница. Монахи думали, что он с нами, а мы думали, что он монастырский. В итоге он пришел ниоткуда и ушел в никуда, и мы бы даже этого не заметили, если бы не ты и то, как нагло он на тебя смотрел, – хмуро сообщил муж.

– Рубить, – протянула я. – Нужно рубить. Нам пора!

– Сядь. Ты толком не поела! – все еще хмурясь, приказал он. – Успеется. Никуда твои бумажки со стола отца настоятеля не денутся!

Но вот тут, как оказалось, муж был в корне неправ. Делись, и еще как делись! Когда мы пришли после обеда, бумаг на столе не оказалось.

– Куда они могли пропасть? – сокрушался отец Олавир. – Хорошо, что я ночью снял копию. Кто проник и забрал? Может, посчитали, что они неважные и просто взяли на растопку?

Мы с Гарольдом переглянулись, и я покачала головой, давая понять, что никто ничего случайно тут не делал.

– Кабинет был заперт? – спросила я.

– Нет. Зачем? Я всего лишь отошел в трапезную. Кто будет воровать у настоятеля? И помыслить такого нельзя, дочь моя. Доступ сюда у ограниченного круга лиц, и не все послушники сюда пускаются. И не каждый воин осмелится зайти, – покачал он головой, оглядываясь, словно надеялся, что листы бумаги появятся из воздуха.

– Но монахи все сюда имеют доступ?

– Да, разумеется. Я думаю, что кто-то заглянул позвать меня на обед, я иногда могу заработаться и забыть про него. Увидел бумаги, решил, что они неважные, и взял на растопку. Нужно будет выяснить, кто это сделал. И принять меры, чтобы подобного не повторилось! – продолжил он сокрушенно. – Совершенно распоясались! Никакой дисциплины.

Потрясающая наивность. У него со стола украли документы, а ему и в голову не приходит, что это именно кража. Я посмотрела на мужа, но тот пожал плечами и развел руки. Вот теперь я начинаю понимать, почему у них под носом вызывают драуга, а они так и не поняли толком, кто, где и когда.

*Ни́ссе —существо из скандинавского фольклора, домашний дух, схожий с английским гоблином, шотландским брауни, славянским домовым, немецким кобольдом и голландским каботером.

* * *

Отец Олавир между тем достал из одной из книг сложенные листы бумаги – копию, которую он перерисовал на случай, если мы будем что-то чертить на бумагах и исправлять, чтобы остался нетронутый нашими пометками экземпляр.

Мы втроем тщательно сделали еще одну копию, отец Олавир спрятал и ее в книгу, а потом обернулся ко мне и оторопело смотрел, как я ножницами разрезаю один из листов.

– Дочь моя! Что ты делаешь! – в ужасе уставился он на меня.

– Это нужно разрезать. Вот эта линия. Видите, она прерывистая и более тонкая. А вот эти – сплошные и толстые. Я сначала подумала, что это нужно сгибать, но потом поняла, что просто разрезать! Разрубить! – пояснила я, орудуя ножницами.

Они оба смотрели на меня во все глаза, а отец настоятель то и дело сокрушался, что я порчу важный документ. Но в итоге я разделила чертеж на символичные семь кусков, и уже их стала прикладывать к другим. В результате у меня получилось, один из кусочков бумаги соединился с соседним идеально, все линии на них сошлись очень точно.

Я торжествующе подняла глаза, а в ответ поймала восхищенный и горящий взгляд мужа.

– Дочь моя! Не отвлекайся! – подтолкнул ко мне еще один листок со схемой отец настоятель и вложил мне в руки ножницы. – Потом налюбуетесь друг на друга.

После этого дело пошло быстрее. Мы сопоставляли и перекладывали разрозненные бумажные листики, и к вечеру у нас была схема, в который даже ребенок узнал бы план монастыря. Но примечательно было не это. Отчетливо проглядывались линии, которые, словно лучи, пересекали всю схему и сходились в одной точке. Так дети примитивно рисуют лучики и солнышко. Да и здесь это самое солнышко находилось не в центре, а в углу схемы.

– Это где? – указала я на солнышко, потому что сама плохо ориентировалась, мне сложно было сопоставить карту и сам монастырь, и я боялась ошибиться. – И что там?

– В том-то и дело, что ничего, – покачал головой отец настоятель.

– Как так? Вот это – явно постройка над этим местом? – удивилась я.

– Там давно уже ничего нет. Монастырь старый, и он за прошедшие годы сильно уменьшился. Суровые времена настали, дочь моя, и былого масштаба и величия нет. И новая монастырская стена была построена из соображений экономии ближе к главному храму и оставшимся строениям. И вот это место оказалось за монастырской оградой. Там просто пустырь, – покачал он головой.

– Нам нужно туда! – повернула я голову к мужу.

– Обязательно. Завтра утром туда и отправимся. В сопровождении отряда воинов. Я не выпущу тебя за стены на ночь глядя! – покачал головой Гарольд.

– Ладно, – вздохнула я, кипя от нетерпения.

– Мудрое решение. К тому же, дочь моя, еще одна ночь восполнит до конца твой магический резерв. Я вижу, как ты быстро восстанавливаешься, и это очень отрадно, – мягко улыбнулся отец Олавир и вздохнул. – Всем бы так.

Утром, сразу после завтрака, муж взял с собой всех воинов и прихватил еще пару крепких послушников, которым вручили лопаты. Как будто планировалась серьезная боевая вылазка, а не просто осмотр куска луга.

Из монахов с нами отправился только брат Торвальд. Остальных муж брать с собой отказался, и я его в этом поддержала.

– Нужно просто пройтись по этому участку луга и увидеть что-то необычное, – прокомментировала воинам я.

Они все скривились, не понимая, что, собственно говоря, я от них хочу. Луг и луг. На нем трава и цветы растут, и ничего необычного никто не замечал. Но тут я услышала, как за моей спиной грозно зарычал Гарольд. Я обернулась и увидела, как он и в самом деле издает странные звуки, похожие на рык. На воинов это произвело магическое впечатление. Они тут же преобразились, закивали и подобрались, давая понять, что вот уже сейчас готовы нестись и рыть землю носом в прямом, а не в переносном смысле.

– Они постараются, дорогая, – ласково сообщил мне Гарольд.

Я отвернулась и едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха, такой разительный был контраст. Вот только что рычал, а сейчас шепчет, но мой смех сейчас был бы точно неуместен.

Мы исходили луг вдоль и поперек не один раз, и ничего не нашли. Воины недоуменно разводили руками, а я сама понятия не имела, что именно планирую найти.

– Госпожа? – подошел ко мне брат Торвальд. – Я имею некоторый опыт в строительстве, – пояснил он.

– Да, это я успел заметить, – вырос за моей спиной Гарольд буквально из высокой травы.

Вот только что никого за моей спиной не было, а вот уже и целый хёвдинг. Брат Торвальд поклонился и слегка улыбнулся моему замешательству, а потом продолжил:

– Этот кусок земли, что вы выбрали для осмотра, и в самом деле кажется ничем не примечательным, но если присмотреться, то отчетливо видно остатки фундамента строения, что стояло здесь раньше.

– Где? – повернулась я.

– Пойдемте, я покажу. Разница небольшая в рельефе, и если не знать, что ищешь, то и не найдешь. Но мне видно, – пояснил он.

Мы прошлись там, где он указал, и я признала, что и в самом деле есть небольшое возвышение.

– Я думаю, что если мы начнем копать, то найдем каменную кладку и остатки фундамента. Прикажете начать работу? У нас в монастыре дел много, но если это важно… – и он вопросительно посмотрел на меня, а в свою очередь на Гарольда, потому что принимал решение и отдавал приказы тут именно он.